Коко Шанель. Я и мои мужчины

– Мадам, надо, чтобы ваш муж явился лично. Мне же нужно снять мерки.

– Так это для меня, месье!

– Для вас? – ошеломленно воскликнул портной.

– Точно так, для меня.

– Но дамам это не к лицу! – сказал он, ошарашенный и возмущенный.

Давая понять, что ответ не произвел на нее ни малейшего впечатления, Коко повторила свою просьбу с таким авторитетом в голосе и взгляде, что портной вынужден был капитулировать. Конечно, она сумасшедшая, эта клиентка, но ведь платит не торгуясь!

Отныне Габриэль, оставив привычку залеживаться в постели за полдень, с невероятной энергией и прилежанием стала брать уроки у Этьена, делая все, чтобы доставить ему удовольствие».

Так мы сумели почувствовать стиль и нравы той далекой от нас эпохи…

Коко почти сразу научилась садиться на лошадь по-мужски. А через несколько месяцев она была уже отменной кавалеристкой.

Все бы ничего, но в этой светлой и почти беспечной жизни проявлялись свои темные, неприличные нюансы. К примеру, любовницы не принимали участие в торжественных обедах, даваемых в честь гостей. В такие моменты Коко и другие молодые мадемуазели усаживались за один стол с конюхами и жокеями. Никакой компрометации, никаких скандалов! Также им – стоящим ниже по социальной лестнице – запрещался вход на трибуны для владельцев лошадей и других почетных гостей на ипподромах. Так было всегда, когда Коко в кругу товарок появлялась на скачках в Шантильи, в Лоншане, в Венсенне, в Трембле, Отейле или Сен-Клу. И это остро ощущаемое унижение наложит свой отпечаток на поведение француженки, когда она станет карабкаться вверх, цепляясь за богатых промышленников и успешных чиновников.

Кадр из фильма «Коко до Шанель» (фр. Coco avant Chanel) – фильма-биографии основательницы Дома моды Коко Шанель, вышедшего на экраны в 2009 году. В роли Коко актриса Одри Тоту

Распорядок дня в поместье Этьена протекал обыденно, места хватало всем и всему; разношерстная компания прожигала жизнь: от скачек на ипподроме в Компьене до шумных вечеринок в Париже, от посиделок за картами до расслабленного лежания под утренним солнцем. «Когда засиживались в Руалье, жизнь текла по строго заведенному ритуалу. После завтрака на залитую солнцем террасу выносились кресла и шезлонги, предназначенные для Этьена и его друзей. Здесь читали и комментировали «Эксельсиор», «Голуа», или «Журналь». Женская половина более интересовалась светской хроникой и модой». Итак, тема моды вновь и вновь мелькает в жизни Коко, вернее – она никуда не уходит из ее наполненной событиями жизни.

Научившись легко держаться в седле, мадемуазель Коко также легко научилась представать перед публикой в «простой экипировке цвета морской волны, похожей на униформу пансионерок монастырских учебных заведений». Как жокейский убор она носила «глубоко сидящие на голове маленькие круглые канотье, перехваченные узкими лентами из плотной шелковой ткани». Не обращая внимания на перешептывания, девушка стала носить «мужские рубашки с лощеным воротником, галстуки и длинные спортивные манто с большими кожаными пуговицами», благо Этьен и его друзья не отказывали ей в удовольствии заполучить их рубашки. Такая манера одеваться, без сомнения, была эпатажной, и сразу же выделила Коко из толпы. «Чудачка», – шептались за ее спиной, но девушка больше не обращала внимания на насмешливые реплики.

Артур Кэпел, Этьен Бальзан и Коко

Еще одним увлечением сельской барышни стало шитье всевозможных шляпок. И тогда подружки Коко из числа приезжавших в поместье с восторгом примеряли их перед всеми зеркалами, какие только были в Руалье. Коко без колебаний откликнулась на просьбы товарок изготавливать и им такие великолепные эксклюзивные шляпки. Этот опыт явно пригодится ей, когда Коко Шанель откроет свой шляпный салон.

