Гала. Как сделать гения из Сальвадора Дали

Гала получила свой экземпляр книги «Любовь поэзия», но возник ли в ее душе трепет хотя бы как слабый отголосок воспоминаний? Зародилось ли в ней сожаление; уныние; рассеянность; печаль? Какие чувства господствовали в то время в душе этой странной женщины, желавшей быть лишь счастливой?

Сборник стихов Поля Элюара «Любовь поэзия», посвященный Гала

…Похоже на то, что она изменилась, переродилась — другая женщина в старой оболочке. Она живет по неписанным строгим традициям их немногочисленных соседей-бедняков; Гала стирает, подметает, наводит порядок в доме и в… душе. Всегда молчаливая, она делается еще более замкнутой, потому как недосягаема для близких и знакомых. Но ее замкнутость сродни счастливой самодостаточности. Ее мир сузился до размеров Порт Льигата, а иногда даже комнаты размером четыре на четыре метра. Ее дни и вечера протекают однообразно и аскетично, а в это время неуспокоенный Поль погружается в фантазмы, которые описывает в подробных посланиях к Гала. Ушедшая все чаще и чаще представляется ему «похотливой и разнузданной, такой, к какой ты меня приучила. Я люблю тебя и хочу тебя ужасно».

Но теперь его «похотливая и разнузданная» Гала с другим, она одаривает своего нового избранника ласками, удивляя смелостью и темпераментом. Этому способствует все, начиная от бескрайнего моря, бездонного неба и умиротворенной обособленности от всех и всего. Для того, чтобы съездить за покупками, они вынуждены пользоваться лодкой, — настолько они оторваны от цивилизации. И даже этим средством передвижения они пользуются редко; рыбаки удивлены их способностью довольствоваться малым. И Дали, и Гала иногда сами ловят морскую живность: рыбу, ежей, ракушки. У них на столе не только рыба и ракообразные, но и свежие овощи с огородов ближайших соседей. Иногда крестьяне продают этим счастливым затворникам курятину, яйца, колбасу и хлеб.

Все вокруг знают о ежедневных долгих прогулках влюбленной парочки, о часовых заплывах. Две томные фигуры в несколько фривольных позах, лежащие на нагретых солнцем камнях, могут удивить разве что туристов, но они слишком редко встречаются в этих отдаленных краях. Гала теперь меньше всего похожа на изысканную парижанку; солнце, вода и воздух сделали свое дело: она стала здоровой и крепкой, и болезни больше не сломить ее. Во взгляде этой женщины вы не увидите скуку, теперь ее глаза сияют глубоким потаенным счастьем. Это подмечает Дали, занятый работой, но поворачивающий голову на уверенный и спокойный, молчаливый зов любимых глаз. Их взгляды встречаются и супруг (именно таковым он себя и считает) улавливает выражение одобрения и гордости за то, что он делает. Гала никогда не критикует, она считает, что все, над чем он работает — выше всяких похвал.

Ее мир сузился до размеров Порт Льигата, а иногда даже комнаты размером четыре на четыре метра

Они, любящие, все еще привыкали друг к другу, можно сказать, прорастали друг в друга глубже и глубже. Так глубоко, что щемящее чувство короткой разлуки вырвет из Дали полные боли и тонкого очарования слова: «Добрый вечер, Гала, видишь, я хватаюсь за дерево, чтобы отвести от тебя любую беду. Ведь ты — это я, ты зеница моего ока, ты зеница наших очей, твоих и моих».

Гала не только молчаливо одобряет новые работы Дали, но и исподволь готовит его к тому, что им следует выезжать в шумный, чужой мир, которого они избегают. Дали скоро начнет нуждаться в общении с коллегами, критиками, его работы должны быть выставлены в разных галереях, — иначе мир не будет знать о его существовании, а тем более амбициях. Ведь Дали желает покорить целый мир, чтобы бросить его к ногам своей возлюбленной. Приучив мужчину к подобным мыслям, Гала вынуждает его согласиться раз в год (регулярность тут обязательна) приезжать в Париж, где есть знакомые, а главное — потенциальные покупатели. Они уверены, что с аскетизмом должно быть покончено и приложат все усилия, чтобы добывать как можно больше денег.

