Никита Хрущев

В конце августа Советская Армия окончательно освободила Харьков. В сентябре и октябре в Москве следуют салюты в честь освобождения Сталина, Сум, Чернигова, Полтавы, Запорожья, Днепропетровска, Днепродзержинска. Войска с ходу форсировали Днепр и образовали на его правом берегу несколько плацдармов. Наиболее успешно действовали части на Лютежском плацдарме, поэтому сюда перебрасывались ударные силы фронта. 2 ноября войскам объявили приказ о наступлении на Киев, подписанный Ватутиным и Хрущевым. Они лично возглавили это наступление, которое стремительно развивалось. Хрущев и Ватутин. 5 ноября части Советской Армии ворвались в пригороды Киева, а в ночь на 6 ноября Киев был очищен от вражеских войск.

Вокруг имени Хрущева сложилось немало легенд, сочиняемых и его приверженцами, и недоброжелателями. В одной из таких легенд можно услышать, что 6 ноября после торжественного заседания по случаю годовщины Октября Сталин устроил для приближенных большой ужин, на котором был и Хрущев. Неожиданно Сталина позвали к телефону. Вернувшись, он сказал: «Киев взяли». И при одобрении гостей приказал: «Пляши Никита, пляши. Киев же взяли». И Хрущев, едва ли не на столе, стал отплясывать гопака. Все это чистая выдумка.

С ноября Хрущев был в атакующих частях фронта, вместе с которыми он вошел в горящий город. Уже через несколько часов в Киев прибыли и другие руководители республики. 8 ноября Хрущев направил Сталину письмо «О положении в Киеве», в котором говорится об огромных разрушениях, об угоне и убийстве многих жителей. «Киев производит впечатление вымершего города» [85] .

Закрепившись на правом берегу Днепра и отбив немецкое контрнаступление, Советская Армия начала подготовку к новому наступлению, намеченному на весну 1944 года. Но Хрущев уже не пошел дальше на запад с войсками. С февраля 1944 года Указом Президиума Верховного Совета УССР он был назначен Председателем Совета Народных Комиссаров УССР. При этом он остался также и Первым секретарем ЦК КП(б)У.

Перебравшись из штабов и землянок в просторный кабинет в Киеве, Хрущев с присущей ему энергией взялся за решение проблем разоренной Украины и, пока шла война, не снимал своей генеральской формы. Одного за другим он принимал представителей всех слоев населения. 10 февраля Хрущев встретился с прославленным партизанским командиром дважды Героем Советского Союза С. А. Ковпаком. Украинские партизаны выходили из лесов и подполья. Часть из них пополняла действующую армию, другие были рекомендованы на руководящую работу в республике. Положение на селе было тяжелым. Большинство производственных построек было разрушено, крупный рогатый скот почти весь вырезан. Пришлось организовать доставку скота из Средней Азии, из Татарской АССР, Казахстана, Сибири. На посевные работы выходили с мотыгами и лукошками. Нередко на полях встречались женщины, тянувшие за собой плуг. Здоровые мужчины воевали или погибли. Проводилась мобилизация молодежи, достигшей в годы оккупации призывного возраста. Миллионы молодых украинцев были угнаны на работы в Германию. Хрущев ездил по областям, составляя каждый раз перечень обнаруженных недостатков и предложений по их устранению. Этот материал в форме письма областным руководителям публиковался в газетах.

Много внимания и сил требовало восстановление промышленных предприятий, шахт, рудников, электростанций, линий связи, железных и шоссейных дорог. Еще раньше правительство СССР признало целесообразным сохранить почти все эвакуированные предприятия на новых местах, а на освобожденных территориях создавать все заново, вернув сюда лишь необходимое число рабочих и инженерно-технических работников. Восстановительные работы на Украине шли быстро, несмотря на недостаток жилья и рабочей силы.

В марте 1944 года советские войска возобновили наступление и вышли к старой государственной границе СССР на реке Прут. Были освобождены Николаев, Черновцы, Одесса, Тернополь. В Киеве состоялась сессия Верховного Совета УССР, заслушавшая доклад об освобождении Украины и задачах восстановления народного хозяйства республики. Показательно, что некоторые депутаты, заканчивая свое выступление, произносили традиционную здравицу не только в честь «великого» и «гениального» Сталина, но и в честь «верного соратника Сталина», «человека, с именем которого связаны годы расцвета Украины и освобождения ее от немецких захватчиков», т. е. Н. С. Хрущева.

