Анна, одетая в кровь

— Что значит «что»? — спрашивает Кармел.

— Да. Это существо. Не человек. Такого больше нет. Оно же расчленило парня в парке, — я глотаю. — О следах укусов, вероятно, утаили информацию. Им проще всего скрыть улики. О недавнем происшествии не передавали по радио — вот почему я не знал об этом раньше.

— Следы укусов, — шепчет Томас, и его глаза расширяются. — Это их я видел тогда на парнях? Не может быть. Они были большими, с оторванными кусками кожи.

— Я видел такие раньше, — сообщаю я. — Подождите. Не так. Вообще-то, я никогда их раньше не видел и не знаю, почему спустя десять лет он продолжает совершать такие преступления.

Кармел лениво лязгает кончиком алюминиевой биты по полу, из-под которой вылетает звук похожий на плохо настроенный звонок, проносящийся по пустому дому. Не говоря ни слова, Анна проходит мимо нее, поднимает биту и кладет ее на обивку дивана.

— Извините, — шепчет Анна и отмахивается от Кармел, где последняя скрещивает руки и пожимает плечами.

— Все нормально. Я даже не осознаю, что сделала. И…извини, ну знаешь, за то, что ударила тебя раньше.

— Было не больно, — Анна стоит рядом со мной. — Кассио, ты же знаешь, что это за существо.

— Когда мне было семь лет, мой отец отправился за призраком в Батон-Руж, штат Луизиана, — я опускаю взгляд в пол, рассматривая пальцы ног Анны. — Он больше не вернулся. Существо завладело им.

Анна кладет ладонь на мою руку.

— Он был, как и ты, охотник за призраками.

— Как и все мои предки до этого, — продолжаю я. — Он был как я и даже лучше.

От мысли, что убийца моего отца находится здесь, в этом городе, кружится голова. Все не должно было случиться именно так. Я должен был отправиться после этого за ним. Я должен был быть готовым к любым поворотам судьбы, имея при себе все необходимые средства для того, чтобы выследить его.

— Но оно все же убило его.

— Каким образом? — мягко спрашивает Анна.

— Не знаю, — отвечаю я. Мои руки трясутся. — Раньше я думал, что все случилось из-за того, что его сбили с толку. Или заманили в засаду. В одно время я даже полагал, что мой нож перестал действовать, а через некоторое время вообще перестанет работать нам на благо, когда количество жертв увеличится. Я подумал, что, быть может, именно я тот, кто должен этим заниматься. Он старел, и я готов был заменить его.

— Это не так, — говорит Кармел. — Просто смешно.

— Да, может быть так, а может, и нет. Когда ты семилетний пацан, твой отец мертв, а тело выглядит так, словно его преподнесли на блюдечке с голубой каемочкой уссурийским тиграм, понимаешь, что еще так много в мире смешного дерьма.

— Его съели? — спрашивает Томас.

— Да. Именно так. Я слышал, как копы описывали его смерть. Тело с большими вырванными кусками мяса, точно таких же, как у Чейза и Уилла.

— Необязательно предполагать, что это и одно тоже, — рассуждает Кармел. — Это своего рода просто большое совпадение, не правда ли? Спустя десять лет?

Я не отвечаю. Не могу не согласиться с этим доводом.

— Так, может быть, это что-то другое? — предполагает Томас.

— Нет. Это не так. Это именно оно. Я просто знаю.

— Кас, — говорит он. — Откуда ты знаешь?

Я смотрю на него из-под ресниц.

— Эй. Я, может быть, и не колдун, но левак я получаю вместе с льготами и привилегиями. Я просто знаю, хорошо? И, по моему опыту, не бывает полных шлюпок призраков, питающихся плотью.

— Анна, — мягко обращается Томас. — Ты никогда не ела плоть?

Она трясет головой.

— Нет.

— Кроме того, — добавляю я, — я собираюсь вернуться и покончить с ним. Я всегда намеревался сделать это, но в этот раз на самом деле покончу с ним.

Я смотрю на Анну.

— Я имею в виду, думаю, что смогу. Как только я закончу дело в этом доме. Может, оно знает о моих планах.

— Оно пришло за тобой, — рассеянно говорит Анна.

Я тру глаза, размышляя. Я истощен. Серьезно, даже через губу не переплюну. Но данный факт не имеет никакого смысла, потому что я спал вчера, словно булыжник, наверное, впервые за целую неделю.

И тогда что-то щелкает.

— Кошмары, — сообщаю я. — Они стали намного хуже с тех пор, как я переехал сюда.

— Какие кошмары? — спрашивает Томас.

