Цена ненависти

Приводим список подписавшихся депутатов. Фракция «Родина»: Сергей Глотов, Анатолий Грешневиков, Сергей Григорьев, Александр Крутов, Николай Леонов, Олег Мащенко, Владимир Никитин, Николай Павлов, Игорь Родионов, Андрей Савельев, Юрий Савельев, Ирина Савельева, Иван Харченко. Фракция КПРФ: Николай Езерский, Владимир Кашин, Николай Кондратенко, Альберт Макашов, Петр Свечников, Сергей Собко[107].

21 марта 2005 г. в Генеральную прокуратуру было подано повторное обращение, подписанное уже пятью тысячами граждан — текстуально оно почти полностью совпадало с первым и было лишь дополнено юридически более корректной резюмирующей частью. В марте же петербургское региональное отделение партии «Родина» организовало региональную конференцию, участники которой (в том числе некие депутаты Государственной Думы и Законодательного собрания Петербурга, не названные, правда, поименно[108]) поддержали этот запрос. Показательно, что официальный сайт партии «Родина», освещавший мероприятие, даже не обмолвился об этом.

В апреле 2005 года петербургская городская прокуратура дважды (после основной и дополнительной, проведенной по инициативе прокурора города, проверок) отказалась возбудить уголовное дело по ст. 282 УК по факту публикации газетами «Русь православная» и «За русское дело» «письма пятисот» на том, в частности, основании, что «употребляемый в тексте публикаций термин «жид» и его грамматические модификации не является официально признанным указанием на принадлежность к определенной религии». А 30 мая 2005 г. уже Басманная прокуратура Москвы отказала в возбуждении уголовного дела и по факту этого обращения в Генеральную прокуратуру (как требовали правозащитники), и по тексту книги «Кицур Шульхан Арух» (как требовали авторы «письма пятисот»)[109]. После широкого общественного возмущения Московская прокуратура вернула дела на дополнительную проверку, которая вновь завершилась отказом. Эти действия прокуратуры спровоцировали очередной виток антисемитских выступлений: 18 июля М. Назаров подал в Басманный суд Москвы заявление–жалобу с требованием обязать прокуратуру возбудить уголовное дело против иудейских лидеров, которых он называет «насадителями морали «Шулхан аруха».

Впрочем, еще самое первое решение — петербургской прокуратуры — незамедлительно спровоцировало следующий виток антисемитской пропаганды: евреи (конкретно, хасиды) были прямо и публично обвинены некоторыми национал–радикалами в совершении ритуального убийства пяти красноярских детей (напомним, в апреле в Красноярске пропали пять школьников младших классов; через три недели их тела были найдены в одном из городских коллекторов). Первым с этим обвинением выступил основной автор «письма пятисот» Михаил Назаров. А 29 апреля 2005 г. в Москве на Пушкинской площади был организован митинг с требованием наказать евреев за это ритуальное убийство, организованный находившимся к тому времени под судом по ст. 282 УК Виктором Корчагиным и лидером ННП Александром Ивановым (Сухаревским). Показательно, что помимо антисемитского требования в резолюции митинга содержались и социальные требования («увеличить в два раза пенсии, стипендии и зарплату бюджетникам в связи с проводимой в стране монетизацией льгот»). До сих пор никакой реакции правоохранительных органов на эти демарши не последовало.

Осознание безнаказанности антисемитской пропаганды провоцирует ее активизацию. И дело здесь не только в том, что антисемитский скандал дал его «героям» возможность для политических спекуляций и продолжения обсуждения «еврейского вопроса», в том числе и в виде неприкрытой антисемитской пропаганды на телевидении — в случае с Альбертом Макашовым, принявшим участие в программе Владимира Соловьева «К барьеру!» 6 февраля.

В марте 2005 года в Вологде и Новгороде возобновился выпуск антисемитских газет («Славянский набат» и «Русское вече» соответственно). В первом случае дело по ст. 282 УК РФ было возбуждено, однако не доведено до суда, во втором редактор Павел Иванов был осужден именно по этой статье, но после того, как в результате кассации судебный запрет на издательскую деятельность был снят, он вновь вернулся к изданию антисемитской газеты. В июне сразу в нескольких регионах России начали активно распространяться антисемитские листовки. На этом фоне неудивительны акты вандализма в отношении еврейских кладбищ и культовых сооружений — в Казани, Подмосковье, Петрозаводске, Самаре, Твери (где антисемитскими лозунгами была почему–то расписана ограда католического костела). Скорее, удивительно, что их не так много. Впрочем, вероятно, внимание неонацистски настроенных вандалов было в эти месяцы отвлечено на другое. В преддверии празднования годовщины Победы резко увеличилось количество актов вандализма в отношении именно военных мемориалов — в Петербурге, Сыктывкаре, Пермской области, Саратове.

Иная религиозная ксенофобия

Осуждение антисемитского обращения стало поводом для проявления иных ксенофобных настроений. В частности, исполнительный секретарь Межрелигиозного совета России Совета Роман Силантьев назвал это событие беспрецедентным, заявив при этом, что «иудейское сообщество помогает православным бороться с сектантами и мракобесными правозащитниками, ненавидящими любое проявление религиозных чувств» (выделено мной — Г. К.). Кстати, под шум антисемитского скандала на страницах некоторых газет в 2005 году почему–то активизировалась дискредитация «Свидетелей Иеговы»[110].

В целом ряде регионов — Вологодской, Тверской, Самарской, Свердловской областях, а также в Приморском крае — были отмечены нападения на православные храмы и часовни. В большинстве этих случаев нападавшие использовали бутылки с зажигательной смесью. Нередки были акты вандализма на кладбищах.