Тяга к «золотому тельцу», как утверждалось впоследствии, была присуща только Гала, а никак не Сальвадору. Но желания иметь средства к жизни совпадают, отчего Гала — любящая и любимая — становится еще и счастливым оберегом. И в один из многочисленных моментов обсуждения денежных дел Дали «торжественно пробормотал»: «Да будет так!». «А потом я расцеловал мое божество, мое сокровище, мой талисман!».

Но прежде, чем они оба вступили в игру светских условностей, прошло счастливое лето и половина осени. Их поездка в Париж станет ритуалом еще по одной причине: зима в Средиземноморье с ее ветрами и холодом — слишком суровое испытание для Гала. Да и дом еще не скоро будет приспособлен к тому, чтобы пережить в нем тяжелое время года.

Желая покорить мир, Дали и Гала, эти временные дикари, прорываются на высшую ступень, значительно более высокую, чем та, на которую в свое время поднимались Гала и Поль Элюар. Новоиспеченные супруги, далекие от светских привычек и правил, решают завоевывать мир через сердца и кошельки властителей, богатых буржуа. Через тех, кого отрицали дадаисты и высмеивали сюрреалисты. Гала первая понимает выгоду от знакомства с Шарлем де Ноайя, который в свое время авансом купил у ее мужа работу. Виконт де Ноайя обладает огромными связями, именно он ввел Дали в высший свет общества.

Они, любящие, прорастали друг в друга глубже и глубже

Именитые благосклонно воспринимают художника, представляющего им эксцентричные и непонятные картины. Но таковы времена, что прослыть авангардистом — и модно, и престижно. Дали удается, как в сказке, возникнуть в свое время на своем месте.

Богема искусства, так долго избегавшая дружить с «денежными мешками», была милостиво допущена в высшую иерархию в лице Дали и Гала. Причем «денежные мешки» даже потерпели за свою благосклонность, вынужденные уезжать на время, чтобы в обществе стихли возгласы недоумения и удивленного оскорбления. Так поступили благородные супруги де Ноайи, устроившие в своем доме первый показ скандального фильма «Золотой век» (второе детище Бонюэля и Дали). Общество шокировано, молва выходит за пределы блистательного дома виконта.

Но прежде, чем произошло это действие, Дали преподнес другой шокирующий момент для близких гостей этого же любезно принимающего их господина. Долго ли думали Гала и Дали над тем, как привлечь внимание богатых мира сего к персоне художника? Безусловно, все будут знать о том, что мастер беден, но Дали не нужны сочувствия и подачки; он хочет продавать свои работы по той цене, сколько на его взгляд (или все же на взгляд Гала?) они стоят, и даже сверх того. Но для этого надо покорить потенциальных покупателей и запомниться им с первого мгновения. Теперь они не должны путать его имя с многочисленными именами других художников-новаторов!

И на пышном приеме, устроенном в доме де Ноайя, испанец вдруг молчаливо отказывается вкусить изысканные блюда, одно за одним подаваемые к столу. Его тарелка девственно пуста на протяжении всего вечера. Наконец поведение гостя вызывает недоумение и закономерный вопрос. На что Дали отвечает (в той манере, которую со временем признают как «далианскую»), что он не голоден и поужинал у себя дома, он съел десерт из стекла и дерева. Он привлек внимание гостей не только рассказом об этом ужине и своем желудке, но и непривычным акцентом. Успех первого опыта общения с богатой публикой очевиден: хозяин в хорошем расположении духа, он доволен, что сильно удивил друзей и приятелей, пригласив столь необычный экземпляр.

Кровоточащие розы. Художник Сальвадор Дали. 1930 г.

