ТАСС уполномочен… промолчать

Оказалось, что в тот день в четырех километрах от деревни Галкино Кинешемского района Ивановской области, на левом берегу реки Шача, был произведен подземный взрыв ядерного устройства мощностью 2,3 килотонны. Это был один из серии «мирных» ядерных взрывов, осуществленных в промышленных целях.

Эксперимент проводился по заказу Министерства геологии СССР и носил кодовое наименование «Глобус-1».

Глубина скважины, в которую заложили ядерный заряд, составляла 610 метров. Цель взрыва – глубинное сейсмозондирование по профилю Воркута – Кинешма.

Сам эксперимент прошел без сучка и задоринки. Заряд сдетонировал в положенное время. Оборудование, размещенное и в непосредственной близости от точки испытаний, и удаленное от нее на тысячи километров, исправно регистрировало колебания земной коры.

На основе этих данных планировалось выявить запасы нефти в северных районах европейской части страны.

(Забегая немного вперед, скажем, что решить поставленную задачу удалось – новые нефтяные месторождения были обнаружены в Вологодской и Костромской областях.)

В общем, все шло нормально, пока на восемнадцатой минуте после взрыва в одном метре к северо-западу от зарядной скважины не возник газоводяной фонтан, вынесший на поверхность радиоактивные песок и воду.

Выброс продолжался почти двадцать дней.

Впоследствии выяснили, что причиной аварии стало некачественное цементирование затрубного пространства зарядной скважины.

Хорошо еще, что в результате аварии в атмосферу выходили только инертные радиоактивные газы, имеющие небольшой период полураспада, а за счет разбавления в атмосфере происходило быстрое снижение радиоактивности в приземном слое воздуха.

Поэтому уже через несколько часов после взрыва на расстоянии двух километров от эпицентра мощность дозы не превышала естественный радиационный фон.

Загрязнение воды в реке Шача выше допустимых нормативов наблюдалось на расстоянии всего нескольких десятков метров. Да и то только в первые дни после аварии.

Сухие цифры документов говорят, что на третьи сутки максимальное значение мощности дозы составило 50 миллирентген в час, а на двадцать второй день – 1 миллирентген в час…

Спустя восемь месяцев после взрыва мощность дозы на объекте не превышала 150 микрорентген в час на устье скважины, а за ее пределами – 50 микрорентген в час, при естественном радиационном фоне – 5 – 15 микрорентген в час.

Как было написано в отчете о проведении эксперимента, «благодаря слаженной работе службы радиационной безопасности никто из населения и участников взрыва не пострадал».

Это действительно так. Не пострадал никто. Но только в тот день. Об отдаленных и косвенных последствиях медики от атомной отрасли почему-то не любят говорить.

А последствия, похоже, все-таки были.

«После этого «Глобуса» телята с двумя головами родились, – вспоминала фельдшер из деревни Ильинское Надежда Сурикова. – Дети недоношенные стали рождаться. Выкидыши стали обычным делом, а когда я начинала работать – все бабы нормально полный срок выхаживали». Это свидетельство опубликовало в 2002 году издание «Газета».

Надежда Петровна уверена, что двое детей здесь умерли именно от лучевой болезни. Подростки побывали на месте взрыва через два месяца, а зимой оба захворали – мучались головными болями. Отвезли их в Иваново, там поставили диагноз: менингит. Вскоре ребят не стало. Деревенские в менингит не верят.

По версии местных властей, подростки сами виноваты в своей смерти. Несмотря на запрет, они пробрались в закрытую зону и сдвинули бетонные плиты, которыми была закрыта шахта. Хотя трудно представить, как они могли справиться с многотонными блоками.

Кроме того, в расположенных рядом с местом взрыва населенных пунктах резко возросло число смертей от рака. Причем не только в 1970-х годах.

По данным главного врача областного онкодиспансера Эммы Рябовой, по числу раковых заболеваний Ивановская область по-прежнему на первом месте по России.

Неблагоприятная экологическая ситуация в районе взрыва сохраняется до сих пор. В чем-то она с годами даже усугубилась.

По данным завотделом радиационной безопасности Ивановской областной СЭС Ольги Драчевой, в 1997 году в некоторых точках площадки зафиксировано гамма-излучение мощностью 1500 микрорентген в час, в 1999-м – 3500, а в 2000-м – уже 8000!

По словам Ольги Алексеевны, сейчас мощность излучения снизилась и составляет порядка 3000 микрорентген, но все свидетельствует о том, что изотопы продолжают выходить на поверхность.

Обычно это происходит во время паводков – талые воды вымывают зараженный грунт и разносят его по округе.

Гиблое место близ деревни Галкино никогда не оставалось без внимания властей.

Еще в 1976 году для изучения причин аварии и последствий воздействия взрыва на недра здесь пробурили две скважины. Буровую жидкость и откачиваемую воду, содержащие цезий-137 и стронций-90, собирали в специально вырытых траншеях.

Завершив исследования, траншеи засыпали чистым грунтом. Загрязненность атмосферы на буровой площадке осталась на уровне фоновых значений…

В 1990-х экспедиции на место взрыва «Глобус-1» стали ежегодными…

По данным на начало 2000-х годов, ситуация в районе взрыва была следующей. Радиоактивный грунт находится глубине от 10 см до 1,5 м, а на месте засыпанных грунтом траншей – до 2,5 м.

На территории объекта мощность дозы гамма-излучения на высоте 1 м от поверхности колеблется от 8 до 380 микрорентген в час. Наибольшие показания наблюдаются на ограниченных участках и обусловлены вскрытием для контроля траншеи…

В 2002 году ситуацией в Кинешемском районе озаботилась администрация области. Состоялся ряд совещаний, на которых было принято решение о консервации места взрыва. Запланировано спрямление русла реки Шача, насыпка чистого грунта на месте взрыва… Работы на объекте «Глобус-1» были включены в Программу «Радиационная безопасность России» и начались в 2003 году. Завершены они или продолжаются, никто определенно сказать не может.