17 апреля 1944 года Н. С. Хрущеву исполнилось 50 лет. Все газеты опубликовали приветствия юбиляру от ЦК ВКП(б), СНК СССР, Президиума Верховного Совета СССР, а также Указ о награждении Хрущева вторым орденом Ленина. Все предприятия и учреждения Украины прислали ему приветствия, в газетах республики были напечатаны воспоминания некоторых писателей (М. Рыльского, П. Тычины и др.) об их встречах с Хрущевым.

В мае Хрущев снова отправился в длительную поездку по освобожденной части Украины. Особое внимание приходилось уделять восстановлению Донбасса и Днепрогэса, так как повсюду ощущался недостаток топлива и энергии. В июле после освобождения Белоруссии советские армии прорвали фронт на Львовском направлении и в короткий срок освободили всю Западную Украину. Как недавно через Москву, так и через Киев были проведены под конвоем десятки тысяч пленных немецких солдат, офицеров, генералов. Через день после освобождения Львова Хрущев выступал здесь на большом митинге. Затем он побывал в Бориславе и Дрогобыче. В середине октября после боев в Трансильвании и Закарпатье вся территория Украины была освобождена от оккупации. Это событие отмечала вся страна. На торжественном заседании в Киеве Хрущев сделал доклад, опубликованный в газетах под заголовком «Настал и на нашей улице праздник!».

Но не было еще мира во всех районах Украины. В лесах ее западной части сохранилось немало отрядов УПА и УНРА. К ним присоединилось немало недавних полицаев, старост и всех тех, кто активно сотрудничал с оккупантами. Лишь руководство бандеровцев, мельниковцев и бульбовцев (от имени Тараса Бульбы – героя легенд XVII века) отступило на запад. Борьба с националистами была жестокой. Часть населения Западной Украины им симпатизировала, но многие сельские жители давали им приют и пищу под угрозой оружия. Чтобы подорвать базу движения, в 1945–1956 годах сотни сел и хуторов Западной Украины поголовно выселялись в различные районы Сибири. Десятки тысяч таких «спецпереселенцев» с Украины работали, например, на рудниках и предприятиях Читинской области. Что касается активных бандеровцев, мельниковцев и бульбовцев, то большая часть их была убита в боях, немногие смогли уйти в подполье или на запад, попавших в плен расстреливали или приговаривали к длительным срокам заключения.

В данном случае речь шла о крайних проявлениях воинствующего национализма. Но в более умеренных формах он проявлялся на Украине почти повсеместно, и явно с согласия Сталина и Хрущева было решено использовать в целях сплочения нации проявления не только русского, но и украинского патриотизма. Как важные политические кампании отмечались юбилейные даты, связанные с именами Тараса Шевченко и Леси Украинки, а также юбилеи И. Франко, М. М. Коцюбинского, Г. С. Сковороды, Н. В. Лысенко, Панаса Мирного, Марко Вовчок, П. А. Грабовского и других видных деятелей украинской культуры. Город Переяслав, где было принято решение о воссоединении Украины с Россией, переименовали в Переяслав-Хмельницкий в честь Богдана Хмельницкого. Началась подготовка к изданию Украинской энциклопедии. Как и в Москве, на Украине начала восстанавливаться легализованная православная церковь. Хрущев пригласил к себе для беседы представителей православных общин и духовенства Киева.

Столь же энергичная деятельность по восстановлению хозяйственной и культурной жизни Украины продолжалась и в 1945 году. Но наибольшее внимание Хрущев уделял все-таки проведению весеннего сева. Москва требовала значительного увеличения производства всех продуктов сельского хозяйства.

Весной 1945 года Хрущев познакомился с И. Б. Тито, который, возвращаясь из Москвы, провел два дня в Киеве. Здесь же, в Киеве, застал Хрущева и День Победы. Никита Сергеевич принимал демонстрацию ликующих граждан города.

