Гарри Поттер и Тень Хогвартса

— Что же это с ней сделали, что она стала такой? Страшно подумать! — возвёл глаза к небу Гарри. — А ты что, читала её статьи?

— Оборони меня Мерлин от этого! — с ужасом ответила Джинни, — так, кое-что в пересказе слышала по магическому ТВ.

— Представляю, сколько всяких гадостей теперь о нас будут писать.

— Тебе-то что? Пусть пишут…

— Да неприятно, чувствуешь себя лошадью на ярмарке. То в зубы заглянут, то, прости меня, под хвост… Я, честно говоря, надеялся, что за меня не проголосуют…

— Что ты, Гарри, ты же просто-напросто разгромил своих соперников! Да когда такое было, чтобы на выборах министра магии кандидат получал больше восьмидесяти процентов голосов?

— Никому не говорил, тебе скажу, — вздохнул Гарри, — не понимаю я этого. Ну, ладно, герой, победитель Тёмного Лорда, то-сё… Так это когда было-то? Двадцать лет уже прошло, пора бы и забыть. Так нет!

— Ты, правда, не понимаешь, почему волшебное сообщество Британии проголосовало за тебя?

Джинни так удивилась, что встала со своего места, отставив бокал.

— Нет, не понимаю… Объясни мне хоть ты, ради великого Мерлина!

— Но, Гарри, это же так просто! За тебя проголосовали, потому что ты совершенно явно не хотел быть министром!

— Это парадокс, мэм. Ненавижу парадоксы!

— Вижу, последнее посещение театра в кои-то веки не прошло для тебя даром, — съехидничала Джинни, — ты даже запомнил кусочек из пьесы Уайльда! На самом деле, никакого парадокса нет. Все твои противники страстно мечтали занять должность министра, чтобы дорваться до власти. Это прямо-таки было написано на их лицах, а ты этой власти не хотел. А раз не хотел, значит, не будешь злоупотреблять ею и пользоваться в своих интересах. Вот и всё.

— Что ж, логика в твоих словах есть, — задумчиво сказал Гарри, — об этом я как-то не подумал. Моя дорогая жена, ты мудра не по годам!

— По каким ещё годам?! — насторожилась Джинни.

— Не по годам! Ну, то есть, молодая, но умная.

— Мне не нравится это «но»!

— Хорошо, я беру его обратно.

— Тогда вообще какая-то чепуха получается…

Гарри встал и обнял Джинни.

— Ты умная и красивая, и я счастлив, что ты — моя жена!

Джинни потёрлась о щёку Гарри и сказала:

— Мы столько лет вместе, но, оказывается, я о тебе ничего не знаю. Я помню тебя тощим мальчишкой в клетчатой рубашке и джинсах не по размеру, в очках с треснутым стеклом. Поэтому когда я увидела тебя, я сразу влюбилась. Всю ночь проплакала…

— Вот она, женская логика, — улыбнулся Гарри, — влюбилась, значит, в треснутые очки и джинсы не по размеру. Ну, ладно, а плакала-то чего?

— Не помню… Помню — так сладко рыдала…

А на утро рассказала маме. Она тогда посмеялась и сказала, что это скоро пройдёт, а оно вон как — не прошло. Потом ты спасал волшебный мир, а я каждый раз сходила с ума от страха — вдруг с тобой случится что-нибудь нехорошее? Но каждый раз обходилось. А потом… Ну, когда Хагрид принёс тебя мёртвого… Я думала, что сейчас сама умру…

— Не вспоминай плохое, — мягко сказал Гарри, — это было так давно, пора и забыть.

— Забудешь тут, — вздохнула Джинни. — А потом ты стал мракоборцем, и я опять ждала. Беременная, страшная, как баньши[1], беспомощная… Вам, мужчинам, этого не понять. А вдруг ты кого-нибудь встретишь?!.. Да, правда, и что это я? Не хватало только разреветься, прости, Гарри! Я что хотела сказать-то? Когда ты стал деканом академии, я подумала, что вот теперь приключениям точно конец, и мы будем жить как все. Но не тут-то было, ты стал директором Хогвартса. Кто бы мог подумать… И опять я понадеялась, что вот теперь-то уж точно всё, мы с тобой спокойно состаримся, у тебя будет борода, как у Дамблдора, ты будешь таким важным, а я стану седой и толстой, буду печь пудинги и баловать внуков. И на тебе! Ты — министр! Что же дальше-то будет? Станешь генеральным секретарём ООН?

— Ну, это магловская должность, — ответил Гарри, — а моя карьера теперь уж точно закончена. В волшебном мире Британии выше должности министра нет, а международных организаций волшебники, слава Мерлину, не создали. Так что отработаю я свой срок и выйду на пенсию, я давно мечтал открыть контору по обезгномливанию. Тихая, приличная работа, и безопасная к тому же… Ну, разве за палец укусят. И потом, гномы ведь всегда возвращаются на старое место, так что без работы не останусь.

