Неизданный Федор Сологуб

80

Не наряд тебя красит, о нет! Не ботинки, не модный корсет. Что корсет? Безобразный обман! Без него восхитителен стан. А в ботинке видна ли нога? Хороша ты, когда ты боса, И сияет, когда ты нага, Молодая, живая краса. Надевай же свой пышный наряд Для толпы, для чужих и друзей, Ну, а я, — я, любимая, рад Непокрытой красою твоей Любоваться, когда мы одни, Когда накрепко дверь заперта. Пусть вино зашипит, загорятся огни, Засверкает твоя нагота, И на ложе возлегши с тобой, Под горячей моею рукой Я почувствую трепет и зной, И надменно могу сознавать, Что я нежить могу и ласкать, И любовью моей утомить, И помучить тебя, и побить. 3 декабря 1893

81

    Мы лежали на мшистой постели,     Задыхаясь от зноя любви. Билось сердце в груди у тебя, как дитя в колыбели. Чад любви, яд любви разливался в крови.     Мы лежали на мшистой постели,     Задыхаясь от зноя любви.     Упоительный чад разливался     В наших юных и знойных телах, Распустилась коса, и твой пояс давно развязался, Разорвалась рубашка на белых плечах.     Упоительный чад разливался     В наших юных и знойных телах. 4 декабря 1893

82

Больна моя любовь, — Жестокие страданья! Припоминаю вновь Все пылкие желанья, И беспредметная тоска Над бедною любовью, Как ведьма темная, дика, И сердце истекает кровью, И наконец ясна Давно томившая загадка. Моя любовь больна, И умереть ей сладко. 6 декабря 1893

83

ПОРОЧНАЯ ЛЮБОВЬ Бродя в мечтаниях безумных, Их знойный лепет возяюбя, На перекрестке улиц шумных Внезапно встретил я тебя. Лицом поблекшим и унылым Ты разбудила сон теней По неоплаканным могилам Души растоптанной моей. Метали тень твои ресницы На синеву и желтизну. Надежд кочующие птицы Умчали в даль твою весну. Надменной злобою сверкали Глаза усталые твои, Огни желанья и печали Точа последние струи. Твоим сочувствием невнятным, Я за тобою вслед глядел, И вожделеньем непонятным Мой бедный разум пламенел. 14 декабря 1893

84

Ты, смуглый ангел, любишь соль      И ненавидишь сласти. О, милый друг мой, мудрено ль, Что в ясных глазках мало страсти! А я все сладкое люблю, И страстен я душой жестокой, И я любви твоей молю, Но не любви к тебе глубокоокой. 19 января 1894

85[30]

Все, что природа мне дала, Все, чем судьба меня дарила, — Все злая доля отняла, Все буря жизни сокрушила. Тот храм, где дымный фимиам Я зажигал, моляся Богу, Давно разрушен, — ныне там Некошный смотрит на дорогу. Иной воздвигся храм потом — Свободы, равенства и братства, И он разрушен не врагом, Своим же в злобе святотатства. Дерзнул я истине служить, Но, сняв с богини покрывало, Не захотел благословить Того, что предо мной предстало. Я звал пророков и певцов. Их правдой жаждал я упиться, Но перед правдой мудрецов Не хочет сердце преклониться. Я стал испытывать себя, — Пороки, ложь и мрак полночный, Все молодое загубя, Царят в душе давно порочной. Смотрю вокруг, — и мрак и грязь Ползут отвсюду мне навстречу, Союзом гибельным сплотясь… Чем я на вызов их отвечу? Весь мир для сердца уяснить Стремился я безумно, жадно. Увы! связующая нить Мне сердце режет безотрадно. Родник надежд, родник страстей Камнями тяжкими завален, — Под грудой мертвою камней Их ропот стонущий печален, — Но не смолкает ни на миг Струи живительной биенье, — О нет, не высох мой родник И не иссякло вдохновенье. Работай, чистая струя, Кипи, кипи под темным гнетом, И в неизвестные края Несись стремительным полетом. 24 января 1894

86

С тех пор, как тебя полюбил я, Другое я все ненавижу, — С тех пор, как тебя полюбил я, Тебя только слышу и вижу. И сам на себя я дивлюся, — Как раньше не мог я заметить, Что всюду, о смерть, ты владеешь, А жизни нигде нам не встретить. 12 июня 1894