В частности, 20 февраля 2005 г. в Череповце был совершен поджог часовни Воскресенского собора, а позже на стене часовни была обнаружена надпись «Слава русским богам!» — распространенный лозунг в среде национал–радикалов неоязыческого толка.

Хотелось бы отметить и еще один случай. В феврале 2005 года в с. Яндыки Астраханской области было осквернено сельское кладбище, причем пострадали православные могилы и памятник солдату, погибшему в Чечне. Виновные, оказавшиеся этническими чеченцами, были задержаны и в апреле 2005 года осуждены по пп. «а» и «б» ч. 2 ст. 244 УК («уничтожение, повреждение мест захоронения и надмогильных сооружений, совершенное группой лиц по предварительному сговору, по мотиву национальной и религиозной ненависти») на два года в колонии–поселении. Позже, однако, приговор был смягчен, что стало одной из причин чеченского погрома в селе, произошедшего в августе 2005 года[111].

Помимо православных, нападениям и осквернению подверглись также культовые сооружения мусульман (мечеть «Тауба» в Нижнем Новгороде), католиков (вышеупомянутый костел в Твери), протестантов (в Челябинске подожгли церковь евангельских христиан–баптистов), новых религиозных движений.

Антицыганские выступления

С декабря 2004 года резко активизировались антицыганские выступления.

Наиболее скандальными являются события в районном центре Новосибирской области Искитиме.

В течение декабря–января в Искитиме, цыганском поселке в пригороде Новосибирска, было совершено несколько поджогов — в результате сгорело до десяти домов, в которых проживали цыганские семьи. Более 400 человек (в том числе женщины и дети) были вынуждены в спешном порядке покинуть поселок, бросив большую часть имущества, которое было разграблено мародерами. Кроме того, по утверждению некоторых пострадавших, в январе–феврале 2005 года в Искитиме были зафиксированы не только систематические поджоги, но и избиения цыганских семей, изъятие у них документов и вымогательство денег сотрудниками милиции. В ряде заявлений пострадавших, обратившихся за помощью в Комиссию по правам человека в Томской области, указывается, что машины скорой и пожарной помощи не были пропущены к месту пожара милицейскими машинами. По официальной версии, мотивом преступления стала месть цыганам за наркоторговлю со стороны местных криминальных авторитетов. В апреле 2005 года там было совершено еще три поджога цыганских домов. Все это происходило на фоне активной антицыганской пропаганды в региональных СМИ. Активно тиражировалась не только информация о задержании «цыган–наркоторговцев»; цыганам приписывались и другие местные происшествия, в частности, убийства (как «месть» за поджоги[112]). А требования общественных организаций по объективному расследованию искитимского погрома и действия милиции и прокуратуры по расследованию дела прямо объяснялись цыганским подкупом.

По аналогичному сценарию грозит развиться ситуация в Ярославле. В апреле появилась информация о том, что некая возрожденная в городе добровольная народная дружина (ДНД), носящая имя Че Гевары, под руководством депутата Ярославского муниципалитета Сергея Кривнюка (открыто призывавшего в октябре 2004 года жечь цыганские дома) начала патрулировать Фрунзенский район Ярославля. Патрулирование под лозунгами борьбы с наркоторговлей осуществляется людьми, вооруженными бейсбольными битами. «Дружинники» уже разбили и уничтожили несколько машин, принадлежавших тем, кого они считают наркоторговцами. Как и в Искитиме, утверждается, что пострадавшие в милицию не обращались. О каком–либо преследовании «дружинников» не сообщается.

Между тем своевременное вмешательство правоохранительных органов и их неизбирательные действия по пресечению криминальных проявлений способны предотвратить этнические погромы. Весной 2005 года это можно было наблюдать на примере Волгоградской области. В мае в хуторе Новая Паника Фроловского района местные жители устроили сход с требованием выселить из поселка цыганский табор, мотивируя это «ухудшением криминогенной ситуации». На сходе звучали прямые призывы к погрому. Руководитель РОВД, выступивший на этом собрании, обратил внимание хуторян на то, что о большинстве происшествий, вызывающих их недовольство (например, об актах вандализма на местном кладбище) в милицию никто не заявлял, соответственно, они не расследуются, а в результате цыган обвиняют в криминальности, милицию в бездействии, и все выливается в погромные настроения[113]. В данном случае выступление милиционера предотвратило погром.

Экстренные меры по предотвращению цыганских погромов были вынуждены принимать и городские власти Красноярска — в связи с распространившимися в апреле 2005 года в городе слухами о том, что к исчезновению пяти красноярских школьников причастны цыгане. В срочном порядке цыгане были высланы из города. Такие действия — не лучший (и незаконный) способ решения проблемы. Но, по всей видимости, власти были не в состоянии обеспечить этим людям безопасность.

На этом фоне ситуация в Архангельской области, где с осени 2004 года длится судебная тяжба между мэрией Архангельска и цыганским табором по поводу строительства пригородного цыганского поселка, выглядит вполне безобидной. Мэрией была выделена земля под строительство, были даже присвоены почтовые адреса. Однако затем в прессе развернулась активная антицыганская кампания, и мэрия аннулировала свои постановления, разрешающие строительство, которое к тому времени уже началось. Судебное разбирательство идет с переменным успехом, однако новый мэр города, получивший свой пост во многом именно благодаря антицыганским лозунгам, не намерен уступать даже несмотря на возможные решения суда в пользу цыган: «Цыгане не умеют заниматься хорошими делами. Если решение вопроса об их выселении через суд затянется, надо приставить к ним милиционера. Надо создавать им проблемы, раз они создают их нам».

