Коко Шанель. Я и мои мужчины

Бутик Коко Шанель в Довиле, 1913 год

«Начиная с весны 1914 года она, конечно, вернулась в Довиль, где ее присутствие замечается все больше и больше, в частности, на соревнованиях поло, где самые броские детали ее наряда – открытый белый воротничок и шляпа-котелок наездницы, переделанный ее заботами, – выделялись среди принятых тогда фасонов. В тот год весна выдалась много теплее обычного, и Коко была одной из немногих женщин, которые осмеливались, ежась, влезать в море при температуре шестнадцать градусов. Для этого был отгорожен небольшой участок – там, где начинались первые волны, вбили колышки и натянули веревки. Она создала для себя специфический купальный костюм из махровой ткани цвета морской волны, обнажавший тело куда меньше, чем вечернее платье. Но, окаймленный тройным белым петличным шнуром, он не был лишен элегантности. При этом забавно было наблюдать на берегу моря толпу одетых в городские костюмы людей, комментировавших особенности телосложения или поведения дам, которые только окунались в море, но никогда не плавали».

Все эти чудесные нововведения женской моды, запечатленные на черно-белых фотографиях начал ХХ века, кажутся нам трогательными и наивными, но за ними уже стоит брэнд – Сосо.

Бутик на рю Гонто-Бирон процветал, к тому же Коко несказанно повезло, когда между баронессой Анри де Ротшильд (близкие прозывали ее Китти) и ее личным кутюрье – знаменитым Пуаре вспыхнул скандал. Поль Пуаре – парижский модельер высшего класса, один из самых влиятельных создателей моды. В истории моды имя Пуаре связано с созданием молодежного стиля. Он был близок с ведущими мировыми модельерами той эпохи, и, в первую очередь, с великолепной Надеждой Ламановой, которая по праву считается создательницей русской модной школы ХХ столетия и лучшим в истории России художником-модельером. Мы можем вспомнить о ней также в связи с тем, что историки моды впоследствии назовут ее «Русской Шанель». Кстати, не так давно – по принципу: «модное – это хорошо забытое старое» – в музеях Московского Кремля проходила выставка творчества знаменитого французского модельера Поля Пуаре. На выставке под названием «Пуаре – король моды» было представлено более 160 экспонатов: наряды, обувь, головные уборы, ткани и многое другое. Выставка творчества Пуаре подобного масштаба прошла в России впервые.

Поль Пуаре перед отъездом в Данию со своими манекенщицами, 1925 год

Свой модный Дом Пуаре основал еще в 1903 году. Король французской моды 1910-х годов Поль Пуаре, которого соотечественники называли просто Lе Mаgnifquе, искренне ненавидел соперницу, перешедшую ему дорогу – Коко Шанель и назвал «бедностью dе luхе». Впрочем, в 1920-м великий Пуаре резонно скажет о хрупкой Шанель другое: «Этот мальчишка еще обставит нас во всех мастях».

Что касается эксцентричной баронессы Китти, то об этой особе авторы говорят следующее: «Эдвард в Австрии пребывал в обществе не только Ротшильда, что было бы ладно, но еще и его жены, а баронесса Китти Ротшильд зарекомендовала себя как чрезвычайно ловкая особа. Даже и сам Эдвард как-то со смехом заметил, что она была протестанткой при первом муже, католичкой при втором и еврейкой при третьем». Здесь Эдвард – тот самый принц, что женился по любви, лишившись тем самым британской короны. Так вот, однажды баронесса решила обновить свой летний гардероб, но ехать в ателье самой посчитала ниже своего аристократического достоинства и потому потребовала, чтобы Пуаре прислал ей для демонстрации нарядов группу манекенщиц. Те безропотно предстали перед ней в ее роскошном особняке, но сама хозяйка даже не соизволила встать с постели. Богатая еврейская баронесса придирчиво осмотрела наряды и приказала девушкам… повернуться к ней спиной. Пока она придирчиво разглядывала их спины в лорнет, ее не менее наглая шутовская рать отпускала колкие насмешки в адрес бедных девушек. Сальные шуточки баронессы и ее молодых друзей пришлись не по вкусу Пуаре; узнав об инциденте, он счел вправе выставить визитершу за порог, когда та наконец явилась в его ателье.

