Цена ненависти

Противодействие организованным идеологическим группам и пропаганде радикального национализма

Если националистически мотивированное насилие часто встречало отпор правоохранительных органов — пусть даже без должной квалификации преступлений, то совсем иначе обстояло в 2004 году дело с противодействием идеологически консолидированным группировкам и целенаправленной националистической пропаганде.

Вполне оправдываются опасения экспертов о «мертворожденности» закона «О противодействии экстремистской деятельности», по крайней мере, в части, касающейся националистических экстремистских объединений. Так же, как и в 2002 и 2003 годах, в 2004 году по этому закону была ликвидирована лишь одна из интересующих нас организаций. За пропаганду расовой дискриминации и использование свастики в качестве символа организации в Омске решением суда была ликвидирована «Славянская община Капища Веды Перуна»[63]. К этому можно добавить неудачную попытку НДПР оспорить решение Минюста об отмене ее регистрации, предпринятую в марте 2004 года (отклонена по формальной причине). Решение было оставлено в силе, а один из лидеров партии Борис Миронов в октябре 2004 года был объявлен в федеральный розыск по обвинению в разжигании национальной ненависти (за его пропагандистские усилия на парламентских выборах декабря 2003 года в Новосибирске).

В остальных случаях использовались формальные поводы. Так, в мае 2004 года по инициативе Владимирского областного Управления юстиции решениями суда были ликвидированы «Русский общенациональный союз», «Русское национальное движение» и «Русское национальное единство» за непредставление указанными региональными организациями налоговых деклараций и сведений о своей деятельности. В августе по аналогичным основаниям было ликвидировано Набережночелнинское отделение Татарского общественного центра (ТОЦ), в октябре — отделение партии «Евразия» в Новгородской области, в декабре псковское отделение Партии Свободы.

Из всех этих случаев только ликвидацию ТОЦ в Набережных Челнах можно рассматривать как попытку борьбы против радикального национализма. Напомним, что произошла она после того, как прокуратуре в апреле 2004 года не удалось убедить суд в виновности руководителя ТОЦ Рафиса Кашапова в разжигании национальной вражды по делу о попытке разрушения строящейся православной часовни в 2003 году.

В Новгороде, помимо отделения «Евразии», по результатам массовой проверки Минюстом общественных организаций было ликвидировано еще как минимум шесть региональных отделений партий (в том числе Партии Жизни спикера Совета Федерации России Сергея Миронова, Партии Возрождения России Геннадия Селезнева, Российской коммунистической рабочей партии (РКРП) и др.)[64].

Во Владимире ликвидация трех реально существующих и довольно активных националистических организаций сопровождалась информацией о том, что пристальное внимание областного управления Минюста испытали на себе и другие партийные организации (в частности, та же Партия Жизни), что связывалось с неофициальным началом предвыборной губернаторской гонки (выборы губернатора Владимирской области должны были состояться в марте 2005 года)[65].

Как утверждают представители Минюста, псковское отделение Партии Свободы также было ликвидировано по результатам массовой плановой проверки общественных организаций региона[66]. Однако обращает на себя внимание то, что решение суда было вынесено в разгар скандала с националистическими угрозами в адрес Валентины Матвиенко, исходящими, по версии следствия, именно от этой организации.

Не лучше обстоит дело и с противодействием националистической пропаганде в СМИ. До весны 2004 года функции контроля за подобными публикациями лежали не только (и не столько) на органах прокуратуры, но и на Министерстве по делам печати. Однако после начала так называемой административной реформы весной 2004 года эта работа оказалась практически парализованной. Так, если в 2003 году министерство вынесло около 30 предупреждений СМИ за разжигание национальной розни, то за 2004 год нам известны только два случая вынесения подобных предупреждений Федеральной службой по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия[67]. Одно такое предупреждение было вынесено в конце декабря 2004 года газете «Северная Осетия» за публикацию материала «Бесланская трагедия открыла миру глаза на Осетию». Еще одно в октябре было вынесено газете НБП «Генеральная линия»[68].

В январе 2004 года прокуратура Кабардино–Балкарии вынесла предупреждение о недопустимости возбуждения национальной ненависти главному редактору газеты «Балкария»[69].

5 мая 2004 г. прокуратура Республики Алтай вынесла предупреждение о недопустимости нарушений Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» газете «Постскриптум» за публикацию антисемитской статьи Юрия Поздеева «Особенности антирусской охоты-2», автор которой рассуждает о системе тотального контроля евреев над Россией и прослеживает нити «сионистского заговора» в Республике Алтай[70].

В 2004 году был инициирован или завершился ряд судов против националистических СМИ и их издателей.

Ни в одном из четырех дел, завершившихся в 2004 году обвинительными приговорами, осужденным не была запрещена издательская деятельность, хотя именно она и была преступной. В Новгороде издателю и редактору газеты «Русское вече» Павлу Иванову на повторном рассмотрении дела (после того, как первый — оправдательный! — приговор был отменен судом высшей инстанции) суд попытался запретить издание газеты, однако по кассации запрет на издательскую деятельность был заменен штрафом в 10 тысяч рублей. В остальных трех случаях («Ижевская дивизия» Михаила Трапезникова, «Русская Сибирь» Игоря Колодезенко и «Русич» Виктора Корчагина) издатели–националисты отделались условными наказаниями, несмотря на то, что Колодезенко и Корчагин уже были ранее осуждены по аналогичным обвинениям. В случае с В. Корчагиным, правда, приговор был отменен, но в 2005 году суд вновь освободил его от наказания из–за истечения срока давности.

