Гала. Как сделать гения из Сальвадора Дали

Согласно энциклопедии, «Градива» (Gradiva) — древнеримский мраморный барельеф из собрания ватиканского музея Кьяромонти, повторяющий неизвестный древнегреческий оригинал периода раннего эллинизма. Изображает молодую женщину, которая шагает, слегка приподняв подол. Название переводится с латыни как «шагающая» (жен. форма от Gradivus, один из эпитетов бога Марса).

В 1902 г. в одном из венских периодических изданий появился роман В. Йенсена «Градива». В нем рассказывается про археолога, который влюбился в увиденный в музее античный рельеф, заказал себе копию и повесил на стене своей комнаты. Ночью ему приснилась женщина, шагающая на фоне горящего Везувия. Йенсен приехал в Помпеи (древний город, разрушенный извержением этого вулкана), где встретил девушку из своего сна. Роман — первый пример т. н. литературы снов, которая получила распространение в Австрии начала XX века («Голем» Мейринка, «Повесть-сновидение» А. Шницлера). В одной из своих первых работ по эстетике Зигмунд Фрейд истолковал одержимость героя Йенсена шагающей женщиной его вытесненным фетишизмом, который, в свою очередь, восходит к «детским эротическим впечатлениям» автора книги.

Поскольку литература снов предвещала французский сюрреализм, Андре Бретон и другие деятели этого направления подняли на щит роман Йенсена и объявили «женщину-сновидение, шагающую сквозь стены», музой сюрреализма. В 1937 г. Бретон и Дюшан открыли художественную галерею «Градива» на левом берегу Сены. Сальвадор Дали использовал это имя применительно к циклу полотен, изображающих его жену и музу Галу. У Андре Массона есть полотно «Метаморфоза Градивы» (1939)».

Была ли Гала для Сальвадора счастливым талисманом, шагающей богиней, готовой сражаться за него и их обоюдное счастье со всем миром? Она старше и опытнее, следовательно, вполне может справиться с этой ролью. Гала с успехом прошла первое испытание: она околдовала его мгновенно, притянула, словно богиня. Второе испытание было не менее успешным: она оказалась столь желанной и в то же время недосягаемой, что Дали больше не желал сомневаться в ее неземном происхождении. Он готов был тысячи раз снимать и надевать туфли на ее ноги, обожать ее всю, слепо, без остатка. Кажется, что их первый поцелуй потряс их обоих, — настолько неожиданными были ощущения и слова, вырвавшиеся затем. «Я еще никогда не целовал так глубоко, я не знал, что так можно. И сразу все мои эротические парсифали проснулись от сотрясавшегося в моей столь измученной плоти желания. И этот первый поцелуй… был лишь началом голода, заставившего нас кусать и съедать друг друга до самых глубин». «Что вы хотите, чтобы я с вами сделал?» — восклицал возбужденный молодой человек, забыв о сексуальных страхах и волнениях. «Я хочу, чтобы вы заставили меня взорваться», — вырвалось из губ холодной и уставшей от внутренней скуки женщины. Она больше не хотела быть той, кем была последнее время, к ней возвращалась большая любовь, а значит, молодость, надежды и мечты.

Градива. Художник Сальвадор Дали. 1932 г.

Гала больше не хотела быть той, кем была последнее время, к ней возвращалась большая любовь, а значит, молодость, надежды и мечты

Глава 21. «Великий Мастурбатор», который боится кузнечиков

Итак, дорогая избранница, я торжественно отдаюсь тебе и этим обрекаю себя на служение тебе. Благодарю, что ты не сочла меня недостойным стать твоим товарищем на жизненном пути… твоя любовь, твое благосклонное мнение обо мне, быть может, даст моему несовершенству то, чего мне не достает. Здесь не царство блаженства; я теперь знаю это: здесь — страна труда, и каждая радость, которая нам дается, есть лишь подкрепление для следующей, более трудной работы. Рука об руку мы пойдем по той стране, окликая друг друга, подкрепляя друг друга, сообщая один другому свою силу, — пока наши души, — о, если бы это могло свершиться одновременно, — не вознесутся в обитель вечного мира…». Это рассуждает все тот же романтик, немец-философ Иоганн Фихте. С таким же успехом наш взгляд могли привлечь строки из писем Жана-Жака Руссо или Джорджа Байрона, Стендаля или Франческо Петрарки. Для влюбленных нет таких оттенков чувств, которые бы не переживались другими влюбленными. Во времена знакомства со своей Галариной, в чудесное первое лето любви, Дали пребывал в стадии романтической чувственности.