В июне 1945 года он поехал в Москву. 24 июня во время Парада Победы Хрущев находился на трибуне Мавзолея вместе со Сталиным и его ближайшим окружением. По Красной площади проходили сводные колонны фронтов. Во главе одной из них, четко печатая шаг, шел с четырьмя орденами на груди генерал-майор Л. И. Брежнев.

Глава 2 На пути к власти

Послевоенные годы на Украине

К своему 50-летию Хрущев сумел, казалось бы, завоевать доверие Сталина, внимательно следившего за поведением людей, входивших в его окружение. Преимущество положения Хрущева состояло в том, что он находился не в Москве, а в Киеве во главе крупнейшей после РСФСР республики Союза. При этом Украина обладала гораздо большей автономностью в решениях, чем РСФСР, не имевшая даже особого партийного руководства. Только на Украине было свое Политбюро. В предисловии к первому тому воспоминаний Хрущева его западный биограф, писатель и дипломат Эдвард Крэнкшоу отмечал: «Для Хрущева спасением являлось то, что он был послан наместником Сталина на Украину. Двенадцать лет он жил вдали от Москвы, вдали от всего того, что подрывало силы и морально разлагало даже таких одаренных людей, как Маленков. Три года до войны и пять лет после того, как Хрущев снова вернулся на Украину в качестве Первого секретаря украинской компартии, а также Председателя Совета министров республики, – восемь лет Хрущев был хозяином над 40-миллионным народом, причем народом упорным, практичным, трудолюбивым, населяющим край, который издавна был житницей Советского Союза и его главной промышленной базой. Там, держась как можно дальше от окружения Сталина, Хрущев мог быть самим собой, развивать свои способности, формировать свой характер, который иначе мог бы быть раздроблен» [86] .

Конечно, Сталин всем давал почувствовать их зависимость. Его тяжелую опеку ощущал и Хрущев. Но в пределах Украины он сам обладал почти неограниченной властью, потому что представлял здесь Сталина. Такое положение могло способствовать развитию грубости, нетерпимости, самодурства, и мы погрешили бы против истины, если бы сказали, что Хрущев полностью избежал этой опасности. Но в то же время работа на Украине позволяла ему развить самостоятельность, решительность, твердость, находчивость и природный ум. Хрущев уступал в знании теории или общем образовании таким членам Политбюро, как А. Жданов или Н. Вознесенский. Но Никита Сергеевич лучше, чем кто-либо из окружения Сталина, знал о реальных проблемах и жизни простых людей: рабочих, крестьян, служащих. Даже Сталин, желая упрекнуть, а не похвалить Хрущева, назвал его однажды «народником». Среди большей части населения Украины Хрущев был действительно популярен, к нему с уважением относились и работники среднего звена управления. Привилегии, которыми пользовались эти люди, не избавляли их от необходимости работать с чрезвычайным напряжением и почти без отдыха. Так же работал и сам Хрущев.

Проблем было много. В 1945 году предприятия Украины давали только 1/4 часть довоенной продукции. Хрущев не любил руководить при помощи заседаний или телефона. Он постоянно выезжал в разные области республики. В июле 1945 года он был в Одессе и Николаеве, затем в Полтавской и Харьковской областях. Осенью он больше недели провел в Закарпатской Украине, которая по договору с Чехословакией вошла в состав УССР. Вся украинская нация воссоединилась в одной республике, и это событие отмечали на Украине как национальный праздник.