87

Жуткий полдень дышит зноем, — Я ищу святой тропы: Убаюканной покоем И далекой от толпы. Вот не это ль заповедный Сад, желанный сад, куда Для тоски, подруги бедной, Не отыщется следа? Вижу роскошь полевую, Озаренную весной, Слышу песенку живую, Окрыленную мечтой, И, трудами утомленный, Созерцаю я закат, В Бога светлого влюбленный В ложе влажное возврат. Но на пологе румяном Промелькнула чья-то тень. — Грусть! ни правдой, ни обманом Не даешь ты мне хоть день. 14 июня 1894

88

Воспитанник природы дикой, Не проливал я детских слез, И бремя бедности великой, Как бремя царственное нес. Застенчивый ребенок, И тем утешен я бывал, Что мир, и красочен, и звонок, Передо мною расцветал. Я молча шел своей дорогой, Мечтою сердце обольстя, Молчаньем бился я с тревогой, Таил печаль, не как дитя. 19–20 июля 1894

89

За окном пробежали ребята, Прозвучали их крики и смех. Для души моей были когда-то Эти крики — источник утех. А теперь на беспечное детство Я с холодной тоскою гляжу, И мое роковое наследство Беспечальной игрой не бужу. 25 сентября 1894

90

Вина неискупленная, Болезнь неисцеленная, Обида неотмщенная, Тоска непобежденная, Услада беззаконная И цель недостижённая, — Вот, жизнь, твои дары! Бессонные томления, Больные угрызения, Безумные кипения, Борьба без одоления, Напрасные лишения И смерть в объятьях тления, — Вот что тебе несем! 2 октября 1894

91

    Опять… Сердце мое изнемогшее Резкою болью пронизано     Опять. Бледен стою без движения, Переживая страдания     Опять. Замер в тоске утомительной. Резкая боль возвращается     Опять. 4 октября 1894

92

Трепетно падают лилии белые В бездну забвения, черную, мглистую. Тихо поникли мечты помертвелые. Вспомнил я чью-то улыбку лучистую.     Смутно мерцают огни.     Кто-то проходит. Взгляни! Что это? Страшное, гневное, злобное Веет тоскою и веет отчаяньем, Смерти таинственной странно подобное, Полное зноем и диким страданием. 22 октября 1894

93

Умертвили царицу мою, Схоронили в могиле немой    Чаровницу мою. Я глубоко печаль затаю, Замолчу перед злою толпой. Спи в могиле, царица моя, До желанной и светлой весны,    Чаровница моя! Вешней молнии брызнет струя, И прольются весенние сны, И разбудят царицу мою, Воззовут от могильных ночей    Чаровницу мою. Я глубоко тоску затаю, Я не выдам печали моей. 9 ноября 1894

94

Давно уж я покинул Сину, Столицу королевства Рэй, Но помню странную картину, Красу дворцовых галерей; Толпу торжественного бала Она делила пополам, Господ в мундиры наряжала, И обнажала милых дам. Кружились господа и дамы. Пажи нагие у колонн Смотрели пристально на шрамы У высеченных дев и жен. Направо, теша королеву, Ведущую на четках счет, Пажи наказывали деву Двумя лозами впереплет. Налево, пред инфантой юной, В весельи после семи чаш Перебиравшей лютни струны, Совокуплялся с дамой паж. А в глубине к столбу прикован, С презреньем озирая бал, Кнутами весь исполосован, Казнимый мученик стоял. 24 февраля 1895

95

На улице пылью запахло. Мне больно и сладко вздохнуть. Зимою мучительно чахла Моя утомленная грудь, В ней сердце так больно сжималось, Я думал: «Не надо мне жить!» И горько душа порывалась Ненужные дни погубить. Дыхание улицы пыльной Мне снова пророчит весну, И, может быть, грудью бессильной Я скоро без боли вздохну. 20 марта 1895

96[31]

………………………………………………………………… Свистали, как бичи, стихи сатиры хлесткой, Блистая красотой, язвительной и жесткой. ………………………………………………………………… Цензурой оскоплен нескромный мой роман, И весь он покраснел от карандашных ран. Быть может, кто-нибудь работою доволен, Но я, — я раздражен, бессильной злостью болен, И даже сам роман, утратив бодрый дух, Стал бледен и угрюм, как мстительный евнух. ………………………………………………………………… И, бледный декадент, всхожу я на ступени, Где странно предо мной зазыблилися тени, Таинственным речам внимаю чутко я, И тихих сумерек полна душа моя. Смеясь моей мечте жестоко и злорадно, Мне люди говорят, что тайна неразгадана, Что мистицизм нелеп, что путь науки строг, Что смертен человек, и что развенчан Бог. 24 марта 1895

