Гарри Поттер и Тень Хогвартса

— Куда брать билеты?

— До Парижа. Утром туда, вечером — обратно. Гостиницу заказывать не надо. Позаботься о паспортах и прочих магловских бумажках, не знаю, что там надо, банковскую карту, наверное. Понял?

— Конечно, сэр! Ой, да что ж такое?! Конечно, Гарри.

— Машину пусть подадут утром к министерству. Мы с Гермионой трансгрессируем в мой кабинет, а уж оттуда в Хитроу. Всё, действуй!

Перси исчез.

— Гермиона, может, ты у нас переночуешь, а завтра прямо от нас и поедете, а? — спросила Джинни. — гостевая комната свободна, детей дома нет. Зубную щётку и полотенце мы тебе найдём.

— Спасибо, Джинни, наверное, я так и сделаю, меня уже ноги не держат… У вас мне как-то поспокойнее. Если не возражаете, я в душ и спать…

— Постой-постой, как это спать? А ужин? — спросил Гарри, — нельзя же ложиться голодной, завтра голова будет болеть!

— Она болит уже сегодня, — криво усмехнулась Гермиона, — я так переволновалась, что вряд ли я смогу проглотить хоть кусочек…

* * *

Громоздкий министерский «Бентли» казался чужим в толчее утреннего Лондона. Сидевший за рулём волшебник не особенно обращал внимание на дорожные знаки и сигналы светофоров, но как-то так получалось, что они ехали спокойно, но довольно быстро, ни разу не попав в пробки.

Гермиона, сидевшая на заднем сидении, замкнулась в мрачном молчании, и Гарри даже не пытался заговорить с ней.

Гарри не любил магловский транспорт, предпочитая трансгрессию или сеть летучего пороха, но в данном случае ничего сделать было нельзя — волшебного камина в Хитроу не было, а трансгрессия через Британский канал, как и вообще через любую широкую водную преграду, была сопряжена с чрезмерным риском — текучая вода не терпела магии, и неосторожные волшебники рисковали жизнью.

Аэропорт встретил их гулом взлетающих и приземляющихся самолётов, толкотнёй пассажиров, большей частью иностранных туристов, мигающими и пляшущими изображениями на рекламных экранах.

— Почему в аэропортах всегда так противно пахнет? — нарушила молчание Гермиона. — Куда бы я ни прилетела, везде одно и то же — запах разогретой еды, освежителей для туалета и пыли. Пойдём скорее отсюда, а то меня сейчас стошнит!

— Регистрация уже началась, — заметил Гарри, — Перси взял нам билеты в бизнес-класс, нам положен ВИП-зал, там, наверное, будет поприятнее.

Девушка в униформе «BritishAirways», заученно улыбаясь, зарегистрировала их билеты и спросила:

— Ваш багаж, сэр?

— У нас нет багажа, мы летим на один день, — ответил Гарри.

— Пожалуйста, откройте вашу сумку, сэр.

Гарри расстегнул молнию и откинул крышку дорожной сумки. Поверх туалетных мелочей в сумке лежала волшебная палочка.

— Что это за вещь, сэр? — заинтересовалась девушка. У стойки пассажиров бизнес-класса было пусто, и она явно скучала.

— Это указка, — невозмутимо ответил Гарри, добавив в свои слова капельку магии. — Мы с миссис Уизли — специалисты по истории Средних веков, летим на семинар по медиевистике в Сорбонну. Там свои традиции: ну, подумайте сами, мисс, разве уместно будет пользоваться лазерной указкой?

— В вашей указке нет металла?

— Нет, она деревянная, и довольно старая.

— Благодарю вас, сэр, добро пожаловать в зал ожидания. Скоро объявят посадку.

Бегло просмотрев вещи Гермионы, служащая пропустила и её.

— Зачем ты разыграл эту маглу? — недовольно спросила Гермиона, когда они отошли от стойки регистрации. — А вдруг она бы догадалась, что это за указка?

— Как? — пожал плечами Гарри, — самая обычная девица, без намёка на магические способности. Я просто пошутил…

— Ох, Гарри… шутки у тебя… — покачала головой Гермиона.

— Да что ты, в самом деле! Ну, улыбнись, прошу тебя!

— Тревожно мне, Гарри… А вдруг действительно случилось что-то плохое?

— Давай-ка присядем, вот здесь уютно и никто нас не видит. Послушай меня, Гермиона. Я не чувствую смерть Рона, понимаешь? Я не хотел произносить это слово, чтобы не дразнить судьбу, но вижу, что ты себя уже вконец извела. Если бы он погиб, я сразу же почувствовал бы это, ведь Рон мне не чужой, мы столько лет были вместе!

— Как это почувствовал?