Положение дел в республике с осени 1945 года стало заметно улучшаться. Были демобилизованы сотни тысяч солдат старших возрастов и офицеров, не имеющих специальной подготовки. Их встречали торжественно, хотя в родные города и деревни вернулась едва ли десятая часть тех, кто уходил на фронт, и вся республика была покрыта братскими могилами. Без почестей вернулись домой оставшиеся в живых военнопленные, проходившие перед возвращением специальные «фильтрационные» лагеря. Многие офицеры после «фильтрации» приговаривались к различным срокам заключения, но большая часть солдат смогла вернуться домой, хотя они и были ограничены в некоторых правах. Возвращались на Украину и миллионы молодых мужчин и женщин, которых немцы насильно угнали на работу в Германию. Некоторые из «перемещенных лиц» остались в эмиграции. Немало этих людей было по разным мотивам репрессировано уже в СССР. Но большинство вернулось на Украину, и их права были урезаны не столь значительно, как права военнопленных. В некоторых селах республики репатриированные составили до половины населения. Возвращались на Украину и сотни тысяч рабочих и служащих, эвакуированных в 1941 году в восточные районы страны. Были демобилизованы женщины и девушки, которых призвали в различного рода вспомогательные части. Вернулись домой и многие молодые солдаты, некоторые из них служили в армии еще с 1938–1939 годов. И все же в 1945 году Украина не выполнила план хлебозаготовок; на десятках тысяч гектаров и в ноябре хлеб и кукуруза стояли неубранными, не хватало ни рабочих рук, ни машин. Посеять было легче, чем убрать. В 1946 году восстановление промышленных предприятий шло быстро. Иначе сложились дела в сельском хозяйстве. Еще осенью 1945 года было мало дождей, озимые слабо развились и были повреждены морозом. Тракторов было мало, на посевных работах широко использовались коровы, но это резко уменьшало производство молока. Очень мало было лошадей и рабочих волов. Хрущев призывал расширить посевы кукурузы и проса, но для этого не хватало ни техники, ни рабочих рук. Однако главный удар нанесла сама природа. Засуха началась в Молдавии, потом распространилась на юго-запад Украины, а летом охватила не только всю Украину, но и Поволжье. По масштабам засуха была тяжелей, чем в 1921 году, ее можно было сравнить с засухой 1891 года. Городскому населению хлеб выдавали по карточкам, а во многих селах Украины начался настоящий голод. Не со всеми свидетельствами об этом периоде биографии Н. С. Хрущева можно безоговорочно согласиться. Так, например, старейший сотрудник «Известий» С. Руденко, работавший в то время корреспондентом газеты в Одессе, через много лет писал: «Что же происходило на Украине в 1946 году на самом деле? Попытаюсь показать это на примере Одесской области, где мне тогда довелось работать. Когда гибель людей приняла массовый характер и на улицах города стали подбирать трупы крестьян, устремившихся в Одессу за куском хлеба, из Москвы прибыла авторитетная комиссия. Состоялся пленум обкома, где был снят его первый секретарь А. В. Колыбанов. На следующий день Колыбанов пригласил к себе корреспондентов “Правды” и “Известий”. “Вы, наверное, уже знаете, что меня вчера сняли с работы, – сказал он. – Сняли за то, что не сигнализировал о состоянии дел и области. Не собираюсь оправдываться, хочу только ознакомить вас с некоторыми документами”. Он протянул несколько писем и пачку телеграмм, адресованных Хрущеву. В них приводились цифры умерших и содержалась просьба разрешить вскрыть два-три элеватора, в которых гнила кукуруза, и подкормить людей кашей из кукурузной муки – мамалыгой. Кроме писем и телеграмм, – продолжил Колыбанов, – я бесчисленное количество раз разговаривал с Хрущевым по телефону, молил о помощи. Знаете, что он отвечал? “Выходите из положения за счет собственных ресурсов”. Каких ресурсов? У нас и мешка кукурузы не было! Однажды я попросил разрешения позвонить Сталину. “Не разрешаю”, – ответил Никита Сергеевич. Теперь же меня обвиняют в том, что не сигнализировал о положении дел» [87] .

Не подвергая сомнению рассказ С. Руденко, я, однако, не могу согласиться с обвинениями, выдвинутыми против Хрущева. Хрущев многократно настаивал перед Москвой о введении карточек и общественного питания в деревнях, так как ослабевшие крестьяне не имели сил для работы. Украина собрала в 1946 году только 200 млн пудов зерна, хотя лишь государству нужно было сдать 400 млн пудов. Сталин, однако, отказался предоставить республике необходимую помощь и отправил Хрущеву оскорбительную телеграмму.

Несмотря на тяжелые условия, сев озимых в 1948 году прошел лучше, чем в 1945-м. Было принято решение об укреплении партийных организаций в ряде областей. В этой связи первым секретарем обкома в Запорожье был избран по рекомендации ЦК КП(б)У Л. И. Брежнев.

Много внимания Хрущев уделял работе угольных шахт, которые в 1946 году дали 52 % довоенной добычи. В Донбассе работало уже 138 основных шахт из 279 шахт довоенного времени.

