Взлет черного лебедя

Я не сразу осознала смысл его слов, но спустя мгновение возмущенно воскликнула:

— Вы намекаете, что мой отец причастен к ограблению?

Детектив Кирнан пожал плечами.

— Я просто пытаюсь выяснить правду. Вы уверены, что сейф был на замке?

— Да, я специально вернулась в офис, чтобы сделать это лично… — Я запнулась, сообразив, что в то время как я проводила Зака Риза до выхода и вернулась, Роман уже спрятал картины Писсарро. Тогда у меня никаких сомнений не возникло. — На самом деле сейфом занимался отец, а я прощалась с другом семьи…

— Другом?

— Это старый товарищ отца, Зак Риза.

— Художник? — Кирнан вытащил из внутреннего кармана пиджака блокнот. Сверкнул металл пистолета.

— Да, — произнесла я пересохшими губами. — В вашем отделе приходится изучать искусство?

— Одно другому не мешает, — ответил Кирнан с кривой ухмылкой. — Но чтобы знать имя Риза, не обязательно являться экспертом. В восьмидесятые он был жутко знаменит. Точнее, печально известен. Однажды на Хэмптон-роудс произошла авария. Девушка утонула.

— Да… Я тогда была маленькая, но мама говорила мне, что с тех пор Зак стал сам не свой. Он сильно запил — хотя и до того случая закладывал за воротник.

— А через пару лет у него случились крупные неприятности на почве карточных долгов.

— И об этом я кое-что слышала. — Я смутно помнила ссору родителей из-за того, что Роман в очередной раз выгонял Зака, но быстро отмахнулась от назойливой мысли. Мне следовало увести Кирнана от версии, казавшейся мне неверной. — Не думаете ли вы, что Зак связан с бандитами? Он — один из самых верных друзей папы.

— Мы должны рассмотреть все варианты, мисс Джеймс. Вы же хотите, чтобы мы нашли обидчиков вашего отца?

Он указал кивком на Романа. Проследив за его взглядом, я увидела, что папины веки дрогнули. Я моментально вскочила.

— Папа? Ты меня слышишь?

Он медленно открыл глаза, разжал губы и попытался улыбнуться, но только поморщился от боли.

— Все в порядке. Ты в больнице Святого Винсента. Ты ранен, но выздоровеешь. — Я посмотрела на детектива Кирнана, который пытливо наблюдал за выражением лица Романа. — Позовите медсестру!

Кирнан помедлил, но потом развернулся и размашистой походкой вышел из палаты. Когда за ним закрылась дверь, я бережно взяла папу за руку.

— Нас ограбили. Трое преступников ворвались в наш дом и украли картины из сейфа. Ты помнишь, запер ли ты его после ухода Зака? — Я понизила голос почти до шепота: — Ты говорил ему код замка?

— Не волнуйся, милая, — тихо произнес Роман. Он попытался погладить мою ладонь, но смог только слабо пошевелить пальцами. У него вообще не было сил. — Полотна застрахованы. Главное, чтобы ты не пострадала, Марго, а остальное…

— Это я, папа, — сказала я, вздрогнув, когда с губ отца слетело имя моей матери. — Я — Гарет. Мама… Ее здесь нет.

Он опять попробовал улыбнуться, но его лицо исказила гримаса боли.

— Гарет, — прошептал он. — Ты с каждым днем становишься все больше похожей на мать…

Веки отца дрогнули и сомкнулись. Детектив вернулся с медбратом и врачом. Медик осмотрел Романа и заявил, что жизненные показатели у него хорошие.

— Значит, не случится ничего дурного, если мисс Джеймс на часок покинет вас? — поинтересовался Кирнан. — Она живет недалеко, в паре кварталов от больницы, а мне нужно побывать вместе с ней на месте преступления.

Врач не стал спорить. Напротив: он настоял на том, чтобы я отвлеклась и подышала свежим воздухом. И заверил меня, что в случае необходимости дежурная медсестра обязательно позвонит мне на мобильник. Минуту спустя мы с детективом Кирнаном уже шагали по улице на запад, к таунхаусу. Оказаться на улице было приятно. Вчерашняя гроза миновала, небо стало голубым, а воздух чистым и свежим. Утреннее солнце прогнало зловещие тени. По дороге сыщик ни разу не упомянул имя Зака Риза, но спросил о картинах, которые хранились в сейфе.