Ситуация в Свердловской области

Случай с искитимскими цыганами, на наш взгляд, является примером тесного переплетения целого ряда факторов, которые в конечном итоге приводят к этническим погромам. В частности, это передел сферы криминальных интересов, неспособность правоохранительных органов справиться с криминогенной ситуацией в регионе, этнически окрашенная криминальная хроника в СМИ. Однако это не единственный подобный пример. Крайне сложной и действительно теснейшим образом связанной с криминогенной обстановкой остается ситуация в Свердловской области. Параллельно с борьбой за сферы влияния организованных преступных группировок (в том числе и этнических), начавшейся после гибели в тюрьме криминального авторитета Александра Хабарова, в регионе развернута мощная антикавказская пропаганда, активнейшим участником которой является депутат Государственной Думы от «Единой России» Евгений Ройзман[114]. В результате все криминальные эпизоды с участием выходцев с Кавказа однозначно представляются местными СМИ как «кавказская экспансия» на Екатеринбург или как этнические конфликты, спровоцированные «кавказцами». Мы же, со своей стороны, не можем понять из этих сообщений, что является соперничеством преступных группировок, а что реальным конфликтом на этнической почве.

Свердловская область уже имеет опыт «выдавливания» иноэтничных (азербайджанских, цыганских, таджикских) общин с территории региона[115]. Эта практика довольно хорошо обкатана и применяется по стандартной схеме, очередной пример которой был представлен в январе 2005 года в деревне Русский Потам. Бытовая драка в новогоднюю ночь переросла в межэтническое противостояние местного русского населения с курдской общиной, несколько лет назад обосновавшейся в деревне. В результате сельский сход принял решение о выселении курдов из деревни, а разрешение на строительство жилья было признано незаконным. Впрочем, курды, напуганные угрозами физической расправы, сами спешно покинули деревню[116].

Краснодарский край

Сложной остается и ситуация в Краснодарском крае. При этом жертвами насилия становятся не только турки–месхетинцы, процесс переселения которых в США заметно активизировался после всплеска антитурецкого насилия конца 2004 года. Неправомерные действия краевых властей распространяются уже не только на турок–месхетинцев, но и на другие этнические группы. Зимой 2005 года о своем желании покинуть Краснодарский край заявили батумские курды (курманч) и хемшилы.

А в апреле 2005 года в Новороссийске возникла весьма серьезная кризисная ситуация. Бытовой конфликт между группой армянской молодежи и группой казаков перерос в массовую драку, в результате которой серьезно пострадал местный казачий атаман. Это, в свою очередь, спровоцировало массовые антиармянские беспорядки (было разгромлено армянское кафе, разбито несколько машин, однако официальных сведений о пострадавших не было). С большим трудом, перекрыв въезд в город пригородных казаков, новороссийской милиции и администрации города удалось предотвратить более масштабное насилие, однако местная армянская община еще долгое время выражала тревогу по поводу сложившейся в городе ситуации. Вероятно, стоит отметить, что инцидент начался и развивался на фоне регулярно появляющихся в кубанских СМИ сообщений о депортации армян (именно армян!) как нелегальных мигрантов с территории Краснодарского края[117].

Использование «националистического ресурса» на выборах

Несмотря на свертывание электорального пространства, тенденция использования националистической риторики в качестве средства мобилизации электората отнюдь не исчезает. Ксенофобная пропаганда остается одним из основных инструментов привлечения внимания избирателей к партиям и блокам. Эта агитация лишь была переориентирована на избирательные кампании другого уровня. Это и антисемитская агитация в Воронежской области (выборы депутатов областной Думы прошли 20 марта 2005 г.), антикавказская и антитаджикская риторика депутата Государственной Думы Евгения Ройзмана, который пытался провести (и провел) в Екатеринбургскую городскую думу «своего» кандидата Андрея Кабанова (выборы также прошли 20 марта), и упоминавшийся уже процесс по сносу «цыганского самостроя» в Архангельске, одним из инициаторов которого стал Александр Донской, избранный 13 марта мэром города.

Невероятно активна в этом плане была в первой половине 2005 года ЛДПР. Владимир Жириновский умудрился даже спровоцировать международный скандал. 17 января 2005 г. в эфире радиостанции «Эхо Москвы» Жириновский сравнил казахов с африканскими племенами и заявил, что «на казахском языке нет ни одного учебника, ни одного литературного труда. Вообще ничего». Результатом этого демарша стало то, что Генеральный прокурор Казахстана Рашид Тусупбеков направил письмо Генеральному прокурору России Владимиру Устинову с просьбой рассмотреть вопрос о привлечении В. Жириновского к ответственности за возбуждение национальной вражды и розни между народами России и Казахстана, а 10 февраля МИД Казахстана объявил нежелательным въезд В. Жириновского в Казахстан.

16 мая 2005 г. фракция ЛДПР организовала в стенах Государственной Думы «круглый стол» на тему «Национальный вопрос в структуре общественного взаимодействия». Отметим, что среди других ксенофобных выступлений, звучавших на этом мероприятии, обычно осторожный в высказываниях на московских мероприятиях лидер ЛДПР В. Жириновский рассуждал о «засилье евреев» во власти, искусстве и юриспруденции.

Весной 2005 года неожиданно «прославился» еще одни ЛДПРовец, ранее мало кому известный — депутат Государственной Думы Николай Курьянович. В преддверии формирования списка кандидатов на пост губернатора Иркутской области, в который он надеялся попасть, Н. Курьянович сначала официально поддержал инициативу ДПНИ о создании вооруженных мобильных групп, а в конце мая озвучил законопроект ЛДПР по ужесточению миграции с предложением лишать гражданства россиянок, вышедших замуж за иностранцев под предлогом «спасения генофонда». Согласно проекту Курьяновича, в случае развода такая россиянка гражданство вернуть уже не может, так как ее «генофонд» уже «испорчен».