Возможно, если бы не молчаливое твердое одобрение, читаемое Дали во взгляде постоянно присутствующей рядом с ним Гала, художник не смог бы так уверенно и с таким апломбом и далее преподносить людям свои глупости. Но игра, начавшаяся однажды, продолжается всю жизнь. Гала понимает, что партия может быть выиграна только в том случае, если ее муж начнет подачи, концентрируясь только на своей собственной игре и презирая противников. Ее одобрение и восхищение поведением мужа — главное, чего ждет Дали.

Странное поведение заезжего художника сыграло свою роль: в 1931-м, 1932-м и 1933-м годах в одной из парижских галерей состоялись персональные выставки работ Сальвадора Дали, о чем написали все мелкие и крупные газеты. Испанец стал почти знаменитостью; паяц, с серьезным видом говорящий глупости, с таким же серьезным видом подтверждаемые его женой, станет вскоре самым желанным гостем в домах богачей, а его картины будут экспонироваться в разных галереях мира.

Дали стал почти знаменитостью; паяц, с серьезным видом говорящий глупости, станет вскоре самым желанным гостем в домах богачей

Глава 25. Дали: Планетарный, Молекулярный, Монархический, Галлюциногенный, Будущий

Ну а Гала, как и раньше, не только во всем соглашается с мужем, но и помогает ему утвердиться. Если в недалеком прошлом она бегала по Парижу, предлагая знакомым и в галереях рисунки Дали, только бы заработать на кусок хлеба, то теперь ее планы гораздо шире. Она запросто заходит к богатым мира сего, к людям, с которыми познакомилась у виконта; она не стесняется говорить им об избранности испанского художника и его блестящем будущем. Но для того, чтобы будущее оказалось именно таким, художнику нужны деньги. Она заставляет других подумывать о реальной помощи для бедного художника. Наконец просьбы загадочной (молчаливой в обществе) женщины обретают реальное воплощение. Князь де Фосини-Люсэнж предлагает замечательную идею; его стараниями создается клуб «Зодиак» из двенадцати близких князю людей, которые общими усилиями станут выплачивать художнику две тысячи пятьсот франков в год, но за это получают право выбирать одну большую или одну маленькую картину и два рисунка из выполненных, свежих работ.

«Зодиак» определил каждому участнику этой благотворительной акции (пока картины испанца не приобрели всемирную известность) определенный месяц, во время которого и можно было выбирать продукцию художника. Акции Дали поползли резко вверх; достаточно сказать, что среди членов этого, в шутку сказать, заговора, значились де Ноайя, Робер де Ротшильд, князь Поль Сербский, графиня Пекки-Блюнт и другие богатые особы.

Гала становится импресарио своего мужа

Было бы ошибкой не упоминать больше бывшего мужа Гала Поля Элюаря. Да, она из тех, кто забывает прошлое, не допуская воспоминаний в свое холодное сердце, но как раз не из тех, кто, забывая, теряет связи. Даже с теми, кому она сама более чем безразлична, она старается связь сохранить. Ее умение в разные моменты жизни дергать нужные нити просто фантастическое. Времена «Зодиака» — не исключение. По рекомендации Элюара в клуб введен издатель Рене Лапорт.

Благодаря жизненным обстоятельствам и необходимости наведывать Париж, Гала постигает новое для себя занятие, почти профессию — она становится импресарио своего мужа. Вместе со средствами к ней возвращается природный вкус и желание хорошо одеваться. В 1930-м году у того же Ноайи она знакомится с Коко Шанель, которая с этого момента станет одевать Гала, превращая ее в элегантную жену испанского художника. Роскошь и сдержанность — черты, присущие желанному стилю, выбранному раз и навсегда. Но такова Гала, влекомая в высшее общество и чувствующая, что есть только один путь наверх — это играть по правилам, придуманным давным-давно.