Кроме того, в мае 2004 года «за истечением сроков давности» было закрыто уголовное дело против лидера петербургской Партии Свободы Юрия Беляева, возбужденное по факту его националистических публикаций. Впрочем, уже 1 сентября 2004 г. уголовное дело по ч. 1 ст. 282 было возбуждено по факту публикаций в газете Беляева «Наш народный наблюдатель».

В январе 2004 года передано в суд дело по ч. 1 ст. 282 УК РФ по факту выпуска в печать второго номера газеты «Нация», возбужденное против лидера Хабаровского краевого отделения Национально–державной партии России Сергея Лукьяненко (в 2003 году он уже был осужден на два года лишения свободы условно за выпуск первого номера газеты). В феврале 2004 года начался суд, а в апреле судья постановил вернуть дело в прокуратуру Центрального района Хабаровска «для устранения допущенных нарушений». К июлю 2005 года процесс не возобновился. Впрочем, С. Лукьяненко еще в марте 2004 года заявил о прекращении выпуска газеты, мотивируя это, в частности, ее невостребованностью[71].

18 ноября 2004 г. было возбуждено уголовное дело против радикальной националистической газеты «Наше Отечество». Стоит обратить внимание, что произошло это лишь в разгар кампании «по защите иностранных студентов» в Петербурге, в то время как заявление от инициаторов этого дела правозащитников Руслана Линькова и Юрия Вдовина было направлено в прокуратуру еще в августе и первоначально было отклонено[72].

Другие действия властей

В 2004 году власти демонстрировали стремление противодействовать открытому насилию (в лице тех же скинхедов), выраженное в декларациях о недопустимости ксенофобии на самом высоком государственном уровне: достаточно вспомнить хотя бы неоднократные заявления В. Путина. Нельзя также не отметить, что в 2004 году наличие в России скинхедов впервые официально признало руководство МВД[73].

Однако при этом на федеральном уровне не было заметно наличия общей концепции в сфере этнически окрашенных конфликтов, актов насилия и дискриминации; более того, в 2004 году единственной федеральной программой, закрытой досрочно, стала Федеральная целевая программа «Формирование установок толерантного сознания и профилактика экстремизма в российском обществе». При этом специалисты–этнологи отмечают, что на региональном уровне в целом ряде регионов Российской Федерации существует позитивный многолетний опыт грамотного преодоления этноконфессиональных конфликтов (в первую очередь, это Пермская область)[74].

Не исчезло и привычное отрицание проблемы радикального этнонационализма в России. Например, Валентина Матвиенко в очередной раз заявила, что нападения на иностранных студентов — не атаки скинхедов, а «бандитско–хулиганские проявления»[75] (напомним, что в 2003 году в беседе с американскими дипломатами она фактически приравняла скинхедов к карманным ворам)[76]. Подобной позиции придерживался и заместитель министра культуры, курировавший межэтнические отношения — Леонид Надиров. Он, в частности, сказал, что за последние годы в Петербурге было совершено лишь одно националистически мотивированное преступление — убийство азербайджанского торговца арбузами в 2003 году. Все остальное — «это не наше дело, это больше касается МВД, потому что все это хулиганье. Их можно назвать скинхедами, их можно назвать чеченцами, их можно назвать лицами кавказской национальности, но их всех обьединяет одно — уголовная статья, по которой они действуют»[77].

Иногда отрицание националистической составляющей преступления должностными лицами выглядит как прямая провокация, приводящая к росту ксенофобии. Так, в частности, комментируя волну нападений на иностранных студентов осенью 2004 года, начальник ГУВД Санкт–Петербурга заявил, что иностранцы сами виноваты в жестокости нападавших, поскольку пытаются оказывать сопротивление (напомним, что в пресловутой брошюре «Как не стать жертвой преступления», написанной для питерских студентов–иностранцев в ноябре 2004 года о том, как вести себя при встрече со скинхедами, оказывать сопротивление рекомендует сама милиция). Кроме того, начальник ГУВД заявил, что «проявления экстремистских группировок в городе немногочисленны», а иностранные студенты, живущие в Питере, «сами раздувают тему экстремизма, требуя себе особой защиты» и «подчас занимаются противоправными действиями»[78] (первое замечание мало кто сочтет адекватной оценкой, второе вряд ли нуждается в комментариях, а последнее просто не имеет никакого отношения к делу).

Законодательные инициативы 2004 года, направленные на преодоление проявлений национализма, ничего, кроме недоумения, вызвать не могут. В первую очередь стоит вспомнить все тот же Петербург, который продемонстрировал практически полный цикл «организованной кампании» по борьбе с ксенофобией. Этот цикл начался в середине сентября, после трагических событий в Беслане и последовавшего за этим заявления В. Путина, в котором, в частности, упоминалось о недопустимости разжигания национальной розни[79]. Тогда был принят явно декларативный городской закон «О межнациональных отношениях в Санкт–Петербурге». Спустя некоторое время, после убийства вьетнамского студента и стихийных студенческих демонстраций, последовало заявление губернатора В. Матвиенко об отсутствии в Петербурге националистических преступлений, затем распоряжение разработать городскую программу толерантности; был создан специальный совещательный орган. А завершилось все публикацией анекдотических рекомендаций иностранным студентам по «взаимодействию со скинхедами» и не менее анекдотическим (хотя отнюдь не смешным) созданием специального милицейского подразделения, в задачу которого входит обеспечение безопасности иностранных студентов и… выявление незаконных мигрантов.