Есть и другие, не менее яркие, примеры. В преддверии выборов в Мосгордуму (намеченных на 4 декабря 2005 г.) не дает о себе забыть неутомимый депутат Мосгордумы Юрий Попов, который в январе 2005 года подготовил проект обращения в Конституционный суд с просьбой рассмотреть соответствие Конституции Федерального закона «О правовом положении иностранцев в РФ». В запросе он требует запретить иностранцам участвовать в выборах в органы местного самоуправления — чтобы защитить «коренное население». И, уже традиционно, эта инициатива была поддержана депутатом МГД Ириной Рукиной. А в июне 2005 года Ю. Попов начал распространять среди избирателей националистические письма с требованием выступить за дискриминацию мигрантов.

Противодействие

Деятельность неправительственных организаций

Как и прежде, деятельность неправительственных организаций (НПО) по противодействию распространению радикального национализма заключалась в основном в проведении просветительских и обучающих мероприятий, пресс–конференций, семинаров, «круглых столов» и других аналогичных акций с участием СМИ, представителей государственной власти и правоохранительных органов.

В рамках проекта «Противодействие радикальному национализму» Центр «СОВА» проводит ежедневный мониторинг проявлений национализма, анализирует основные тенденции в развитии националистических проявлений и государственной политики противодействия им. Начался новый этап проекта «Преодоление этнической дискриминации, расизма, ксенофобии, нетерпимости и экстремизма в России», осуществляемого Фондом «Гражданское общество». Центр межнационального сотрудничества продолжает серию обучающих семинаров для руководителей национальных объединений, представителей правоохранительных органов и чиновников из регионов России.

Представители общественных организаций регулярно пытаются инициировать уголовное преследование за националистическую пропаганду, участвуют в качестве экспертов в делах по возбуждению национальной ненависти (так, например, в процессе активистов РНЕ в Новгороде, завершившемся в мае, экспертами выступали коллеги Н. Гиренко).

Из наиболее ярких акций, проведенных общественными организациями в первом полугодии 2005 года, вероятно, стоит отметить многочисленные акции по закрашиванию нацистских надписей и рисунков в Ульяновске, Волгограде, Сыктывкаре, Самаре и целом ряде других городов России, а также организацию летних лагерей толерантности для детей.

Представители общественных организаций и этнических общин приняли участие и в начинаниях региональных властей. В частности, в феврале в Мурманской области началось общественное обсуждение проекта регионального закона о межнациональных отношениях, а в Рязанской области тогда же начала работу комиссия Общественной палаты при губернаторе по межнациональному взаимодействию. Впрочем, системой это пока отнюдь не стало. Например, в Краснодарском крае представители общественных организаций, подготовившие обоснованный критический анализ принимаемой в регионе программы толерантности, даже не были приглашены на ее обсуждение.

Иногда противодействие радикальным этнонационалистам носило и стихийный характер. В Ногинске активистов РНЕ изгнали с митинга против монетизации льгот. Известно также, что на одном из московских митингов национал–радикалы, члены ННП Иванова (Сухаревского), почувствовав настроение митингующих, не решились развернуть собственные лозунги. В первый день нового года жители Курска избили скинхедов, попытавшихся привлечь внимание гуляющих националистическими лозунгами. В январе 2005 года широкую известность получил эпизод в Липецке, когда две женщины вступились за избиваемого скинхедами пожилого кавказца и обратили нападавших в бегство. Весной 2005 года несколько национал–радикалов, пытавшихся вести неонацистскую пропаганду на Российском социальном форуме, были избиты присутствовавшими там анархистами. В мае пассажиры одной из подмосковных электричек избили группу скинхедов, попытавшихся привлечь их к участию в кавказском погроме.

Уголовное преследование национал–радикалов

В 2005 году заметно активизировалось уголовное преследование национал–радикалов за насильственные преступления, совершенные по мотиву национальной ненависти.

Только за первую половину 2005 года мы можем говорить о не менее чем шести обвинительных приговорах по таким преступлениям, учитывающих мотив ненависти[118]. И что не менее важно: в этот же период почти не было приговоров, этот мотив не учитывающих. Увы, уже летом тенденция изменилась (см. ниже), но отметить ее все равно необходимо: прокуратура и суды, видимо, учли давнюю критику общественности[119].

Причем не менее трех из этих шести приговоров вынесены не по знаменитой, но малопригодной в таких случаях ст. 282 УК, а по квалифицирующему признаку других статей. Это приговоры в Волгограде, Москве и в Перми. Во всех этих делах обвиняемые были признаны виновными по п. «л» ч. 2 ст. 105 УК РФ — убийство по мотиву национальной ненависти. Кроме того, в Тамбове в начале марта вступил в силу приговор по ч. 2 ст. 282 УК РФ (за совершение насильственных действий, направленных на унижение достоинства человека по признакам расы) в отношении 20–летнего члена Народно–патриотической партии России за избиение вьетнамца. Еще в двух случаях — в Москве и Подмосковье, к сожалению, формулировка обвинения неизвестна, однако известно, что мотив ненависти в ней присутствует. В этих процессах на разные сроки было осуждено 23 человека.