Согласно теории русского критика Е. Заводской, в описываемое нами время Дали вступил во второй этап своего творчества. Три основных этапа по Заводской были охарактеризованы следующим образом: «Первый — до 1928 года — время детских впечатлений, учебы, знакомства с классическим искусством и с важнейшими современными направлениями; второй (1928–1947) — период программного сюрреалистического творчества; третий (1948) — обращение, после возвращения в Испанию, к классическому наследию, художественному и философско-религиозному, создание серий религиозных полотен, интенсивная работа в графике». Сам же художник так называемый первый период исключал, его личная периодизация начинается с 1928 года, со времени работы с Луисом Бунюэлем над кинокартиной «Андалузский пес». Время становления и расцвета Дали охарактеризовал по-своему претенциозно: Дали — Планетарный, Дали — Молекулярный, Дали — Монархический, Дали — Галлюциногенный, Дали — Будущий. Пять мифических этапов приписывает себе художник, давая эту характеристику не столько для современников, сколько для будущих поколений. Со временем разве кто станет рассуждать о застенчивости, наивности и страхе художника перед обществом, которое он мечтал покорить? В будущих книгах, к примеру, «Дали по Дали» (1970), откуда взята мифическая периодизация, испанец рассказывает о себе таком, каким он хотел бы выглядеть в глазах всех остальных.

Сальвадор Дали и Коко Шанель

Но мы-то с вами знаем, что прежде, чем почувствовать себя великим, художник прошел этапы борьбы, нищеты, усталости, страхов, настойчивости и влюбленности. Чтобы яснее понять: что происходило тогда в обществе, отвлечемся ненадолго от повествования о личной жизни Дали, чтобы описать, так сказать, Дали в контексте истории.

В 1929 году, за год до демонстрации нашумевшего фильма «Золотой век», в последнем номере журнала «Сюрреалистическая революция» Андре Бретон обнародовал свой второй Манифест, приведший к расколу группы парижан-сюрреалистов. Одни покидают это движение, другие присоединяются. Среди новых членов значатся Луи Бунюэль, Тристан Тцара и Сальвадор Дали. Так испанец официально входит в состав сюрреалистов.

В 1930-м вышел «Третий манифест сюрреалистов», составленный поэтом Робером Десносом, вышедшим из объединения после раскола. В новом документе Бретон обвинялся в стремлении подчинить движение оккультизму. В защиту своего лидера с открытым заявлением выступили Арагон, Тцара, Бунюэль, Эрнст, Элюар, Дали и другие деятели культуры. Как видим, кроме завоевания симпатий у знатных и богатых, Дали активно занимается культурой, участвуя в различных акциях.

1930-й год можно назвать значительным в жизни художника; кроме появления упомянутого «Золотого века» в Париже открывается выставка коллажей Дали, а также публикуется первое литературное произведение художника «Женщина невидимая». Дали семимильными шагами обходит своих соперников-творцов, покоряя взыскательную публику. Он движим неугасаемой идеей, вдохновляемый и поддерживаемый любимой женщиной.

Коллаж Рене Магрита для журнала “Сюрреалистическая революция”, на котором изображены деятели сюрреализма

Глава 26. Когда все смотрят на Восток, или Не поддающаяся расшифровке логика

И если с 1930-го происходит яркое и быстрое восхождение Дали как абсолютно новой звезды сюрреализма, то с этого же времени начинается и конфликт художника со своими менее успешными собратьями-сюрреалистами. Поэтическая среда, которая составляет основу движения, постепенно поворачивается спиной к слишком самостоятельному и своенравному художнику. Настанет время, когда среди всех сюрреалистов Сальвадора Дали будут воспринимать и защищать только Поль Элюар и Рене Кревель. Вокруг творчества Дали будут разгораться слишком яростные споры, его искусство получит две полярные оценки: академическое и «скатологическое».

Трогают ли все эти перипетии сердце Дали? Если да, то не слишком и ранят, ведь рядом с ним женщина, помогающая не только забыть неприятности, но из неприятностей даже получать выгоду. Он выдвигает сюрреалистические идеи в критическо-параноидальном стиле, постепенно утверждая свое видение этого мира и процессов, происходящих в нем. Постепенно становится понятным странное мировоззрение Дали как художника.