Гала вновь обожаема, романтический флер придает ее взгляду нежную задумчивость, она все чаще улыбается, подставляя лицо и губы навстречу жаркому солнцу любви. Гала цветет, ее тело меняет оттенок и формы; жар и ветер делают ее кожу бронзовой, длительные прогулки и плавание подчеркивают округлость и упругость лодыжек, ягодиц, грудей. Гала «такая загорелая, красивая и восхитительно растрепанная» (как любовно опишет ее Сальвадор) — все время новая, но больше, чем на земную женщину, она похожа на золотую статую, которую жадно исследуют руки художника.

Гала вновь обожаема, романтический флер придает ее взгляду нежную задумчивость

Солнечные каникулы Гала продолжаются без мужа; он вынужден был вернуться в Париж. Прекрасным предлогом остаться послужила болезнь Сесиль, которая отдыхает здесь же. Мать и дочь живут в отеле «Мирамар», но пребывание у постели занемогшей девочки недолго удерживает Гала на расстоянии от любовника. Здоровье дочери не имеет значения, если в опеке Гала нуждается любимый мужчина. И, не раздумывая, женщина возвращается к тому, кто ее ждет на бесконечном пустынном берегу; маленькие бухточки укрывают их от случайных взглядов. Сменив шикарные парижские платья и изящные туфли на тонких шпильках на простой наряд и сандалии, которые носят каталонки, Гала становится удивительно похожей на местную жительницу. Ее больше не тяготит ни местность, ни климат; черноглазая загорелая Гала получает от возлюбленного новые ласковые прозвища «моя оливка», «олива», «мой мускат» — названия, соответствующие внешнему антуражу.

О чем думали влюбленные, оттягивая разлуку? «Я думал, — уверяет Сальвадор в своей «Тайной жизни…», — что она научит меня любви, и потом я снова останусь один, как я всегда желал». О мыслях Гала неизвестно никому. Безусловно, она будет вынуждена вернуться в Париж, чтобы объясниться с супругом и решить, что ей делать дальше. Уверена ли она, что не ошиблась, остановив свой выбор на неизвестном широкой публике художнике? Что прельщает ее в нем: талант или любовь? Пока они уверены только в одном: на конец ноября припадет их следующая встреча, она состоится в Париже, где должен будет выставить свои работы Сальвадор Дали.

Великий провокатор

Гала возвращается домой; Поль чувствует, что внутренне его жена готовится принять какое-то решение. Он не хочет мириться с мыслью, что она может его покинуть навсегда. И даже после окончательного разрыва он не один год будет надеяться, что она вернется. Его письма будут полны любви, нежности и надежды. Он будет плакаться в письмах, как маленький обиженный мальчик, потерявший дорогую его сердцу игрушку. Но душа Галы уже закроется для него. Она не желает делиться любовью, и никогда этого не желала по своей воле!

Почти два месяца влюбленные не виделись. Эта первая разлука из разряда полезных, «ибо постоянное общение порождает видимость однообразия, при котором стираются различия между вещами. Даже башни кажутся вблизи не такими уж высокими, между тем, как мелочи повседневной жизни, когда с ними близко сталкиваешься, непомерно вырастают. Так и со страстями. Обыденные привычки, которые в результате близости целиком захватывают человека и принимают форму страсти, перестают существовать, лишь только исчезает из поля зрения их непосредственный объект. Глубокие страсти, которые в результате близости своего объекта принимают форму обыденных привычек, вырастают и вновь обретают присущую им силу под волшебным воздействием разлуки».

Можно было не напрягаться, чтобы отыскивать столь здравое суждение, высказанное другим человеком. Достаточно было знать: что было до разлуки и после нее, чтобы охарактеризовать глубину чувств Гала и Дали. Какое искушение дать слово влюбленному. Сколько прелести и очарования в желании и возможности проводить параллели между влюбленными парами из разных столетий. Возможно и тот, кто думал, что его только научат любви, и он вновь останется один, вдруг за время разлуки увидел, что его любовь «предстает в виде великана», стоит лишь любимой оказаться вдали.