Модный французский дизайнер начала ХХ века Поль Пуаре

Обуреваемая жаждой мщения, оскорбленная баронесса «решила отныне обращаться только к Габриэль, чьи тенденции в моде были диаметрально противоположны тенденциям Пуаре». Словно в отместку, она стала заказывать у модистки Коко манто и платья целыми дюжинами, да еще взяла за правило направлять к Коко своих богатых подруг. Благодаря этому неожиданному знакомству в ателье одаренной модистки поселился золотой телец.

Вечернее платье от Поля Пуаре, 1913 год

Мода войны-1914

Наступил 1914 год – переломный год великой эпохи; началась Первая мировая война. Англичанин Артур Кэпел был мобилизован. Коко сильно переживала, утешением могло служить лишь то, что все кругом говорили: война не продлится и двух месяцев, даже зимней формы не надо запасать… В действительности же события развивались совсем не так, как планировалось во французском Генеральном штабе. Кэпел стал офицером по связям при маршале Джоне Френче, прославившемся еще в англобурской войне; с началось войны сэр Джон Френч, граф Ипрский назначен командиром Британского экспедиционного корпуса, направленного во Францию. Понятное дело, возлюбленный Коко был слишком занят по службе, чтобы иметь возможность отлучаться из штаба в Париж или в курортный Довиль, где пребывала оставленная им пассия.

Правду говорят: кому война, а кому – мать родна. В условиях, когда над миром разразилось гибельное проклятие, Габриэль Бонер Шанель начала по-настоящему сколачивать себе состояние. Именно на заказах Китти Ротшильд и ее товарок, а также на заказах во время военных действий в годы Первой мировой и еще – на заказах времен так называемой русской революции 1917 года будет складываться баснословное состояние Коко Шанель.

Но как события 1914 года могли принести Коко состояние? Ведь она же не крупный промышленник, в конце концов, и не занимается поставками на фронт боевого обмундирования. Кстати, ее основной конкурент Поль Пуаре в это сложное время перейдет исключительно на выполнение военных заказов. «Она объяснит это тем, что на побережье съехалось множество элегантных дам – «им потребовались не только шляпы, но вскоре – за отсутствием других кутюрье – и одежда. У меня в ателье были только модистки. Я сделала из них кутюрье». У этой клиентуры не оставалось выбора, так как бутик Коко был единственным, который по-прежнему работал. Габриэль поместила в витрины изделия, которые создавала для себя, а также те, что предлагала раньше, но сильно упростив их. Шляпы теперь вовсе не украшались ничем. Это была простая и удобная мода, так сказать, мода войны, продиктованная обстоятельствами. Удивительная способность быстро приспосабливаться к новым условиям всегда будет присуща Шанель».

Страница из модного журнала за 1913 год

В курортном отеле «Рояль» разместился госпиталь, и многие женщины сделались добровольными сестрами милосердия. Таково было веяние времени. Особенность лишь заключалась в том, что большинство этих мадмуазелей и мадам принадлежали к числу клиенток Шанель. А значит, ей предстояло разработать и сшить для них десятки блуз, изготовить множество специальных головных уборов, отвечающие духу времени. В помощницы Коко призвала сестру Антуанетту и подругу Адриенн, которые уехали в начале августа, когда город опустел.

Вместе с тем биографы спешат сообщить нам, что сама Коко, несмотря на ее предельно плебейское происхождение и суровую школу жизни, ни разу не посетила госпиталь, не пообщалась с ранеными. А ведь еще несколько лет назад она – начинающая швея и неудавшаяся певичка – водила дружбу с офицерами муленского гарнизона, кавалеристами-молодцами, щеголеватыми красавцами. И вдруг такое… Час милосердия – не в чести у содержанки богачей, не по нраву экстравагантной модистке, ставшей вдруг богатой женщиной. Да, неисповедимы пути Господни!