Поняв, что ее возлюбленный явно не собирается связать с ней дальнейшую жизнь, и ее положение вряд ли изменится, девушка впала в отчаяние. «Я проплакала целый год», – как-то признается она.

Разочарование поселилось в сердце, Коко была готова уехать из Руалье… но… как быть дальше? Все решилось внезапно. Однажды во время поездки («охотничьей вылазки») и пребывания в Нижних Пиренеях она встретила англичанина, перевернувшего ее жизнь.

«Есть две вещи, которые мужчине постичь не дано: это тайна Творения и шляпка его жены»

Габриэль Коко Бонер в своей шляпке, 1910 год

Артур Кэпел. «Мальчик был красив, очень красив…»

Об этом человеке мы знаем, что «он был из тех молодых людей, которые жили в седле и в атмосфере веселья». Коко влюбилась внезапно, с первого взгляда. Позже она говорила о том моменте Полю Морану: «Мальчик был красив, очень красив, соблазнителен. Он был не просто красив, он был великолепен! Мне нравилась его беспечная манера, его зеленые глаза. Он садился на самых гордых лошадей и был очень сильным. Я влюбилась в него».

Ну разве могло ее сердце не затрепетать при взгляде на молодого красавца с густыми и черными, как смоль, волосами, с глубокими зелеными глазами. Ей понравилось в нем все: красота, интеллект, начитанность, изысканность и умение при всех обстоятельствах держаться с достоинством.

Молодого человека, внезапно ворвавшегося в ее «залитую слезами» жизнь, звали Артур Кэпел. Среди друзей чаще ходило другое имя – прозвище Бой.

Об этом человеке ходило много слухов, никто из окружавших его людей не знал наверняка его родословную. Шептались, что он внебрачный сын знаменитого банкира из семейства Перейров, а то, может, даже один из незаконных отпрысков Эдуарда VII. О матери речь вообще не шла. Как бы там ни было, но парень явно не нуждался в деньгах. Ведь он обучался в известных колледжах для богатых: сначала в Бомонте, руководимом иезуитами, затем в Даунсайде, где часть дисциплин вели бенедиктинцы. К тому же он вращался в самых изысканных лондонских кругах, слыл одним из самых уважаемых игроков в конное поло. Будучи наследником своих (скрываемых ото всех) родителей, Артур Кэпел удачно вложил финансы в угольные шахты Ньюкасла, сколотив к своим тридцати годам неплохое состояние.

Коко Шанель и Артур Кэпел, 1907 год

В какой-то момент он оказался в поле зрения Этьена и был приглашен в круг гостей и друзей Руалье. За развитием событий вновь обратимся к Анри Гиделю и его книге «Коко Шанель. Маленькое черное платье», ставшей своего рода классикой жанра в деле библиографий о знаменитом модельере. Впрочем, договоримся, что пространные цитаты, кои будут встречаться на страницах, будут принадлежать именно этому автору в силу доверия к его труду (в остальных случаях будут указываться иные источники). Мы никоим образом не против других исследователей: Эриха Марселя, Криса Гринхола, Карена Карбо, Клода Дэле, Кристины Санчес-Андраре, а также Е. Бажанова, Е. Белянкина, Е. Рог, Н. Надеждина и прочих авторов, очарованных этой великой женщиной ХХ столетия и посвятивших ей свои книги. Однако большинство из них являют собой пространный или, наоборот, сжатый пересказ полной приключений и драматизма жизни Коко Шанель, тогда как (ну так уж нам представляется) именно А. Гидель проник в саму душу этой странной женщины; словно он жил бок о бок с ней…