— Надо проверить по каталогу, — произнесла я. — Но я их помню.

И я перечислила названия, указывая их приблизительную стоимость, и, разумеется, не забыла о работах Писсарро.

— Но, если я правильно понимаю, цена произведений искусства на рынке — величина относительная? — спросил Кирнан. — Писсарро вернулся к вам с аукциона. Думаю, его стоимость должна упасть.

— Я называю вам суммы, назначенные страховой компанией несколько месяцев назад.

— Но это было как раз до нынешнего кризиса на рынке. А в принципе, картины можно застраховать выше их реальной стоимости, не так ли?

Мы добрались до крыльца таунхауса, сложенного из коричневого известняка. Вопрос детектива застал меня врасплох. Страховка. В больнице папа успокаивал меня, сказав, что все застраховано. И вчера, перед тем, как мы разошлись по своим спальням, он уверил меня: «Что-нибудь обязательно нарисуется». Не имел же он в виду… Сыщик не мог предполагать, что мой отец подстроил ограбление и собственное ранение для получения страховки? Но Кирнан улыбался мне — дружелюбно и приветливо, как утреннее солнце.

Я отвернулась и молча поднялась по ступеням. Скорей бы попасть в родной дом — в единственное место на свете, где я всегда чувствовала себя в безопасности. Но менее суток назад я узнала, что, по большому счету, таунхаус нам не принадлежит. Я переступила порог… и начала дрожать. Присутствие троих мужчин в черном еще не выветрилось. Я ощутила угрозу, буквально повисшую в воздухе. Детектив Кирнан оставил меня в коридоре, а сам прошел на кухню.

— Криминалисты тут закончили, и вы можете прибрать, — послышался его голос.

Я решила последовать за ним, но остановилась. Я не готова увидеть наш задний офис, где стреляли в Романа. Кирнан вышел в коридор с пластиковым пакетом для сбора вещественных доказательств.

— Мы нашли его на полу. Узнаете?

— Да, — кивнула я. — Отцовский армейский револьвер времен Второй мировой войны. Вряд ли у него есть лицензия на ношение оружия. Если честно, я сомневаюсь, что он действует.

— Ага, — невозмутимо пробормотал детектив. — И еще. Вы упомянули, что стояли именно здесь, когда грабители прошли мимо?

— Да.

— Вы не загораживали им дорогу?

— Нет. Но не думаю, что я бы им помешала. Они меня не заметили… — Я запнулась. — У них были… очень странные глаза.

Но данный факт детектива Кирнана не заинтересовал.

— Хм… Как вы считаете, почему они не воспользовались парадным входом?

Я пожала плечами.

— Не представляю… Наверное, боялись, что подъедет полиция… а может, намеревались пошарить наверху.

— А там есть что-нибудь ценное?

— Просто вещи, памятные для отца…

— Он живет на втором этаже? Похоже, грабители в его комнаты не входили. А вот на третьем этаже…

Я помчалась вверх по лестнице, а сыщик даже не закончил фразу. При мысли о том, что жуткие громилы ходили по моей мастерской и спальне, мне стало тошно. Я мчалась к себе, прыгая через две ступеньки. Кирнан отставал от меня на несколько шагов. Что они могли натворить? Поравнявшись с открытой настежь дверью, я остолбенела: комнату прямо-таки замело метелью. Пол был покрыт чем-то белым.

Я опустилась на колени и притронулась к хлопьям, усеивающим пол. Они оказались сухими на ощупь и испачкали мои пальцы чем-то серым. Ну, конечно. Горелая бумага из серебряной шкатулки… но ведь я была уверена, что собрала все клочки и сложила их в ларчик, а потом закрыла его и оставила на верстаке.

Я быстро пересекла комнату, а под ногами шелестело бумажное конфетти. Паяльная лампа стояла на верстаке, а серебряная шкатулка… исчезла.

ВОЗДУХ И ТУМАН

— Что случилось? Ничего не пропало?

Я оторвала взгляд от стола, обернулась к детективу Кирнану и заметила, что к его волосам прилип клочок бумаги. Хлопья так и порхали по комнате под действием сильного сквозняка.

— Серебряная шкатулка, — произнесла я, озираясь по сторонам и пытаясь понять, откуда дует ветер. — Я над ней работала вчера вечером.

— Ценная вещь?