— Не верю я тебе, — убеждённо сказала Джинни, — ты только говоришь про спокойную жизнь… Да ведь приключения сами находят тебя!

— Ну, я в этом не виноват…

— А вот не знаю, Гарри Джеймс Поттер, не знаю. Может, ты их приманиваешь?

— Очень надо! Я старый и ленивый. И вообще, хочу быть бюрократом! Знаешь, Джинни, я ведь сначала хотел сократить министерство магии наполовину, там же полно бездельников. Но Кингсли не дал. Хорошо, я догадался с ним посоветоваться, прежде чем вписывать этот пункт в свою программу.

— А почему не дал-то? — спросила Джинни. Проблема кадров министерства её совершенно не интересовала, но, видя, что Гарри ждёт этого вопроса, задала его.

— Понимаешь, у нас ведь не так, как у маглов. Это у них куча министерств, армия, полиция и всё такое, а у нас всё государство — это министерство магии, да банк Гринготтс, но Гринготтс — гоблинская контора. Где же работать волшебникам? Только в министерстве магии, поэтому для них и напридумывали всяких чудных должностей. Нужно же им кормить свои семьи, а у маглов работать могут очень немногие.

— Ну, да, правильно, — сказала Джинни, — нельзя министерство трогать, Кингсли тебя вовремя остановил.

— Конечно, правильно, но как ты не можешь понять! Такой простой вопрос, а я чуть дурака не свалял! Это счастье, что мне Кингсли вовремя подсказал. Как же я буду министерством управлять?! А вдруг что-нибудь не так сделаю, и некому меня остановить будет?

— А-а-а, вот ты о чём… Не волнуйся. Все ошибаются, и ты будешь ошибаться. Но ты, по крайней мере, боишься своих будущих ошибок и не постесняешься, если что, посоветоваться, ведь верно?

— Верно, не постесняюсь…

Слушай, Джинни, чего эльфы так долго с ужином возятся? Есть ужасно хочется! Сходи, поторопи их, а?

Джинни встала, чтобы выйти в столовую, вдруг в камине раздался негромкий хлопок.

Поттеры резко обернулись.

В камине, который, слава Мерлину, домашние эльфы недавно вычистили, появилась голова Гермионы.

— Гарри, у нас неприятности, — сказала она, — можно к вам?

* * *

Гермиона сидела в кресле и рассеянно смотрела в камин, теребя пуговицу на жакете.

— Поужинаешь с нами? Эльфы как раз накрыли стол, — спросила её Джинни.

Гермиона не ответила.

— Ну, хоть чашку чаю?

Гарри взял Гермиону за руку. Рука была холодной и мелко дрожала. Гарри нахмурился:

— Погоди, Джинни, тут не до чаю…

Гарри покопался в баре, достал тёмно-зелёную бутылку с длинным горлышком, плеснул коричневой жидкости в бокал и протянул гостье:

— Ну-ка, выпей! Только залпом.

Гермиона механически выпила и мучительно закашлялась, на глазах у неё выступили слёзы.

— Что это? — севшим голосом спросила она.

— Неважно, сиди спокойно, сейчас отпустит. Джинни, дай плед!

Гарри закутал Гермиону, взял её ладони в руки и стал бережно растирать. Джинни стояла рядом, заглядывая ей в лицо.

Через несколько минут щёки Гермионы порозовели.

— Ох, спасибо, мне уже лучше, — сказала она, краем глаза глянув на Джинни и осторожно высвобождая руки. — А теперь бы чашечку чаю…

— Сейчас, сейчас, — засуетилась Джинни, — Добби, Добби, да где ты, наконец?!

— Всё-таки, что случилось? — спросил Гарри, пододвинув стул и усевшись напротив Гермионы, — что-нибудь с детьми?

— С детьми? Нет… С детьми всё в порядке… А почему ты спросил про детей? — насторожилась Гермиона, — что-нибудь…

— Да нет, не волнуйся… Ну подумай сама, что я ещё мог спросить? У тебя было такое лицо…

— Дело в том, Гарри, что… что… Рон пропал! — напряжённым голосом произнесла Гермиона, на глазах у неё показались давно сдерживаемые слёзы.

— Да подожди ты, не плачь, ну, пожалуйста, я не могу, когда ты плачешь, — растерялся Гарри, гладя Гермиону по плечам и голове, — расскажи толком, как пропал, куда пропал? Я ведь пока ничегошеньки не понимаю! Твой Рон — взрослый мужчина, опытный волшебник, он не кнат, который может выпасть из дырявого кошелька. Как он может куда-то пропасть?! Что за чепуха?

— Сейчас, сейчас… — пытаясь сдержать слёзы, ответила Гермиона, — и правда, что это я… Но, понимаешь, я и сама толком ничего не знаю, но мне почему-то очень тревожно…

— Ну, хорошо, расскажи, что знаешь, будем думать вместе.

