В экстазе восточного танца

Лихо припарковавшись возле меня, Киря вышел из машины и подошел к «Ситроену». Извиняться за опоздание он не стал, а предложил пройтись по скверу на площади и галантно подал мне руку, помогая выйти из машины.

Я коротко ввела друга в курс дела, рассказав о проблемах своего заказчика. Левой «Скорой помощью» Киря заинтересовался, поблагодарил за интересные сведения, пообещал подключить посты ГАИ к поискам машины, а если найдут, поделиться информацией. Напоследок, выдав парочку комплиментов моей внешности и шутливо вздохнув: «Ах, если бы я не был женат!» – Кирьянов распрощался и умчался на своей «Калине». Глядя вслед машине, когда-то бывшей примой российского автопрома, я невольно подумала о том, что переименование милиции в полицию особых благ честным служакам не принесло: у руководителя такого крупного подразделения все равно нет возможности приобрести даже захудалую иномарку. Тут я вспомнила, что мне пора было звонить Игорю Прямову в лабораторию – анализы крови должны были быть готовы, – и решила не заморачивать свою голову низким уровнем оплаты труда работников правоохранительных органов.

Ничего сообщать по телефону Игорь не захотел, пригласил приехать к нему. Как хорошо, что наш Тарасов такой маленький городок – все здесь под рукой. Через двенадцать минут я уже убеждала охранника, что, несмотря на то что рабочий день давно закончен, Прямов меня ждет. Охранник держался стойко и на мое обаяние не реагировал. Пришлось звонить Игорю, который велел ждать его:

– Все равно через несколько минут домой пойду.

Эти несколько минут затянулись на полчаса. Охранник начал оттаивать и попытался завязать разговор. Я мягко объяснила ему, что второго шанса не даю, отошла в сторонку и позвонила Дыку с просьбой проверить, как там наблюдатель за офисом Чернова.

– На месте, – доложил компьютерщик, – отзвонился начальству, сообщил, что Чернов прибыл на работу, получил приказ продолжать наблюдение.

Тут мне пришло в голову: почему это я до сих пор не выяснила, кому он докладывает? Поинтересовалась этим у Дыка, тот ответил, что приказа не было – но сейчас выяснит. Посетовав на безынициативность помощника, я переключилась на Чернова и поинтересовалась его дальнейшими планами, еще раз предупредила, что во дворе офиса его поджидает белая «девятка». Он обещал принять это к сведению, а ближайшие три часа провести на работе – дел много, нужно наверстать «прогуленный» день.

Тут мне пришла в голову еще одна идея, и я попросила передать трубку Владу.

– Влад, ты бы подошел, поинтересовался, что «девятка» делает на вашей стоянке, – попросила я охранника, – если у хозяина нет дел в магазине или в учреждениях, расположенных в доме. – Попроси его освободить стоянку для клиентов. Только вежливо, но напористо! Что это он так удобно устроился?!

Влад пообещал немедленно заняться выдворением преследователя.

В этот момент наконец-то подошел Игорь, взял меня под ручку и попросил подбросить его домой.

– А анализы? – возмутилась я, доставая конверт с гонораром.

– Пойдем, пойдем, будут тебе анализы, – успокоил криминалист, заглянул в конверт и довольно усмехнулся. – С тобой, Иванова, дело можно иметь. Я вообще-то хотел премию за особо ценную информацию просить, но ты, как всегда, щедра.

– Клиент платит, – пробурчала я, не совсем довольная отсрочкой в получении информации.

Мы были в пути уже минут десять, когда Прямов попросил притормозить возле автобусной остановки и предложил выйти вместе с ним.

Отведя меня от машины, он включил свой коммуникатор, поводил им из стороны в сторону, убедившись, что рядом не работают никакие передающие устройства, заявил:

– Ну, ты и работку мне подкинула! Ты давно этим парнем занимаешься?

– Третий день, а что?

– Так, значит, засветилась. Сочувствую, – Игорь жалостливо посмотрел на меня.

– Да что случилось-то, расскажи толком! – Я начала сердиться.