* * *

В июле 1915-го Артур Кэпел был назначен членом французско-британской комиссии по ввозу угля во Францию. Как нюанс укажем: на тот момент 95% французских угольных шахт оказалось на оккупированной территории, в департаментах Норд и Па-де-Кале. И здесь, в этом назначении на новую должность, тоже откровенно попахивало бизнесом.

Участники Первой мировой, 1914 год

Прежде чем приступить к исполнению новых обязанностей, Бой взял несколько дней отпуска, чтобы повезти Коко в курортный Биарриц, расположенный далеко от театра военных действий. Это обстоятельство способствовало тому, что все лучшие отели французского курорта оказались заняты главным образом испанской аристократией, у которой за многие десятилетия выработалась привычка наезжать сюда.

Естественно, в Биарриц съезжались и богатые французы, чтобы развлечься, поправить здоровье, подышать йодистым воздухом океана. В то время, как во всей остальной Франции были закрыты танцполы, то здесь, в крупных отелях, вовсю танцевали модное с недавнего времени танго.

В то время, как на фронтах войны гибли их соотечественник, Бой и Габриэль в компании с крупным сахаропромышленником Константином Сэ и другой богатой публикой наслаждались отдыхом на песчаном пляже Сен-Жан-де-Люз. В один из таких блаженных дней отдыха спутнице Артура пришло на ум: а что, если открыть в Биаррице модельное дело? Здесь ведь та же богатая, светская, снобистская публика, что и в Довиле. К тому же, грамотно рассудила Коко, Биарриц располагается гораздо дальше от театра военных действий, чем Довиль, и оттого роскошества фривольной моды будут восприниматься здесь менее шокирующе, как в местах, близких к зонам, где люди вынуждены каждый день смотреть в глаза смерти. «В пользу Биаррица говорила также его близость к нейтральной Испании, а значит, не составит проблемы снабжение ателье Коко тканями, нитками и сопутствующими аксессуарами. Кстати, от этого выиграет и ее предприятие на рю Камбон, которое она, понятное дело, не собиралась оставлять. Как всегда, Бой авансировал Габриэль суммы, необходимые для открытия дома от кутюр с коллекцией платьев, которые она собирается дорого продать».

Страница из альбома мод за 1914 год

Недолго думая, Габриэль сняла в Биаррице большую виллу «Де Ларральд», расположенную на рю Гардер; фасад виллы был обращен прямо на роскошное казино. Да, Коко явно не мелочилась и всегда действовала с размахом…

Это был триумф! «По салону Габриэль дефилировали многочисленные испанские аристократки, среди которых были дамы, принятые при дворе Альфонса III, представительницы богатой буржуазии из баскских провинций, Бискайи, Наварры, Арагона, не говоря уже о богатых парижанках, приехавших на побережье отдохнуть».

На рю Камбон не было недостатка в работе; общее число работниц, трудившихся у Габриэль, достигло трехсот. «А работать у нее – не в игрушки играть! Разумеется, жалованье она выплачивала аккуратно; но, беспощадная к себе, она была столь же строга и с другими и безжалостно увольняла тех, кто не слишком серьезно относился к делу». Блистательная кутюрье и одна из самых элегантных женщин Франции, Коко Шанель имела крутой нрав. Но именно это способствовало процветанию ее знаменитого Дома.

И вот, когда она стала настолько обеспечена, что могла рассчитаться с долгами, она решает вернуть своему возлюбленному все вложенные в нее деньги. Понимала ли она, что за этим может последовать разрыв? Наверняка. Но Коко была лишком горда, чтобы считаться содержанкой и к тому же было ясно, что у них не может быть совместного будущего. К тому же накануне войны она сама заверила его:

– Пока моя нужда в тебе не кончится, я не буду знать, люблю ли я тебя по-настоящему.