Также никто не может сказать, что за ярко-желтые автоцистерны со значками радиоактивной опасности курсировали все летние месяцы 2005 года в сторону объекта. Об этом сообщила газета «Иваново-Вознесенск».

Машины имели номера Тверской, Мурманской и Воронежской областей, где, как известно, находятся атомные электростанции.

Журналисты высказали предположение, что в Ивановскую область свозили какие-то опасные отходы с АЭС. Власти области это категорически отрицают. Однако выяснить, что за груз возили автоцистерны, так и не удалось.

Хотя взрыв в Ивановской области и проходил под обозначением «Глобус-1», он не был первым, проведенным в рамках проекта по сейсмозондированию профиля Воркута – Кинешма.

Первый эксперимент под кодовым обозначением «Глобус-4» был произведен 2 июля 1971 года в Коми АССР.

Спустя восемь дней там же прошло второе испытание, обозначенное в официальных документах как «Глобус-3».

Потом был взрыв в Ивановской области, о котором мы рассказали выше.

И, наконец, 4 октября 1971 года был проведен «Глобус-2» в Архангельской области.

Взрывы в Коми АССР и в Архангельской области прошли без осложнений.

Согласно официальным данным, в Советском Союзе с января 1965 по сентябрь 1988 года было осуществлено 124 ядерных взрыва в мирных целях, в том числе 119 взрывов – вне территории ядерных полигонов. Все они были проведены под землей.

Первый такой эксперимент состоялся 15 января 1965 года в Казахстане, на территории Семипалатинского испытательного полигона.

Испытание имело кодовое обозначение «Чаган». Его целью являлась отработка нового типа заряда, который в дальнейшем предполагалось использовать для проведения промышленных ядерных взрывов.

Испытание прошло успешно, продемонстрировав и надежность устройства, и относительную простоту его применения…

В том же году, 30 марта, в Башкирии под кодовым названием «Бутан» прогремел первый взрыв, имевший практическое назначение. Его целью являлась интенсификация добычи нефти в регионе.

Это был первый в нашей стране так называемый групповой ядерный взрыв: два заряда заложили неподалеку друг от друга в скважинах 617 и 618 и взорвали одновременно.

В последующие годы взрывные работы с использованием ядерных зарядов проводились довольно интенсивно. Заказчиками экспериментов выступали различные министерства и ведомства: геологии (51 взрыв), газовой промышленности (26), нефтяной и нефтеперерабатывающей промышленности (13), среднего машиностроения (19).

Широка была и география применения ядерных зарядов в мирных целях (взрывы, произведенные на ядерных полигонах, в данном случае не рассматриваются).

На территории РСФСР был взорван 81 снаряд: Башкирская, Коми, Калмыцкая и Якутская АССР, Тюменская, Пермская, Оренбургская, Ивановская, Иркутская, Кемеровская, Архангельская, Астраханская, Мурманская и Читинская области, Ставропольский и Красноярский края. На Украине – два снаряда, в Казахстане – тридцать три, в Узбекистане – два, в Туркмении – один.

Последний промышленный ядерный взрыв в СССР был произведен 6 сентября 1988 года. Заряд мощностью 8,5 килотонны взорвали в Архангельской области. Эксперимент носил кодовое наименование «Рубин-1».

Взрыв в Ивановской области – не единственное ядерное испытание в рамках программы использования атомной энергии в мирных целях, которое относят к аварийным. Был и ряд других инцидентов. Причем последствия «Глобуса-1» на фоне других выглядят не самыми страшными.

11 марта 2002 года в администрации Ивановской области состоялось совещание, на котором рассматривался проект ликвидации последствий ядерного взрыва тридцатилетней давности.

Ведущий научный сотрудник московского Института промышленных технологий Вячеслав Ильичев привел такие данные: из 81 мирного ядерного взрыва, произведенного на территории Российской Федерации, четыре были аварийными.

К сожалению, информации об этих инцидентах немного – атомное ведомство по-прежнему не спешит сообщать о том, что же в действительности происходило в минувшие годы в различных уголках нашей необъятной страны. Но кое-какие сведения все же просочились через высокие ограды.

Так, известно, что 24 августа 1978 года в Якутии по заказу Министерства геологии СССР был проведен эксперимент «Кратон-3».

По халатности рабочих из шахты, в которую был заложен ядерный заряд, выбило бетонную заглушку, предотвращавшую выход радионуклидов на поверхность.

Больше всего от этого пострадали сами участники работ, поскольку именно в сторону их лагеря и двинулось зараженное облако…

Аварийным называют специалисты и взрыв на реке Обуса в Усть-Ордынском Бурятском автономном округе. Хотя официальные данные на этот счет отсутствуют.

О том, что в ходе испытаний возникли проблемы, говорит факт резкого роста числа онкологических заболеваний среди местных жителей. Особенно пострадали дети. Может быть, это просто совпадение. А может быть, и нет…

Повышение радиационного фона после проведения мирных ядерных взрывов также фиксировалось в Красноярском крае, Якутии, Мурманской области.

К счастью, показатели лишь незначительно превышали естественный фон, поэтому говорить о каких-либо серьезных последствиях для населения и природы нельзя. Хотя ничто не проходит бесследно…

А вот в Астраханской и Оренбургской областях, где ядерными взрывами создавались подземные емкости для хранения нефте– и газоконденсата, неблагополучная радиационная обстановка сохраняется до сих пор.