— А так. Есть у меня такой дар, или проклятье, не знаю, как лучше сказать. Я чувствую, понимаешь? Ну вот католики почитают святого Маврикия, он был командиром Фиванского отряда, состоявшего из одних христиан. Его казнили, вспоров живот и намотав кишки на ворот.

— Фу, ну и фантазия была у составителей Житий святых! — сморщилась Гермиона.

— Постой, я просто хочу сказать, что когда я за кого-то волнуюсь, у меня ощущение, будто из живота кишки тянут, можешь себе представить!

— Да уж… Так ты можешь любого волшебника чувствовать?

— Нет, слава Мерлину. Только Джинни, детей, тебя и вот теперь, оказывается, ещё и Рона. Он жив, понимаешь? Я не знаю, что с ним и где он сейчас, но он жив, поверь мне.

Лицо Гермионы просветлело. Она знала, что Гарри, во-первых, никогда не станет лгать ей, а, во-вторых, что бы там ни было, он — один из самых сильных волшебников Британии, может быть, самый сильный после гибели Дамблдора и Волан-де-Морта, и его словам стоило верить.

— Спасибо тебе, Гарри, мне сразу стало как-то легче…

* * *

В самолёте выяснилось, что исполненный пиетета к новому министру Перси взял самые дорогие билеты на какой-то особый рейс, и в маленьком салоне бизнес-класса Гарри и Гермиона оказались одни.

— Эти билеты стоят, наверное, кучу галлеонов, — покачал головой Гарри, — а если перевести их на фунты, вообще получится целое состояние. Вернёмся — непременно поговорю с Перси, нельзя швырять на ветер деньги из бюджета министерства!

— Привыкай, ты теперь министр, тебе положены представительские расходы. Не можешь же ты лететь дешёвым эконом-классом, как какой-нибудь Наземникус Флетчер! И вообще, если бы решение зависело от Перси, ты бы летал исключительно на драконе, сидя в домике на его спине, а дракон был бы украшен перьями, цветочными гирляндами и фальшивыми драгоценными камнями.

— Мы с тобой путешествуем инкогнито, как какие-нибудь наследники русского престола, — решил подыграть ей Гарри. — Я буду князем Северным, поэтому обращайся ко мне «ваше высочество» и не забывай про реверансы.

— Быстро ты вошёл во вкус, — усмехнулась Гермиона, — ты ещё научись взятки брать. Это тоже положено министру.

— А что, и научусь! Только вот беда: не нужны мне деньги. Что я с этими взятками буду делать? В Гринготтсе в кучи складывать?

Их болтовню прервал стюард:

— Сэр, мадам, от имени компании приветствую вас на борту нашего лайнера. Желаете позавтракать?

— Мне, пожалуйста, кофе со сливками и тосты, — сказала Гермиона.

— А вам, сэр?

— Чай, жареный бекон и тосты с огурцом.

— Желаете что-нибудь выпить?

— Выпить? Хм… — Гарри нерешительно посмотрел на Гермиону. — Пожалуй, нет, рановато. Только чай.

— Слушаю, сэр.

Стюард отошёл. Гермиона повернула ручку, и иллюминатор рядом с их креслами и столиком стал непрозрачным.

— Ты не против, Гарри? А то при виде пустого неба мне как-то неуютно. Ничего не могу с собой поделать, боюсь я этих магловских железок…

— Все боятся. Я тоже боюсь. Лететь на высоте тридцати тысяч футов над морем… Бр-р-р… К счастью, всего-то час. А вот если бы пришлось лететь куда-нибудь в Америку… Ага, вот и завтрак! Как твой кофе?

— Так себе… Но мы всё-таки не в ресторане, горячий, и ладно…

— Да? Не повезло, надо было чай заказывать, чай у них приличный. Хочешь, позову стюарда?

— Не надо, Гарри. Лететь уже осталось недолго, скоро Париж…

Глава 2. Париж

Парижский аэропорт «Шарль де Голль» ничем не отличался от Хитроу — те же запахи, та же толкотня, невнятные объявления по трансляции, киоски с какой-то ерундой, толпы туристов с безумными глазами и чемоданами на колёсиках, как будто гигантский цыганский табор снялся с места. Если бы не надписи на французском языке, Гарри, пожалуй, и не заметил бы, что они уже за границей.

Багажа у Гарри и Гермионы не было, а таможенные формальности заняли несколько минут, поэтому они быстро покинули аэропорт и сели в такси.

Водитель-араб, молодой парень с томным взглядом и прилизанными волосами, одуряюще пахнущий одеколоном, с кольцами и перстнями на всех пальцах, долго не мог понять, куда надо ехать. В конце концов, Гермиона по-французски написала адрес на листке из блокнота. Водитель просиял и стал одним пальцем вбивать адрес в навигатор. Два раза он ошибался и начинал сначала, но, в конце концов, всё-таки осилил трудные французские названия, и они выехали со стоянки.