Впервые он выступает, как философ, с готовой концепцией и ясным изложением фраз (хотя и слишком запутанных, как того требовало время и движение сюрреализма) в книге «Видимая женщина». Предисловием к этой книге послужили слова Поля Элюара, восхищенного тем, что Дали осмелился охарактеризовать мысль, как «параноидально-критическую» или «критически-параноическую». Разве не странен творческий союз соперников, и разве не доказал Элюар, что искусство для него важнее несчастной любви? Абстрактный стиль, выбранный художником для повествования, отныне станет узнаваем, как его полотна. Безусловно, Гала импонирует, что ее возлюбленный занимается еще и литературным творчеством, — так у него больше шансов самовыражения. Кроме того, это один из способов выделиться, что очень важно для супругов. Оба они понимают и чувствуют, что происходит вокруг самого Сальвадора, они замечают, как постепенно от них отворачиваются друзья и товарищи. Им обоим необходим ореол, ниша, которая станет самым верным другом, исключая присутствие ненужного окружения, этих вечных соперников в искусстве.

Дали в мечтах о «Видимой женщине»…

Биографы Дали излагают события тех лет в таком сжатом абзаце. «Он начинает сотрудничество с журналом «Сюрреализм на службе революции» и издает сборник очерков и поэм под названием «Видимая женщина», посвященный Гала, который вышел в издательстве «Эдисьон Сюрреалист». Поэма «Великий мастурбатор», названная по картине, написанной годом раньше, стала предтечей психоаналитического и диалектического метода его живописной теории. Дали иллюстрирует «Непорочное зачатие» Бретона и Элюара, создает, вновь в сотрудничестве с Бунюэлем, фильм «Золотой век». Его показ в течение нескольких дней в помещении парижского клуба «Studio 28» вызвал резкое выступление правого крыла Лиги патриотов, заклеймившего фильм Бунюэля как «большевистский» и устроившего погром, во время которого были уничтожены выставленные в фойе работы Эрнста, Дали, Рэя, Танги и Миро. Этот эпизод вызвал охлаждение отношений Дали и Бонюэля. Дали дистанцируется от политических взглядов сюрреалистов. Создает картину «Головокружение», собрание Карло Понтии, Рим. …В Испании произошло падение диктатора Примо де Риверы…»

«Фанатичка», — вот как могли бы охарактеризовать Гала того времени все, знавшие близко спутницу Дали. Она упорствует даже тогда, когда ее Сальвадор делает глупости, обижая или оскорбляя приятелей-сюрреалистов. Для улаживания конфликтов ей не раз придется обратиться к Полю Элюару. Какими были их разговоры наедине и какие аргументы приводила Гала в пользу каталонского любовника? Результат этих встреч был почти всегда одинаков: Поль Элюар выступал в защиту художника и тем самым сглаживал конфликты.

Афиша фильма «Золотой век»

Нельзя не упомянуть и о теме, интересующей читателей: об отношениях матери и дочери. Год за годом пребывая в Париже Гала практически не встречается с Сесиль; судьба девочки не заботит мать. Впрочем, и Сальвадор Дали никогда не показывает отцовских чувств к кому бы то ни было; похоже, они с женой не собираются заводить ребенка вообще. «Дети никогда меня особенно не интересовали», — сообщит Дали в начале 1950-х, в то время ему уже будет сорок восемь.

Если и можно в семье Дали и Гала кого-то (что-то!) условно назвать детьми, так это «параноико-критические» мысли, в различные годы притягивающие желающих поспорить, посостязаться в измышлениях. Многие критики увидели в «параноико-критической теории» Дали ловкую имитацию собственной идейно-художественной концепции, а не настоящие, истинные взгляды. Благодаря этой теории художнику удается, — по словам искусствоведа Елены Гордон, — добиться «эффекта автономной жизни изображения».

Уже в 30-е годы, несмотря на всевозможные объяснения и намеки самого Дали о процессе своего творчества, работы молодого мастера заносятся в разряд неподдающихся расшифровке.