Сооружения эти эксплуатировались с нарушением технологии. Вместо того чтобы закачивать в них обезвоженные продукты, внутрь заливались растворы, способные накапливать радиацию.

Сейчас, спустя десятилетия, подземные полости стали уменьшаться в объемах, и радиоактивный рассол стал проступать на поверхность…

И еще один факт. Существует довольно любопытный и широко не известный документ – «Анализ экологической обстановки в России». Он был подготовлен специально к заседанию президиума Госсовета РФ в июне 2003 года. В документе, в частности, сказано: «Негативные последствия подземных ядерных взрывов, проведенных в мирных целях, отмечаются в Якутии, Архангельской, Пермской и Ивановской областях».

Можно с большой долей вероятности предположить, что об аварийных мирных ядерных взрывах мы знаем лишь малую толику…

После эксперимента «Рубин-1» мирных ядерных взрывов в СССР не проводили. А вскоре и на испытания боевых зарядов был наложен мораторий, который длится до нынешних дней.

Смерть под грифом «СЕКРЕТНО»

35 лет назад в маленьком курортном городке Калининградской области Светлогорске произошла страшная трагедия. Местные жители содрогнулись, а остальные граждане страны Советов даже не заметили этого. И дело здесь не в душевной черствости: просто о случившемся они узнали лишь через два десятилетия. Дело расследовалось под грифом «совершенно секретно», и только в начале 90-х годов стало известно, что 16 мая 1972 года в Светлогорске на здание детского сада рухнул потерявший управление самолет. Под его обломками за считанные секунды погибли дети. Самому старшему из них только исполнилось семь лет.

В 1970 году детский сад, спрятанный в массивных елях на центральной улице Ленина, решили сделать экспериментальным: 30 воспитанников от трех до семи лет росли в одной группе, где старшие следили за младшими. Это был самый престижный детский сад в области, без связей сюда не попадали. Многие родители пускали в ход все – свое служебное положение, знакомства, деньги, – только бы пристроить в садик своих малышей.

В этот день в саду были 23 ребенка, воспитатель, повар и няня. Время близилось к полудню. Старший повар Елена накрывала в столовой к обеду. Через полчаса с прогулки должны были вернуться дети.

В 12.50 Тамара Янковская рассаживала детей за столы…

Десятью минутами раньше из аэропорта «Храброво» вылетел новый военно-транспортный самолет «Ан-26», экипаж которого составляли шесть опытных летчиков и два инструктора. Они успели сделать лишь один вираж над Балтийским морем. Внезапно отказали двигатели. Самолет начал терять высоту.

Первым заметил падающий «Ан-26» учитель физкультуры одной из светлогорских школ. «Остановитесь!» – крикнул он школьникам, когда те бросились бежать врассыпную. Дети замерли. Самолет обогнул спортивный стадион, чуть не задел крылом колесо обозрения в парке культуры – и «приземлился» на тот самый элитный детский сад.

Шансов спастись у детей и работников сада не было…

Их жизни оборвались в считанные секунды. Семьи погибших детей не смогли пережить утрату. Сегодня многих из тех родителей уже нет в живых. Большинство семей сразу покинули Светлогорск. Кто-то надолго попал в психиатрическую клинику. Несколько матерей после майской трагедии покончили жизнь самоубийством. Истории их жизни восстановлены по воспоминаниям очевидцев.

Таню Жаворонкову опознали по остаткам нового голубого платья…

…Ее отец, секретарь местного горкома комсомола, узнав об открытии нового детского сада, сразу перевел дочь сюда. «У ребенка должно быть счастливое детство!» – любил повторять он. Это была самая счастливая семья во всем городе. Оба родителя души не чаяли в своей единственной дочери. В 1972 году Тане исполнилось семь лет. Через несколько месяцев девочка должна была пойти в школу. Родители уже купили форму, ранец, тетрадки…

…16 мая в 15.00 в кабинете секретаря горкома раздался звонок.

– Ваша дочь сегодня оставалась в детском саду? – спросил женский голос.

– Да. Что-то случилось? – занервничал Евгений Николаевич.

– Приезжайте на опознание трупа…

Евгений Жаворонков до детского сада не доехал. Он попал в реанимацию. Через 15 минут после звонка с ним случился сердечный приступ.

После похорон в доме Жаворонковых было тихо и спокойно; казалось, здесь все еще царила любовь. Но это была другая тишина. Супруги замкнулись в себе и около года вообще не разговаривали…

Через два года они расстались. Евгений переехал на Север, жена Екатерина – в Калининград. Она вышла замуж и спустя 14 лет после катастрофы родила опять девочку.

– Лучше бы я больше не рожала: нервы совсем ни к черту стали… – жаловалась Екатерина Матвеевна. – Когда родилась вторая дочка, я сразу бросила работу. Решила ни за что не отдавать ее в детский сад. Но потом пришло время школы. Так все семь лет, пока она ходит в школу, я каждый день не нахожу себе места. Если уроки заканчиваются в час дня и через 20 минут ее нет дома, я начинаю сходить с ума. А если дочь задерживается на час – со мной случается настоящая истерика. Несколько раз «скорую» вызывали. Не знаю, как избавиться от этого кошмара. Ведь каждую ночь мне сниться разрушенный детский сад…

Лиза и Маша были лучшими подругами. Сначала вместе ходили в школу, затем поступили в один институт, а потом их дороги разошлись. Одна стала заведующей центрального универмага в Светлогорске, другая – уборщицей в одной из гостиниц Калининграда. Но по-прежнему продолжали общаться. Вскоре обе девушки вышли замуж и в один год родили: Лиза – мальчика, Маша – девочку. Через пять лет подруги в один день потеряли детей.