В 1946 году Н. С. Хрущев впервые в своей жизни выезжал за пределы СССР. В генеральской форме, инкогнито он побывал с группой специалистов в Австрии, Венгрии и Восточной Германии. Решался вопрос о репарациях в пользу СССР, и Хрущев осматривал предприятия, предназначенные для перевода на Украину. Как раз в 1946 году писатель Александр Фадеев после встречи с Хрущевым сделал такую запись в своем дневнике: «Его обаяние в цельности народного характера! Ум его тоже народный – широкий и практический и полный юмора… И хотя он русский, трудно было бы найти другого такого руководителя для Украины» [88] .

В начале 1947 года Сталин решил «укрепить» руководство на Украине. 3 марта в Киеве пленум ЦК КП(б)У принял решение о разделении постов Председателя Совета Народных Комиссаров и Первого секретаря ЦК КП(б)У. Пленум избрал Первым секретарем ЦК КП(б)У Л. М. Кагановича с оставлением Н. С. Хрущева Председателем Совета Народных Комиссаров УССР.

Хрущев перестал быть первым лицом в республике и должен был не только молча согласиться с этим обидным для него решением, но и публично приветствовать его как «помощь» республике. Однако и для Кагановича новое назначение выглядело как понижение, и он, очевидно, выговорил себе право вернуться в Москву после того, как «будет наведен порядок на Украине». Каганович не стал проводить существенных изменений в сложившемся аппарате управления и старался ладить с Хрущевым.

На Украине ожидался в 1947 году хороший урожай, хотя все боялись повторения засухи. Обильные дожди, прошедшие с 18 по 21 мая, стали важнейшим и радостным событием.

Летом 1947 года Каганович побывал на ряде крупнейших предприятий юга Украины. Между ним и Хрущевым произошло фактическое разделение труда. Каганович взял на себя руководство промышленностью и культурой, а Хрущев – сельским хозяйством. В газетах иногда сообщалось, что в том или ином городе Каганович выступил с «яркой речью». Но за весь 1947 год не было опубликовано ни одной речи Кагановича.

Урожай 1947 года был действительно обильным. 13 областей выполнили хлебозаготовки до 30 сентября. 10 октября Каганович и Хрущев доложили о досрочном выполнении плана хлебозаготовок всей Украиной. Легче стало с продуктами и в республике, и в Союзе, что позволило к концу года отменить карточную систему на продукты питания.

Вступали в строй восстановленные промышленные предприятия. В 1947 году объем промышленного производства на Украине увеличился на 30 %.

Известно, что еще в 1946–1947 годах под руководством Сталина и Жданова стали проводиться шумные идеологические кампании по «наведению порядка» в литературе, музыке, философии, истории. Не осталась в стороне и Украина. Председателем Союза писателей Украины был М. Рыльский, крупный украинский поэт, ученый, общественный деятель. В 1943 году Рыльский был избран в Академию наук УССР и вступил в партию. Он был также удостоен Сталинской премии за свои сборники стихов. И вот теперь именно Рыльский был избран главным объектом идеологической травли, организованной Кагановичем. Рыльский был освобожден от руководства СП Украины. Его публично обвинили во «враждебных националистических взглядах», которые он «умело протаскивал под внешней формой патриотизма» [89] .

Этот несправедливый и подлый выпад вызвал недоумение и возмущение в широких кругах украинской интеллигенции. Однако кампания против Рыльского и некоторых других писателей не имела продолжения. В декабре 1947 года Каганович снова занял пост одного из заместителей Председателя Совета министров СССР и покинул Украину. Первым секретарем ЦК КП(б)У опять стал Н. С. Хрущев. Однако осталось в силе решение о разделении высших постов в республике. Как раз в это время наименование «народный комиссар» было заменено наименованием «министр». Председателем Совета министров УССР стал Д. С. Коротченко.