Женщина дает распоряжение перечислить деньги через банк. Когда Бой узнал о поступке Габриэль, он воскликнул:

– Я считал, что дал тебе игрушку, а подарил тебе свободу…

Много позже она скажет:

– Господа Бальзан и Кэпел относились ко мне с жалостью, видя во мне бедного покинутого воробушка. А на деле я была настоящей тигрицей. Мало-помалу я постигла жизнь – точнее, училась находить средства защищаться от нее.

Страница из альбома мод за 1914 год

И в этих словах «бессмертной Шанель» вновь прослеживается идентичность с другой ее великой соотечественницей – Эдит Пиаф, которая сравнила себя с «Воробышком на балу удачи» (так называется книга воспоминаний, написанная французской певицей).

«Мода – это то, что выходит из моды»

Кукла в пальто в стиле Коко Шанель

«Рубище для миллиардерши», или Двуполая мода

Шел 1916 год; трудности с получением добротных материалов никак не заканчивались. И тогда в какой-то момент Коко решает закупить партию бракованной ткани, завалявшейся на складах фабриканта Родье. Еще до войны текстильщику заказали крупную партию джерси, однако заказчики забраковали эту новую ткань, сочтя ее слишком суровой для мужского белья. Прознав об этом, решительная Коко скупила все, не торгуясь, да еще заказала Родье новую партию. Эта скромная ткань сродни трикотажу была сложной в пошиве, казалась невзрачной, и оттого не была востребована модистками.

Но Коко Шанель уже все продумала: она имела опыт работы с трикотажной тканью, так нелюбимой ее коллегами по цеху; она прочувствовала, как можно украсить ее, применить, придать естественные формы. Ведь это лучшая ткань для ее худощавого тела!

Следует сказать, что за эталон модели для своих нарядов экстравагантная Коко принимала лишь себя, или такую, как она сама, а никак не дородных, сбитых телом модниц. Ну и что, что ее мальчишечья фигура не вписывается в общепринятые каноны красоты. Ну и что, что ей больше нравится мужской гардероб, в коем всегда есть место рубашкам, жилетам, свитерам, пуловерам, брюкам-галифе и тяжелым пальто.

Стиль конюшни – вот стиль Коко Шанель, который она навяжет обществу с присущим ей диктаторским изяществом.

В годы, когда дела в обществе шли не лучшим образом, когда молодые мужчины гибли на фронтах мировой войны, она почти инстинктивно отказывается от шикарных тканей в пользу дешевого трикотажа и грубого джерси, делая их предметом высокой моды. «Обладая чутким вкусом, она поняла, что это ей подходит – и не только ей, но и многим другим женщинам, которым доставит удовольствие эта исполненная шарма игра в двусмысленность, в двуполость, ею была открыта новая манера акцентировать внимание на женственности – не столь бросавшаяся в глаза, более размытая, но не менее эффектная». Все это даст возможность Коко гордо произнести:

– Прежде джерси шло только на нижнее белье; я оказала ему честь, сшив из него платья и костюмы!

«Мода, не нашедшая признания широких масс, уже не мода»

Костюм из джерси от Шанель, 20-е годы ХХ века

Для своих клиенток в курортном Биаррице Габриэль быстро придумывает странные новинки: платье, впервые обнажающее лодыжку и даже чуть выше; платье без талии, но с шарфом вместо пояса, небрежно свисавшим на бедра, при этом горловина открывает не корсаж, а жилет почти мужского кроя. Модные журналы тут же окрестили его «очаровательным платьем-шемизье в стиле женской сорочки от Шанель».

Справедливости ради стоит сказать, что убрать корсет из женского гардероба первым придумала не Коко, а ее основной конкурент – Поль Пуаре: в 1905 году он предложил рубашечный покрой женского платья без корсета, тем самым совершив первый шаг к полной ликвидации корсета.