– Если я произнесу формулу вещества, которое вкололи твоему клиенту, это тебе ничего не скажет, – снизошел до объяснения Игорь. – Лучше я тебе скажу, что это та самая «сыворотка правды», которая есть только у спецслужб. Теперь ты поняла, кто интересуется твоим Черновым?

– Нечто подобное я и рассчитывала услышать, – успокоила я собеседника. – А с чего ты взял, что это средство есть только у спецслужб? Сейчас продается все!

– Но это самая последняя разработка! Вещество не только развязывает язык, но и активизирует память. Человек может вспомнить то, на что не обращал внимания во время события, о котором его расспрашивают. Я бы сказал, что у него открывается «третий глаз» в прошлое.

– Например?

– Например, свидетель вспомнил номер автомашины, совершившей ДТП, хотя он на него почти не смотрел, а видел краем глаза. Другой пересказывал каждое слово разговора, который случился двадцать лет тому назад. Третий вспомнил содержание статьи, которую просто просмотрел три года назад. Это вещество производится в небольших количествах и относится к строго охраняемым. Я уверен, что просто так достать его невозможно.

– Ну, дорогой, невозможного в наше время не бывает, – не согласилась я. – Ты же знаешь эту формулу? Значит, это уже не секрет. Игорь, лучше скажи, после того, как действие этого препарата пройдет, человек сохраняет возникшие воспоминания?

– Ты знаешь, на испытаниях заметили, что после окончания действия препарата от человека правды больше добиться нельзя, но способность активизировать память сохраняется еще пару дней. Причем самое интересное в том, что за это время у него могут возникнуть новые воспоминания – нужно только правильно задать вопрос, то есть налицо пролонгированное действие препарата.

Пока я обдумывала услышанное, Игорь с тревогой смотрел на меня, а потом все-таки не удержался от совета:

– Не связывалась бы ты с этой конторой, дорогая!

– Не принимай близко к сердцу, судя по почерку, это простые бандиты, – безапелляционно заявила я.

– Ну, смотри, ты у нас девочка умная, удачливая, выпутаешься, – слегка успокоился Игорь. – Пока, вон мой автобус!

– Давай подвезу! – попыталась я остановить его.

– Работай! Не трать время на пустяки. Звони, если что, – с этими словами Игорь загрузился в подошедший автобус и помахал мне через закрывающиеся двери.

Я посмотрела, как автобус удаляется от остановки, села в машину и задумалась. Якову Павловичу активизировали память. Может быть, стоит еще раз поспрашивать его, что же он там навспоминал?

Позвонив клиенту, я сообщила, что нам нужно срочно встретиться – этого требует полученная мной информация. Чернов был все еще на работе и пригласил к себе.

Встретивший меня Влад доложил, что провел профилактическую беседу с водителем «девятки», который такого напора не ожидал и со стоянки уехал беспрекословно. Охранник посмотрел, как он удаляется по проспекту, и вроде бы тот действительно уехал.

Я решила проверить сведения у Дыка, который подтвердил, что сигнал сотового нашего «друга» перемещался, но недалеко, и в настоящее время автомобиль находится за углом на соседней улице. «Жучок» передал, как наш преследователь звонил «шефу», жаловался, что его выгнали со стоянки, получил отповедь о том, что это его проблемы, и угрозу: если еще раз потеряет объект, будет наказан рублем.

Я пересказала все это Владу, который обещал подумать, что можно сделать, чтобы отвязаться от настойчивого преследователя. Я решила не отвлекаться, в конце концов это Влад – телохранитель, вот пусть и разбирается, а сама поспешила к Чернову.

Известие о том, что препарат, который ему вводили, – последняя модификация «сыворотки правды», не очень удивило клиента. Он человек грамотный, о подобных препаратах наслышан. На мое предложение еще раз повспоминать, о чем же его спрашивали и что он отвечал, согласился не то чтобы охотно, но без особых возражений.

Памятуя о правилах допроса, я постаралась создать ту же обстановку, какая была в подвале. Раздевать почти догола его не стала, но усадила на жесткий стул, выключила верхнее освещение и направила свет настольной лампы в глаза.