Не менее десяти дел находятся в суде (в Петербурге (два), Новосибирске, Сургуте, Владивостоке, Нижнем Новгороде, Перми, Томске, Екатеринбурге, Орле), еще как минимум в шести незаконченных делах по насильственным преступлениям (Москва, Саратов, Петербург (два), Челябинск, Уфа) прокуратура уже предъявила обвинение, в котором содержится мотив национальной ненависти. Всего по этим делам проходит не менее 60 человек[120]. Обращаем внимание на то, что статистика эта далеко не полна. Например, точно известно, что на 25 апреля 2005 г. только на контроле прокуратуры Петербурга находилось 47 (!) уголовных дел, возбужденных «по признакам преступлений, предусмотренных ст. 282 УК РФ, или в которых усматривается данный мотив преступления»[121]. К сожалению, мы не можем оперировать этими сведениями, так как неизвестно, по фактам каких преступлений возбуждено подавляющее большинство этих дел. Но само их количество впечатляет. И не вызывает сомнения, что это оказало существенное влияние на сокращение националистически мотивированных насильственных преступлений в городе.

Более того, похоже, постепенно начинает исчезать тенденция квалифицировать действия расистов без учета мотива ненависти. По крайней мере, в 2005 году нам известно гораздо меньше подобных случаев, нежели раньше. В частности, не был учтен этот мотив в приговоре подросткам, напавших на раввина А. Лакшина в январе 2005 года. В июле они были осуждены за нападение и нанесение повреждений средней тяжести, хотя при этом известно, что как минимум один из нападавших уже имел условный срок за нападение на гражданина Вьетнама, которое было квалифицировано как хулиганство. Несмотря на публичные антитурецкие выкрики в момент совершения убийства, не вменялась «национальная ненависть» и казаку, осужденному 24 июня в Краснодарском крае за убийство двух месхетинских девушек в декабре 2004 года. Не учитывалась «националистическая мотивация» подростков, избивших 19 апреля 2005 г. этнического армянина в Тольятти (Самарская область), несмотря на то, что подростки, отрицая свою причастность к скинхедам, тем не менее, не скрывали, что напали на него из–за «нелюбви к приезжим с юга». И наконец, в июле суд посчитал недоказанной националистическую мотивацию жестокого убийства узбекских рабочих летом 2004 года, на которой настаивала прокуратура.

Позитивным является и то, что следственные органы все чаще начали признавать наличие неонацистского мотива в преступлениях (прежде всего убийствах) против бомжей. В частности, это можно наблюдать в деле группировки скинхедов «Рысь» в Перми и деле челябинских скинхедов. Правда, в обоих случаях задержанным инкриминируется по несколько преступлений и не вполне ясно, воплотилось бы подобное признание в какие–либо юридические формы в случае, если бы среди жертв были только бездомные[122]. Однако, на наш взгляд, сами публичные заявления милиции и прокуратуры об идеологической составляющей подобных преступления являются явлением позитивным.

2005 год подтверждает выводы, сделанные ранее аналитиками и экспертами: отсутствие адекватной реакции на расовое насилие провоцирует все новые и новые нападения, как это было в Ростове–на–Дону, когда в течение мая–июня по городу прокатилась волна избиений и погромов на фоне полнейшего бездействия правоохранительных органов. И наоборот — даже одного приговора иногда бывает достаточно, чтобы большинство подростков, называющих себя «скинхедами», как минимум задумались о последствиях, а как максимум отказалось от нападений. Например, после приговора в Волгограде (26 апреля 2005 г. группа скинхедов из 7 человек была осуждена на сроки от 8 до 10 лет за убийство по мотиву национальной ненависти) у организаторов нацистских нападений явно возникли (хотя и временно) «кадровые проблемы» — это отчетливо показывает анализ содержания национал–радикальных форумов.

Нельзя не отметить и более активного преследования идеологов и пропагандистов национал–радикальных взглядов. За первое полугодие 2005 года за пропаганду национальной ненависти в ходе восьми процессов были признаны виновными девять человек, еще в трех процессах истек срок давности[123]. Однако значительные количественные показатели сводятся на нет анализом приговоров. Из девяти человек, осужденных в 2005 году по ст. 282, реальное наказание в виде исправительных работ или запрета на издательскую и распространительную деятельность понесли лишь четверо (распространитель листовок в Новокузнецке и трое активистов РНЕ в Новгороде). Остальные были осуждены условно.

Наиболее значимым в этом контексте нам представляется приговор, вынесенный 31 мая 2005 г. в Великом Новгороде. В российской судебной практике это первый случай вынесения обвинительного приговора по ст. 2821 УК России (организация экстремистского сообщества и участие в нем).

Активисты новгородского РНЕ Михаил Пекин, Олег Савельев и Алексей Захаров обвинялись в издании и распространении антисемитских материалов. Помимо того, что обвиняемые были признаны виновными по ст. 282, ч. 2, п. «в» (возбуждение национальной ненависти, совершенного организованной группой), М. Пекин был признан виновным в создании экстремистского сообщества (ст. 2821, ч. 1), а остальные — в участии в нем (ст. 2821, ч. 2).

Очень важно, что Захаров и Савельев были лишены права заниматься распространением средств массовой информацией на три года, а Михаил Пекин, кроме этого, на тот же срок был лишен права заниматься журналистской деятельностью. То есть судебное решение относится непосредственно к той деятельности, которая в данном случае и была предметом судебного разбирательства[124]. Фактически это лишь второй известный нам случай, когда в качестве наказания наложен запрет на профессиональную деятельность[125]. Первый такой случай — приговор одному из лидеров кемеровского отделения НБП А. Николаенко, вынесенный 26 апреля[126]. Помимо двухлетнего лишения свободы, кемеровскому нацболу было запрещено заниматься журналистской деятельностью в течение двух лет.

Интересно также отметить два приговора, вынесенные за распространение ксенофобных материалов в интернете.