В ноябре 2004 года было объявлено, что с 1 января 2005 г. в Москве начинает действовать городская целевая программа «Москва многонациональная: формирование атмосферы межэтнической солидарности, культуры мира и ненасилия в столичном мегаполисе на 2005–2007 годы», выработанная по инициативе московского правительства. На самом же деле, несмотря на то что принципиальное решение о выработке подобного документа было принято еще в 2001 году (!), на момент написания этой статьи (август 2005 года) программа так и не разработана[80].

В сентябре 2004 года депутаты Госдумы обсуждали идею внесения в Кодекс об административных правонарушениях (КоАП) статьи об ответственности «за оскорбление какой–нибудь национальности или вероисповедания публично»[81]. По существу, такая статья в КоАП была бы реализацией последних, наиболее декларативных и невнятных пунктов определения «экстремистской деятельности» в законе 2002 года о противодействии таковой. Дальше артикуляции идеи дело, разумеется, не продвинулось, но легко предсказать, что такая статья оказалась бы совершенно непригодной для правоприменения.

«Националистический ресурс» во власти и политике

Националистические действия со стороны представителей власти

В 2004 году целый ряд чиновников демонстрировал готовность поддержать националистические инициативы, а то и самим выступить с таковыми. Мы уже упоминали об участии депутатов от «Единой России» и «Родины» в националистическом митинге 22 июня. Кроме того, в 2004 году в Москве дважды предпринималась попытка реанимировать старый законопроект депутата городской Думы Юрия Попова. В прессе эта инициатива была представлена как местный закон, ограничивающий въезд в Москву. Более того, и сам депутат представлял это как закон московский. На самом деле, это два федеральных законопроекта, вносящих изменения в российские законы «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации» и «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации».

Оба они, в частности, предусматривают ограничение въезда граждан на территории,

«где в результате размещения граждан, прибывающих из других регионов, возникает угроза существенного нарушения сложившегося этнодемографического баланса в связи с изменениями в национальном составе населения, что проявляется в значительном, более чем на 10 процентов (для иностранных граждан 5% — Г. К.), снижении доли в общей численности населения представителей хотя бы одного из тех народов, численность каждого из которых составляет не менее одной трети численности всего населения» и «где в результате размещения граждан, прибывающих из других регионов, возникает угроза значительного ухудшения национального самочувствия (выделено мной — Г. К.), ослабления или утраты национальных духовных, культурных, религиозных и иных традиционных национальных ценностей представителей хотя бы одного из тех народов, численность каждого из которых составляет не менее одной трети численности всего населения»[82]…

И так далее. Более трети содержательной части обоих законопроектов открыто определяют этничность как решающий фактор ограничения свободы передвижения.

Причем если весной эта попытка ничего, кроме недоумения, не вызвала, то осенью 2004 года, после Беслана, отрицание этой инициативы было уже не столь однозначным. Так, председатель комитета Мосгордумы по экономической политике Ирина Рукина выступила в поддержку законопроекта, мотивируя это тем, что «диаспоры обкрадывают Москву», а иноэтничные мигранты сами провоцируют ксенофобию, поскольку «москвичам завидно каждый день смотреть на то, как обогащаются гастарбайтеры».

После бесланских событий губернатор Московской области выступил с заявлением о необходимости тотальной проверки граждан, прибывших в Подмосковье, в первую очередь из Кавказского региона, специально, правда, оговорившись, что имеет в виду не этничность, а именно регион[83].

В некоторых регионах власти либо открыто заявляют о готовности к насильственным этнонационалистическим действиям, либо осуществляют эту готовность на практике.

Лидером проведения официальной этнонационалистической политики, безусловно, остается Краснодарский край. И основным ее объектом по–прежнему остаются турки–месхетинцы, несмотря на то, что действия администрации края на выдавливание турецкого населения нельзя не признать эффективными: в 2004 году была принята позорная для России программа о переселении турок–месхетинцев в США. Однако это не оградило последних от насилия. Год, начавшийся избиением троих жителей краснодарского Абинска, завершился массовой дракой 18 декабря, в результате которой пострадало около 35 человек, и жестоким убийством двух турецких женщин 26 декабря.

Однако турки–месхетинцы — хотя и главный, но отнюдь не единственный объект неприязни краевых властей. Администрация края целенаправленно борется со всеми иноэтничными мигрантами, невзирая на российские законы. Например, летом 2004 года (то есть спустя два года после принятия) наконец был отменен скандальный закон «О пребывании и жительстве на территории Краснодарского края»[84], однако практически сразу же, 2 июля был принят новый закон «О мерах по предотвращению незаконной миграции в Краснодарский край», а 20 июля издано одноименное постановление губернатора. Оба документа (в которых, кстати, незаконными мигрантами считаются не только иностранцы, но и граждане России, не оформившие регистрацию), как и прежний закон, носят откровенно дискриминационный характер, противоречат Конституции России[85] и уже оспорены краевой прокуратурой[86]. Между тем федеральные власти по–прежнему не осуждают политику краевой администрации.

В конце 2004 года на Кубани с санкции губернатора начали создавать фильтрационные лагеря для «незаконных» мигрантов, представляющие собой нечто среднее между этническим гетто и концлагерем. При том, что практика создания подобных учреждений не является противозаконной, обращает на себя внимание следующее:

— антиконституционность краевого миграционного законодательства (см. выше);

— крайнее недофинансирование лагерей (5 млн руб. вместо запланированных 24 млн);

— распределение по лагерям по этническому принципу.

И, наконец, стоит отметить, что на строительстве лагерей использовался труд самих нелегальных мигрантов, что само по себе является противозаконным[87].

Идея этнических гетто для мигрантов вообще неожиданно громко зазвучала осенью 2004 года. Помимо краснодарского губернатора, ее артикулировали, в частности, петербургские предприниматели (правда, анонимные) во время «круглого стола» «Проблемы и механизмы натурализации и социальной адаптации мигранта», организованном региональным фондом «Золотая десятка» в октябре 2004 года.