Конфликт между Сальвадором и товарищами-сюрреалистами постепенно начинает протекать в русле политики. В 1929-м в СССР, в Харькове, прошел II Международный конгресс революционных писателей, в его работе участвовал и Луи Арагон. Так происходит, что именно Россия становится притягательным объектом, огромным зеркалом, в которое смотрятся сюрреалисты. Еще недавно все они дружно отрицали буржуазную модель общества, но какую модель общества хотят построить, сами они не могли сказать. Желания, идеал и возможности часто не совпадали. Но вот перед ними возникла модель, отличная от доселе известных, странная, сложная и все еще непонятная. Лозунги, доносившиеся из страны Советов, находили своих почитателей среди новаторской интеллигенции. Их умы волновали личности Троцкого, Ленина, Сталина, как чуть позднее — знаковые личности Гитлера и Муссолини. Но таковы творческие люди, они не успокоятся, пока не докопаются до истины.

Вечный паяц

В случае с политическими божками у Дали происходит нечто подобное с пресловутым: «иногда я плюю на портрет моей матери…». Мало кто видит логику в высказываниях художника, а тем более в работах, если там присутствует политика. В отличие от коллег по движению, Арагон, Элюар, Тцара, Пикассо, Бретон, Кревель уже вступили в партию коммунистов. Сальвадор Дали полностью отрицает какое-либо объединение по партийному признаку. Он слишком индивидуален, чтобы служить идее, если это не его личная идея. Неудивительно, что наибольшие трения у него происходят с Луи Арагоном, восхищенным революционными порывами и планами советских писателей. До того, как стать пламенным социалистом, Арагон пережил несколько неудачных любовных романов. Ю. Безелянский в статье «Эльза Триоле — спутница Арагона» пишет: «Эльза властвовала над Арагоном. Она сумела отвадить французского поэта и бунтаря от его двух увлечений — сюрреализма и гомосексуализма — и заставила его поклоняться новой религии — коммунизму». Женой французского поэта Луи Арагона стала Эльза Каган, эмигрантка из советской России и агент НКВД, как и ее старшая сестра Лиля Брик (удостоверение ГПУ за номером 15073), любовница Владимира Маяковского. Арагон научился сочувствовать пролетариату и презрительно отзывался о связях Дали с «денежными тузами». Фанатично преданный идее освобождения мира от капитализма, Арагон не подозревает, что постепенно приближает всех к пониманию того, что фанатично преданный идее сюрреализма, а вернее — только себе лично — Дали останется единственным, кто был верен учению сюрреализма до конца. Потому как только Дали был логичен в своей непредсказуемости, мятежности, в своих фантазиях и безумствах.

Луи Арагон с Эльзой, Андре Бретон и Поль Элюар с женой Нуш

А все потому, что у него уже был Бог, не нуждающийся в других небожителях, и Бог его звался Гала Градива, а иногда — Святая Елена, Елена Троянская, а еще — Галатея Безмятежная. Которой не нужны лидеры и пророки, она интуитивно знает цену всем этим пророкам, опорочившим ее Отечество. Так чем лучше другие? Доминик Бона рассказывает нам о встречах Гала с подругами своего детства — сестрами Цветаевыми, оказавшимися в Париже, в вынужденной эмиграции. «В Париже Гала встретилась с Мариной Цветаевой, подругой-поэтом, которую она посещала во времена своей московской жизни и чей дом тогда был настолько роскошней и престижней, чем ее собственный… Марина Цветаева в парижской ссылке: ее муж Сергей Эфрон, офицер Белой армии, вынужден был убежать из страны еще в 1918 году; Марина присоединилась к нему как только смогла, в 1922 году, вместе с маленькой дочкой. Марина бедна — более чем бедна: она обнищала. Во Франции она пишет стихи на русском языке и не хочет посещать никого, кроме своих вынужденных находиться во Франции соотечественников. Единственное, что даёт ей силы, ее единственное сокровище — возможность говорить на родном языке. Марина с трудом узнала Гала в парижанке, пригласившей ее на встречу в кафе сюрреалистов. Ее младшая сестра Анастасия (Ася), ровесница Гала, тоже приехала в Париж; она смогла обнять свою подругу детства, поговорить с ней немного, подивиться ее элегантности и ее связям, но она вскоре вернулась на родину — так было угодно Истории. В противоположность Марине, которая покинула Советский Союз с душевными ранами, нищая и напуганная, и боится туда возвращаться, Ася верит, что призвана исполнить определенную роль в жизни своей страны. Ася расскажет об этом намного позже. Став очень старой женщиной, она напишет «Воспоминания». В Гала не осталось ничего от прежней девочки, она перестала понимать своих русских подруг. Революция разделила их. Гала стала иностранкой. Можно быть уверенным, что вид этих двух женщин, перенесших лишения, истерзанных годами красного режима, а потом захваченных им, не воодушевил Гала на то, чтобы присоединиться к лагерю коммунистов. Она не увидится больше ни с Анастасией, ни с Мариной — Марина вернется все же в свою страну и погибнет там, никому ненужная».