В феврале 2005 года в Сыктывкаре завершился суд над автором сайта, на котором наряду с порнороликами (что первоначально и стало объектом внимания правоохранительных органов) были размещены призывы к «очистке планеты от низших рас: евреев, хачиков, азиатов, ниггеров, американцев, мусульман и прочего отстоя». Следствие по этому делу длилось около трех лет и завершилось приговором по ст. ст. 282 ч. 1 и 242 (распространение порнографии) — год лишения свободы условно.

В Кемерово 17 марта 2005 г. одним из районных судов был вынесен обвинительный приговор по ст. ст. 280 и 282 УК студенту–юристу Денису Супрунову за распространение в интернете материалов организации «Союз Русского народа» и газеты «Русское знамя». Так же, как и в Сыктывкаре, следствие по этому делу длилось с 2002 года. Студент–пятикурсник был признан виновным по обеим статьям, однако из–за срока давности ст. 282 с него была снята[127].

В апреле 2005 года за националистическую пропаганду (распространение листовок, организация митингов) Заводским районным судом г. Орла обвинительный приговор был вынесен активистам РНЕ Сергею Ратникову и Денису Чмыхову. Оба обвиняемых получили условные сроки. Так закончился процесс, начавшийся в феврале 2004 года, в ходе которого «соратники» обвиняемых угрожали не только свидетелям обвинения (в частности, орловскому правозащитнику Дмитрию Краюхину), но и судье, ведшему этот процесс.

Не менее 11 дел по ст. 282 (Волгоград, Горноалтайск, Хабаровск, Кемерово[128], Петербург, Орел, Камчатка, Киров, Омская и Псковская[129] области) еще не завершено. Все эти дела ведутся именно по пропаганде, а не по насильственным преступлениям[130].

Несмотря на перечисленные выше позитивные примеры преследования ксенофобных проявлений, сохраняется и стремление к нивелированию мотива национальной ненависти в подобных преступлениях. Особенно тревожно это выглядит в отношении насильственных преступлений, которые не получают должной юридической квалификации. Отчетливо это видно на примере убийства трех этнических армян в Свердловской области, произошедшего 18 мая 2005 г. Трое армянских строителей из Верхней Пышмы были забиты до смерти группой подростков, которые затем вернулись в местное кафе и публично заявили о том, что это была «зачистка». Тем не менее, этническая составляющая преступления отрицалась следствием до тех пор, пока инцидент не привлек внимания посла Армении в России, который в это время приехал в Свердловскую область с рабочим визитом.

Нет последовательности и в уголовном преследовании националистической пропаганды. В отношении целого ряда изданий и конкретных публикаций и авторов уголовные дела по ст. 282 УК то возбуждаются, то прекращаются, то возобновляются. При этом стоит учитывать, что срок давности по преступлениям, предусмотренным этой статьей, составляет два года, а следствие, если оно идет, неоправданно длительное и относительно сложное[131]. Обвиняемые саботируют следственный, а затем и судебный процесс, следствие и суд не могут с ними справиться — и в результате дела прекращаются из–за истечения срока давности, а обвиняемые продолжают заниматься ксенофобной пропагандой. Так, например, в 2005 году в связи с истечением срока давности избежал наказания Виктор Корчагин (в этом случае, правда, расчет срока давности был сомнителен)[132]. Вероятно, такая же участь ждет и дело по второму выпуску газеты «Нация» в Хабаровске. Последнее, что о нем известно, это то, что в апреле 2004 года решением суда оно было возвращено на доследование.

Иные санкции со стороны государства

После паралича, вызванного административной реформой, начала, наконец, работу в этой области Федеральная служба по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охраны культурного наследия (Росохранкультура), ставшая в этой области преемником Министерства печати. Если за 2004 год нам известно лишь два предупреждения, вынесенные за возбуждение национальной ненависти[133], то уже за первое полугодие 2005 года таких предупреждений вынесено не менее трех (редакции «Невского канала», двум газетам в Самаре). И еще не вполне ясно, были ли вынесены предупреждения Росохранкультуры петербургским газетам «Русь Православная» и «За русское дело». К сожалению, «закрытость» списка изданий, получающих предупреждения от Росохранкультуры — целенаправленная политика ведомства[134].

Зато прокуратура вынесла 4 марта 2005 г. газетам «За русское дело» и «Русь православная» предупреждения о «недопустимости распространения экстремистских материалов через СМИ». Причем в тексте предупреждения констатировалось, что в материалах газет содержатся высказывания, возбуждающие национальную ненависть. Показательно, что газета «За русское дело» пытается оспорить это предупреждение в суде, что является новостью в практике подобных изданий[135].

Нельзя не отметить непоследовательности в действиях даже одних и тех же правоохранительных органов. Так, например, прокуратура Петербурга сначала выносит предупреждение газете за возбуждение национальной ненависти за публикацию «письма пятисот», а затем эта же прокуратура отказывает в возбуждении уголовного дела по факту этой публикации — и не потому, что по ней уже вынесено предупреждение и этим прокуратура считает нужным ограничиться (такое решение было бы спорным, но вполне рациональным и, возможно, оправданным), а потому, что не усматривает в тексте признаков националистической пропаганды.

Вызывает недоумение и позиция некоторых высокопоставленных должностных лиц правоохранительных органов. В частности, зимой 2004–2005 года прозвучало несколько заявлений, отрицающих существование националистических группировок в России, хотя эти заявления шли вразрез с другими комментариями на ту же тему. Например, в начале февраля прокуратура Санкт–Петербурга сообщила о троекратном увеличении насильственных преступлений на расовой почве в регионе, а в конце февраля представители петербургской милиции выступили с заявлениями, смысл которых сводится к тому, что иностранцы сами провоцируют преступления против себя и вообще являются едва ли не основным криминогенным фактором в северной столице. Вновь выступил с отрицанием существования скинхедских организаций в Москве начальник столичного ГУВД генерал Пронин.