В целом ряде регионов разворачивалась планомерная деятельность по «выдавливанию» иноэтничного населения. Например, в сентябре 2004 года глава свердловской организации «Азербайджан» Асад Кулоев заявил, что при содействии местных властей и милиции из города Ревда Свердловской области выжили всех азербайджанцев:

«Там остались только три азербайджанца, у которых русские жены. Но и им покоя не дают. Жен вызывали люди, наделенные властью, и убеждали развестись с мужьями, чтобы те наконец–то уехали. Когда женщины отказались, одному из моих соотечественников подбросили обрез, и теперь он сидит в СИЗО»[88].

Организация «Рома–Урал» фактически обвинила милиционеров в цыганском погроме, устроенном в той же Ревде в ночь с 26 на 27 августа. Под предлогом поиска убийцы милиция и ОМОН (как предполагается, в нетрезвом состоянии) выламывая двери, врывались в дома цыган, проживающих на территории города, задерживали их, избивали (включая детей и женщин). В результате рейда один человек был госпитализирован, остальным местные медицинские учреждения в госпитализации отказали[89].

«Националистический ресурс» на выборах

Все более отчетливым становится стремление политиков использовать ксенофобские настроения в качестве электорального ресурса. Причем касается это выборов всех уровней от муниципалитетов до Государственной Думы и Президента.

В 2004 году, за редким исключением, дело ограничивалось лишь агрессивной этнонационалистической риторикой. По крайней мере, нам известен лишь один случай, когда было открыто сказано о готовности использовать скинхедские группировки (правда, «переориентированные на другие цели») для организации электоральных мероприятий — во время выборов мэра Владивостока в мае 2004 года об этом публично говорил один из кандидатов, кстати, бывший участковый милиционер, Дмитрий Дмитриев[90].

Кроме того, депутат Ярославской областной думы Сергей Кривнюк вызвался лично возглавить цыганские погромы под тем предлогом, что цыгане–де являются основными распространителями наркотиков в регионе. Надо отметить, что как только это заявление было растиражировано СМИ, региональные управления Госнаркоконтроля и внутренних дел немедленно выступили с заявлением, что «цыганский» наркотрафик в области крайне незначителен[91], а городская прокуратура пригрозила депутату уголовным преследованием за возбуждение национальной ненависти[92].

В Свердловской области не снижает активности фонд «Город без наркотиков», возглавляемый депутатом Государственной Думы единороссом Евгением Ройзманом, известный насильственными методами избавления от наркозависимости. В 2004 году фондовцы сосредоточили свои усилия на выселении из Екатеринбурга и области таджиков, обвиняя их в наркоторговле. Причем не обошлось без скандала: фонд выразил свои претензии непосредственно послу Таджикистана в России Сафару Сафарову. В ответ на это руководитель таджикского культурного сообщества в Свердловской области «Сомон» Фарух Мирзоев обратился в прокуратуру с требованием (безрезультатным) возбудить против руководства фонда уголовное дело по обвинению в возбуждении национальной ненависти[93].

Антикавказская реклама активно использовалась на выборах губернаторов Псковской и Волгоградской областей и Хабаровского края кандидатами от ЛДПР (соответственно, Алексей Митрофанов под лозунгом «Криминальные южане — вон из Псковской области!», Алексей Голубятников под лозунгом «Здесь не Кавказ!» и Леонид Разуванов под лозунгом «Остановить и ликвидировать этническую агрессию «гостей с Юга»!»). В первых двух случаях представители местных этнических общин обращались в региональные избиркомы с требованием отменить регистрацию кандидатов за разжигание национальной розни, и во всех трех случаях им было отказано. Под националистическими лозунгами шли в Государственную Думу по 199–му избирательному округу (Москва) как минимум два кандидата: Георгий Беньягуев, возмущенный тем, что в Москве «миллион азербайджанцев»[94], и бывший член Национально–республиканской партии России и Конгресса русских общин, ныне член партии «Родина» Петр Хомяков[95]. Кстати, официальным его помощником был известный национал–радикал, лидер Партии Свободы (как раз бывшей Национально–республиканской) Юрий Беляев, к тому моменту – фигурант очередного уголовного дела по обвинению в возбуждении национальной ненависти.

ЛДПР и «Родина» партии, активно использующие этнонационалистическую риторику. Обе партии сделали лозунги «защиты русского народа» и приоритетности его прав как «государствообразующей нации» программными и активно эксплуатировали их на выборах президента России 2004 года. Впрочем, нельзя не признать, что этнонационалистическую риторику на президентских выборах в той или иной степени использовали все участники агитационной кампании, кроме Ирины Хакамады и не участвовавших в дебатах Владимира Путина и Ивана Рыбкина[96].

Нельзя с уверенностью сказать, что, в отличие от прежних выборов[97], использование националистического ресурса приносило кандидатам на выборные должности какой–либо значительный успех. Президентские выборы не несли в себе никакой интриги. Их предрешенность свела на нет общественный интерес к предвыборной агитации, сделав ее лишь объектом для изучения специалистов. Во всех остальных случаях националисты на выборах, как и прежде, успеха не имели. Некоторые социологи утверждают, что и ошеломительным успехом на парламентских выборах 2003 года партия «Родина» обязана все же не Рогозину с его национализмом, а Глазьеву с его социал–популистскими идеями[98].

Однако при этом 2004 год показал и то, что этнонационалистическую риторику берет на вооружение все большее количество кандидатов на выборные посты, очевидно, ощущая в ней огромный электоральный потенциал.