97

Так жизнь пуста, так грезы ярки! Над бездной радуга горит, И вечный свод небесной арки Глаза и душу веселит. А под богатством зыбких красок Зияет в бездне вещий мрак, И говорит мне кто-то грозно, Что жизнь направлена не так. 16 апреля 1895

98

Больной, угрюмый человек, Зачем глядишь ты на детей? Зачем ты отравляешь их Безумной мрачностью своей? Им радость жизни суждена, Им любы птички и цветки, И не под силу их плечам Мертвящий гнет мирской тоски. 8 июня 1895

99

Верьте, люди, если скажут, Что безумно я живу, И с моим названьем свяжут Безобразную молву. Дерзок я, нигде предела Не нашел мой произвол. В рай мечта моя взлетела, В ад я сам ее низвел. Сладким светом горних кущей Наслаждаться не хочу. Я к тоске, меня зовущей, В бездну адскую лечу. 27 июня 1895

100

Утомленный горячими ласками Обнаженных наложниц и жен, И куреньем восточным и сказками В сладострастный покой погружен, На подушках роскошного ложа Неподвижен и мрачен владыка, И у ног его трепетно лежа, Не поймут омраченного лика. Но внезапно улыбкой жестокою Отвечая внезапной мечте, Он встает пред женой черноокою, Несравненной в своей наготе, И на землю ее повергает ударом, И бичует румяную кожу. А потом, в утешение карам, Вознесут к господинову ложу. 25 июля 1895

101

Путь лежит по каменцу. Ноги в кровь изрезал я. Но не близок я к концу. Все со мной печаль моя. 23 августа 1895

102

Ненавижу снова женщин и обманы,     Стены и туманы. Все и мне враждебно: пасмурные домы,     Улиц переломы. Ненавистна правда глупая людская,     И неправда злая. Стану утешаться данным мне жестоко     Виденьем пророка. 30 октября 1895

103

Воздвигнет мне царство Живая мечта, — Там с радостью мука Чудесно слита. Нагой красотою Украшу мой двор. Пажей наготою Насыщу мой взор. И дев обнаженных Светла красота, И радостна сердцу Моя нагота. Веселые пляски, И смех, и вино, И всем мое ложе Доступно равно. Когда же устану Я петь и плясать, Неловких велю я Схватить и связать, И сечь прикажу я, Чтоб тешить мой гнев, Пажей обнаженных И трепетных дев. И слаще свирели Обрадует крик, Пронзителен, звонок, Нестроен и дик. Но, так же, как радость, И муки любя, Мучительно высечь Велю и себя. Мне радостна будет Жестокая боль, — Скрещенье жестоких, Разнузданных воль. 6 декабря 1895

104

Если б я могла, как платье, Плоть мою переменять, То отбросить это тело, То войти в него опять, — Я умчалась бы далёко, И в путях добра и зла Много жизней разновидных Променяла б и сожгла. Испытала бы утехи, И страдания, и грех, И безумных пыток стоны, И беспечно-звонкий смех. Но жизнь однообразна, Я — вечно та же я, И тягостны томленья Такого бытия. Мой смех, моя веселость, И все мои вины Должны быть той же мною В слезах растворены. Блаженство истязанья Так скудно веселит, — За обнаженной мукой Идет тяжелый стыд. И самый стыд, — могла бы Я радость в нем найти, — Но вечный смех докучный Смогу ли я снести? Так жизнь однообразна, Что я — мой злейший враг, — Клеймит меня навеки Мой каждый смелый шаг. 6 декабря 1895

105[32]

Тяжелые сны меня мучат, Но мне никогда не наскучат. Умею призвать их я сам. Себя опьяняя нарочно, я жгу В ночной тишине фимиам Таким невозможным богам, Что даже о том рассказать не могу. Стремлюся я к снам этим жадно, И мучат они беспощадно. 7 декабря 1895

106

Мне весело, — я необутый По мягкой земле прохожу, И новые с каждой минутой И радость и счастье вокруг нахожу. В земле моей корни и травы, И воздух мой нежен и чист. Меня замыкают дубравы, До неба я весел, и свеж, и душист. Одежду мне ветер колышет, Земля народилась в цветы, И ухо далекое слышит, И грудь моя радостно дышит, — И солнце, и сердце, и лес, и мечты! 1 августа 1896