Необходимо отметить еще два знаковых события, произошедших в 2005 году.

Первое — это судебное решение о снятии с выборов за ксенофобную пропаганду. Сразу оговоримся, что это первый известный нам случай такого рода. 8 апреля 2005 г. после длительных и запутанных судебных разбирательств президиум окружного суда Ханты–Мансийского автономного округа (ХМАО) принял решение о снятии с выборов одного из кандидатов на пост мэра города Мегион за «подкуп, разжигание национальной вражды и расовой дискриминации». При этом кандидат, Александр Кузьмин, был снят накануне второго тура голосования, перед которым он считался явным фаворитом. 29 июня кандидат добился отмены судебного решения о снятии его с выборов в Верховном суде. Однако принципиальным является то, что это решение было отменено не по существу, как требовал А. Кузьмин, а из–за процессуальных нарушений, то есть обвинения в возбуждении национальной ненависти с него не сняты.

Второе — это профилактическая работа правоохранительных органов по предотвращению акций скинхедов. Весьма успешно был предотвращен погром на концерте панк–группы «Мавзолей» 26 апреля 2005 г. в Кирове. Милиция явно действовала на основании агентурных данных: потасовку, в которой участвовало не менее 68 хорошо вооруженных (цепи, бейсбольные биты, кастеты, арматура) скинхедов, ей удалось остановить в течение считанных минут. К сожалению, действия милиции в Кирове являются скорее исключением, чем правилом. Наоборот, некомпетентные, а зачастую и неправовые действия правоохранительных органов порождают довольно неожиданные казусы. Как, например, случай в Петербурге, когда скинхеды, задержанные с поличным за избиение армянина в 2002 году, избежали наказания: дело было прекращено за истечением срока давности. А вот милиционеры, их задержавшие, были признаны виновными (и, вероятно, справедливо) в избиении одного из задержанных и получили реальные тюремные сроки[136].

Антифашистская риторика и ее использование с целью дискредитации политической оппозиции

Новым и крайне тревожным явлением, проявившимся в начале 2005 года и постепенно набирающим силу, стало использование антифашистской риторики с целью дискредитации политической оппозиции.

Монетизация льгот спровоцировала волну массовых социальных протестов. Протесты эти (особенно первоначально) были стихийны и, как это ни странно, стали полной неожиданностью для представителей исполнительной власти различных уровней. Вполне естественным стало стремление различных политических сил (в том числе и национал–радикальных) воспользоваться сложившейся ситуацией и если не возглавить протестное движение под своими, националистическими, лозунгами, то хотя бы в очередной раз громко о себе напомнить. Правительственные чиновники поспешили объявить это антигосударственным заговором, который организован некими враждебными России силами.

Вскоре от абстрактных конспирологических намеков исполнительная власть перешла к конкретным обвинениям. Так, в Алтайском крае, воспользовавшись тем, что националисты участвовали в протестных митингах, «Единая Россия» объявила, что социальный протест был организован фашистскими движениями. Инициирование местными единороссами процесса импичмента в отношении губернатора края Михаила Евдокимова мотивировалась, в том числе, неправильной кадровой политикой губернатора. Напомним, М. Евдокимов был избран в 2004 году, победив поддержанного «Единой Россией» экс–губернатора А. Сурикова, а заместителем себе он выбрал известного в крае антисемита С. Григорьева[137].

Но если в заявлении алтайских единороссов был хотя бы формальный повод для подобных действий, то совсем уже тревожным выглядят инициативы последних дней февраля.

Спикер Совета Федерации Сергей Миронов 28 февраля 2005 г. в интервью газете «Известия» в очередной раз выступил с инициативой продления президентских полномочий, причем не исключил, что это может произойти уже в ближайшее время — в случае нарастания в стране фашистской угрозы. При этом С. Миронов заявил, что рост ксенофобии в России провоцируется «сидельцами в одной из столиц Западной Европы, которые обладают огромными финансовыми ресурсами и хотят реализовать некий сценарий».

А накануне, 27 февраля, в Подмосковье состоялась учредительная конференция нового политического молодежного движения «Наши». Организовано оно было на базе и отчасти вместо полностью дискредитировавшего себя движения «Идущие вместе» того же Василия Якеменко. Движение сразу же выступило с заявлением о намерении противостоять нарастающей ксенофобии и фашизму в России. При этом в качестве объекта борьбы, помимо национал–большевиков (часть региональных организаций которых действительно придерживается национал–радикальных взглядов, и их идеологический конфликт с руководством партии начинает постепенно выплескиваться наружу), были названы Ирина Хакамада и другие политики, не скрывающие своей непримиримой оппозиционности по отношению к существующему политическому режиму и лично к президенту Путину. Ни один из аналитиков не рассматривает возможность превращения движения «Наши» в серьезную политическую силу. Однако не может не тревожить декларация «нашистов», как их немедленно начали называть, о намерении создания неких боевых отрядов по борьбе с фашистами — особенно памятуя о том, что несколько лет назад активно обсуждалась прямая связь движения «Идущие вместе» с все теми же скинхедами. Воспоминания об этом сотрудничестве тем более актуальны, что летом 2005 года Виталий Якеменко заявил о намерении привлечения скинхедов в ряды «нашистов»[138]. Да дело не только в воспоминаниях: «нашим» с большими или меньшими основаниями приписывается уже длинный ряд насильственных акций, в первую очередь — против НБП.