Понятно, что с отъездом на войну миллионов мужчин женщинам пришлось перейти к несвойственному им прежде активному образу жизни. Новая реальность в виде обретенной свободы и независимости заставила женщин меняться не только внутренне, но и внешне. И Коко сыграла в этом процессе далеко не последнюю роль. Клиентки Коко стали носить струящиеся платья с отсутствием подчеркнутой талии, без акцента на бюст и ягодицы; отсутствие корсета и укороченные юбки делали женское тело более раскованным, но одновременно – более… простым и доступным. Пал барьер между мужчиной и женщиной в виде пышных изукрашенных нарядов, тонны мехов и бижутерии, тяжелых корсетов с кружевами, пуговицами и лентами, широкополых шляп с цветами и перьями… «Дамы недавнего прошлого, украшавшие собою трибуны ипподрома в Лоншане или Шантильи, увешанные бижутерией, точно ходячие рождественские елки, утопавшие в мехах и увенчанные экстравагантными шляпами-тортами, казались теперь анахронизмами из минувшего века». На смену этим жеманницам пришли женщины нового века: спортсменки, гольфистки, автомобилистки, деловые женщины, руководительницы предприятий, простые работницы и сестры милосердия.

«Шанель – это не мода, Шанель – это стиль» Модели в костюмах от Шанель, 20-е годы ХХ века

Коко Шанель – маленькая, непропорциональная, вечная девочка-подросток, тигрица под маской воробышка – сумела разрушить ненавистную ей моду.

Еще недавно, сообщают историки моды, главной заботой кутюрье был декоративный элемент женской одежды: богатые ткани, яркие краски, вышивки, кружева, оборки, рюшки, помпоны, различного рода бижутерия и всяческие сложные виды отделки. Но, по мнению Шанель, отныне приоритет следует отдать общему силуэту и линии, избавившись при этом от всех ненужных украшательств и финтифлюшек. Однако пройдет совсем немного времени, в Российской империи свершится страшная революция Лениных-Бланков, Троцких-Бронштейнов и прочей большевистской сволочи, и на просторы Франции в спешке станут стекаться лучшие умелицы и модистки дворянских кровей, и тогда, ставшие простыми работницами, швеями, моделями, они принесут новый стиль, известный как «русский стиль» Дома Шанель, – изысканный, утонченный, богатый на отделку и украшательство.

* * *

Еще одним важным нюансом, «запатентованным» в вечности мира моды, стала короткая стрижка от Коко. Еще ранее этим же – коротко стриженными волосами – могли гордиться так называемые русские революционерки еврейской национальности, обретающиеся на средства «мировой буржуазии» по Европам, где проходили обучение в деле мировой революции. Но им не могло принадлежать первенство в силу того, что их влияние на мир моды было слишком мало. Вернее, их влияние пролегало в сфере идеологии и террора, но никак не моды. Однако они оказали свое влияние на время, на обстоятельства и на ту же Шанель. Вот такой замкнутый круг.

«Ничто так не старит женщину, как слишком богатый костюм»

Модели в знаменитых костюмах из джерси от Шанель

Введя мальчишеский или жокейский стиль в женской моде, Коко понимает несоответствие длинных волос и тяжелых трудоемких причесок с ее новым стилем. И тогда вдруг решает, что ей очень к лицу короткие волосы, так открывается ее удлиненная шея, которой она по праву гордится. И вот весной 1917 года – с легкой руки Габриэль – в моду мгновенно входит новая прическа. Популярная газета «Журналь» сразу же подмечает феномен события, говоря, что «тенденция носить короткие стрижки распространилась среди женщин в какие-то несколько дней». Прическа, как и шитые наряды Шанель как нельзя лучше подходили для стиля «двуполой моды».

«Каждая женщина имеет тот возраст, какого заслуживает»

Мися Годебска. «Пожирательница гениев»

В эти стремительные, бурные годы у Шанель появилась новая наперсница, о которой она скажет в конце своей жизни: «У меня в жизни была одна-единственная подруга».