— Честно говоря, не знаю. Она мне не принадлежит.

Не вдаваясь в подробности, я сообщила детективу о том, как ко мне попала шкатулка.

— Вряд ли она слишком дорого стоит, если антиквар отдал вам ее с такой охотой.

— Наверное.

Я задумалась о голубых символах, которые проплывали по внутренней стороне крышки. Нет уж, об этом я сыщику точно рассказывать не собиралась. И это был обман зрения. Нечто новенькое в ауре перед приступом мигрени.

— Полагаю, шкатулку они захватили попутно, — заявил Кирнан и поднял вверх указательный палец.

Я изумленно уставилась на него. Подобным жестом можно было показать, что кто-то отправился на небеса… но ведь грабители-то не умерли. Я запрокинула голову, и все встало на свои места. Мансардное окно оказалось разбито. Стеллаж, стоявший у стены, был немного отодвинут. Куски металла на полках съехали в одну сторону. Очевидно, воры воспользовались стеллажом, как лестницей, чтобы добраться до потолочного окна.

— Но вам, — продолжал Кирнан, — следует добавить ее к списку похищенных предметов и поскорее сообщить владельцу о пропаже.

— Я бы с радостью, но у меня нет ни его имени, ни адреса, — вздохнула я и тут же пожалела о своих словах. Почему я не догадалась сказать, что свяжусь с антикваром позже. А теперь детектив сверлил меня недоверчивым взглядом. Думаю, он решил, что я сошла с ума.

— Понимаю, все звучит безумно, но я очень расстроена. Я узнала ужасные новости от адвоката.

— Вот как? — Сыщик вытащил из кармана блокнот и присел на край верстака. — А можно подробней?

Спустя час мне наконец-то удалось отделаться от детектива Кирнана — и то лишь потому, что мне позвонили из больницы. Выяснилось, что отец очнулся и зовет меня. Я пояснила Кирнану, что мне нужно несколько минут побыть наедине с собой, а он с явным неудовольствием меня покинул. Короче, пришлось буквально вытолкать его за дверь. Он свернул за ближайший угол и исчез. Я бросилась в больницу Святого Винсента, на чем свет ругая себя за то, что позволила полицейскому втянуть меня в подробное обсуждение семейных финансовых проблем. Конечно, рано или поздно Кирнан узнал бы о требовании досрочного возвращения ссуды. Однако после моих откровений расследование приобретет совершенно другой оттенок. Сыщик, разумеется, сосредоточится на том, как удобно было бы (он именно так и говорил) рассчитаться с банком из денег, полученных по страховке. По крайней мере погасить часть долга. Несомненно, Кирнан подозревал, что мой отец подстроил ограбление. И ему осталось узнать, арестовывали ли Романа за подобные фокусы и раньше.

Если честно, это случилось одиннадцать лет назад, когда мне исполнилось пятнадцать. У нас в семье с деньгами было туго, а годом раньше я даже сменила частную школу на государственную. Я не слишком огорчилась, поскольку попала в заведение имени Ла Гуардия,[12] и новая программа изучения искусства пришлась мне по душе. Кроме того, мне было нестерпимо слышать, как родители ссорились из-за денег. Особенно когда мама упрекала Романа. Он дескать использовал средства, отложенные на мое обучение в колледже, и купил шелковую ширму работы Уорхола у одного из приятелей Зака Риза.

«Я продам ее вдвое дороже того, что я за нее заплатил, — сообщил отец однажды вечером. — И Гарет поступит в Гарвард, если захочет».

Но потом фонд Уорхола отказался подтвердить подлинность ширмы. Его представители утверждали, что Зак Риз изготовил копии без разрешения Уорхола. А без печати фонда, подтверждающей оригинальность, поделка не стоила почти ничего. Через три дня после того, как Роман получил ответ из фонда Уорхола, галерею ограбили. Воры унесли десяток картин второстепенных художников, но единственным «ценным» предметом оказалась ширма Уорхола. И она была застрахована по цене, за которую ее приобрели. Кстати, приятеля Зака Риза вскоре арестовали за попытку сбыть эту же самую работу одному японскому коллекционеру. Романа, конечно, взяли под арест за участие в сговоре с целью попытки получения денег по подложному страховому случаю. Тяжба тянулась год, репутация галереи была практически уничтожена, а мама погибла в автомобильной катастрофе. Ее некролог появился в «Times» в тот же день, когда обвинения с Романа Джеймса сняли за отсутствием доказательств. Детективу не сложно найти эти сведения. Удивительно, как он еще до них не докопался.