Вернемся же к отношениям Коко и ее возлюбленного. «Но каковым будет его отношение к Габриэль? Судя по всему, последняя и не думала скрывать ту страсть, которую питала к англичанину, и даже внушала себе мысль, что готова покинуть Этьена и составить тому компанию. Но Кэпел и не помышлял ни о чем подобном. Он, безусловно, испытал живейшее влечение к молодой женщине, но этот повеса, по крайней мере внешне, держался джентльменом: он застал Коко под покровительством своего друга Этьена, у которого был гостем – следовательно, вопрос о том, чтобы всерьез отбить ее у него, не возникал. Но, несмотря на все, принимая во внимание свободу нравов, царившую в Руалье, не мог ли Бой стать любовником Коко? Вероятно. Этьен, которого лошади заботили больше, нежели женщины, наверняка должен был бы закрывать глаза на мелкие любовные эскапады со стороны той, в которой он больше видел товарища, чем метрессу».

Начало карьеры. Один из первых нарядов от Коко Шанель

При таком развитии событий не стало громом среди ясного неба, когда девушка объявила своему покровителю, под кровом которого жила уже долгое время:

– Я хочу обосноваться в Париже и сделаться модисткой.

Этьен поступил по-мужски: он решил предоставить в ее распоряжение свою холостяцкую квартиру из трех комнат на первом этаже дома 160 на бульваре Малешерб. Разве не пикантно: его подружка Коко станет шить там шляпы!

Идею со шляпным бизнесом поддержал и новый друг Коко – Бой. Любопытнее всего, что холостяцкое парижское пристанище англичанина также находилось на этом самом бульваре Малешерб, в доме под номером 138, в ста пятидесяти метрах от будущей мастерской Коко… Все складывалось как нельзя лучше, ведь сама Габриэль Бонер Шанель была без ума от красавчика и надеялась продолжать с ним встречи. А здесь – сама удача ложилась ей в руки…

* * *

Весна 1909 года. Коко в Париже, а с ней ее младшая сестра Антуанетта двадцати двух лет от роду, и в придачу – молодая одаренная модистка Люсьен Рабате, которую Шанель уговорила переехать «из захолустья».

«Узнав, что «малышка Коко» завела в Париже лавку, юные подружки кавалеров из Руалье повалили толпами. Их привлекала перспектива стать обладательницами головных уборов, не похожих на то, что носит весь остальной свет; строгость изделий, лишенных декоративных излишеств, воспринималась ими как эксцентричность. Ну и то обстоятельство, что бывшая метресса Бальзана взялась за дело, хотя могла бы по-прежнему блаженствовать на денежки своего покровителя, явилось для них апогеем шика».

К концу года Коко настолько вошла в раж, что уже замыслила основать собственный бутик под своим именем в престижном районе Парижа. Но для осуществления проекта нужны были деньги, и немалые. Тогда она обращается к бывшему любовнику Этьену, но получает отказ. Он не против того, что она живет и работает в его квартире, но он не готов поддержать ее бизнес. Вот если бы это были лошади…

Француженки. Начало ХХ века

Однако то, что не сделал Этьен, сделал Бой! Это дало повод друзьям поддразнивать юношу репликами: «Да ты влюблен в нее!» Но ревность, которая, казалось бы, должна была заставить Этьена воевать за сердце своей женщины, не оказалась ни сильной, ни роковой. Первый любовник почти без всякого сопротивления передал свою утешительницу другому. «Впоследствии Коко, вспоминая о тех моментах своей жизни, расскажет Полю Морану, что между ними тремя велись нескончаемые споры, сопровождавшиеся потоками слез. Но, похоже, что это романтическое видение вещей от начала до конца придумано страстной любительницей любовных историй, каковою она осталась навсегда. В действительности же оба соперника были мужчинами благовоспитанными, джентльменами и, сверх того, людьми рассудительными. Этьен быстро сообразил, что противостояние подлинным чувствам между англичанином и Kоко было бы с его стороны глупостью. Если верить Бальзану, он сказал своему сопернику следующее:

– Так она тебе по-настоящему нравится?