«Политический подтекст», к сожалению, все отчетливее проявляется не только в риторике, но и в действиях правоохранительных органов. Все заметнее становится тенденция преследования не реальных экстремистских проявлений, а довольно безобидных активистов леворадикальных организаций. Например, 9 мая и накануне в качестве «превентивной меры» были задержаны активисты НБП (которая в последнее время выступает преимущественно не с националистическими, а с левацкими лозунгами), АКМ и СКМ, в то время как национал–радикалы беспрепятственно митинговали у Белорусского вокзала[139].

В январе 2005 года дело по обвинению в публичных призывах к экстремистской деятельности было возбуждено по факту публикации в газете «Право–Защита» Нижегородского общества прав человека обращений Аслана Масхадова и Ахмеда Закаева с призывами к мирному урегулированию чеченского конфликта. После того, как экспертиза никакого «экстремизма» в публикациях не усмотрела, дело было переквалифицировано на ст. 282. Деятельность же самой организации была приостановлена на полгода под надуманным предлогом.

Выводы

Подводя итоги первого полугодия 2005 года, можно констатировать следующее.

Все основные тенденции в развитии радикального национализма, отмеченные нами в 2004 году, не только сохранились, но и получили новые черты. Волна расово мотивированного насилия продолжает расти, хотя и не столь стремительными темпами, как в 2004 году. При этом она все шире распространяется не только на людей «неславянской» внешности, но и на идеологических противников, а также представителей государства, приобретая черты не только националистического, но и политического террора.

Заметно активизировалась деятельность идеологически активных группировок, которые все отчетливее стремятся преодолеть маргинальный статус, поддерживая, а иногда и возглавляя социальный протест политически пока не ангажированной части граждан в условиях жестких и непродуманных социальных реформ. Маргинальность преодолевается также путем коалиционных, правда, пока единичных, выступлений с парламентскими партиями (как это случилось с «письмом пятисот»), а также проникновением в «респектабельные» СМИ (прежде всего на телевидение).

По–прежнему наблюдается отсутствие четкой позиции государства в отношении пропаганды национальной ненависти. Несмотря на рост количества предъявленных обвинений, наказания по большей части остаются символическими, хотя в некоторых регионах все–таки наблюдается реальное стремление пресекать этнонационалистическую пропаганду.

Однако самым тревожным, на наш взгляд, является то, что борьба с реально существующими в России национализмом и ксенофобией становится элементом политической игры, направленной, с одной стороны, на дискредитацию стихийного и массового протеста, первоначально имевшего исключительно социальный мотив, а с другой — на обоснование борьбы с политической оппозицией, свертывания демократических свобод в стране и, в конечном итоге — изменения Конституции под предлогом «борьбы с фашистской угрозой».

Однако есть и важные позитивные тенденции в борьбе с распространением радикального национализма.

Во–первых, скинхедские выходки постепенно начинают встречать отпор со стороны рядовых граждан.

Во–вторых, и это нам кажется главным, заметно изменение отношения правоохранительных органов к насильственным преступлениям на почве национальной ненависти. Возросло как количество обвинительных приговоров, так и число возбужденных по этой классификации дел. Причем очень важно, что юридическая квалификация преступных действий национал–радикалов стала заметно более грамотной. И это, похоже, сказалось, в уменьшении количества убийств на почве ненависти.

Михаил Кроз, Наталия Ратинова

Экспертная оценка материалов, направленных на возбуждение вражды и ненависти

Одна из причин недостаточной эффективности противодействия криминальной ксенофобии и, в частности, возбуждению в обществе национальной, расовой и религиозной ненависти и вражды (ст. 282 Уголовного кодекса РФ) со стороны правоохранительных органов связана с объективными трудностями, возникающими при предварительном расследовании и судебном разбирательстве уголовных дел данной категории. Эти сложности обусловлены, помимо прочего, недостаточной разработанностью уголовно–правовой теории применительно к данной норме закона. Сказанное относится и к другим правовым дисциплинам: уголовному процессу, криминалистике, теории судебных экспертиз и пр.

Основной проблемой здесь является сама специфическая природа преступлений такого рода. Подобные преступные деяния совершаются только и исключительно посредством устной или письменной речи, путем использования продуктов речевой деятельности, то есть рукописной, печатной, аудиовизуальной продукции (а также невербальных средств коммуникации — жестов, мимики, фотографий, рисунков и пр.). Никаких иных объективных поведенческих признаков преступного деяния, как это имеет место, например, при посягательствах на жизнь и чужое имущество, экономических, транспортных, воинских и других преступлениях, здесь не возникает.

В самой публичной речи или публикации заключен весь Corpus delicti, то есть объективные признаки преступления. Именно текст и невербальные компоненты обнародованных материалов являются главным предметом исследования и основным источником доказательств по делам рассматриваемой категории. Определение смыслового содержания текста, его враждебной направленности является предварительным и непременным условием юридической оценки деяния как противоправного.

В результате доказательства зачастую базируются лишь на материалах и выводах судебных экспертиз, в которых анализируется смысловая направленность спорных материалов СМИ, публичных выступлений. Вместе с тем вплоть до последнего времени не было опубликовано серьезных научных работ, посвященных теории, методологии и методике проведения таких экспертиз. Ученые и практики высказывали различные точки зрения о том, какой должна быть подобная экспертиза по профилю (предлагались варианты социогуманитарной, лингвистической, текстологической экспертизы), что является ее предметом, специалисты какой науки должны проводить подобные исследования, какие вопросы целесообразно ставить правоприменителям перед экспертами и др.