– Они так и не смогли отыскать в пепле своих детей: по всей видимости, они сгорели полностью, – рассказывают очевидцы. – В два маленьких гробика матери положили любимые игрушки дочери и сына…

Через полгода Лизу с Машей стало не узнать, они начали глушить горе водкой, с мужьями развелись, работу бросили, стали побираться по электричкам. «Нет наших детей – нет смысла жить…» – оправдывались они перед соседями.

16 мая 1973 года в светлогорском храме прошла первая панихида по погибшим детям. Собрались все родители. Не было только двух женщин – Лизы и Марии. Их искали неделю. А вскоре один из отдыхающих рассказал, что в ночь с 15 на 16 мая на берегу штормившего Балтийского моря видел двух пьяных молодых женщин. Прямо в одежде они шли к воде…

На кладбище – 23 бугорка с надгробными досками и фотографиями. Вот только одна доска – пустая. Ни фотографии, ни имени, ни фамилии.

– Известно только, что здесь мальчик похоронен, но вот кто? Говорят, его мать сразу после катастрофы уехала из города – даже похорон не дождалась… – рассказала настоятельница часовни Ольга.

…Татьяна десять лет не могла родить ребенка. Когда наконец забеременела, тут же появилась угроза выкидыша. Все девять месяцев пролежала в больнице. Мальчик родился слабеньким. Врачи выхаживали его около года. В течение последующего времени Таня не отходила от сына ни на шаг. В три года она определила его в лучший детский сад, сама устроилась туда же нянечкой.

16 мая Таня побежала в магазин. К полудню обещали завести новую партию игрушек, а у ребенка как раз через неделю был день рождения…

– Она уже стала оплачивать покупку, как в магазине задрожали стекла и на улице раздался взрыв, – вспоминает Галина Ветюгова, бывший продавец светлогорского универмага. – Таня оставила игрушки и бросилась бежать. Мы тогда еще подумали: «Совсем чокнутая – мало ли что могло случиться!..»

Таня больше трех часов простояла на одном месте около разрушенного детского сада. Рядом лежало обгоревшее крыло самолета. Она даже не смогла заплакать. Вечером она дошла до дома, собрала сумку, села на автобус Светлогорск – Калининград. Больше ее никто не видел…

Вот какую историю рассказала женщина, пришедшая на место трагедии с букетом полевых цветов:

– У нас в поселке строится храм. Я часто вижу там женщину средних лет. Она выполняет самую тяжелую работу: таскает ведра с песком и огромные бревна, месит глину… У нее печальное лицо, она не снимает черной одежды и всегда ходит одна. Однажды мы столкнулись с ней в старенькой церквушке. Она усердно молилась. Я попробовала заговорить с ней. Разговор не клеился. Я сказала, что через неделю собираюсь уезжать отдыхать в Светлогорск. Она заплакала. Оказывается, уже 30 лет после смерти сына она безвозмездно строит храмы и целыми днями молится. Эти цветы она вырастила около строящегося храма и попросила меня положить их на место, где стоял детский сад.

Воспитательница престижного светлогорского детского сада Валентина Шабашова-Метелица решила не отдавать своего сына на казенное обеспечение. Маленького Андрея воспитывала бабушка, Нина Сергеевна. В тот майский день мальчик, как обычно, прогуливался с бабушкой по городу. Около детского сада Нина Сергеевна встретила соседку. Остановились поболтать.

– Бабуль, я сбегаю к маме на минуточку?.. – попросился Андрей.

В это время Валентина выглянула в окно. Заметив сына, выбежала к нему навстречу…

Часы пробили 13.00.

Мать с сыном успели только обняться…

На следующий день Нину Сергеевну увезли в психиатрическую клинику. Двадцать пять лет на тумбочке рядом с ее больничной койкой стояла фотография счастливой дочери и внука. В середине 90-х Нина Сергеевна умерла от сердечной недостаточности.

Витя был самым младшим из всей группы. Ему только исполнилось три года. Это был первый день, когда родители привели его в детский сад. Отец, хирург областной больницы, очень волновался, оставляя мальчика на попечение воспитателям.

– Вы не волнуйтесь, мы за ним присмотрим, – успокоили его работники детсада.

До полудня Виктор Степанович не находил себе места. «Надо будет после обеда навестить Витьку», – подумал он.

Ему позвонили первому. «Срочно высылайте «скорую»! – кричали в трубке. – Будем госпитализировать людей. На детский сад упал самолет. Много жертв!»

Через 20 минут Виктор Степанович был в Светлогорске. Сына он нашел сразу.

– Он прижал к себе обугленное тело ребенка и простоял на одном месте несколько часов, – вспоминают жители Светлогорска. – Он плакал особенно. По-мужски. Тихо. Без истерик. И без слез.

По счастливой случайности двум воспитанникам детского сада удалось избежать трагедии. В этот день семилетняя Оля Марусева, оправившись после тяжелой ангины, должна была пойти в сад.

– Доченька, у меня выходной, так что можешь еще денечек побыть дома… – улыбнулась утром мама.

Сегодня Ольга работает детским врачом в маленькой светлогорской клинике.

В Калининграде, в храме Рождества Богородицы, служит отец Сергий. 29 лет назад его тоже миновала катастрофа. Его отец, капитан дальнего плавания, в этот день возвращался из рейса. Утром принесли телеграмму: «Ждите. Сегодня приезжаю. Буду в 13.00». Тогда Сереже было пять лет. Он не осознавал, что случилось. Его бабушка всю ночь молилась перед иконой. «Тебя Бог уберег, – говорила она внуку позже. – Не уставай благодарить его».

Через десять лет бабушка умерла. Перед смертью она наказала Сергею: «Внучек, посвяти свою жизнь служению Господу – ведь однажды он подарил тебе вторую жизнь». Родители юноши не придали значения словам старой бабушки, а Сережа запомнил их навсегда.