Сальвадор Дали полностью отрицает какое-либо объединение по партийному признаку. Фото Филиппа Халсмана. 1954 г.

Гала многое видит, многое знает, и потому она верит только в одного пророка — в своего возлюбленного, в сумасбродного гения Дали. И он, учась жить у этой женщины, также презрительно, с насмешкой относится к мировым лидерам, мировым беснующимся пророкам, желающим поделить мир на красное и черное.

Марина Цветаева

Глава 27. «Я буквально бредил Гитлером, который являлся мне в образе женщины»

В 30-е годы ХХ века Дали участвует в сумасшедших акциях, каковыми их делает концепция сюрреализма. В то время как одни мечтают о призрачной свободе мира и прибегают к конкретным образам в своем творчестве, Дали совершенствуется в сюрреализме. Он изобретает сотни ненужных предметов, являющихся тем не менее, вещицами от искусства. Разве представителю пролетариата понадобится ванна без ванны, или он захочет иметь нож с зеркальцем, чтобы смотреться в него, произнося пламенные речи? Или, может, рабочий станет ездить на машине и ему понадобятся калейдоскопические очки, чтоб надевать их, когда он будет следовать по кварталам бедняков? Но прежде, чем работяге понадобятся упомянутые очки, его жена сможет покрасоваться перед товарками со специальными грудями, сконструированными для того, чтобы носить их на спине…

Именно эти и многие другие вещи, являющиеся на самом деле псевдовещами, делают небольшую группу сюрреалистов известной во многих странах, в том числе и в Америке. Стиль поведения и творчество, присущее Дали, становятся модными, его вещицы пользуются спросом. Таким образом, далекий и близкий мир, знающий о существовании Дали, делится на два лагеря: принимающий коммунизм и принимающих сюрреализм.

Справедливости ради стоит упомянуть, что были предприняты попытки доказать родственность двух идей и даже их единство; Андре Бретон выступает, убежденно доказывая слушателям, что и сюрреализм и коммунизм идут к одной цели — уничтожению буржуазии и буржуазной модели общества.

Тристан Тцара, Поль Элюар, Андре Бретон, Ханс Арп, Сальвадор Дали, Ив Танги, Макс Эрнст, Рене Кревель и Ман Рэй. Париж, 1933 г.

Несмотря на то, что Дали подписался под заявлением о солидарности с Бретоном, которого Р. Деснос в «Третьем манифесте сюрреалистов» обвинил в стремлении подать это движение сквозь призму оккультизма (интересно, как оккультизм вяжется с материализмом, проповедуемом большевиками?), сам Бретон вскоре выступает с обвинениями Сальвадора Дали в социальном равнодушии. Он упрекает художника в том, что тот в час великих перемен, ожидаемых в скором будущем, не хочет участвовать в процессах обновления общества, а занимается только самим собой. Мир революционных изменений, мир, требующий конкретики, не мог смириться с существованием потрясающе ненужных вещей, концепций и взглядов, которые были характерны творчеству Дали. Конфликт между ним и остальными сюрреалистами близится к логическому завершению.