Выводы

Завершая обзор событий 2004 года, можно сказать следующее.

Во–первых, в 2004 году сохранились негативные тенденции, проявившиеся в предыдущие годы: стихийные межэтнические столкновения, активное использование этнонационалистических лозунгов в качестве электорального ресурса, отрицание на всех уровнях государственной власти широкого распространения националистических настроений и националистической составляющей большинства насильственных преступлений, недостаток политической воли в борьбе с целенаправленной пропагандой этнонационалистической идеологии. При этом наблюдался общий рост ксенофобных настроений в российском обществе, и резко выросла противоправная активность молодежных националистических группировок и организованных политических групп.

Во–вторых, в деятельности радикальных националистических группировок появились новые тенденции. Члены этих группировок не только чаще прибегали к насилию, но и чаще совершали заранее обдуманные убийства (при нападениях использовались ножи). 2004 год ознаменован явно политическим убийством Николая Гиренко и несколькими случаями, когда националистические группировки открыто угрожали антифашистам, государственным чиновникам и представителям судебной власти или брали на себя ответственность за нападения. Националисты смогли организовать и пропагандистские акции всероссийского масштаба. При этом в 2004 году впервые можно было наблюдать открытую поддержку некоторых националистических мероприятий со стороны респектабельных российских политиков, в том числе и представителей «Единой России».

При этом нельзя не отметить и позитивные тенденции в противодействии радикальному национализму. Так, в 2004 году министр внутренних дел впервые признал существование в стране скинхедов. Наметилась положительная динамика в рассмотрении уголовных дел в отношении националистов, прежде всего — дел по насильственным преступлениям. Впрочем, активность противостояния правоохранительных органов националистическим проявлениям явно недостаточна, что провоцирует и это также новое явление, проявившееся в 2004 году, стихийные акции протеста со стороны потенциальных «жертв» и активную, а иногда и вооруженную, их самооборону.

Радикальный национализм и противодействие ему в первом полугодии 2005 года

Деятельность националистов

Насилие

Первое полугодие 2005 года не принесло спада расово мотивированного насилия. С Нового года от нападений скинхедов и представителей организованных националистических группировок пострадало не менее 186 человек. Не менее 11 из них погибло. Напомним, что в нашу статистику попадают только те случаи, которые не вызывают сомнений в расистской мотивации нападавших.

Количество нападений и пострадавших больше, чем за аналогичный период 2004 года (31 убийство и 116 избиений), но нападения стали менее жестокими: убитых почти втрое меньше. Не исключено, что количество пострадавших существенно больше: ведь в 2004 году из–за большого общественного резонанса в связи с убийствами таджикской девочки в Петербурге и африканского студента в Воронеже СМИ уделяли повышенное внимание подобного рода инцидентам, сейчас же это внимание вернулось к «норме», так что вероятность того, что расистский инцидент останется незамеченным СМИ и нами, возросла[99]. Какая–то часть информации становится известна с большим запозданием, так что можно с уверенностью говорить о продолжающемся росте расистского насилия. Рост этот не столь заметен, как в 2004 году по сравнению с 2003 годом. Важно также, что происходит гораздо меньше убийств: и здесь дело скорее не в недостатке информации, а в том эффекте, который оказал на скинхедскую среду рост уголовных преследований в предыдущем году.

По–прежнему основным центром расового насилия остаются Москва и Московская область (трое убитых, 65 избитых и раненых). В Петербурге количество нападений не снизилось, однако сократилось число убийств (в январе–июне 2005 года было избито 15 человек, а в 2004 году за это же время 10 человек было избито и еще 6 погибло). Кроме этих двух городов, нападения были отмечены в Астрахани, Краснодаре, Воронеже, Нижнем Тагиле, Йошкар–Оле, Екатеринбурге, Благовещенске, Ростове–на–Дону и еще восьми городах России. Среди жертв, помимо россиян — граждане как минимум 10 государств (как минимум — поскольку зачастую гражданство пострадавших не указывается): Гвинеи, Анголы, Мали, Мьянмы, Китая, Вьетнама, Албании и др.

Были попытки организации кавказских погромов на рынках Челябинска и Уфы, однако они были пресечены милицией.

Продолжились угрозы и нападения на представителей общественных организаций. В частности, в Воронеже скинхедами были избиты два активиста Молодежного правозащитного движения, едва избежали избиения участники акции «Чистый город» в Сыктывкаре 13 апреля. Есть сведения об угрозах в адрес петербургского правозащитника Руслана Линькова. 5 мая 2005 г. шестеро скинхедов ворвались в офис независимого профсоюза в Омске, заявив, что ищут антифашистов (видимо, за антифашистскую символику они приняли эмблему профсоюза — сжатый кулак, разрывающий цепи), а 15 мая четырьмя неизвестными был избит активист Авангарда красной молодежи (АКМ). Ответственность за это нападение взяла на себя некая группировка «Анти–АНТИФА».

Участились нападения на представителей других молодежных субкультур, тех, кого скинхеды считают «предателями идей белой расы»: панков, рокеров, поклонников «черной музыки». Из 186 пострадавших 44 человека относятся именно к этим группам.

Заметный резонанс вызвало нападение на панк–музыкантов 3 апреля 2005 г. в электричке Дубна—Москва. В результате акции пострадало 10 человек, в том числе девушка. Один музыкант был доставлен в больницу в коме. При этом свидетели и сами пострадавшие утверждают, что нападение было организовано: действиями нападавших, вооруженных арматурой, руководили два более взрослых человека, которые координировали нападение по мобильному телефону и вышли из электрички незадолго до начала избиения.