Гипнотическими способностями я не обладаю – проверено! Но на всякий случай начала нагнетать обстановку:

– Ты сидишь в подвале, связанный, двое мужчин хотят от тебя чего-то добиться – о чем они спрашивают?

Сколько я ни старалась, ничего нового к уже рассказанному сразу после похищения Яков Павлович не добавил. Мы оба устали и решили прекратить это дохлое дело.

– Ну, что, Танечка, по стаканчику чайку и по домам? – По тону Чернова не чувствовалось, что он разочарован неудачей.

– Тогда уж мне кофе. Я у вас в приемной видела какой-то потрясающий агрегат, – попросила я.

– Если б я знал, как им управлять, – признался клиент, выходя в приемную.

Влад, с довольным видом сидевший на диване (по-видимому, решить вопрос с надоевшей «девяткой» ему уже удалось), встрепенулся:

– А я знаю! У моего прошлого босса такой был, мы с Милочкой, его секретаршей, часто кофе варили.

Влад нажал пару кнопок, и через несколько минут по кабинету распространился упоительный запах моего любимого напитка.

– Как аппетитно! – повел носом босс, одобрительно глядя на своего охранника. – Тогда и мне тоже.

Я передала ему первую чашку. Ожидая, пока приготовится вторая, поглядывала, как Яков Павлович отхлебывает огненный напиток, вдыхая его аромат.

– Когда мы с папой ходили в детстве в парк, обязательно бывали в кофейне. Там настоящий турок готовил кофе на углях. Запах был такой же, – начал вспоминать Чернов.

Потом рассеянно посмотрел на меня и произнес:

– Однажды, когда я был еще совсем маленьким, в этой кофейне к нам подошел молодой человек и сказал: «Ну, здравствуй, братик!» Я сейчас так ярко вспомнил эту сцену, как будто это было вчера. Кого-то он мне напоминает, – Чернов потер виски и уставился в потолок.

– Егора… – растерянно произнес он.

Помолчал немного и уже утвердительно:

– Егора Степнова!

– Яков, ВСПОМНИТЕ, что вас окружало? Кто был рядом? – Я постаралась акцентировать слово «вспомните». И это сработало.

Чернов как будто в трансе начал говорить:

– Лето. Столики почти все заняты. Мы с папой сидим на террасе, которая выходит на пруд. Сестры уже выросли, а я самый маленький и папа редко, но ходит со мной одним в парк. А тут получилось так, что с нами почему-то была Марина, старшая сестра. Папа и Марина пьют кофе, передо мной мороженое и лимонад, но я с вожделением смотрю на папину чашку – мне кофе не дают, говорят, что я маленький, до меня доходит только вкусный запах. И вдруг папа удивленно вскрикивает: «Егор? Ты вернулся?»

Подходит молодой человек, целует Марину, гладит меня по голове и говорит:

– Ну, здравствуй, братик!

Потом они с папой отходят в сторону и о чем-то разговаривают. Я доел мороженое, Марина ведет меня на карусели. И пока я катаюсь, папа и молодой человек увлеченно разговаривают…

Чернов встряхнул головой, словно освободился от чего-то, и немного ошарашенно посмотрел на меня.

– Воспоминания были такими яркими, как будто вы только что там побывали? – спросила я.

Чернов кивнул, а я продолжила:

– Это последствия действия того препарата, что вам ввели. А во время допроса в подвале было такое?

– Нет, такого не помню. Я отвечал на их вопросы о семье, о наследстве, о счетах в Швейцарии. Даже номер счета сказал, хотя никогда его не запоминал. И сумму на нем – всю, до сантима, хотя цифру видел один раз – мне ее нотариус написал, а потом этот листок он уничтожил. И я тогда подробно ее не запомнил, а оперировал тысячами.

– По-видимому, они задавали конкретные вопросы. Команды «ВСПОМНИ» не было? – уточнила я.

– Не было, они повторяли: «ГОВОРИ! ГОВОРИ! ГОВОРИ!» – подтвердил Чернов.

– Значит, с вами работали непрофессионалы, не знающие всех возможностей препарата, – объяснила я. – Они думали, что укол заставил вас только правдиво отвечать на заданные вопросы. А на самом деле это вещество активизирует мозг, помогает вспомнить давно забытое и «увидеть» то, на что раньше не обращали внимания, как это было с номером счета и суммой на нем.