Через 14 лет после описываемых событий, выступая на XXII съезде КПСС, Н. В. Подгорный, возглавлявший в начале 60-х годов КПУ, говорил: «Нельзя не рассказать о провокационной деятельности на Украине Кагановича. Став в 1947 году секретарем ЦК КП Украины, он окружил себя сворой беспринципных людей и подхалимов, избивал преданные партии кадры, травил и терроризировал руководящих работников республики. Как настоящий садист, Каганович находил удовлетворение в издевательстве над активистами, над интеллигенцией, унижал их человеческое достоинство, грозил арестами и тюрьмой. Не случайно до сих пор многие партийные, советские и творческие работники называют период пребывания Кагановича на Украине “черными днями” для Советской Украины… Считая себя непогрешимым, Каганович единолично, в обход ЦК, решал важнейшие вопросы жизни республики, причем очень часто неправильно. Будучи большим мастером интриг, не имея буквально никаких оснований, он обвинил в национализме ведущих писателей республики, а также ряд руководящих работников. По указанию Кагановича в печати появились разносные статьи против ряда преданных партии писателей… Товарищ Хрущев пользовался огромным авторитетом среди коммунистов и всех трудящихся Украины и, опираясь на них, всеми мерами срывал провокации со стороны Кагановича» [90] .

Мы не собираемся обелять Кагановича, но в словах Подгорного имеется немалая доля преувеличения. 1947 год не был для Украины «черным годом». Наоборот, ее успехи в этом году неоспоримы. Жизнь населения республики заметно улучшилась по сравнению с 1945–1946 годами. Между Кагановичем и Хрущевым случались споры, но не было той постоянной борьбы, о которой говорил Подгорный.

В начале 1948 года, в связи с 30-летием Советской Украины, многие тысячи рабочих, колхозников и служащих были награждены орденами и медалями. Среди других орден Ленина получили Н. С. Хрущев, Д. С. Коротченко, М. С. Гречуха и Л. М. Каганович. Главное внимание Хрущев по-прежнему уделял развитию сельского хозяйства Украины, но он внимательно следил и за развитием промышленности, за строительством газопровода Дашава – Киев.

Политическая обстановка на Украине оставалась, однако, сложной и после отъезда Кагановича. Хрущев сумел защитить М. Рыльского от несправедливых нападок, но было бы наивно думать, что проходившие по всей стране погромные кампании обойдут Украину. Так, после печально известной августовской сессии ВАСХНИЛ на Украине началось избиение «морганистов-менделистов». В постановлении «О состоянии и мерах улучшения музыкального искусства на Украине» шельмовались «эпигоны буржуазной музыки». Активно подхватили на Украине и кампанию против «безродных космополитов». Некоторые из деятелей еврейской национальной культуры, уцелевшие после гитлеровского нашествия, были арестованы, все учреждения еврейской культуры – ликвидированы. Если Хрущев не был инициатором такой политики, то он и не протестовал против нее.

Внимание Хрущева к сельскому хозяйству и умелая работа министра сельского хозяйства УССР В. Мацкевича давали свои результаты. 1948 год был еще более урожайным, чем 1947-й. Республика сдала больше хлеба, чем в довоенном 1940 году, хотя ни по уровню механизации, ни по числу работников, занятых в сельском хозяйстве, довоенный уровень еще не был достигнут.

Конечно, средства, с помощью которых были достигнуты эти успехи, вряд ли могут быть одобрены сегодня. Так, например, 21 февраля 1948 года Президиум Верховного Совета СССР принял указ «О выселении из Украинской ССР лиц, злостно уклоняющихся от трудовой деятельности в сельском хозяйстве и ведущих антиобщественный, паразитический образ жизни». Безусловно, за события, последовавшие за этим указом, Н. С. Хрущев тоже несет ответственность. Однако в подавляющем большинстве случаев выселение было условным. «Выселяемым» на колхозных собраниях выносились «общественные приговоры», делали предупреждение и брали с них обязательство работать лучше. Как отмечал Хрущев в своем выступлении на заседании Политбюро ЦК КП(б)У 27 марта 1948 года, это была «очень эффективная мера». За два с половиной года было вынесено почти двенадцать тысяч «общественных приговоров».

Такие «общественные приговоры», за которыми иногда следовали и более жесткие репрессивные меры, выносились также и в отношении стариков и инвалидов войны, поэтому вскоре «перегибы» были осуждены, а каждый шестой приговор – отменен. Но в разгар очередной кампании, 17 апреля 1948 года, в письме Сталину Хрущев писал: «Повсеместное применение указа ускорит выполнение всех сельскохозяйственных работ, получение высоких урожаев, повышение продуктивности животноводства и более быстрый подъем всего хозяйства колхозов». Заключает письмо предложение принять аналогичные решения в отношении РСФСР и других союзных республик [91] .