– Ей-богу… Да!

– Она твоя, мон шер!

И, чтобы скрепить сие джентльменское соглашение, Этьен позвонил в колокольчик, вызвал своего мажордома и потребовал подать шампанское».

Осенью 1910 года Артур Кэпел открыл в банке кредит на имя Габриэль Бонер Шанель, благодаря чему та смогла нанять под свои мастерские большую квартиру на втором этаже дома номер 21 по улице Камбон. Новую мастерскую украсила табличка: «Сhаnеl mоdеs».

Успех Коко все возрастал. К тому же влюбленный в Коко Бой нанял для их совместного проживания квартиру на авеню Габриэль, окна которой выходили в сад Шанз-Элизе. Влюбленная пара обставила ее роскошными ширмами от Короманделя, «украшенными черным лаком и расшитыми золотом. В течение всей жизни Габриэль не сможет расстаться с этими предметами обстановки (число коих доходило у нее до тридцати двух) и будет перевозить их с квартиры на квартиру – подобно тому, как в средние века перевозили шпалеры из замка в замок – конечно же, как память о своей первой любви». Эти ширмы мы можем лицезреть на многих фотографиях великой Коко; но и сейчас еще они находятся, как утверждают знатоки, в последней ее квартире на рю Камбон. О роскоши ее дома ходили легенды!

«Никто меня ничему не учил. Я всегда училась сама, совсем одна»

Коко, проведшая детство и раннюю юность в нищете, вовсю сорила чужими деньгами. Впрочем, разве не так поступают нынешние содержанки богатых господ? Походы Коко по магазинам участились, и везде она выбирала самое лучшее, самое изысканное и дорогое. Впрочем, как подметил Н. Надеждин в книге «Коко Шанель. Секрет успеха», и сама «Коко никогда не стеснялась выставлять баснословные цены на свои произведения – а ее платья были подлинными произведениями искусства».

Живя в роскоши, дочь ярмарочного торговца не могла попасть в мир, которому эта роскошь принадлежала – в мир высшего общества. Тогда ее возлюбленный Артур вводит ее в мир полусвета, где царствует искусство. Они вместе появляются в театрах, посещают оперу, общаются с известными актрисами и певицами того времени, к примеру, актрисами Жанной Лери, Габриэль Дорзиа, певицей Мартой Давелли и проч. Однако и в этой среде у Коко свои пристрастия. Раз увидев яркую представительницу Мельпомены Айседору Дункан, модистка сочла ее вульгарной и перестала посещать ее танцевальные представления. Однако другую вольную птицу – танцовщицу по прозвищу Кариатида – она и вовсе не осудила, хотя та вела столь разгульный образ жизни, общаясь с партнерами обоих полов, что шокировала все общество. Не из-за того ли, что «Каря» преподавала Коко уроки танца? Впрочем, эти уроки не пошли впрок: способностей к танцу в ней обнаружилось не больше, чем к пению.

«Если вы хотите иметь то, что никогда не имели, вам придется делать то, что никогда не делали»

В традициях того времени, Бой свел своих новых знакомок с хозяином поместья Руалье, где те – актрисы и певички – были приняты с нескрываемым восторгом.

И Габриэль не ревновала: она искренне чувствовала себя любимой Артуром, который на деле всерьез заботился о ней. Он, в отличие от остальных ее близких друзей, даже познакомил возлюбленную со своей младшей сестрой Бертой, и та стала ее подругой, видящей, как искренне, как самозабвенно Коко любит ее брата. Впоследствии Коко признается: он был «моим братом, моим отцом и всей моей семьей». Успешная модистка была уверена: Артур Кэпел обязательно женится на ней.

«Бой учил Габриэль мыслить, расширял ее кругозор. Он готовил эту маленькую несмышленую провинциалку к той важной роли, которую ей предстоит играть в литературной и артистической жизни страны в период между двумя мировыми войнами». Как великолепно подмечено!