Когда Чернов осознал, что действие препарата еще не закончено, захотел попробовать вспомнить что-нибудь еще. И это получилось!

Мы решили сосредоточиться на имени Егор. Под мое заклинание: «Вспомни: ЕГОР, ЕГОР, ЕГОР… ХРАНИТЕЛЬ…» – перед Черновым возникла сцена в кабинете отца. Минуты через две он очнулся и принялся рассказывать всплывший в памяти эпизод.

Мальчишкой Яша очень любил пробираться в отцовский кабинет, хотя это и не поощрялось. Особенно привлекал малыша письменный стол. Яша прятался между тумбами и представлял, что он в пещере, в трюме корабля, в кабине звездолета.

Вот и в тот вечер из детской он незаметно пробрался в кабинет отца под письменный стол. Заигравшись, не услышал, как в комнату вошли отец и дед. А понял это, только услышав, как отец начал рассказывать деду о встрече с Егором, который вернулся с Гималаев: поездка была удачной, молодой человек успешно прошел посвящение и теперь будет развивать свои способности дальше, чтобы стать настоящим хранителем.

– Тут я чихнул, и отец меня нашел, – завершил пересказ воспоминания Яков Павлович, – но не поругал, а отвел в детскую и велел сестрам лучше за мной смотреть.

Тут я вспомнила, как Чернов рассказывал о первой встрече с Егором в кофейне. Там была только Марина, но ведь у сестер тоже могли быть подобные встречи.

На мое предложение поспрашивать о Егоре сестер Яков тут же набрал номер старшей из них, извинился и сказал, что, несмотря на позднее время, очень бы хотел ее увидеть. Марина ответила, что спать пока не собирается, и пригласила приехать. Свой «Ситроен» оставлять на стоянке возле черновского офиса я не захотела, поэтому каждый поехал на своей машине. Перед этим Влад заверил, что преследования не будет. На мой вопрос, как он этого добился, охранник усмехнулся: «Шины проколол!» Я не поняла, серьезно он это сказал или нет, но уточнять не стала, доверившись профессионалу.

По дороге к Марине слежки я действительно не заметила.

Старшая сестра была совершенно непохожа на Якова, но при абсолютном внешнем несходстве в ней чувствовались те же жизненная сила, интеллект и обаяние. От бабушек она взяла моложавость: ни за что ей не дашь ее пятидесяти шести лет – когда на нее смотришь, кажется, что ей слегка за сорок. Марина Павловна знает, что хороша, как немногие в ее возрасте, и держит себя очень уверенно и непосредственно. Но когда Яков Павлович представил нас – телохранителя и сыщика, сестра слегка растерялась и забеспокоилась. Чернов рассказал о том, что в его квартире что-то искали, пытались взломать рабочий компьютер, потом пристали (он не стал беспокоить сестру и говорить, что его похитили) к нему с требованиями рассказать о каких-то фамильных сокровищах.

– Но самое главное, что я узнал в результате всей этой истории, – это то, что Егор Степнов как-то с нами связан. Ты что-нибудь знаешь о нем, кроме того, что папа был его научным руководителем и он занял папину кафедру? Я вспомнил, как мы сидели в парке и Егор подошел к нашему столику. Он тогда поцеловал тебя, а меня погладил по голове и сказал: «Ну, здравствуй, братик!» Я в то время не придал этому значения. А сейчас задумался: почему он сказал «братик»?

Марина Павловна немного помолчала, а потом призналась, что помнит, как их мама расстраивалась, что так и не смогла родить сына.

Когда старшая дочь подросла, в минуту откровения мать рассказала ей, что сыновей она просто не могла вы́носить: плод мужского пола отторгался, у нее случался выкидыш, а вот девочки выживали. Однажды ночью, проходя в туалет, Марина услышала из спальни рыдания мамы и голос отца, уговаривающего ее понять, как важно ему иметь наследника. Отец все время повторял, что если у него не будет сына, то некому будет передать наследие предков и смысл существования их семьи будет потерян.