107

Песней колокольной, Медленной, протяжной, Медной, безглагольной, Мчусь я в воздух влажный. Отзвук пробуждаю В сонном мире дольном. Весь я замираю В звоне колокольном. 2 августа 1896

108[33]

Нагая, ты предстала предо мной, И нестыдливо-чистыми очами Ты погасила страсти жгучий зной С безумными, стремительными снами. И снова жизнь моя свободна и чиста, Оправдана твоею красотою, И вновь мне улыбается мечта, Увенчана надеждой золотою. 13 октября 1896

109

Проходят отроки и девы В одеждах странных предо мной Под непонятные напевы, Под звуки арфы неземной. Они горящим очами Меня томительно страшат. Под обнаженными ногами Каменья мелкие шуршат. Их зыбкий смех лазурно-звонок, Но взгляд пронзительно-жесток, На мир не смотрит так ребенок, Так смотрят жрец или пророк. За их широкими рядами Идут нагие палачи. Дрожат над сильными плечами Секиры, палки и бичи. 13 октября 1896

110

Загаром стройных ног на влажных травах в поле     И зноем смуглых щек Ты сердце бедное ужалила до боли,     Смеющийся пророк. У милых ног твоих я сбросил все, что было     В душе моей темно, И ясная твоя улыбка озарила     Неозаримое давно. И понял я, что надо жить, уничтожаясь,     Отрекшись от себя, С природой девственной таинственно сливаясь,     И только вечное любя. 13 ноября 1896

111

Он с неба нисходил порою вешней, И веял на меня отрадою нездешней, Во мне Он зажигал призывную печаль, И взором пламенным указывал мне даль. Я Бога не узнал, я к пользам устремился, От Божьего пути я робко уклонился, И Он меня презрел, и Он других воззвал, И вот иду один, и беден я и мал. 27 марта 1897

112

Возникнет человек, спокойный, беспощадный, С глазами ясными и острыми, как сталь, И погубить наш род больной да жадный        Ему не будет жаль. Протянет руку он, — губительные стрелы Бесстрастно будет он метать вокруг себя, И полетят они в далекие пределы,        Все очищая и губя. 8 апреля 1897

113

Сказка ль только — эти местности. Где в тоскливой неизвестности Девы пленные живут, Где зарытые сокровища Безобразные чудовища Непрестанно стерегут? Или это всё в обычности, По соседству в околичности, Жертвы здесь и палачи, И у нас же недогадливых, Только попусту досадливых, Ото всех замков ключи? 6 октября 1897

114

О друг мой, друг мой бледный. Печальный мой двойник! Ушел ты в путь бесследный, И к тайному приник. Оттуда нет возврата, Где ты один теперь. Открытая когда-то, Навек замкнулась дверь. 20 ноября 1897

115

О друг мой, друг мой милый, Отрадный мой двойник! С какою дивной силой Ты вновь ко мне приник! Уж я не ждал возврата, Но ты со мной теперь. Закрытая когда-то, Опять раскрылась дверь. 20 ноября 1897

116

     На свирели вечером играя, Подзывает Лизу милый пастушок,      И глядит, как, весело сверкая, Алый в небе рассыпается пушок.      Так рассыплет Лиза все цветочки. Задрожав от слов: Теперь не уходи!      А пастух ни юбки, ни сорочки Не оставит ей, прижав к груди. 19 февраля 1898

117

В час полночный на песке     Дева раздевалась, И одна она в реке     В страшный час купалась. Только нежная луна     На нее смотрела, Только нежная волна     Обнимала тело. 22 августа 1898

118

Звездные выси приближу К бледной земной нищете, В райском сиянье увижу Крест на алмазном щите, Деву в лазурной тунике, Крови пречистой фиал, И светозарные лики Пламенно-алых Начал. 26 августа 1898

119

Ты умираешь, Ты хил и слаб, — А я, ты знаешь, Спасти могла б. Судьба сурова, — И я слаба, Но духа злого Я не раба. В святом покое Мое лицо, И золотое В руке кольцо. Я без одежды, — У красоты И все надежды, И все мечты. Ты медлишь, — стыдно ль За мной идти? Но не обидно ль, Что не спасти? 10 сентября 1898

120

Леший любит девок замануть, Завести в лесу на ложный путь, Закружить до одури, до слез Вкруг осин корявых да берез. Им сорочки сучьями порвать, Диким хохотом их напугать. Но не бойтесь, девушки, его. Он не сделает вам ничего. Он — косматая лесная тварь, Человеческих не носит харь, Человеческих не знает злоб, Не загонит вас в трясинный гроб. 23 декабря 1898