Разве мог сказать Дали, что ему будет совершенно безразлично, как пройдет его первая выставка в Париже, этом городе снобов и столице искусств? Тем не менее тот, который собирается посвятить (и посвятит) живописи всю жизнь, исчезнет из Парижа за два дня до персональной выставки. Для этого ему достаточно было только встретиться с Гала! А первое, что этот молодой человек делает, попадая в город, где живет с семьей его возлюбленная — отправляет на ее имя шикарные красные розы. Вряд ли окружающие, и тем более Поль, могли подумать, что Гала способна на откровенные безумства; она если и участвовала в бесшабашных выходках дада, то только из-за мужа, а не в силу характера.

Сальвадор Дали с крабом

За время короткой разлуки Сальвадор Дали успевает написать полотно, ставшее одним из самых известных. Оно носит странное название «Великий Мастурбатор» (1929), и на нем представлены давние фантазмы художника: муравьи и кузнечики, кишащие во вспоротом животе худосочного и нескладного человека, чье тело не подчинено никаким канонам и пропорциям. Эта картина Дали в стиле сюрреализм в наше время выставлена в Центре искусств королевы Софии в Мадриде (Испания). Мелкие твари в живом организме — это внутренние страхи, переживания, то есть, то, чем заполнены мысли художника. Было ли его тогдашнее состояние ужасом, сжатым в упругую пружину? И не явилась ли новая встреча с Гала счастливым разрешением внутренних проблем?

Заглянем в энциклопедию. «В детстве Дали был сообразительным, но заносчивым и неуправляемым ребенком… Он добивался своего капризами и симуляцией, всегда стремился выделиться и привлечь к себе внимание. Многочисленные комплексы и фобии (страх перед кузнечиками и другие) мешали ему включиться в обычную школьную жизнь, завести с детьми обычные связи дружбы и симпатии. Но, как и любой человек, испытывая сенсорный голод, он искал эмоциональный контакт с детьми любыми способами, стараясь вжиться в их коллектив если не в роли товарища, то в любой другой роли, а точнее той единственной, на которую был способен — в роли эпатажного и непослушного ребенка, странного, чудаковатого, всегда поступающего вопреки чужим мнениям. Проигрывая в школьных азартных играх, он вел себя так, будто выиграл, и торжествовал. Иногда без причины затевал драки. Частично комплексы, приведшие ко всему этому, были вызваны и самими одноклассниками: они относились к «странному» ребенку довольно нетерпимо, использовали его страх перед кузнечиками, подсовывали ему за шиворот этих насекомых, чем доводили Сальвадора до истерики, о чем он позднее поведал в своей книге «Тайная жизнь Сальвадора Дали, рассказанная им самим»…»

Великий Мастурбатор. Художник Сальвадор Дали. 1929 г.

Пока в Париже с 20 ноября по 5 декабря 1929 года проходит выставка, которую посещает большое количество публики, в том числе Андре Бретон и Поль Элюар с друзьями, Дали наслаждается обществом черноглазой страстной женщины. Их медовый месяц проходит в Ситжесе, находящемся неподалеку от Барселоны. Море в это время года холодное, а пляжи пустынные, но уединенье не тяготит влюбленных. И сейчас, и в будущем они будут сознательно стремиться к полному уединению.

В глазах знакомых Гала второй раз становится предательницей. Позже за связь с ней Сальвадор будет отстранен от отчего дома, но ничто не пугает влюбленных, они спешат познать друг друга и тем самым укрепить свою позицию в сердце избранника.

Прекрасное романтичное время, если не оглядываться и не рассуждать о тех, кого считали родными и близкими. Но те, кто впоследствии интересовался необычными отношениями этой пары — журналисты и писатели — не могли не задаваться вопросами. Была ли Гала уверена в том, что ее избранник прославится, а тем более разбогатеет? Разве готова эта белоручка жить в нищете? И сможет ли она пойти на конфликт со всем обществом, желая открыто жить с молодым мужчиной, почти юношей?