Но, возможно, он все знал и выжидал, что я сама признаюсь ему в отцовской афере. А если я навлекаю на себя больше подозрений, умалчивая об истории с ширмой? Но с другой стороны, с какой стати я должна идти ему навстречу? Случаи-то абсолютно разные. Между прочим, Романа во время ограбления ранили. Допустим, он нанял взломщиков (хотя само предположение о том, что у Романа есть что-то общее с тремя бандюгами, казалось невероятным), но они уж точно не стали бы в него стрелять.

Как сказал врач: «Вашему отцу повезло».

Свыкаясь с водоворотом мыслей, я вошла в палату отца. Он выглядел маленьким и старым на больничной койке. На фоне белоснежной повязки на плече его кожа приобрела болезненно-желтый оттенок, синяки под лампами дневного света полиловели. Он смотрел в окно и не заметил меня, пока я не приблизилась и не поцеловала его в лоб.

— Вот ты где! — воскликнул Роман таким тоном, будто мы играли в прятки, и он обнаружил меня за спинкой дивана. — Я заявил медбрату, что ты скоро будешь. Маргарет не бросит своего старика.

— Извини, что задержалась, папа, — произнесла я, подвинув стул ближе к койке. — Я вернулась в галерею и говорила с детективом. Я показала ему каталог…

— Наш прекрасный Писсарро! — простонал Роман, молитвенно сложив ладони. — Понятно, за чем они охотились. — Он понизил голос и зашептал: — Готов поклясться, их подкупил какой-нибудь агент «Сотбис». Ведь эти гановим узнали о том, что полотна вернулись с аукциона?

Я улыбнулась, услышав слово, которое на идише означало «воры». Роман еще как-то назвал их на идише сразу после ранения, но вспомнить этого не могла.

— Вполне вероятно. Тебе не стоило пытаться помешать им. Тебя могли убить. Но кто из троих в тебя стрелял?

Отец сдвинул брови, его руки, лежавшие на смятой больничной простыне, нервно зашевелились.

— Они выглядели одинаково. В черном… как нацисты.

Он начал сплетать и расплетать пальцы. Похоже, он хотел воскресить в памяти давнее событие. Я положила ладони поверх его рук. Преступники могли напомнить ему немецких солдат, угнавших в лагерь всю его родню и вынудивших Романа покинуть родину, Польшу.

— Не волнуйся. Не так уж важно, кто из них стрелял…

— А их глаза! Ты видела? Пустота и мрак. Я будто заглянул в бездну… бездну ада!

Действительно, странно. Черные зрачки, целиком закрывающие белки. Я поежилась.

— Я понимаю, папа. Это, и правда, страшно. Но я уверена: полиция их обязательно поймает.

Роман вздрогнул и обвел палату диким взглядом, словно боялся, что взломщики прячутся где-то среди теней.

— Нет, их не найдут. Там будут только оболочки…

— Что ты имеешь в виду?

Он начал качать головой вверх и вниз. Его беспокойные пальцы сжали мою кисть с такой силой, что я едва не вскрикнула. Я высвободилась и нажала кнопку вызова медсестры. Думаю, папа плохо реагировал на лекарства, которые ему назначили. Он говорил полную бессмыслицу.

— Диббуки нападают на слабых людей и овладевают ими.

— Диббуки? — Вот что он произнес, когда на пару мгновений очнулся дома после ранения! — Что это значит, папа?

— Демоны, — прошептал он. — Я чувствовал, как они пытались забраться внутрь меня, пытались мною управлять…

— Встреча с грабителями стала для тебя шоком. Конечно, ты испугался. А потом в тебя выстрелили, ты упал и ударился головой. Постарайся больше о них не думать.

Я обернулась и увидела, что в палату вошел не вчерашний симпатяга медбрат, а женщина средних лет с блеклыми седыми волосами и суровым лицом. Она несла лоток со шприцем.

— Похоже, кто-то возбудился, — проворчала она, кинув на меня неодобрительный взгляд. — Недопустимое поведение.

И она ввела содержимое шприца в канюлю капельницы.

Взгляд Романа еще немного пометался из стороны в сторону, но затем уставился на меня в упор.