— Да, конечно, — мелко закивала Гермиона, — я… сейчас… всё… В общем, мне позвонила мадам Мартен… То есть что это я? Не мне, а в офис…

— Стоп-стоп-стоп! Давай по порядку. Кто такая эта мадам Мартен?

— Мадам Мартен — она ну… как это? Вроде экономки в нашем парижском доме. Командует прислугой, охранниками, следит за кухней, понимаешь?

— Теперь понимаю. Она магла?

— Да, прислуга не знает, что мы волшебники. Ну, вот… Она звонила мне, но я была в Хогвартсе, а там, ты знаешь, магловская связь не работает. Тогда она стала звонить в наш лондонский офис, но она не говорит по-английски, а там не знают французского. Кое-как она сумела сказать, что пропал Рон, и попросила сообщить мне. Вот и всё…

— Похоже на какое-то недоразумение, — пожал плечами Гарри, — почему ты так разнервничалась? Может, ничего страшного и не случилось? Ты потом звонила этой самой мадам Мартен?

— Да…

— И она рассказала что-нибудь ещё?

Джинни принесла чай на подносике, поставила рядом с Гермионой и присела на подлокотник кресла.

— Н-ну…Она сказала мне, что «месье Рон» весь день был дома, а ближе к вечеру позвонил и заказал ужин. Он всегда ужинал в своём кабинете, и она обслуживала его сама. Она вошла в кабинет и увидела, что Рона нет, только в пепельнице дымится сигара. Второго выхода из кабинета там нет, а мимо неё Рон пройти не мог. Он исчез и до сих пор не появился. Мадам Мартен встревожилась и стала звонить мне… Это было сегодня вечером. Вот, собственно, и всё…

Гермиона достала из сумочки пачку дамских сигарет и нервно закурила. Гарри и Джинни переглянулись, они никогда не видели Гермиону курящей.

— А может, он трансгрессировал куда-нибудь?

— Может быть, конечно, но почему так срочно, не поужинав? И не вернулся. Я пыталась с ним связаться и по магловской связи, и с помощью заклинаний. Он не отвечает. Нет, что-то случилось!

— В общем, понятно, что ничего не понятно, — вздохнул Гарри. — Надо нам с тобой, Гермиона, лететь в Париж и разбираться на месте. Сидя в Годриковой лощине, мы ничего не узнаем.

— Но ты же министр, Гарри, тебе нельзя…

— Плевать. Рон — мой друг, и я не буду протирать штаны в Лондоне, когда с ним что-то случилось! Кстати, ты не знаешь, эта самая мадам Мартен в полицию обращалась?

— Не знаю, я не спрашивала…

— Позвони ей ещё раз и попроси не обращаться. Ничего незаконного ведь не произошло? От полиции толку никакого, только под ногами путаться будут. Ты звони, а я пока поездку организую.

— Подожди, Гарри, — вмешалась Джинни, которая, глядя на Гермиону, тоже начала тревожиться. — Вы так быстро всё решили… А как же я? Ведь Рон — мой брат. Я тоже поеду с вами!

— Не стоит Джинни, поверь, — покачал головой Гарри, — втроём там совершенно нечего делать. Я уверен, произошло какое-то недоразумение, мы с Гермионой разберёмся за день. И я, честно говоря, никак не могу понять, чего вы с ней так разволновались? Всё будет хорошо, вот увидишь.

Джинни, зная, что мужа всё равно не переспорить, махнула рукой и отвернулась.

Гарри бросил в камин щепотку летучего пороха и произнёс: «Персиваль Игнатиус Уизли!»

В камине полыхнуло зелёным, и появился заспанный Перси в пижаме. Фирменная рыжая шевелюра Уизли у Перси изрядно поредела, отчего его длинная физиономия приобрела некоторое сходство с верблюжьей мордой. Перси был страшно недоволен, что его разбудили, но когда надел очки и разглядел, кто его вызывает, мгновенно превратился во внимательного и исполнительного чиновника. Кажется, он даже щёлкнул босыми пятками.

После того, как Гарри стал министром, Перси проникся к нему огромным уважением.

Джинни за креслом сдавленно хихикнула.

— Перси, ты проснулся? Извини, что разбудил, но дело срочное, — сказал Гарри.

— Что вы сэр, я и не спал! Так…

— Я тебе сто раз говорил, Перси, чтобы ты не называл меня «сэр», хотя бы наедине. Какой я тебе к лысым демонам сэр?!

— Хорошо, сэр… гм… прости, Гарри. Что стряслось?

— Слушай меня внимательно. Завтра утром я лечу на континент. Со мной Гермиона. Поездка совершенно секретная, о ней никто не должен знать. Организуй всё, как положено.

— Конечно, Гарри, не волнуйся, а что…?

— Потом, потом, Перси, об этом — не через камин. Мало ли…

Перси кивнул, глаза его в предвкушении настоящей, первосортной тайны заблестели.