В январе 1949 года в Киеве состоялся XVI съезд КП(б)У. Отчет о деятельности ЦК за 10 лет делал Н. С. Хрущев. Он говорил о событиях военных лет и о послевоенном восстановлении экономики республики, о воссоединении всех украинцев, о развитии культуры. Но было очень много такого, о чем докладчик предпочел умолчать. В состав Политбюро ЦК КП(б)У вошли Н. С. Хрущев, Д. С. Коротченко, М. С. Гречуха, Л. Р. Корниец, Д. З. Мануильский, А. А. Гречко, Л. Г. Мельников, З. Т. Сердюк, И. С. Сенин. В состав ЦК КП(б)У был избран среди многих других партийных работников и Л. И. Брежнев.

На протяжении 1949 года Хрущев развил бурную деятельность. Он старается вникнуть во все стороны жизни республики. Его интересует строительство и архитектура, народное образование и промышленность. Но больше всего он занимается сельским хозяйством. Кроме кукурузы и проса Хрущев начинает пропагандировать еще одну культуру – чумизу. Эта высокоурожайная и засухоустойчивая, но крайне теплолюбивая культура не прижилась, однако, на полях Украины.

По всей стране в 1949 году шла подготовка к празднованию 70-летия со дня рождения Сталина. За несколько дней до этого события первый секретарь Московского обкома партии Г. М. Попов был назначен министром городского строительства. В этой связи по рекомендации ЦК ВКП(б) первым секретарем Московского обкома и горкома партии был вновь избран Н. С. Хрущев. Руководителем украинской партийной организации стал Л. Г. Мельников {9} . В жизни и деятельности Хрущева начался новый этап.

Снова в Москве

Хрущев вернулся в Москву не только секретарем обкома партии, он был также избран секретарем ЦК ВКП(б). Из секретарей обкома такой статус в прошлом имели лишь С. М. Киров и Л. М. Каганович. Сталин выделял в эти месяцы Хрущева. На торжественном заседании в Большом театре, посвященном 70-летию Сталина, справа от юбиляра сидел Мао Цзэдун, а слева – Хрущев.

С первых дней в Москве Хрущеву пришлось решать не только хозяйственные, но и политические вопросы. Как раз в это время в Ленинграде были арестованы тысячи партийных и государственных деятелей, работников науки и культуры, руководство обкома и облисполкома. Кое-кто хотел создать аналогичное «московское дело». Хрущеву было поручено проверить деятельность Г. М. Попова на посту секретаря обкома и горкома и на посту председателя Моссовета. Созданная Хрущевым комиссия нашла в деятельности Попова и его ближайших помощников немало хозяйственных злоупотреблений, но не политических преступлений. Хрущев доложил об этом Сталину, и «московское дело» не состоялось. Позднее Хрущев ставил это себе в заслугу. Он с интересом познакомился с Московским метрополитеном, строительство которого не прекращалось и в годы войны. Именно Хрущев открыл движение на участке кольцевой линии от Курского вокзала до Крымской площади.

Побывав во многих районах Московской области, он поразился бедности крестьян и отсталости производства по сравнению с Украиной. При восстановлении разрушенного войной хозяйства государство вкладывало средства в первую очередь в хозяйство тех областей и районов, где ожидалась более быстрая и значительная отдача. Это был черноземный центр, Украина и южные районы. Нечерноземье жило во многих отношениях хуже, чем до революции, хотя наличие здесь мощных промышленных центров позволяло вести рентабельное сельское хозяйство с животноводческим и овощеводческим направлениями. Однако система низких закупочных цен отрицательно влияла в первую очередь именно на животноводство и овощеводство. Хрущев был удивлен мелкими размерами колхозов в области и отсутствием дорог. 26 % колхозов области имели в 1949 году менее 100 гектаров пашни, 40 % – от 100 до 200 гектаров пашни и 18 % – от 200 до 300 гектаров. 45 % деревень области имели меньше 30 дворов, 20 % деревень имели больше 60 дворов. Выдача хлеба на трудодень ограничивалась сотнями граммов.