Коко танцует. Карикатура Сэма из альбома «Истинный и фальшивый шик», 1914 год

Поль Пуаре. Lе Mаgnifiquе и «Бедность Dе Luхе»

Наступил 1911 год. Жизнь Коко шла своим чередом. Она больше не хочет петь, не хочет удивлять свет популярными танцами. Коко держит марку: она хозяйка модного ателье и бутика.

В 1912 году Коко впервые появилась на страницах газеты «Монд», у которой была самая широкая читательская аудитория. Читатели рассматривали страницы с фотографиями очаровательных артисток в шляпках, сделанных Габриэль, и читали о ее потрясающих таланты хозяйки ателье на рю Камбон.

Не став артисткой сцены, тем не менее Коко становится причастной сценическому искусству: она начинает делать костюмы для спектаклей. «В будущем эта роль существенно возрастает, когда, например, Кокто будет заказывать ей костюмы для героинь своих пьес, называя ее «самой великой кутюрье своего времени».

А чтобы стать столь великой, нужно было не только идти в ногу со временем, но и опередить свое время. И здесь многое сыграло свою роль, в том числе совершенно новаторский спектакль Игоря Федоровича Стравинского «Весна священная», созданный для дягилевских «Русских сезонов», постановку которого осуществили весной 1913 года. Хореография спектакля принадлежала Нижинскому. Публика не понимала этого новаторства; зрители неистовствовали, «Стравинский избежал линчевания только благодаря поспешному бегству»; Габриэль «оказалась лицом к лицу с самым вызывающим авангардом». Шокировало ли это ее? Можно рассуждать сколько угодно, но нельзя забывать, что она уже очутилась среди тех, кто пропагандировал свободу отношений и однополую любовь, распространение порно и смешение стилей.

Поль Пуаре. Фото Борис Липницки, около 1925 года

В чем же, в каком сюжете в начале ХХ века выразилось странное новаторство, освистанное разгневанной публикой?

Вот как писала о премьере будущая жена хореографа Вацлава Нижинского балерина Ромола Пульска: «Волнение и крики доходили до пароксизма. Люди свистели, поносили артистов и композитора, кричали, смеялись. <…> Я была оглушена этим адским шумом и, как только могла, скоро бросилась за кулисы. Там все шло так же плохо, как в зале. Танцовщики дрожали, удерживали слезы. <…> Долгая месячная работа сочинения, бесконечные репетиции – и, наконец, этот кавардак».

Сюжет балета весьма прост, даже, если можно так выразиться, простонароден: на рассвете некое славянское племя собирается на праздник Священной весны. Начинается веселье, пляски, возбуждающие плоть. Действо умыкания жен сменяется хороводами. Далее начинаются молодеческие мужские игры, демонстрирующие силу и удаль. Появляются старцы во главе со Старейшим…

Глухой ночью девушки избирают великую жертву. Одна из них, Избранная, представ перед богом, сделается заступницей племени. Старцы начинают священный обряд…

В основу замысла «Весны священной» лег странный сон Стравинского, в котором он увидел древний ритуал – молодая девушка в окружении старцев танцует до изнеможения, чтобы пробудить весну, и погибает. Работал над музыкой Стравинский одновременно с Рерихом, который писал эскизы к декорациям и костюмам. Содержание «Весны священной» композитор излагает так: «Светлое Воскресение природы, которая возрождается к новой жизни, воскрешение полное, стихийное воскрешение зачатия всемирного».