«У нас с Гала словно медовый месяц. У нас такие идиллические отношения, каких не было никогда прежде. Чувствую, как ко мне приближается мужество, которого мне все еще не хватало, чтобы окончательно превратить свою жизнь в шедевр героизма. Чтобы добиться этого, мне придется ежеминутно совершать деяния, достойные героя», — нескромно заявляет Дали во времена, когда он действительно позволял вести себя нескромно и даже эксцентрично. Шел 1953 год. Точь-в-точь эти же слова он мог произнести и в 1929-м, и в 1931-м, и в 1964-м…

Пока в Париже проходит выставка, Дали наслаждается обществом черноглазой страстной женщины

Для него каждый месяц, проведенный рядом с любимой, «блистательной» и неповторимой Гала, был поименован «медовым».

Силы небесные сжалились над влюбленными: почти все картины, выставленные на вернисаже, были проданы. Дали получил любовь, веру в свои силы и закрепил успех. Он с восторгом и воодушевлением собирал первые дивиденды.

Почти все картины, выставленные на первой выставке Дали, были проданы

Глава 22. Проклятые любовники. Полный разрыв с семьей

Сальвадор Дали возвращается домой, в Испанию, тогда как Гала — к Полю Элюару. Идет Рождество. Но праздники не дают им обоим возможности расслабиться и радоваться вместе с близкими. В доме у Дали гость — Луис Бунюэль приехал навестить друга. Но в день возвращения «блудного сына» он вынужден присутствовать при громком и грозном скандале. Отец Сальвадора, распаляясь все больше и больше, клянет порочную связь его сына с замужней женщиной, у которой нет ни стыда, ни совести. Она виновата даже в том, что русская, потому как русские женщины в представлении Дали-отца существа изначально порочные и развратные. Она намного старше Сальвадора, следовательно, она содержит его сына в роли альфонса, кормит и поит его за то, чтобы юноша доставлял ей плотские удовольствия. Дали-отец почернел от злости. Да и есть от чего: он узнал, что на одном из рисунков, выставленных недавно в Париже, его сын собственной рукой начертал: «Иногда я плюю ради удовольствия на портрет моей матери». Об этом раструбила мировая пресса. Отец не совсем неправ, обвиняя в случившемся Гала. Вряд ли бы Сальвадор, этот сынок, болезненно любящий рано ушедшую мать, посмел написать нечто подобное. В этой реплике его эксцентризм превзошел все возможные границы. Но в какое-то мгновение он почувствовал и понял, что имеет сильную защиту, опору, надежду. Новая женщина избавляла его от наваждений вспоминать и видеть во снах маму, — женщину, которая умерла молодой и красивой. Были ли они похожи с Гала? И что общего, кроме характера, имели эти две: ушедшая и существующая?

Портрет моего отца. Художник Сальвадор Дали. 1925 г.

Что мог ответить разъяренному отцу безоглядно влюбленный сын? Что он произвел обмен? Или что устал от кошмаров и бессонницы и использовал первый же шанс избавиться от них? Никто не может доподлинно знать истинную причину несуразного поступка, хотя рассуждать об этом можно бесконечно. Причем, ответ может лежать совершенно в другой области: оскорбив самое святое, Дали мог тем самым просто привлечь внимание публики к своей персоне. Или: оскорбив мать, он тем самым бросил вызов обществу. Как знать, как знать… Дело сделано, и отец в приступе ярости, обвинив в соучастии Гала, выгоняет сына из дома и лишает того наследства.

Сальвадор вынужденно порывает с семьей, отныне он, как и его Gala, почти сирота. Но ни видимого сожаления, ни раскаяния не наблюдается в его дальнейшем поведении. В знак протеста проклятый сын обрил голову наголо. Теперь его решение бесповоротно, отец не имеет больше влияния на сына и Сальвадор решает забрать Гала, чтобы жить вместе. Художник вновь покидает свою любимую Каталонию, чтоб поспешить в Париж.

Он, худой, бледнолицый, немного сутулый, с висящими вниз усами, являет собой противоположность Дали его собственных фантазий, — противоположность тому, кто придет на смену этому робкому параноику. Следует только запастись терпением, чтобы разобраться в самом себе и заставить других уважать свои принципы и жизненную позицию. Он шокирует друзей Поля Элюара, называющих себя сюрреалистами. Испанский художник никак не может приспособиться к городу, он боится ездить в метро, с тем же страхом он переходит улицу. В самый неподходящий момент он, как безумный, может разразиться громким хохотом.

Единственное, что привлекает в нем сюрреалистов (Бретона, Арагона, Элюара и других), так это его умение писать необычные картины. Они рассуждают о присутствии в нем таланта, но пока никто не может разглядеть степень его талантливости, как никто не замечает, какой гордыней может быть обуян этот человек.

