Сотворившая чудо

КЕЛЛЕР. Что?

АННИ. Пока она не научится зависеть от меня и слушаться меня.

КЕЙТ (не без тревоги). А на сколько времени?

АННИ. На столько, сколько понадобится.

Пауза.

(Она переводит дыхание). Я уже почти уложила свои вещи.

КЕЛЛЕР. Мисс… Сюлливэн.

Когда АННИ оборачивается к нему, он не может произнести ни слова. Она спокойна и серьезна.

АННИ. Капитан Келлер. Таким образом ведь оба ваши условия соблюдаются. Это единственная надежда научить Элен, и очевидно я не смогу грубить вам, так как вы не будете подле нас и не будете вмешиваться.

КЕЛЛЕР (покраснев). А если я скажу нет? Вы уложите ваши вещи и предоставите вашу подопечную…

АННИ.…Лечебнице?

Она ждет, видит пристальный, сердитый взгляд КЕЛЛЕРА, нерешительность КЕЙТ и решает пустить в ход последнее оружие.

Я выросла в подобном заведении. В доме призрения.

КЕЙТ поднимает голову. Взгляд КЕЛЛЕРА становится еще напряженнее. АННИ говорит ровным, бодрым, как пулеметная очередь, тоном.

Вы сказали, там крысы. Что же, мы с братом Джимми играли с крысами, у нас никогда не было других игрушек. Может быть, вы хотите знать, как будет с Элен в промежутках между днями посещений?.. Так послушайте — одна палата была забита старухами, калеками, слепыми, умирающими, а если некоторые из них к тому же были заразными, их все равно некуда было перевести, и вот нас с братом поместили в эту палату. Через коридор — находились более молодые, много проституток, туберкулезных, эпилептиков, было две-три таких, которые преследуют девушек, особенно молодых, некоторые были сумасшедшими. Самые молодые были в другой палате, рожали детей, которых не хотели иметь, и часто начинали в тринадцать, четырнадцать лет. Потом они уходили, а младенцы оставались, и мы играли с ними, хотя многие были покрыты болячками от болезней, о которых не принято говорить. Не так уж много из них выжило. В первый год было восемьдесят младенцев, семьдесят из них умерло. Комната, в которой мы с Джимми играли, служила мертвецкой. Там складывали трупы, пока не выкапывали…

КЕЙТ (закрывает глаза). Ах, милая моя…

АННИ (продолжает)…могилы. (Она не поддается сочувствию КЕЙТ). Нет — это не сделало меня сильной. Но я не думаю, что вам нужно посылать туда Элен. Она и так достаточно сильная.

АННИ ждет, КЕЛЛЕР и КЕЙТ не произносят ни слова. Она заканчивает очень просто.

Нет, я не ставлю условий, капитан Келлер.

КЕЙТ сидит, закрыв лицо рукой. КЕЛЛЕР вытаскивает из верхнего кармана сигару, идет к двери, отгрызает кончик сигары, выплевывает его и стоит, повернувшись спиной. В оранжерее начинает светлеть.

КЕЙТ (на поднимая головы). Мисс Анни,

АННИ. Да.

КЕЙТ (пауза). Куда вы хотите увезти Элен?

АННИ. О-о-о! (Живо). Может быть, в Италию?

КЕЛЛЕР(поворачивается). Что?

АННИ. Ну, нужно довольствоваться меньшим. Как насчет этой оранжереи? Обставьте ее мебелью, где-нибудь покатайте подольше Элен, привезите ее сюда, она не догадается, где она, и вы сможете ее видеть каждый день. Только чтобы она не знала.

КЕЙТ (со вздохом облегчения). Это все?

АННИ. Это все.

КЕЙТ. Капитан!

КЕЛЛЕР поворачивает голову. КЕЙТ говорит спокойно, но твердо.

С вашего позволения?

КЕЛЛЕР (с сигарой в зубах). Почему она должна зависеть от вас и в пище?

АННИ (после паузы). Я хочу распоряжаться и тем, что она будет есть.

КЕЛЛЕР. Почему?

АННИ. Это один из способов достичь ее сознания.

КЕЛЛЕР (упорно смотрит на АННИ). Вы хотите морить ее голодом, чтобы она слушалась вас?

АННИ. Она не умрет с голоду. Она научится. В любви и на войне все дозволено. Капитан Келлер, разве вам никогда не приходилось урезывать рацион?

КЕЛЛЕР. Но это не война.

АННИ. Ну, это и не любовь. Это осада.

КЕЛЛЕР (тяжело). Мисс Сюлливэн. Вы любите Элен?

АННИ (глядя прямо ему в глаза). А вы?

Длинная пауза.

КЕЙТ. Кто-нибудь из прислуги может помогать вам здесь?