— Я думал, что это были обычные сны. Снился кто-то, склоняющийся надо мной, но все это время, оказывается, я получал предзнаменование.

— В каком смысле? — спрашивает Кармел.

— Оно представало передо мной в виде проводника в загробный мир или что-то в этом роде. Я видел пророческие сны. Предсказывающие. Предупреждающие.

Мой сиплый голос раздается эхом и пропускается, словно через циркулярную пилу. Я помню тот акцент, почти Каджунский, почти карибский.

— Там был этот запах, — говорю я, морща нос. — Что-то схожее со сладким дымом.

— Кас, — говорит Анна. Ее голос выглядит встревоженным. — Я почувствовала запах дыма, когда меня порезали атаме. Ты сказал мне тогда, что, возможно, он напоминал мне табак Элиаса. Но что, если это все не так?

— Нет, — отвечаю я, но как только отрицаю, вспоминаю свои кошмары.

«Ты потерял атаме», так сказало существо. «Ты потерял его», голос его звучал, словно лезвие бритвы, а от дыхания несло, будто от гниющих растений.

Я чувствую, как разрастается страх, мурашки бегут по спине и переходят на холодные пальцы. Мои мозги осторожно пытаются установить связь, дендрит нуждается в другом дендрите[47]. Существо, убившее моего отца, было вудуистом. Я всегда об этом знал. А что такое Вуду в сущности?

Там что-то есть, некие знания скрыты для нас, и оно связано с тем, о чем мне рассказывал раньше Морфан.

Кармел поднимает руку, словно школьница.

— Голос разума, — говорит она. — Что бы это ни было, связано оно с ножом или нет, или с Касом, или с его отцом, во всяком случае, оно убило двух людей, а большинство других вообще сожрало. Так что же нам теперь делать?

В комнате наступает тишина. Я бесполезен без своего ножа. Насколько я знаю, существо могло забрать атаме у Уилла, а я тем временем бездумно втягиваю Кармел и Томаса в огромные неприятности.

— У меня нет ножа, — бормочу я.

— Не начинай все сначала, — говорит Анна. Она резко отходит от меня.

— Артур без Экскалибура все еще остается Артуром.

— Да, — провозглашает Кармел. — Может, у нас и нет атаме, но, если я не ошибаюсь, у нас есть она, — Кармел указывает головой на Анну. — и это что-то да значит. Уилл и Чейз мертвы. Поэтому мы знаем, что дальше делать, потому что можем оказаться следующими по списку. Так что, давайте, займем долбанную круговую оборону и начнем действовать!

* * *

Через пятнадцать минут мы все сидим в Темпо. Все четверо — Томас и я на передних сиденьях, Кармел и Анна — на задних. Причина, по которой мы не сели в более просторную, надежную и менее заметную Ауди Кармел, находящуюся позади нас, состоит в том, что нам нужно было сформировать план за каких-то пятнадцать минут. Кроме того, что можно придумать, когда мы действительно не знаем, что же произошло на самом деле. Я имею в виду, что мы только догадываемся, — по моей интуиции — но как мы разработаем план, если не знаем, что это за существо, как оно выглядит и чего на самом деле хочет? Поэтому, вместо того, чтобы беспокоится о том, чего мы не знаем, решили заняться полезным делом. А именно: найти мой атаме. Мы выследим его с помощью волшебства, Томас уверяет, что сможет помочь нам с этим и с поддержкой Морфана.

Анна настояла на том, чтобы отправиться вместе с нами, при этом все время называя меня Королем Артуром, поэтому, думаю, она догадывается, насколько я сейчас беззащитен. Я не знаю, насколько она осведомлена о легендах, но Артура убил призрак из прошлого, которого он раньше не видел. Не совсем точное сравнение. Перед тем, как покинуть дом, мы кратко обсудили и придумали себе алиби на случай, если полиция обнаружит Уилла и Чейза, но затем мы от этой идеи быстро отказались. Ведь действительно, если тебя в ближайшие дни собираются сожрать, то кто тогда, черт возьми, позаботится об алиби?

В мышцах появляется непонятное пружинящее ощущение. Несмотря на случившееся — смерть Майка, наблюдение за душегубством Анны, убийство Уилла и Чейза и осознание того, что убийца моего отца находится здесь и, возможно, пытается убить меня — я чувствую себя сносно. Это все бессмысленно, я знаю. В моей голове все смешалось, но я все еще чувствую себя терпимо. С Кармел, Томасом и Анной я почти чувствую себя в безопасности.

Когда мы добираемся до магазина, мне приходит в голову, что я должен рассказать все своей матери. Если это существо действительно убило моего отца, она должна об этом знать.