В знак протеста проклятый отцом сын обрил голову наголо

Во время приезда возлюбленного в Париж Гала придется взять на себя новую роль: она перед всеми, повсюду и всячески расхваливает Дали. Остальным остается только прислушиваться к ее мнению и верить, или нет. Но слово сказанное остается; постепенно формируется мнение. Гала таскает с собой отрывки текстов в прозе и стихах, написанных Сальвадором в Кадакесе. Она перечитывает их знакомой публике, пытаясь убедить поэтов в избранности каталонца. Не исключено, что она пытается оправдать свой выбор в глазах остальных. Ей доводится учить Сальвадора хорошим манерам и сдержанности. Она восхищена тем, что он пробует себя в письме, ей нравится слушать стихи и прозу, рождающуюся буквально на ее глазах. Она привыкла быть критиком и теперь уверена, что если взять руководство в свои руки, то Дали удастся написать настоящую книгу.

Сперва она упорствует, но не настолько, чтобы это стало явным. Если Дали не нравится Париж, если он мечтает уехать из этого города, пожалуйста — можно ехать, но никак не в Каталонию, куда рвется ее ненаглядный. Гала увозит Сальвадора в пригород Марселя, где в одном из отелей они снимают две комнаты. Здесь влюбленные проведут два месяца. Дали работает над картиной, Гала составляет из разрозненных рукописных текстов Дали нечто, что в дальнейшем может стать романом.

Добровольное заточение сыграло свою роль: они еще больше привязались друг к другу. Дали очень скоро понял, что Гала необходима ему во всем. С ее помощью он «узнавал любовь с таким же изнурительным фанатизмом», с каким относился к своим работам. С ее помощью он забывал о несправедливом отношении к его персоне со стороны окружающих людей. Она укрепила его веру в себя и свой талант. Они оба понимают, что союз их скрепляется магической верой друг в друга.

Дали очень скоро понял, что Гала необходима ему во всем

Несмотря на то, что Поль Элюар еще не теряет надежды и негодует из-за слишком длинного романа Гала и Дали, даже не заехав из провинции в Париж (она вообще не захочет посмотреть на дочь!), любовники уезжают в Испанию. Дали больше не может находиться вдали от места, которое он до конца дней будет называть своим домом.

Они приезжают в Кадакес. Но здесь нет ни одной души, радующейся их внезапному возвращению. Владелец отеля не сдает им комнату, боясь тем самым вызвать гнев Дали-отца; местные жители демонстративно отворачиваются от проклятой парочки. Слишком неуютно себя чувствует Сальвадор на родине, но он молод и горяч, и сдаваться — не в его правилах. Интуитивно он чувствует, что нигде, ни в одном месте земного шара он не сможет так вдохновенно и продуктивно работать. Наконец им удалось найти пристанище. Это бухточка, находящаяся на окраине деревни и зажатая холмами, носит название Порт Льигат. Она считается дикой и пустынной, здесь скалы и голые камни, ничего, кроме обреченности и безнадежности. Они — каталонский любовник и светская вамп — ютятся в хибарке размером четыре на четыре метра, которую им из жалости уступила вдова моряка Лидия. Изгнанники благодарны судьбе и за эту милость. Этот домик, где пока нет удобств, нет света и воды, со временем превратится в настоящий большой дом, вместилище картин, планов, фантазий и любви.

Любовники вернулись не в самое лучшее время — над Порт Льигатом дуют пронзительные ветры, холодное море и свинцовое небо не греют душу. Удивительно, как Гала переносила все тяготы той поры, неудивительно только то, что старая болезнь напомнила о себе: женщина надолго заболела, обострился кашель, появилась боль в груди. Безусловно, Поль знал о болезни Гала, он умоляет ее вернуться и пожить какое-то время в санатории, чтобы восстановить силы. Он надеется, что сможет вновь завоевать непокорную. Напрасные надежды, ведь о ней всерьез надумал заботиться другой. Дали увозит Гала поближе к солнцу, в Андалузию. У них нет денег, и художник расплачивается за пребывание в гостях своей картиной. Спартанская жизнь вряд ли устраивает Сальвадора и Гала, но они не паникуют, достойно проживая это тяжелое время. Казалось, что она рвет тонкую нить, связывающую ее с Францией, мужем и дочерью, но не со всем, что было в ее прежней жизни, потому что поправившись, ей удается уговорить любовника вернуться в европейскую столицу, где им удастся найти деньги. Гала знает, что настало время претендовать на часть нажитого совместно с мужем имущества, Поль никогда не сможет отказать ей в каких бы то ни было прихотях и притязаниях. Даже если ему (не впервой же) придется помогать обустраивать счастливый быт более удачливого соперника.