Сегодня в Светлогорске не осталось почти никого из тех людей, которых напрямую коснулась эта авиакатастрофа. Те, кто не уехал из города, не хотят откровенничать с журналистами: – Где вы были раньше?! Казалось, что все забыли о нас… Сегодня нам уже ничего не нужно, ведь у многих не сохранились даже фотографии детей! – говорит судья Светлогорского народного суда, мама погибшей Вики Гвоздевой. – Мне тогда 25 лет было. Дочка сначала все время с бабушкой сидела. Но мама рано умерла. Пришлось пристраивать Вику в детсад. Девочка и месяца туда не ходила… Удивительно, что военные скрыли от нас все причины катастрофы, уголовного дела заводить не стали. Говорят, было какое-то разбирательство на военном уровне, но никого из родителей туда не допустили. А городские власти не то что компенсацию не выплатили, но даже похороны не оплатили… Я родила еще одну дочь – тоже Викой назвала.

Через полчаса после взрыва на месте трагедии собрался весь летный состав военной части аэродрома «Храброво». Город оцепили. Электричество выключили. Ни в одном из домов Светлогорска не работал телефон. На 24 часа в курортном городке ввели чрезвычайное положение.

– Это напоминало войну, – вспоминают жители Светлогорска. – По всем улицам расставили вооруженных солдат, нам запретили не только выбираться за пределы города, но даже покидать собственные дома…

За одну ночь военные убрали всю территорию бывшего детского сада. На месте трагедии разбили клумбу. Рядом посадили новые деревья. Чтобы больше ничего не напоминало о случившемся.

Только две женщины из находившихся в помещении детсада по счастливой случайности выжили в этой катастрофе: воспитательница Тамара Янковская и подруга поварихи Екатерина Ворона.

– Я работала в соседнем санатории, в перерыв забежала к подруге на полчасика, – вспоминает Ворона. – Помогла расставить тарелки. Вышли с ней в соседнюю комнату. Я спиной прислонилась к шкафу, а подруга стояла у окна. Вдруг все стало сыпаться, падать, шум стоял невообразимый… Понять, что случилось, было невозможно. Мне посчастливилось: около меня упала балка, я оказалась в проеме. Подругу завалило. Я схватила ее руку – но она уже не шевелилась…

Через несколько минут во дворе стали взрываться газовые баллоны. В кромешной тьме Екатерина добралась до окна.

– Я не поверила своим глазам. Свет, люди… Стала вылезать через окно, – продолжает она. – Выползаю – наполовину обожженная, вся в грязи… Ближе всех ко мне стоял пожарный. От неожиданности бросил шланг, испугался, наверное…

Спустя час военные нашли Тамару Янковскую. Их обеих, обожженных, еле живых, отвезли в госпиталь.

– Ой, не выжить мне… – причитала в машине «скорой помощи» Тамара.

– Да нет, теперь уж точно не помрем, – успокаивала ее Екатерина Ворона.

Кроме родственников, в больнице их ежедневно навещали сотрудники КГБ. Екатерину Ворону выписали раньше. Тамара Янковская осталась в больнице еще на несколько месяцев. Постепенно ее состояние стало улучшаться. На днях ее должны были выписать… Утром в день выписки к ней в палату зашел дежурный врач. Женщина не дышала. Внезапно остановилось сердце. Вскрытия проводить не стали.

Погибших детей и воспитателей похоронили в братской могиле на единственном светлогорском кладбище, недалеко от железнодорожной станции Светлогорск-1. Когда стал вопрос о погребении здесь же военных летчиков, родители запротестовали. Жители города не сомневались, что основной причиной гибели их детей стала халатность экипажа. Тогда ходило много слухов по поводу авиакатастрофы. Одни говорили, что пилоты перед вылетом сильно напились, другие – что плохо подготовились, и лишь несколько человек в городе не сомневались, что катастрофа была заранее спланированным террористическим актом.

Сегодня в военном городке при аэродроме «Храброво» не осталось ни одного человека, кто знал тех восьмерых погибших членов экипажа. Вся информация сохранилась на уровне слухов. Известно лишь, что новый самолет допустили осваивать самых опытных пилотов части, к полету, ставшему роковым, они готовились больше года.

– Мы знаем, что в воздухе у самолета отказал двигатель, все летные качества машины были потеряны, – рассказал командир воинской части «Храброво» Николай Дубровский. – В этой ситуации сделать ничего невозможно. Тем более они попали в зону сильного тумана и не видели, куда летели. Детский сад оказался местом падения по трагической случайности…

Семьям погибших летчиков пришлось оставить «Храброво» и перебраться подальше от Калининграда. Никаких памятников, никаких захоронений летный состав не организовывал. Светлогорцы, в свою очередь, запретили вписывать имена военных на мемориальной доске.

На месте детского сада в 1994 году построили храм-часовню. Часовенка выглядит детской: внутри – крошечный иконостас и малюсенькие иконы. Все обустроено как раз для ребят детсадовского возраста.

Каждый год 16 мая сюда приезжают летчики из «Храброво». Возлагают венок…

А вот что рассказал командир части:

– Мы возим сюда нашу молодежь не только для того, чтобы помянуть погибших. Это был страшный урок для всех – мы не хотим, чтобы остальные повторяли ошибки погибшего экипажа…

Взлет и падение советского «Конкорда»

Из хроники происшествий:

3 июня 1973 года на авиасалоне в Ле-Бурже, Франция, во время демонстрационного полета взорвался в воздухе самолет Ту-144. Погибли все 6 членов экипажа и 8 человек на земле.