АННИ (с юмором). У меня будет достаточно дела и без того, чтобы следить за прислугой. Но если этот мальчик Перси мог бы ночевать здесь, бегать по поручениям…

КЕЙТ (тоже с юмором). Я думаю, капитан, что Перси можно позволить ночевать здесь?

АННИ (с энтузиазмом). И дайте нам сюда какую-нибудь старую мебель.

КЕЙТ (тоже с энтузиазмом). Капитан! Как вы думаете, подойдет ли кровать орехового дерева из сарая?

КЕЛЛЕР. Я еще не дал согласия насчет Перси. И насчет оранжереи, и насчет всего этого дела, и насчет мисс Сюлливэн. Я еще… (Вспышка гнева. Затем КЕЛЛЕР сдается). Прекрасно. Я согласен на все. (Грозя сигарой АННИ). Только на две недели. Даю вам две недели сроку здесь, в этом месте. Будет чудо, если вы приучите к себе ребенка за это время.

КЕЙТ. Две недели? Мисс Анни, сможете вы что-нибудь сделать за две недели?

КЕЛЛЕР. Что-нибудь или ничего, но через две недели ребенок возвращается к нам. Решайтесь, мисс Сюлливэн, да или нет?

АННИ. Две недели. Только на одно чудо? (Нервно кивает головой). Да, я приучу ее к себе.

КЕЛЛЕР мерным шагом выходит из комнаты, хлопает дверью. КЕЙТ стоит и смотрит на АННИ, которая обратилась лицом к двери.

КЕЙТ (после паузы). Вы не можете так мало ценить любовь, как вы это говорите.

АННИ вопросительно взглядывает на нее.

Иначе вы бы не остались.

АННИ (после паузы). Я не приехала сюда ради любви. Я приехала сюда ради денег.

КЕЙТ с улыбкой качает головой, протягивает руку. АННИ смотрит на ее руку и протягивает свою, но не для того, чтобы пожать ее. АННИ сжимает свою руку в кулак и кладет его на ладонь КЕЙТ.

КЕЙТ (в удивлении). Хм?

АННИ. Буква А. Первая из многих — всего двадцать шесть.

КЕЙТ сжимает кулак АННИ и торопливо идет вдогонку КЕЛЛЕРУ. Дверь закрывается. АННИ стоит с озабоченным видом, ударяет себя по лбу, держит руку на лбу, вздыхает, закрывает глаза и крестится «на счастье».

Свет становится более тусклым. Лампа гаснет. Вокруг АННИ появляются фигуры людей с мебелью. ПЕРСИ пересекает сцену с качалкой и ждет. С другой стороны несет стул МАРТА. ВИНИ приносит маленький стол, слуга-негр вкатывает слева кровать. АННИ, открыв глаза и надевая очки, видит все эти фигуры людей. Она принимается за дело, указывает, как расставить вещи. Слуги ставят мебель и уходят. АННИ быстро ходит по комнате, переставляет вещи. Снова появляются ПЕРСИ и МАРТА, неся поднос с едой и стул. ДЖЕЙМС вносит из дома чемодан АННИ и стоит, поглядывая насмешливо на АННИ и на комнату. АННИ останавливается, смущенная его взглядом, потом хватает чемодан у него из рук и с живостью объясняет:

Я всегда мечтала жить в кукольном доме.

Она ставит чемодан в сторону и продолжает расставлять вещи. Слева появляется ВИНИ, чтобы укрепить палку с драпировкой на двери. С другой стороны еще один слуга втаскивает тачку с несколькими ящиками, где находятся одежда и игрушки ЭЛЕН. АННИ помогает снять ящики с тачки — тачку выкатывают обратно. Во всех этих действиях никакого внимания не уделяется воображаемым стенам оранжереи. Мебель устанавливается так, что сама по себе определяет стены.

АННИ осматривает комнату в последний раз, выдвигает ящик с игрушками на середину, усаживает на видное место куклу. Люди исчезают, кроме ДЖЕЙМСА, в комнате снова воцаряется тишина. Свет становится ярче.

ДЖЕЙМС. Вы нелегко сдаетесь. Не очень-то хотите идти легким путем. Правда ведь? Как вы… завоюете ее, здесь, в этом месте?

АННИ (отрывисто). Разве я знаю. Я вышла из себя и вот результат.

ДЖЕЙМС (легким тоном). Если нельзя прикоснуться, то нельзя и учить. Правда, вы больше и сильнее, чем Элен.

АННИ. Я не рассчитываю на силу. Я рассчитываю на нее. Этот дьяволенок до смерти хочет знать.

ДЖЕЙМС. Что знать?

АННИ. Все, все до малейшей капли, что только существует на белом свете. Нужно будет использовать эту ее жажду. (Она делает комнате последний осмотр, поправляет постель, занавеси).

ДЖЕЙМС (пауза). Может быть, и она вас научит.

АННИ. Конечно.