Дом Сальвадора и Гала в Порт Льигате

Важно отметить, что пока Гала пребывала в Порт Льигате, Поль Элюар снял шикарную квартиру в Париже, и все это время обустраивал новое жилище в надежде переселиться вместе с женой. Но, увы, так и не пожив ни дня в только что отремонтированной квартире, он безоговорочно уступает ее, как только видит Гала, ведущую за руку Дали. Экс-муж переезжает в однокомнатную квартирку в тот же дом, где живет его давний друг Бретон. Но Гала все еще не порывает с Полем до конца, его надежда подпитывается интимными ласками, которые она ему иногда дарит. Их разрыв перемежается бурными постельными сценами. Но вряд ли тут присутствуют иные мотивы, чем жалость и привычка. Хотя, как знать…

Дали, несмотря на оторванность от дома, упрямо и настойчиво работает. Каждый день Гала ищет покупателей рисунков и картин, созданных им; она бегает по галереям и по знакомым, очаровывая одних и убеждая других. Они — Гала и Дали — оба идут к одной цели: собрать деньги, чтобы побыстрей уехать в свой Порт Льигат и отремонтировать их дом. Тяжелое, но не слишком продолжительное время лишений помогает Гала постигать науку хозяйствования, она вынуждена не только продавать, но убирать, стирать и готовить. А кроме того, что, безусловно, не менее важно — напрочь забыть о печалях, чтобы у Дали не возникло и тени сомнения, что их союз случаен. «Наша сила состояла в том, что мы вели правильный образ жизни, всегда одни, вдвоем», — опишет это время в «Тайной жизни…» художник.

Портрет Поля Элюара. Художник Сальвадор Дали. 1929 г.

Как ни странно, но время нищеты можно назвать и временем триумфа Гала. Ведь Сальвадор впервые так ясно, так сознательно понял и принял истину: отныне он не сможет обойтись без своей мужественной помощницы, Гала Градивы. Она заставила убедиться, что в ее избраннике есть необычный талант и это подтвердил виконт Шарль Ноай. Он отправит на имя Дали чек в двадцать девять тысяч франков за будущую картину; огромные деньги принесут различные измышления и догадки, вместе со сплетнями придет восхищение. Аванс приблизил не только конец бедности, но и долгожданное возвращение в рыбацкую хижину, в места, дающие спокойствие, уверенность и жизнестойкий ребячий эксцентризм, проявляющийся пока только в родной местности. Дали уезжает туда, где возрождается его неповторимое «я» и где создастся вскоре облик знаменитого художника с неимоверно длинными, запоминающимися усами.

Гала и Сальвадор, начало отношений. 1930 г.

Глава 23. Порт Льигат — самое благословенное место на всем Средиземноморье

Вместе с принадлежностями художника и картинами в Порт Льигат попали предметы из шикарной парижской квартиры. Гала не удержалась, чтобы не привезти с собой изящные столики, стулья и зеркало, купленные на деньги мужа. Коллекции насекомых и почтовых открыток призваны украсить их более чем скромный дом и напоминать о времени, проведенном в чудесном, но чужом для Дали городе. Не единожды эта парочка будет курсировать между Испанией и Францией, выдерживая тяжелейшую дорогу. Гала спокойная и уверенная, а у Дали любая длинная дорога еще долго будет вызывать панические ощущения. И все же, через много лет художник сможет успокоиться и прийти почти до состояния Гала (ведь она всегда будет рядом!), он почувствует свои силы и желание рассуждать, давать оценки и критиковать страны, дающие ему пристанище. Философствуя, Дали напишет, вполне искренне признаваясь в тонкостях заигрывания с французской публикой: «Я заранее решил приберечь для Парижа самые свои сногсшибательные заверения — ведь Франция недаром снискала себе репутацию самой разумной, самой рациональной страны мира. Я же… происхожу родом из Испании — самой, что ни на есть иррациональной и мистической страны, которая когда-либо существовала на свете…». Несмотря на то, что «никто так не чувствителен к комплиментам, как французы», — полагал Дали, — время от времени «полезно и даже просто необходимо, чтобы испанцы вроде нас с Пикассо… появлялись в Париже, дабы дать возможность французам воочию увидеть сочащийся кровью кус натуральной, сырой правды».