Впервые в нападении на музыкантов появляется «религиозный» мотив: избиение блэк–металлистов и их поклонников возле одного из клубов Москвы 9 апреля 2005 г. было представлено националистическими сайтами как нападение «православной молодежи» (вооруженной, кстати, арматурой, цепями и ножами) на «сатанистов».

Подчеркнем, речь идет именно о целенаправленных нападениях на заведомо более слабого «противника», а не о массовых драках на концертах, когда довольно сложно определить, сколько человек пострадало и кто был зачинщиком столкновения (как, например, на потасовках с участием скинхедов на концертах «Короля и Шута» в Москве и «Тараканов» в Краснодаре). Впрочем, известно, что в Кирове погром на панк–концерте 26 марта, предотвращенный милицией, скинхедами планировался заранее (они приехали из нескольких регионов России, пришли на концерт, вооруженные арматурой, кастетами, битами). Еще одна явная провокация скинхедов в Красноярске на концерте, посвященном Дню Победы, не удалась: молодчиков, выкрикивавших фашистские лозунги, вывела из зала охрана, а зрители драться не стали.

Кроме того, эта статистика не включает в себя избиения скинхедами бомжей: эти преступления довольно сложно отследить. Бесспорными «идеологическими» нападениями в 2005 году можно считать зверские избиения бомжей в Иваново (акции снимались на видеопленку). Сколько человек пострадало в результате этих нападений — неизвестно.

Акции идеологически организованных групп

Продолжаются акции, которые сами национал–радикалы называют «пропагандистским террором». Помимо нападений и угроз в адрес «идеологических противников», в 2005 году были отмечены и прямые угрозы в адрес представителей государства. Так в январе 2005 года в Орле от имени РНЕ распространялись листовки с угрозами в адрес губернатора Строева, а несколько позже угрожали судье, ведущей процесс по делу двух активистов этого движения. На протяжении всего судебного разбирательства раздавались угрозы в адрес судьи, прокурора, свидетелей и присяжных заседателей, участвующих в рассмотрении дела долгопрудненских милиционеров («Дело Блохина–Коноваленко»), проходившего в одном из судов Москвы (куда процесс был перенесен после того, как в 2004 году в Долгопрудном было совершено три покушения на участников процесса — двух судей и прокурора). Впоследствии эти угрозы стали основанием для отмены оправдательного приговора милиционерам и возбуждения еще одного уголовного дела сразу по двум статьям УК РФ — воспрепятствование осуществлению правосудия и принуждение к даче или уклонению от дачи показаний.

Говоря о политическом терроре, безусловно, нельзя не упомянуть и о версии причастности национал–патриотов к покушению на Анатолия Чубайса. Напомним, 17 марта 2005 г. машина, в которой находился А. Чубайс, была обстреляна. По подозрению в причастности к этому покушению был арестован в частности, один из активистов национал–радикального движения Иван Миронов — сын экс–сопредседателя Национально–державной партии России (НДПР) Бориса Миронова, находящегося в федеральном розыске по другому делу (сам И. Миронов в 2003 году баллотировался в Думу по списку «Родины»). Мы не будем оценивать обоснованность этой версии, однако отметим знаковые, на наш взгляд, моменты.

Во–первых, важна сама возможность обсуждать версию политического террора со стороны национал–радикальных групп, которая еще год назад прозвучала бы просто нелепо. Теперь, после убийства Николая Гиренко, открытых угроз национал–радикалов в адрес губернаторов, судей и правозащитников, такая версия уже не кажется невероятной. Во–вторых, немаловажным нам представляется то, что вне зависимости от реальной идеологической составляющей этого дела поддержку арестованным оказывают именно представители радикально настроенных националистических групп НДПР, Союза офицеров, Движения против нелегальной иммиграции (ДПНИ), Русского национального единства (РНЕ) и т. д., используя это дело как повод для саморекламы. То же можно сказать и о расследовании взрыва поезда Грозный–Москва 12 июня, по подозрению в причастности к которому были также задержаны два национал–радикала (им обоим было предъявлено обвинение в покушении на убийство по мотиву национальной ненависти и в терроризме).

Как готовность к политическому террору и этнически мотивированному насилию можно рассматривать и призыв ДПНИ к созданию мобильных вооруженных отрядов. Первоначально подобная инициатива была озвучена в рамках Всероссийского офицерского собрания 19 февраля 2005 г. Однако там она прозвучала в виде общих лозунгов. А вот ДПНИ на расширенном заседании Центрального совета 20 апреля 2005 г. приняло более конкретное решение. Речь идет о создании мобильных боевых групп — сети законспирированных ячеек, с отработанной системой связи и мобилизации, численностью по 5 человек, «разбитых по принципу компактного территориального проживания, наличия автомобиля». Основой ячеек должны стать лица, имеющие воинские звания, а также «навыки боевых действий, владения оружием, военно–спортивной подготовки, автотранспортом». Предполагается, что члены групп будут иметь (или уже имеют) разрешение на хранение (и, вероятно, ношение) огнестрельного оружия. Подобное решение обосновывается «возможным обострением внутриполитической обстановки в РФ, вероятностью массовых беспорядков, агрессивных действий иностранных государств». А незадолго до этого с призывом легально приобретать огнестрельное оружие обратился к своим сторонникам лидер Славянского Союза Дмитрий Демушкин. Аналогичные призывы содержатся и в листовках РНЕ.