В конце 1960-х годов между СССР, США и Англией совместно с Францией обострилось соперничество в деле создания самого мощного, самого скоростного и самого перспективного пассажирского самолета в мире. В каждой из этих стран велись собственные интенсивные разработки по изготовлению опытных образцов сверхзвукового пассажирского лайнера нового поколения. Причем его основные технические параметры были известны всем: крейсерская скорость должна была достигать 2500–3000 км/ч (то есть в два с лишним раза превышать сверхзвуковую), а дальность полета – как минимум 6–8 тыс. км. Планировалось, что на таких суперлайнерах пассажиры из Европы в Америку (и наоборот) смогут долетать за 2–3 часа.

Уже снимали фантастические фильмы, в которых показывались сверхскоростные супермодели: они поднимались в небо в считанные секунды и за три-четыре часа облетали весь земной шар. Страсти вокруг них подогревались и прессой. В США таким самолетом готовился стать «Боинг-2707», в Англии и Франции – «Конкорд», в СССР – «ТУ-144».

Когда опытные машины этого класса стали уже подниматься в воздух, вдруг заговорили о чрезмерных затратах на производство сверхзвукового пассажирского лайнера, его слабой жизнеспособности и отрицательном воздействии на окружающую среду. Он не оправдывал затраченных на него средств: брал на борт только 126 пассажиров и совсем немного груза. И это при размерах, почти вдвое превышавших размеры обычного самолета (длина – 65 м, размах крыльев – почти 30 м). Было также отмечено, что самолет сжигал чрезмерное количество топлива и производил страшный шум.

Видимо, все эти соображения и остановили практичных американцев, которые посчитали дальнейшие усилия по созданию «Боинга-2707» бесперспективными. За океаном так и не довели опытную модель до окончательного завершения – ждали результатов конкурентов.

Во Франции же создание «Конкорда» близилось к завершению. Причем по некоторым своим параметрам он превосходил советский «Ту-144»: быстрее набирал высоту, был более скоростным, экономичным и не таким шумным. Для его внутренней отделки использовались более легкие и прочные пластмассы, и вообще он был комфортабельнее. И тем не менее позднее, когда машина стала уже эксплуатироваться, с ней возникли все те проблемы, которых опасались американцы.

Но советских ученых, инженеров и техников эти проблемы не очень волновали. Они создавали машину для своей страны и торопились обогнать своих западных конкурентов. У них было задание – произвести невиданный до того времени воздушный лайнер, способный без дозаправки преодолевать со сверхзвуковой скоростью большие расстояния. Готовилась машина для длительных перелетов, например из Москвы во Владивосток.

И вот уже 31 декабря 1968 года состоялся первый полет «Ту-144» – из Москвы в Алма-Ату. На этой трассе он развил скорость, превысившую 2000 км/ч. Полет был признан успешным. Самолет стали готовить к международной выставке – 30-му Парижскому авиасалону 1973 года.

Самая большая и мощная машина в мире должна была покорить сердца не одних только парижан. На карту было поставлено многое. И вот, 2 июня «Ту-144», вызывавший огромный интерес не только у рядовых посетителей, но и прежде всего у специалистов, выходит на взлетную полосу.

Рев всех 4 двигателей, мощный разбег – и машина в воздухе… Острый нос ее выпрямился и нацелился в небо. «Ту-144», ведомый опытным летчиком капитаном Козловым, совершал над Парижем свой первый демонстрационный полет. Машина набрала необходимую высоту и развила пока еще не самую свою большую скорость – для этого время еще не подошло. Она улетела за горизонт, потом вернулась, сделала круг. Полет проходил в нормальном режиме, и никаких технических неполадок отмечено не было.

На следующий день должен был состояться еще один демонстрационный полет. Именно тогда советские летчики и решили показать высший класс: разогнаться на пределе возможности и максимально выжать из самолета все: продемонстрировать, что такое полет на форсаже. Предполагали, видимо, немного снизиться, а потом снова набрать скорость и уже на высоте развить ее до максимального значения.

Наступило 3 июня. На серебристую машину с красными эмблемами «СССР» и «Аэрофлот» были устремлены взгляды тысяч посетителей авиасалона. Сейчас снова в небе появится чудо техники – первый пассажирский сверхзвуковой самолет. Советский!

Вот снова заработали все 4 двигателя, издавая оглушительный рев, – и машина, задрав нос, устремилась в небо. Все шло нормально. Зрители, задрав головы, аплодировали. Самолет пошел на снижение. И в этот момент неизвестно откуда взялся французский «Мираж», который (как впоследствии предположили) летал выше «Ту-144» и производил свою съемку. Казалось, столкновение неизбежно.

Чтобы не упасть на аэродром и зрителей, капитан Козлов решил поднять машину выше и сразу потянул на себя штурвал. Но высота была уже потеряна, создались большие нагрузки, отчего правое крыло самолета треснуло и отвалилось. В кабине самолета сразу неожиданно что-то рвануло и показалось пламя. А уже через несколько секунд «Ту-144» превратился в огненный шар и устремился к земле.

Страшное приземление произошло на главной улице небольшого парижского пригорода Гусенвилля. Удар о землю гигантской машины, взрыв. Весь экипаж корабля – 6 человек – и 8 французов, оказавшихся поблизости, погибли. Пострадал и Гусенвилль: были разрушены некоторые его здания, загорелся один автомобиль.

Когда на место аварии прибыли спасатели, то спасать было уже нечего: от «Ту-144» остались дымящиеся обломки, повсюду валялись разломанные части самолета.

Западная пресса, подробно описывая происшедшее, называла в качестве причины катастрофы технические неполадки самого самолета и плохую подготовку летчиков. Говорилось также и о том, что виновен в катастрофе французский истребитель «Мираж», который помешал посадке «Ту-144».