И тем самым перечеркнет все остальные близкие отношения, складывавшиеся еще в раннем детстве…

Этой незаурядной личностью, покорившей душу известной модистки, была пианистка Мися Годебска, чьим отцом был польский скульптор Киприан Годебский, пользовавшийся в свое время большой известностью в Европе. О самой девушке говорили: ноты она научилась читать раньше, чем буквы. Ее папаша слыл таким же беспутным, как и папаша Габриэль; Мися родилась (мать ее умерла сразу после родов) в момент, когда он крутил шашни с родственницей своей беременной супруги.

Урожденная Мария София Зинаида Годебска, мадам Натансон, мадам Эдвардс, мадам Серт, Мися, как называли ее на русский лад в кругах дягилевской антрепризы, и, наконец, просто Мизиа для всего художественного и светского Парижа. От французского писателя Поля Морана эта хищная красотка получила прозвище «пожирательница гениев».

Польско-бельгийская еврейка родилась в 1872 году в Санкт-Петербурге. Детство и юность провела в Бельгии, а потом навсегда переехала в Париж. «Родной язык – сообщают биографы Миси, – французский, которому твердое и слегка раскатистое «р», как находили ее друзья, придавало особый «славянский» шарм». Такая подмена понятий о картавом «славянском» р возникла ввиду необычного наплыва русских революционеров еврейской национальности, говоривших с таким характерным акцентом.

Мися Годебска, мадам Натансон, мадам Серт. Полотно Пьера-Огюста Ренуара – французского живописца, графика и скульптора, одного из основных представителей импрессионизма

Когда Мисе исполнилось пятнадцать лет, она получила приглашение на придворный бал. Прибыв во дворец и увидев в зеркале милую девушку в платье из голубого тюля с широким муаровым поясом, девушка пришла в такой восторг, что захотела поцеловать ее. Что и сделала: подошла к зеркалу и… коснулась губами собственного отражения. Весьма впечатляет, не правда ли? Этот эпизод раскрывает внутреннюю сущность роковой кокотки, сыгравшей свою странную роль в истории ХХ века.

Однако после успеха на балу Мися отказывается возвращаться в монастырь Сакре-Кер, куда ее пристроил отец и его третья супруга. И тогда, заняв у друга отца деньги, девочка сбегает из Парижа в Лондон. Что дало повод судачить, что в английскую столицу девушка бежала со своим любовником, который был на 40 лет ее старше. Уже через два месяца бесстыдница вернулась в Париж; и это уже была «совсем другая Мися – взрослая, независимая, знающая себе цену. Средства на жизнь зарабатывала уроками музыки, которые давала Бенкендорфам – семье русского посланника в Париже», – сообщает нам журналист И. Оболенский.

В 1893 году, в возрасте 21 года, девушка вышла замуж за своего кузена Тоде Натансона. Тадеуш Натансон – один из трех сыновей польского еврея-банкира. У братьев Натансон ходил в знакомых весь литературный и художественный Париж; четыре года назад ими на деньги родителей был основан ежемесячник «Белый журнал», с которым сотрудничали лучшие писатели эпохи. 300 тысяч франков, полученных от бабки в качестве приданого, Мися истратила за один день, оставив их не где-нибудь, а в лучшем бельевом магазине Брюсселя. В этом – высокий стиль куртизанки мирового уровня!

О своем муже она, не стесняясь, судачила с подругами: «Во время занятий любовью с ним я составляю меню завтрашнего обеда».

Супруги владели огромной квартирой в Париже на улице Риволи, и одними из первых обзавелись роскошной яхтой. Благодаря деньгам и влиянию мужа их дом становится одним из самых популярных в Париже. Вот несколько характерных эпизодов, раскрывающих нам сущность лучшей подруги Коко. Что из ее поведения почерпнет для себя Коко Шанель?!

Мися Годебска на отдыхе, самое начало ХХ века