— О чём ты с этим типом так долго говорила? — спросил Гарри, который не понимал по-французски.

— Это от того, что у него ужасный французский, я не понимала половину из того, что он говорит! — пожаловалась Гермиона. — Иногда мне казалось, что он говорит вообще по-арабски…

— Ты знаешь арабский? — с уважением спросил Гарри.

— Конечно, нет, но мне кажется, что арабский должен звучать примерно так!

— Слушай, похоже, нам вообще стритрейсер какой-то попался, вот влипли, так влипли! — сказал Гарри, опасливо глядя в окно и обеими руками держась за спинку переднего сиденья.

Такси мчалось на предельной скорости, иногда резко дёргаясь, визжа покрышками и опасно перестраиваясь. Араб при этом начинал что-то гортанно кричать, стуча ладонями о руль. Потом он без спросу закурил сигарету и включил плеер. Салон наполнили тягучие и приторные, как засахаренное варенье, звуки восточной музыки и пластмассовая вонь дешёвого табака.

— Может, всё-таки выйдем? — спросил Гарри, — боюсь, угробит он нас по дороге. Или отравит…

— И где мы, по-твоему, на трассе другое такси возьмём? — возразила Гермиона. — Ну, хочешь, я его заколдую?

— Ты знаешь заклятие безаварийного вождения?!

— Нет, но я не боюсь попробовать! Эта музыка сводит меня с ума!

— Ага, и он влепит нас в первый же фонарный столб. Лучше не надо… Как будет по-французски «пожалуйста, выключите музыку и не курите?»

— Я лучше сама ему скажу… Мерлин мой, да что он курит, такое вонючее?!

После длительных переговоров водитель выключил плеер, погасил сигарету, но страшно надулся. На пассажиров он демонстративно перестал обращать внимание и вёл такси подчёркнуто медленно, как будто это был катафалк.

Гермиона облегчённо перевела дыхание.

— Переложи волшебную палочку в рукав прямо сейчас, — попросил Гарри.

— У меня узкие манжеты…

— Пожалуйста, прошу тебя. Не знаю, что нас ждёт впереди, потом искать палочку может оказаться слишком поздно. Помнишь, как Грюм кричал? «Бдительность! Постоянная бдительность! Не смей совать палочку в задний карман джинсов! Многие волшебники из-за этого лишились половины задницы!»

— А Тонкс сразу стала спрашивать, у кого из волшебников нет половины задницы, — подхватила Гермиона. — Грюм тогда на неё вытаращился и заорал: «Неважно!!!» Я ещё подумала, что это он про себя сказал, — хихикнула она.

— Бедняга Грюм… — пробормотал Гарри.

— И Тонкс нет, — вздохнула Гермиона.

Они замолчали.

Постепенно разноцветные пакгаузы с логотипами транспортных кампаний и с множеством грузовиков на стоянках исчезли, на смену им пришли жилые предместья, грязноватые и неуютные, как и в любом крупном и старом городе. Они ехали мимо облезлых домов с грязными окнами, заполненных до краёв мусорных ящиков, стоящих на выщербленных тротуарах, проезжали под железнодорожными мостами и виадуками из клёпаной стали, построенными лет сто пятьдесят назад. Краска на виадуках давно осыпалась, и они выглядели одинаково ржавыми. Бросались в глаза гигантские полусферы заклёпок.

Гарри заметил, что их водитель совершенно не знает города, и ведёт «Мерседес» исключительно по навигатору. Ему показалось, что под одним виадуком они проезжают уже второй раз.

— Где это мы? — спросил он.

— По-моему, это Сен-Дени, — ответила Гермиона, выглянув в окно, — хотя я и не уверена. Во всяком случае, из машины здесь лучше не выходить.

— Сен-Дени? Так это здесь усыпальница французских королей?

— Да, где-то здесь.

— А по виду и не скажешь… Похоже на лондонский Хэкни[2].

— Когда я была маленькой, я любила ездить в Париж с папой и мамой, но тогда город, по-моему, был совсем другим. А сейчас он выглядит каким-то совсем не французским. Впрочем, в центре ещё ничего…

Машина, наконец, выбралась из путаницы улиц на окраине. Гермиона стала было показывать парижские достопримечательности, но Гарри равнодушно кивал, почти не глядя на них, — он не интересовался архитектурой.

— Долго ещё ехать? — наконец спросил он.

— Нет, как только переедем через Сену, будет уже рядом.

Вскоре показался остров Сите, промелькнул замок и королевская тюрьма Консьержери, и они оказались на левом берегу.

Наконец, такси остановилось. Они оказались на тихой и пустынной в этот час улице, застроенной очень красивыми, старинными домами.