121

Здесь люди очень злые! Уйдем из этих стран,     Где ты — Мария,     Я — Иоанн. Мы станем жить любовно, Чтоб счастия достичь,     Хоть ты — Петровна,     А я — Ильич. Скончавши дни земные, Иных достигнем стран,     Хоть ты — Мария,     Я — Иоанн. И там мы оба ровно Забудем эту дичь,     Что ты — Петровна,     Что я — Ильич. Перед Господни очи Придем без кличек мы,     В молчаньи ночи,     В дыханьи тьмы. С нас тихий ангел снимет Земных страстей печать,     Нас Бог обнимет,     Мы будем спать. 30 сентября 1899

122[34]

Не ищите грозных драм Возле Ананке старухи: Посреди нарядных дам, Умирают даже мухи, И боится всяк Адам Воплощенья оплеухи. 17 декабря 1899

123

С каждым годом жизнь темней. Эти дни уж далеки, Как из солнечных лучей Мать вязала мне чулки И сшивала башмаки. Были белы по весне, И желтели с каждым днем. Солнце их желтило мне Золотым своим огнем. Лучшей краски не найдем. Знай носи без перемен. Годны вплоть до холодов. Голенища до колен, Нет тяжелых каблуков И уродливых носков. А посмотрит кто чужой, Дивной ткани не поймет, И подумает, — босой, Засучив штаны, идет Мальчуган из-под ворот. 7 ноября 1900

124

Никогда я не поверю, Чтобы милая моя Отдалась такому зверю, Как домашняя свинья. Полюби собаку, волка, Есть фазаны, соловьи, Но какого ждать ей толка От прожорливой свиньи? Чтоб забыла эти бредни, Не мечтала про свинью. Для острастки я намедни Высек милую мою. Это было ей полезно: Убедилася она, Что свинья не так любезна, Как свиная ветчина. 4 мая 1901

125

Жизнь хитрит, смеется да лукавит, И повсюду ставит западни, На кострах погибших тризны правит, И венчает только злые дни. Есть у жизни многие дороги, Через бездны прочные мосты, На горах — роскошные чертоги, И повсюду — много красоты. Но на всех дорогах — утомленье, На мостах — желанье прыгнуть вниз, И в чертогах злое пресыщенье, Много зла под блеском лживых риз. И пойдешь ли в сторону иль прямо. Будешь плакать или песни петь, Злая для тебя готова яма, — Будешь в ней холодным трупом тлеть. 12 августа 1901

126

Не успеешь дорожки полоть, Разрастаются сорные травы. Заплели они садик мой вплоть До забора, до узкой канавы. И не видно следов на песке, Да и в доме не слышно веселья! Изнывает усадьба в тоске, Увядает мое староселье. Хорошо бы здесь яму копать, Невеликую, так, в три аршина, Завалиться, засыпаться, спать, — Хороша мне, прочна домовина! 14 августа 1901

127

Если б я был Ранен стрелою Любви, Я бы твердил: — Не беспокою. Живи! — Надо ли мне Жизнью земною Утех? В ярком огне Сгибнет со мною Мой грех. 26 ноября 1901

128

Тихой лазурной дорогой Кто-то идет при луне. Вот мальчуган босоногий, Ангел, явившийся мне. Вижу, хитон белоснежный Не закрывает колен. Взор безмятежный и нежный, Мой расторгающий плен. Что же мне, милый, ты скажешь? Ты, улыбаясь, молчишь. Знаю, дорогу покажешь Мне в благодатную тишь. 17 июля 1902

129[35]

В старину-то что бывало: В Риме девка папой стала, Черту душу продала, Но чрез год, по воцареньи, В храме, при богослуженьи, Вдруг чертенка родила. Чтоб коварной волей беса Снова хитрая папесса Не срамила вечный град, Установлен на конклаве К наивящей Божьей славе Некий пакостный обряд. Только в кресле новый папа Сядет, тотчас чья-то лапа Простирается под трон. Чтоб узнать чрез дыры кресел, Что избранник цел и весел, Что мужчина, точно, он. А потом веселым хором Восклицают всем собором: — Новый папа без греха. Всё у папы здесь на месте. Римской церкви, как невесте, Мы венчаем жениха! 11–12 ноября 1902