– А еще он убеждал маму, что любит только ее, а Лиза – это лишь необходимость, – вспоминала Марина Павловна, – мама перестала плакать, я успокоилась и ушла в спальню. Но когда наутро я спросила маму, кто такая Лиза, мама только вздохнула и погладила меня по голове со словами «вырастешь – поймешь».

Еще сестра Чернова вспомнила, как некоторое время спустя мама снова плакала у себя в спальне, папы не было, но вскоре он вернулся домой счастливый, всех обнимал, целовал и повторял: все будет хорошо!

– Мама в тот день ушла из дома и ночевала у бабушки, – продолжила свой рассказ Марина. – Я спросила у папы, где мама, он ответил, что ей нужно отдохнуть, но она скоро придет. Но мамы не было дня три, вместо нее к нам пришла бабушка Маша, она нас кормила, купала, гладила по головам и вздыхала… Потом папа привел маму, и она грустила еще долго. После этого она стала часто ходить в церковь, молилась по вечерам. Ее смех я услышала, только когда родился ты. Мне к тому времени было уже двадцать три года. Помню, как папа как-то особенно бережно относился к тебе, словно боялся, что ты вот-вот умрешь. Мы даже ревновали немного, но мама объяснила, что папа нас тоже любит, но он так долго хотел сына, что просто не может поверить своему счастью.

– А как ты встретилась с Егором и когда узнала, что он наш брат? – поинтересовался Яков.

– Он жил у нас некоторое время, – Марина продолжила воспоминания, – тяжело заболела его мама, ее положили в больницу, а бабушек у него не было, поэтому папа привел мальчика к нам. Егору было тогда лет шесть. Мы удивились, почему он зовет папу папой, а маму тетей Катей, но мама как-то сгладила наши вопросы, чем-то отвлекла. Егор жил тогда у нас месяца четыре, и потом еще несколько лет, когда мы шли гулять в парк, тетя Лиза приводила к нам Егорку. Потом я выросла и с тобой в парк не ходила, а когда родился ты, по-моему, Егора в парк больше не брали.

– Но ты знала, что он наш сводный брат? – решил уточнить Яков.

– Я не зацикливалась на этом, – пожала плечами Марина. – Егор учился на истфаке, писал под папиным руководством диплом, потом был его аспирантом и поэтому иногда работал в библиотеке отца и деда. Но это было, когда ты был маленьким.

– А что ты знаешь о его поездке в Индокитай?

– Ничего. По-моему, он ездил туда не в официальную экспедицию, а частным образом, жил там полгода. Ты вспомнил, как мы гуляли в парке, именно тогда он вернулся из Индокитая. Тогда ты и услышал, что он наш брат, но был еще мал, поэтому и не запомнил. К тому времени Егор уже перестал бывать у нас дома, поэтому ты с ним и не общался.

– А когда папа погиб, почему Егор не сказал мне, что мы братья? – возмутился Яков.

– Он был тогда в экспедиции в пустыне Гоби. С некоторых пор он перестал ездить в экспедиции вместе с отцом, получил свою тему и уже сделал несколько открытий, прославивших его среди археологов. Про смерть отца ему никто не сообщил, просто не догадались, – объяснила Марина. – Я сама была тогда в шоке и даже не подумала о том, что ему нужно послать телеграмму. А больше никто и не знал о том, что они родственники.

Я поинтересовалась, поддерживала ли Марина контакты с Егором после гибели старших Черновых. Выяснилось, что и до смерти отца они не особенно общались. При встрече просто обменивались приветственными словами, обычными и ни к чему не обязывавшими: «Привет, как дела?» Месяца через три после трагедии вернувшийся из экспедиции Егор позвонил, они встретились с Мариной, сходили вместе на могилу отца, посидели в кафе, помянули. Марина попробовала поднять вопрос о наследстве, но Егор сказал, что он получил от отца нечто большее, чем материальные ценности, и ни о каком другом наследстве речи быть не может. С тех пор они больше не виделись, хотя время от времени перезванивались, но это были простые поздравления с днем рождения, Новым годом.

– А почему же отец не захотел, чтобы я знал о том, что у меня есть брат? – удивился Яков.