Обстановка в доме Дали и Гала в Порт Льигате

Но прежде чем записать подобные измышления в «Дневник одного гения» (было это в декабре 1955-го), Дали должен был научиться базироваться не на чувствовании, а на уверенности. А уверенность ему мог дать только Порт Льигат, ту глубокую и твердую уверенность, позволяющую незыблемо стоять на этой грешной земле. И не последнее значение тут имело то, что Порт Льигат — самый восточный географический пункт Испании, дающий художнику каждое утро становиться «первым испанцем, прикоснувшимся к солнцу».

В этом крошечном местечке живут люди со странными именами (хотя для них лично все имена привычные), дающие новую пищу для размышлений: Маркиз, Министр, Африканец. «Пожалуй, — удивленно восхищается Дали, — немного найдется в мире мест… где могли одновременно встретиться сразу три Иисуса Христа!».

Не ежедневные ли встречи с тремя Христами зародили в Дали в 1951 году желание написать огромное полотно со своим Христом? Но и до 50-х, и после, именно в Порт Льигате, в этом благословенном месте Сальвадор Дали написал свои лучшие работы, исчисляющиеся сотнями. Он счастлив оттого, что «давно и прочно поселился в Порт Льигате. И как прекрасно, что я здесь!». Так кто сомневается, что это место не дает испанцу жизненные силы? Кто угодно, но — не Гала. Она прилагает максимум физических и психологических усилий, чтобы их место, их дом стал настоящим раем для двоих.

Христос святого Хуана де ла Крус. Художник Сальвадор Дали. 1951 г.

Она скрупулезно расставляет вещи, привезенные из Парижа, каждая мелочь для нее — целое богатство. Кастрюли, керосиновые лампы, изящные салфетки — все они являются пособниками семейного счастья. Какое-то время их единственная отремонтированная комната будет служить кухней, спальней, гостиной и мастерской. С появлением свободных денежных средств эта комната начнет обрастать комнатами-соседками, большими и маленькими, затем появится второй этаж и двор, вымощенный особым способом. Пертурбации будут продолжаться до тех пор, пока это место не превратится в огромный дом, в крепость для всемирной знаменитости и его любимой женщины.

И если Дали обожествлял свою подругу, то не менее возвышенные чувства дарил он и этому месту, приютившему их обоих. Даже близким знакомым это место должно было внушать те же ощущения, что и самому хозяину. Вот как писал знаменитый художник о времени пребывания у них парижского друга Рене Кревеля: «Самые трудные периоды эйфории и восстановления сил после очередных попыток «загнуться» Рене проводил у нас в Порт Льигате — этом месте, достойном самого Гомера, который принадлежит лишь Гала и мне. Это, как он сам признавался в своих письмах, были самые прекрасные месяцы его жизни. Пребывание у нас, насколько возможно, продлило ему жизнь… Он вставал раньше меня, еще до солнца, и все дни… проводил в оливковой роще… обративши лицо к небу — самому суровому и самому ляпис-лазурному на всем Средиземноморье…».

Мастерская Дали в Порт Льигате

Глава 24. «Гала, видишь, ты — это я, ты зеница моего ока…»

В те дни, когда Гала, подоткнув подол, словно простая рыбачка, стирает белье или чистит на берегу рыбу, в Париже выходит сборник Элюара «Любовь поэзия». «Посвящаю Гала эту книгу без конца», — объявляет автор и подписывает экземпляр: «Гала, все, что я сказал, — только для тебя. Мой рот так и не смог расстаться с твоими глазами». В этом же, 1929 году, он признается другу: «…я восемнадцать лет люблю Гала — ты ее знаешь, ты ее видел. Если бы не она, ты не знал бы меня, мой дорогой… друг». И вновь обратится к утраченной навсегда (о чем он не хочет пока думать и во что не верит) любимой:

Я так тебя люблю, что я уже не знаю Кого из нас двоих здесь нет.