— Подождите, — сообщаю я после того, как все выбрались из машины. — Мне нужно поговорить с матерью.

— Почему ты просто не возьмешь ее с собой, — говорит Томас, передавая мне ключи. — Она бы смогла нам помочь. Мы же не можем начинать задуманное без тебя.

— Спасибо, — отвечаю я и сажусь на водительское сиденье. — Я вернусь, как только смогу.

Анна перекидывает бледную ногу на переднее сиденье и занимает место.

— Я еду с тобой.

Я собираюсь возразить. Вовлечь в это свою компанию. Но я просто сдаю назад и трогаюсь. Анна молча наблюдает за проносившимися мимо нас деревьями и постройками. Полагаю, ей интересна смена обстановки, но все, чего я хочу на данный момент, чтобы она сказала хоть что-нибудь.

— Тогда в доме Кармел навредила тебе? — спрашиваю я, чтобы развеять тишину, затянувшуюся между нами.

Она улыбается.

— Не будь глупым.

— С тобой действительно все было в порядке?

Ее лицо неподвижно, словно она о чем-то размышляет. Анна всегда выглядит слишком спокойной, но у меня такое чувство, что ее разум точно безжалостная акула, вертящаяся и плавающая, и все, что я когда-либо видел, так это мелькание ее спинного плавника.

— Они продолжают присматривать за мной, — осторожно сообщает она.

— Но они еще слишком слабы. Кроме этого, я просто жду.

— Ждешь чего? — спрашиваю я.

Не судите меня строго. Иногда валять дурака — это все, на что я способен. К сожалению, Анна не гонится за объяснениями. Поэтому мы сидим, я веду машину, а на кончике моего языка вертятся слова «я не хочу так себя вести». Моя жизнь очень странная, а она заполняет ее, даже не осознавая.

Вместо этого я говорю:

— У тебя нет выбора.

— Не имеет значения.

— Как это не имеет?

— Не знаю, но не имеет, — отвечает она. Краем глаза я ловлю ее улыбку.

— Я хочу, чтобы оно не причинило тебе вреда, — сообщает она.

— Правда?

— Конечно. Поверь мне, Кассио. Я никогда не хотела, чтобы так все трагически закончилось.

Мой дом появляется из-за холма. К моему облегчению, мамина машина припаркована возле дома. Я мог бы продолжать этот разговор. Я мог бы нанести ей словесный удар, и мы бы поспорили, но я этого не желаю. Я хочу пропустить слова мимо ушей и сфокусироваться на имеющейся проблеме. Возможно, я никогда не буду иметь с этим дело. А может, что-то и изменится.

Я подъезжаю к дорожке, и мы выходим с машины, но как только поднимаемся по ступенькам, Анна начинает втягивать носом. Она щурится, словно болит голова.

— О, — говорю я. — Правильно. Извини меня. Я забыл о заклинании, — я слабо пожимаю плечами.

— Знаешь, здесь развешено несколько трав и песнопений, поэтому через дверь мертвый точно не пройдет. Так безопасней.

Анна скрещивает руки и прислоняется к перилам.

— Я понимаю, — отвечает она. — Иди к своей матери.

Внутри я слышу, как она напевает незнакомую мне песенку и, скорее всего, собственного творения. Я вижу, как она проходит мимо арки на кухню, ее носки сползли на твердую древесину, а галстук от свитера валяется на полу. Я подхожу и поднимаю его.

— Эй! — говорит она с рассерженным взглядом. — Разве ты не должен быть в школе?

— Ты счастлива, что это я, а не Тибальт, — отвечаю я. — Или этот свитер тоже пойдет на клочки?

Она словно обижается на меня и обвязывает его вокруг своей талии, где ему и место. На кухне пахнет цветами и хурмой. В воздухе витает сильный морозный запах. Она готовит новую партию освещенной смеси из сухих цветочных лепестков, как готовила ее каждые предыдущие годы. На сайте она является одним из крупнейших продавцов. Я оттягиваю разговор.

— Итак? — спрашивает она. — Ты собираешься мне ответить, почему не в школе?

Я глубоко вдыхаю.

— Случилось кое-что ужасное.

— Что? — по ее тону я понимаю, что она устала, словно уже наполовину готова услышать плохие новости. Вероятно, она всегда ожидала их, зная, чем я собственно занимаюсь.

— Ну же?

Не знаю, как ей рассказать об этом. Она может принять слишком близко к сердцу. Но есть ли в этой ситуации проблема? Теперь я смотрю в очень обеспокоенное и взволнованное лицо мамы.

— Тесей Кассио Лоувуд, тебе бы лучше раскрыть свой секрет.