Тем не менее в Советском Союзе не собирались отказываться от идеи создания сверхзвукового самолета. Учитывая, что в его разработку было вложено много сил, энергии, времени и средств, решили использовать «Ту-144» на внутренних рейсах в качестве обычного транспортного средства (в частности, для перевозки почты и небольших грузов). Производство таких машин продолжалось, всего было изготовлено двенадцать самолетов такого класса. Маршрут их движения был определен прежний – Москва – Алма-Ата.

Начала действовать эта линия 1 ноября 1977 г. Вскоре, однако, возникли проблемы не только технического отставания от общего развития авиации, но и экономического характера. «Ту-144» «сжирал» огромное количество топлива и создавал невероятный шум. Не было никакого смысла использовать его только для перевозки почты, и в конечном счете самолет оказался неперспективной моделью. Уже в августе 1984 года его полеты были официально запрещены.

Правда, в настоящее время «Ту-144» обрел свою новую жизнь. Его превратили в летающую лабораторию.

Трагедия корабля «Отважный»

30 августа 1974 года, несмотря на раннее время, на главном командном пункте (ГКП) Черноморского флота было многолюдно. Западнее Севастополя в море проводились учебные зенитно-ракетные стрельбы, и в помещениях штаба рябило в глазах от обилия звезд на погонах – присутствующее почти в полном составе флотское начальство хотело «держать руку на пульсе».

Первым к выполнению учебной задачи приступил большой противолодочный корабль (БПК) «Отважный» с бортовым номером 530. В 9.57 адмиралу Самойлову доложили, что на «Отважном» объявили тревогу и приготовились к стрельбе. Самойлов, временно замещавший убывшего в летний отпуск командующего флотом вице-адмирала Ховрина, удовлетворенно кивнул. Теперь следовало ждать сообщений об обнаружении «Отважным» радиоуправляемой мишени и последующих результатах ракетного залпа.

Но время шло, а новых радиограмм не поступало. Но вот в 10.05 радисты штаба приняли сообщение, повергшее все командование флота в состояние, близкое к шоковому: «Пятьсот тридцатый – ГКП. На корабле взрыв и пожар».

Что же случилось? Доложив на берег о готовности к началу учений, командир «Отважного» капитан 2-го ранга Винник с одобрения стоявшего рядом начштаба флота контр-адмирала Саакяна приказал занести этот факт в вахтенный журнал. Находившийся тут же на мостике корабля вахтенный офицер потянулся за журналом, но в этот момент, в 9.58, БПК слегка встряхнуло. Винник и Саакян с удивлением посмотрели друг на друга. Кавторанг едва успел сказать: «Товарищ контр-адмирал, разрешите разобраться…» – как в корме корабля раздался оглушительный хлопок, за ним еще один, еще… А потом корабль подбросило, как от мощного пинка, и из-под ставшей дыбом кормовой палубы в небо вонзился высоченный огненный столб.

Несмотря на то что «Отважный» к 1974 году уже девять лет находился в строю, он продолжал считаться одним из лучших боевых кораблей Черноморского флота СССР. Он принадлежал к кораблям, построенным по «проекту 61». Корабли этой серии имели водоизмещение 4390 тонн и вооружение, позволявшее успешно бороться с самолетами и подводными лодками противника. Однако главной «изюминкой» «проекта 61» было не сочетание мощного оружия с умеренным водоизмещением, а отличная мореходность и уникальная газотурбинная двигательная установка, дававшая кораблю возможность за считанные минуты в любых погодных условиях развивать скорость до 34 узлов. Недаром американские моряки прозвали новые советские сторожевые корабли «поющими фрегатами» – когда БПК давал полный ход, зрителям оставалось лишь быстро затихающее «пение» турбин умчавшегося вдаль корабля! В советском флоте БПК «проекта 61» гордо называли «гончие океанов».

Естественно, что при проектировании этого корабля отечественные конструкторы не могли не обратить внимания на столь важное для любой боевой машины качество, как живучесть. В числе прочих технических новинок каждый БПК имел противопожарную систему «Карат», которая при скачке температуры до 70 °C через 0,3 секунды автоматически начинала подачу пены и воды в любой подпалубный отсек корабля. Правда, датчики «Карата» оказались настолько чувствительными, что после десятков случаев срабатывали системы на огонь зажигалки или сигареты, и было принято решение перевести «Карат» в режим сигнализации. Теперь вместо мгновенного срабатывания система сначала извещала о месте пожара и только после нажатия дежурным специалистом кнопки на пульте приступала к тушению…

Пока адмирал Самойлов объявлял по флоту боевую тревогу, пока к аварийному кораблю спешили корабли-спасатели, пришедший в себя после взрыва экипаж «Отважного» приступил к борьбе за его спасение. К 10.10 кавторангу Виннику и контр-адмиралу Саакяну стало ясно, что взорвался погреб № 8 – погреб кормовой зенитной установки, в котором хранилось ни много ни мало целых 18 ракет. Удивительно, что после такой катастрофы корабль вообще остался на плаву. Там, где когда-то была кормовая ракетная установка, в палубе образовался громадный провал, из которого валили густые клубы черного и белого дыма. Нарастающий крен подсказывал, что взрыв пробил обшивку корабля ниже ватерлинии и теперь кормовые отсеки «Отважного» стремительно заполняются водой.

Приблизиться к пробоинам мешал бушующий под палубой пожар. Система «Карат» по непонятной причине не сработала, а почти сразу за взорвавшимся 8-м находился погреб № 9 с 1200 артиллерийским снарядами!..

Морякам «Отважного» приходилось делать все сразу: подсчитывать жертвы, спасать раненых, откачивать воду из трюмов, лить воду в полыхающий зев погреба № 8 и пытаться пробиться на отрезанную пожаром корму, к погребу № 9. Паники на корабле не было – паника была на берегу. Командование никак не могло принять решение, что лучше: буксировать корабль к берегу или же тушить пожар в открытом море? Первое выставляло ЧП на обозрение всех севастопольских зевак, но позволяло быстро справиться с аварией силами портовых служб. Второе давало возможность избежать ненужной огласки, но ставило под вопрос возможность быстро погасить пожар.