И коль нам предстоит рассказать о связи примадонны мира Моды с композитором, дирижером и пианистом, одним из крупнейших представителей мировой музыкальной культуры ХХ века Игорем Стравинским, то обратимся к любопытной статье И. Грезина «Семейный круг Стравинских» (Lе сеrсlе fаmiliаl dеs Strаvinski), который пишет: «Где бы ни жили Стравинские – в России, Швейцарии, Франции, – их дом всегда был полон гостей и друзей. Об одном из них стоит упомянуть подробнее, тем более, что между двумя знаменитостями артистического мира ХХ века существовала не только дружеская, но и родственная связь.

Обложка европейского журнала. Реклама гастролей Русского балета, 1910 год

Сергей Павлович Дягилев (1872 – 1929), имя которого так тесно переплелось с именем Стравинского благодаря «Русским сезонам», «Русским балетам», да и всему искусству первой половины ХХ века, приходился Игорю Федоровичу Стравинскому, между прочим, пятиюродным братом. Их общим предком был немецкий выходец Иоганн Энгель, а в родстве двух знаменитостей смешались многие великорусские, малороссийские, немецкие и польские семьи. Тут и саксонские выходцы Фурманы и Литке (к последней семье принадлежал граф Федор Петрович Литке – адмирал, полярный исследователь, президент Академии наук), черниговские дворяне Холодовские, виленские дворяне Стравинские, рязанские дворяне Сульменевы, выходцы из Тобольского края Дягилевы…

Самим Дягилеву и Стравинскому об их родстве было известно (не знаем, правда, до каких тонкостей), но мемуаристы в деталях уже путались. «Результаты» творческих отношениях Дягилева и Стравинского известны на весь мир. Напомним лишь, что их сотрудничество плодотворно развивалось и в Швейцарии, и именно в Лозанне была возобновлена – в 1915 году, после паузы, связанной с началом мировой войны – деятельность «Русских балетов»…».

А как же возлюбленный Коко Артур Кэпел? В один из трогательных моментов встречи после короткой разлуки Артур сказал Коко:

– Я живу до тех пор, пока ты меня любишь. И только ради тебя.

Модели конкурента Коко – Поля Пуаре, 1908 год

* * *

1913 год, лето, курорт Довиль. Артур Кэпел останавливает сверкающий «Даймлер» перед роскошным отелем «Нормандия», в машине его спутница – мадемуазель Шанель.

Спустя короткое время они уже вместе принимают решение: Коко откроет здесь свой бутик, ведь по окончании курортного сезона вся эта публика, вернувшаяся в Париж, обязательно вернется к ее искусным моделям, ее платьям и шляпкам, и вновь станет покупать их, но уже в столице.

Коко действительно откроет бутик в Довиле. «Она считала алогичным и даже глупым, что здесь одеваются, как в Париже, и что не существует моды, приспособленной для досуга. «Женщины присутствуют на спортивных состязаниях одетые, будто дамы ХV века на рыцарских турнирах», – объясняла она, смеясь. Пора все это изменить!»; «В витринах бутика на рю Гонто-Бирон стали появляться выдуманные ею матроски, кожанки на манер жокейских, затем – легкие куртки, холщовые юбки, шелковые блузки, несколько плащей для прогулок прохладными довильскими вечерами, бижутерия…».

Внешний успех не смог принести полное утешение и покой ее женскому сердцу, с некоторых пор у Габриэль появилась уверенность, что и этот мужчина – несмотря на их тесную связь – не сделается ее мужем. До нее стали доходить слухи о его посиделках в модных кафе и свиданиях с молоденькими барышнями. Бой и в самом деле часто пропадал в «Кафе де Пари» в компании прекрасных иностранок из высшего общества. Оставив свою Коко, мужчина садился за руль могучего «Даймлера» – и поминай как звали! Ему не нужно видеть страдания и ревность Коко, и та молча сносила обиды. Она так долго вращается в этой среде, так долго пребывает в роли любовницы, что начинает всерьез осознавать: аристократы не женятся на модистках. К тому же ей уже тридцать. И, значит, ей придется самой ставить точку, чтобы искать нового спутника жизни. А пока она с еще большим усердием отдается работе.