Показательно, что инициатива ДПНИ была официально поддержана депутатом Государственной Думы от ЛДПР Николаем Курьяновичем. Хотя пока вооруженные группы в рамках национал–радикальных организаций наверняка весьма немногочисленны, активная пропаганда создания таких групп несомненно приведет к росту их числа, причем как связанных с существующими структурами, так и независимых (автономные вооруженные группы национал–радикального толка возникали и раньше и даже переходили к применению оружия[100]).

Продолжаются попытки консолидации националистических группировок, поиски путей преодоления маргинального статуса и использования для этих целей роста социальной напряженности, как это было, например, в связи с монетизацией льгот. Даже поверхностный анализ свидетельствует, что эти процессы тесно взаимосвязаны.

Под лозунгами социальной справедливости этнонационалистические организации пытаются организовать митинги — с различной степенью успешности. Это, например, офицерское собрание–митинг 23 февраля в Москве, регулярные митинги на Пушкинской площади, митинг в Ижевске 3 апреля 2005 г. и т. п.

Возможно, наиболее заметным стало консолидированное выступление национал–радикалов 9 мая. В митинге в честь Дня Победы на Белорусском вокзале, о котором некоторые национал–патриотические сайты оповещали еще 5 мая, приняли участие представители РНЕ, НДПР, ДПНИ и Союза православных хоругвеносцев. Есть также сведения об участии в мероприятии организации «Национал–патриоты России» и осколков Национал–патриотического фронта «Память». Таким образом, в митинге приняли участие практически все наиболее заметные национал–радикальные и этнонационалистические организации Москвы. В акции, которая проходила под многочисленными партийными знаменами, в том числе и со стилизованной нацистской символикой, приняло участие не более 20 человек от каждой организации, но и это немало. Сведения о том, что акция проводилась совместно с КПРФ, неверны — с коммунистами эти митингующие не смешивались. Отметим, что, в отличие от Москвы, в Петербурге националисты (в количестве 13 человек) на массовые мероприятия допущены не были и проводили свое «шествие» в одиночестве, а в Казани группа неонацистов, пытавшаяся присоединиться к праздничной колонне митингующих, просто была задержана милицией.

Как правило, представители власти в мероприятиях националистов участия не принимают. Однако уже есть иные примеры. В феврале 2005 года в Северодвинске (Архангельская область) газета местной администрации организовала «круглый стол» с участием лидеров региональных КРПФ, РНЕ и НДПР. Заявленной целью встречи стала координация действий оппозиционных «русских организаций» в будущих избирательных кампаниях. А в течение июня 2005 года ленинградское областное отделение НДПР дважды приняло участие в мероприятиях, организованных Законодательным собранием области.

В Алтайском крае в зимние месяцы можно было наблюдать последовательную цепь мероприятий этнонационалистических активистов. Еще в декабре 2004 года в Барнауле (АлтГУ) под лозунгами «борьбы с «нерусью», борьбой с евреями–олигархами и тому подобными была проведена очередная конференция Конгресса патриотических сил Алтая (КПСА)[101]. Конференция прошла под патронатом вице–губернатора Алтайского края Святослава Григорьева[102], не скрывающего своих антисемитских убеждений. Были представлены шесть политических партий (в том числе Национально–державная, Народно–патриотическая (НППР) генерала Игоря Родионова, и Национально–консервативная партии (НКПР) Сергея Лыкошина, национал–патриотического литератора) и 18 общественных организаций (среди которых — Славянское общество Алтайского края, во многом определяющее лицо КПСА). А в январе 2005 года КПСА принял активное участие в митингах против монетизации льгот, видимо, пытаясь возглавить социальный протест.

Новым тактическим приемом является пикетирование судов, рассматривающих дела не тех, кого национал–патриоты считают «соратниками» (например, пикетирование во время судов над участниками группировки «Шульц-88», активистов РНЕ в Орле), а уголовные дела, которые к национал–патриотам отношения не имеют, являются разбирательством криминальных эпизодов, не имеющих никакой идеологической подоплеки, но в которых противостоящие стороны идентифицируются как представители «русских» и «нерусских» — и национал–радикалы представляют эти дела как результат именно этнического противостояния. Подобные действия были опробованы на «деле Блохина–Коноваленко» (милиционеры обвинялись в превышении служебных полномочий при задержании подозреваемого в преступлении уроженца Кавказа) и получают все большее распространение. Наиболее громким процессом стало так называемое дело Иванниковой: эта женщина убила человека, который пытался ее изнасиловать, и человек этот оказался этническим армянином.

Как крайне тревожную тенденцию можно отметить совместное участие в акциях протеста представителей право- и леворадикальных, а то и либерально ориентированных организаций. Есть сведения о сотрудничестве АКМ и РНЕ в подмосковном Раменском и в Ростове–на–Дону[103]. В совместном пикете в защиту активистов Новгородского РНЕ участвовали представители региональных отделений Национал–большевистской партии (НБП), Партии Свободы и… «Яблока». В самом начале июня в одном из районов Москвы прошел пикет против административного произвола, связанного с организацией в Войковском районе школы с грузинским этнокультурным компонентом. В пикете приняли участие ДПНИ, Народная национальная партия (ННП) и Союз коммунистической молодежи (СКМ), причем именно представитель последнего выступил с националистическими воззваниями[104]. А 23 июня на митинге по этому же поводу с антигрузинскими лозунгами выступал уже и представитель молодежного «Яблока», депутат Войковской районной Думы Александр Закондырин, который с трибуны возмутился тем, что «у нас отнимают школу… и отдают этим грузинам, которые не могут ничего, только продавать арбузы».