Пока командование флота пребывало в раздумьях, мечущихся в огне и дыму Винника с Саакяном подбадривали с берега радиограммами, общий смысл которых сводился к слову «держитесь!» Кончилось все тем, что адмирал Самойлов связался с главнокомандующим ВМФ СССР адмиралом флота Советского Союза Горшковым и тот, после пары нецензурных выражений, приказал под свою ответственность «тащить БПК к земле, даже несмотря на опасность детонации корабельных погребов в черте Севастополя». Только после этого к полыхающему «Отважному» подошли эсминцы «Бедовый» и «Сознательный», высадили на борт терпящего бедствие корабля аварийные партии и приступили к его буксировке на восток.

Окончательный приговор «пятьсот тридцатому» вынесла стихия. Постепенно усиливающееся волнение стало рвать не только буксирные канаты, но и поданные с кораблей-спасателей на «Отважный» пожарные шланги.

К 12.00 огонь прорвался в машинное отделение БПК. Еще через два с половиной часа на воздух взлетели расположенные на корме цистерны с вертолетным топливом. Крен увеличился, пропал свет. Языки пламени уже лизали крышу люка погреба № 9, когда в 15.12 командир отдал экипажу приказ покинуть гибнущий корабль. Винник сошел с «Отважного» последним. Спустя полчаса БПК лег на правый бок и затонул на глубину 125 метров.

Последующие результаты работы следственной комиссии со всей неопровержимостью доказали, что главной причиной гибели корабля стала… трусость одного-единственного человека – мичмана Шупортяка. После объявления учебной тревоги в 9.57 мичман, находившийся за пультом поста контроля ракет погреба № 8, как и было предписано наставлениями, подал напряжение в систему. Сразу же после этого произошло короткое замыкание, вызвавшее самопроизвольный запуск двигателя одной из находящихся в погребе зенитных ракет. На пульте перед Шупортяком зажглась сигнальная лампочка «Карата». Мичман повернул голову, увидел через обзорное окошко сильный сноп пламени внутри погреба и, не придумав ничего лучшего, бросил пост. С воплем «Сейчас рванет!». Шупортяк побежал в носовую часть корабля – система «Карат» команды на тушение так и не получила.

Следствие показало, что после появления огня в погребе № 8 и до момента детонации сначала топливных баков, а потом и боеголовок находящихся в нем ракет, прошло не менее 18 секунд. 18 секунд были отпущены судьбой мичману на то, чтобы спасти корабль, но Шупортяк не смог пересилить свой страх. Ценой этого стала гибель не только корабля, но и 24 человек из числа 287 членов экипажа.

Комиссия признала, что после взрыва погреба № 8 экипаж корабля проявил мужество и действовал умело. Но после детонации ракет, находящихся в погребе, «Отважный» получил настолько сильные повреждения, что спасти его оказалось невозможным. Кроме Шупортяка, иных виновных искать особенно не стали. По легенде, к этому невольно приложил руку генсек ЦК КПСС Брежнев. Когда ему доложили о ЧП с «Отважным», он ехал в хорошем настроении с очередного чествования в Новороссийске героев Малой Земли. «Ну, вы там сильно не наказывайте» – этой фразы, сказанной всесильным генсеком Горшкову, оказалось достаточно, чтобы не посыпались звезды с погон. Образцовой была признана живучесть кораблей «проекта 61» – после взрыва погреба БПК продержался на воде почти шесть часов!

«Отважный» погиб, но его история имела неожиданное продолжение. Озабоченный престижем страны, министр обороны маршал Гречко потребовал поднять «Отважный» любой ценой. Приказ министра был отменен лишь после установления факта разлома корпуса затонувшего БПК на несколько частей. Тут стало известно, что в Черном море появился американский корабль, имевший оборудование для глубоководных работ. «Холодная война» была в самом разгаре. «Отважный» лежал на дне в нейтральных водах вместе с секретным оборудованием и боеприпасами. Чтобы все это добро не досталось супостатам, российские водолазы срезали с БПК радиолокационные мачты, а потом корпус «утопленника» взорвали с помощью 80 тонн динамита. У уцелевших членов команды «Отважного» взяли подписку о строжайшем неразглашении произошедшего и «разбросали» дослуживать по другим кораблям.

Несмотря на то что уже осенью 1974 года в иностранных СМИ замелькали сообщения о гибели «пятьсот тридцатого», в СССР все документы на эту тему под грифом «Совершенно секретно» пролежали долгих 17 лет.

«Пахтакор» играть не будет

11 августа 1979 года произошла катастрофа, возможность которой даже теоретически была невероятно мала: сошлись в одной точке на высоте 8,5 километра два самолета, летящие со скоростью 800 км в час. Погибли 165 человек пассажиров и еще 13 человек из двух экипажей.

В советское время катастрофы случались не чаще полных солнечных затмений – потому что в стране, строящей коммунизм, никаких катастроф вообще быть не должно. Поэтому о них не сообщали. Но эту скрыть было невозможно: в одном из самолетов на очередную игру в Минск в полном составе летела ташкентская команда «Пахтакор».

В газетах появилось лишь краткое сообщение о происшедшем – и все. Генеральная прокуратура СССР назначила производство под грифом «Секретно».

За истекшие 28 лет ничего нового в деле не появилось и ничего нового о катастрофе не сообщалось. Страницы секретного уголовного дела дают возможность разобраться в том, что случилось.

Вернемся в тот далекий день.