Единственной и самой постоянной его почитательницей по-прежнему оставалась Гала. Их общий мир, который время от времени будоражили выходки Сальвадора, все более и более цементировался. Игры и склоки, безумства и прозрения, выносимые из этого семейного мира вовне, раздражали, притягивали, взрывали любопытное общество. А вместе с этим укреплялся маленький любовный круг.

Наконец Дали вызвал непреодолимую ярость, приведшую к исключению его из авторов журнала «Сюрреализм на службе революции». Причиной столь сурового наказания послужила статья, где художник, фантазируя, создает из порнографии оружие для гражданской войны. Он смеется над обществом, вновь рассуждая о копрофагии; тема, ставшая причиной первого откровенного разговора молодого художника со своей Музой, будет не раз подниматься и обсасываться в параноидально-критической манере в разных книгах, написанных Дали. Длительное время эта тема — беспроигрышный вариант привлечения внимания и обывателей, и журналистов. Стремясь быть в центре, находясь в вечной погоне за сенсацией, великий испанец сумел найти то, что волнует всех. «Грязь», вытаскиваемая им на свет божий, сослужила его имиджу уникальную службу.

Инсталляция Дали «Череп из обнаженных девушек». Фото Филиппа Халсмана. 1951 г.

На сей раз от разрыва с товарищами по движению не спасает и ходатайство Гала; Поль Элюар не в силах убедить друзей в безобидности высказываний Дали. Похоже, это совсем перестает волновать Дали, он с азартом готовит новый скандал. Следующей темой его бредовых фантазий и инсинуаций станет… любовь к фашизму.

Вот как описывает эту странную симпатию художник, расставляя все по местам. Но, как заправские далианцы, мы с вами, внимательно прочитав текст мастера, напустим на себя флер недоверия и иронии.

«Тем временем Гитлер на глазах становился все более гитлеровским, и однажды я написал картину, где нацистская нянька спокойно вязала на спицах, невзначай усевшись в огромную лужу. Идя навстречу настоятельным просьбам некоторых своих ближайших сюрреалистических друзей, я вынужден был вымарать с ее рукава повязку с изображением свастики. Вот уж никогда бы не подумал, что этот знак способен вызывать такие сильные эмоции. Лично я был им настолько заворожен, что буквально бредил Гитлером, который почему-то постоянно являлся мне в образе женщины. Многие полотна, написанные мною в тот период, были уничтожены во время оккупации Франции немецкими войсками. Я был совершенно зачарован мягкой, пухлой спиной Гитлера, которую так ладно облегал неизменный тугой мундир. Всякий раз, когда я начинал рисовать кожаную портупею, которая шла от ремня и, словно бретелька, обнимала противоположное плечо, мягкая податливость проступавшей под военным кителем гитлеровской плоти приводила меня в настоящий экстаз, вызывая вкусовые ощущения чего-то молочного, питательного, вагнеровского и заставляя сердце бешено колотиться от редкостного возбуждения, которое я не испытываю даже в минуты любовной близости».

Действительно, разве мог Гитлер произвести какое-либо другое впечатление на настоящего сюрреалиста, да еще далианца до мозга костей, коли это и есть сам Дали? Таким же «психопатическим», «аполитичным», «скандально двусмысленным» было и восприятие художником других исторических личностей.

Частичное помрачение. Шесть явлений Ленина на рояле. Художник Сальвадор Дали. 1931 г.

Казалось, художник играл в политику, навязывая свое видение с помощью картин и подобных вышеописанному измышлений. Мысли, изложенные в «Дневнике одного гения», означенные датой 1952-го и позднейших лет, безусловно, возникали у Дали в 30-е годы ХХ века, во времена непосредственного влияния этих злых гениев человечества на мировую историю.