Одновременно проходит активное теоретическое обсуждение вопросов объединительного партстроительства, активизации политической деятельности и реализации программных задач с использованием ресурсов существующего российского законодательства. На страницах националистической прессы обсуждается необходимость преодоления антисемитской «зацикленности» публикаций, поскольку это не находит поддержки в широких массах. Более перспективной видится переориентация на антикавказскую и антитаджикскую пропаганду, причем с отказом от этнической риторики в пользу формально социальной, антимигрантской. Поощряется участие этнонационалистов в возрождаемых Добровольных народных дружинах, позволяющих вполне легально бороться за «очищение Руси» от иноэтничных мигрантов. А одна из наиболее многочисленных организаций НДПР — вовсю готовится к перерегистрации в качестве общественной организации, раз уж не удалось зарегистрироваться как партии.

Относительно новым приемом «борьбы» для национал–радикалов является хакерская деятельность. Этим занимаются сторонники «Славянского Союза» Дмитрия Демушкина. Конечно, взломы сайтов еврейских и антифашистских организаций происходили и ранее (в частности, в декабре 2004 года Демушкин прямо взял на себя ответственность за взлом сайта Федерации еврейских общин России). Однако только с весны 2005 года эта деятельность становится систематической: была осуществлена целая серия хакерских атак на сайты самых различных организаций — еврейских, правозащитных, левацких. Объединяет их одно — всех их Д. Демушкин считает своими идеологическими противниками.

Антисемитизм

Тема антисемитизма в России с начала 2005 года стала едва ли не доминирующей в обсуждении проблемы ксенофобии в целом. Связано это, безусловно, с «письмом пятисот», и, возможно, акции, произошедшие с момента скандала, напрямую этим письмом были спровоцированы. Впрочем, умножение антисемитских проявлений было зафиксировано и до скандала.

Отметим, что до декабря 2004 года антисемитизм проявлялся в основном в актах вандализма по отношению к еврейским кладбищам, культурным центрам и синагогам, а также в публичных антисемитских выступлениях. Насильственные преступления были крайне редки — за 11 месяцев 2004 года их было зафиксировано лишь два. Однако только в декабре 2004 года было зафиксировано два нападения, носившие ярко выраженный антисемитский характер. В январе же 2005 года было совершено еще три нападения, в результате которых пострадало не менее пяти человек. В конце февраля в Петербурге была подожжена коммунальная квартира, среди жильцов которой был еврей. И в этом случае антисемитский характер акции также не вызывает сомнений — рядом с квартирой горючей смесью, с помощью которой и устроили поджог, были сделаны соответствующие надписи. Обращает на себя внимание, что большинство московских инцидентов произошло в одном районе в Марьиной Роще, где расположена синагога Федерации еврейских общин России. Это позволяет предположить, что все они были вызваны некими внутренними процессами в среде скинхедских группировок, а возможно, даже одной группировки, локализованной в этом районе. Не случайно, что после задержания подростков, подозреваемых в избиении двух раввинов 14 января 2005 г., нападения в этом районе прекратились. Весной же 2005 года случаев насилия в отношении евреев вообще зафиксировано не было. (Правда, в апреле в московском метро антисемитским оскорблениям подверглась гражданка Израиля, а в Тамбове — группа евреев в традиционной одежде.)

Именно в январе 2005 года тема антисемитизма в России начала принимать неожиданно скандальный характер. В начале января 2005 года Госдепартамент США опубликовал традиционный ежегодный отчет по антисемитизму, в котором, в частности, констатировался рост антисемитских настроений в России. В ответ на это 11 января 2005 г. российский МИД выступил с достаточно резким заявлением, в котором назвал эти обвинения неуместными. А уже через три дня после этого заявления были избиты два раввина, один из которых оказался американским гражданином.

В тот же день, 14 января, сайт газеты «Русь православная» опубликовал текст обращения в Генеральную прокуратуру с требованием закрыть все еврейские организации в России, поскольку они связаны с международными антироссийскими силами и основываются в своей деятельности на интолерантных религиозных положениях, которые цитировались (довольно неточно) по нормативному своду иудаизма XVI века «Шульхан Арух»[105]. Само обращение обильно использовало чуть ли не все популярные мотивы антисемитской пропаганды. Сайт сообщил, что обращение было подписано полутысячей граждан, в числе которых — 20 депутатов Государственной Думы России[106]. Депутат, правда, был первоначально назван лишь один — Александр Крутов, фракция «Родина».

Скандал, однако, разразился лишь спустя неделю после публикации (22–23 января), когда накануне визита Президента России в Польшу на мемориальные мероприятия, посвященные 60–летию освобождения Освенцима, этот текст заметили центральные СМИ. Показательно, что незамедлительной реакции В. Путина не последовало: заявление, осуждающее проявления антисемитизма, было сделано лишь несколькими днями позже, 27 января, в Польше, для международной, а не российской общественности.

С официальным осуждением «письма пятисот», как стали называть документ, в разной форме выступили МИД, Государственная Дума, Совет Федерации, многие религиозные и общественные организации.

Депутаты–подписанты выступали с утверждениями, что их обращение в Генеральную прокуратуру и «Письмо пятисот» — это два разных, хотя и родственных документа. Однако в конце марта выяснилось, что опубликованный на сайте «Руси православной» текст — это именно депутатский запрос (редакция добавила только подзаголовки), подписанный 19 членами фракций «Родина» и КПРФ (депутат А. Чуев официально опроверг факт подписания им этого заявления), поданный в Генеральную прокуратуру 13 января и лишь затем размещенный на этом сайте для широкого сбора подписей (до этого текст, ставший затем обращением, был размещен в декабре 2004 года на малоизвестных даже в националистической среде сайтах). Само обращение было отозвано из Генеральной прокуратуры сразу после начала скандала.