ДЖЕЙМС (продолжает). Что она не такая. Что существует… Тупость сердца. Безразличие. Когда соглашаешься со всем. Уступаешь и сдаешься. Ведь рано или поздно мы все сдаемся. Правда ведь?

АННИ. Может быть, да. Так я представляю себе первородный грех.

ДЖЕЙМС. Как это?

АННИ (очень четким голосом). Да вот так — сдаваться, не бороться.

ДЖЕЙМС (с некоторым раздражением). Вы не проникнете к ней. Оставьте ее такой, какая она есть. Пожалейте ее за то, что она такая.

АННИ. Если бы я хоть раз так подумала, я бы давно умерла.

ДЖЕЙМС (любезно). Когда-нибудь умрете. Зачем же беспокоиться.

АННИ оборачивается и с гневом смотрит на него. Он продолжает насмешливо.

Или, может быть, вы и меня будете учить.

И с поклоном он удаляется. Издали доносится стук копыт. Стук становится ближе и ближе, прекращается у дверей оранжереи. АННИ делает шаг от двери в комнату, сжимает руки, как будто в горячей молитве. Она готова. Дверь открывается, и КЕЛЛЕРЫ — КЕЙТ в дорожной шляпке, КЕЛЛЕР тоже в шляпе — стоят в дверях. Между ними ЭЛЕН, она в пальто-накидке, КЕЙТ тихонько ведет ЭЛЕН в комнату. ЭЛЕН идет ощупью, Растерянно, но с интересом к новой обстановке — АННИ избегает прикосновения руки ЭЛЕН, но взгляд ее все время следует за ребенком.

АННИ. Она знает, где она?

КЕЙТ (отрицательно качая головой). Мы два часа катали ее.

КЕЛЛЕР. Как будто это в другом городе.

ЭЛЕН спотыкается о ящик на полу, обнаруживает свою куклу и другие потрепанные игрушки. Ей это нравится. Она усаживается около ящика с игрушками, потом ее что-то удивляет, она настораживается. Она поднимается и хочет прижаться к ногам матери, но АННИ делает к ней шаг и вместо матери ЭЛЕН обнимает ноги АННИ. ЭЛЕН отстраняется и дотрагивается рукой до своей щеки.

КЕЙТ. Это ее знак для меня.

АННИ. Знаю.

ЭЛЕН останавливается, ждет, потом снова начинает ощупывать предметы, находящиеся около нее, делая это все более нетерпеливо. КЕЙТ стоит в нерешительности, потом идет по направлению к ЭЛЕН, но руки АННИ преграждают ей путь.

Через две недели.

КЕЙТ. Мисс Анни, пожалуйста, будьте к ней добры. Эти две недели постарайтесь быть с ней подобрее.

АННИ. Буду.

КЕЙТ останавливается, поворачивается и поспешно уходит. КЕЛЛЕРЫ идут к дому. АННИ запирает дверь. ЭЛЕН бросается к двери. АННИ не пускает ее. ЭЛЕН толкает ее, освобождается и мечется по комнате, как птица в клетке, наталкивается на мебель, время от времени дотрагивается до щеки. Ее панический страх нарастает. Она начинает издавать странные, уже знакомые нам звуки. АННИ хочет успокоить ЭЛЕН, подходит к ней, но прикосновение руки АННИ возбуждает в девочке приступ ярости. Она вырывается, спотыкается о ящик с игрушками, падает и начинает бросать игрушками по направлению к АННИ, бросает и ящик. Потом встает на ноги и мечется по комнате, обрывает занавеси на окне, колотит в дверь — настоящий маленький вихрь разрушения. ЭЛЕН натыкается на куклу, собирается швырнуть ее, но вдруг замирает. Прижимает к себе куклу и с рыданиями опускается на пол. АННИ смотрит на нее с благоговейным ужасом.

Две недели. (Она качает головой не без некоторого отвращения, смешанного с растерянностью). За что я взялась и что из этого выйдет.

Во время этой сцены свет постепенно угасает. Оранжерея освещена только лучами луны. АННИ исчезает в темноте. В это время КЕЙТ без шляпы и пальто заходит в столовую из двери сзади, неся зажженную лампу. КЕЛЛЕР, тоже без шляпы, в это время бродит около дома и приближается к веранде, где стоит ДЖЕЙМС в лунном свете.

КЕЛЛЕР. Я не могу этого понять. Я решил уволить эту девушку, а устроил ее как королеву.

ДЖЕЙМС. Да, в чем ее секрет, отец?

КЕЛЛЕР. Секрет?

ДЖЕЙМС (любезным тоном). Который позволяет ей добиться от вас всего, что она хочет. Я вот не могу этого сделать.

ДЖЕЙМС поворачивается и хочет войти в дом, но КЕЛЛЕР хватает его за руку и старается поставить на колени. КЕЙТ входит с веранды.