Хрущев сразу же предложил объединить мелкие колхозы и мелкие деревни. Эта работа началась зимой 1950 года. Он внес в ЦК предложение превратить прилегающие к Москве области в мясо-молочную и картофеле-овощеводческую базу Москвы и других городов. Эта инициатива была поддержана. Осенью 1950 года в Московской области имелось 1 541 хозяйство вместо 6 069 в 1949 году. В среднем на хозяйство приходилось 772 гектара пашни, 165 дворов и 264 работоспособных колхозника. Это было немного по масштабам Украины, но существенно для Нечерноземья.

В Политбюро сельским хозяйством занимался тогда Г. Маленков, мало разбиравшийся в проблемах деревни. Но Хрущев был также членом Политбюро и секретарем ЦК, и это давало ему определенную независимость в решении проблем области. К тому же у Хрущева были дружеские отношения с Маленковым, и вскоре после переезда в Москву он побывал вместе с семьей у него в гостях. Эти встречи, однако, быстро прекратились, ибо Сталин крайне подозрительно относился к любому общению членов Политбюро, выходящему за пределы их служебных обязанностей.

Несмотря на неблагоприятные погодные условия, Московская область получила в 1950 году неплохой урожай зерновых и картофеля и досрочно выполнила план заготовок. Ее пример был поддержан другими областями Нечерноземья и закреплен специальным постановлением ЦК ВКП(б) и Совета министров СССР об укрупнении мелких и мельчайших хозяйств. Надо отметить, однако, что, кроме полезной работы по укрупнению мельчайших хозяйств, подбору более опытных кадров, мелиорации, Н. Хрущев стал предпринимать в области немало таких инициатив, которые заранее были обречены на неудачу. Так, например, он начал кампанию по внедрению на поля Московской области кукурузы и чумизы, а также сахарной свеклы. В газете «Московский большевик» проводилась агитация за создание под Москвой плантаций для выращивания южноволжских арбузов, среднеазиатских дынь, земляной груши, тыквы, даже винограда. Хрущев предложил проводить «подзимний» сев сахарной свеклы и подсолнечника, семена которых высевались в ноябре на покрытых снегом полях. Хорошо было по крайней мере то, что все эти опыты проводились селекционерами на небольших делянках.

Заслуживает внимания вопрос об агрогородах. Мысль о них возникла у Хрущева еще на Украине, когда четыре крупных колхоза Черкасской области решили объединиться в один еще более крупный колхоз. Проект новой центральной усадьбы разрабатывала Академия архитектуры УССР. При населении в 10–12 тысяч человек это было уже не село, а агрогород. Ничего предосудительного в этом проекте не было, так как речь шла о сравнительно богатых колхозах, которые нуждались только в хорошем проекте, кредите и части строительных материалов. Строительная бригада в 500 человек сформировалась на месте. Позднее еще в некоторых областях Украины колхозы решили создать такие агрогорода, аналогичные большим станицам Дона и Кубани.

Но то, что и для Украины делалось пока лишь в виде исключения, не подходило для Нечерноземья, где не было ни потребности в агрогородах и колхозах-гигантах ни средств для них. Между тем под давлением Хрущева в Гремяченском районе области началась подготовка к созданию агрогорода. В одном из мартовских номеров «Правды» за 1951 год появилась статья Хрущева о назревших проблемах сельского и колхозного строительства, где наряду с дельными предложениями содержалось и предложение о развертывании строительства агрогородов. Г. Маленков нашел идею Хрущева преждевременной, но, главное, статья не понравилась Сталину. На следующий день в короткой заметке «От редакции» можно было прочесть: «По недосмотру редакции при печатании во вчерашнем номере газеты “Правда” статьи тов. Н. С. Хрущева “О строительстве и благоустройстве в колхозах” выпало примечание редакции, что статья Н. С. Хрущева печатается в дискуссионном порядке. Настоящим сообщением эта ошибка исправляется». В закрытом циркуляре ЦК статья Хрущева была объявлена ошибочной. Он был уязвлен, но ему ничего не оставалось, как признать ошибку. Только много позднее Хрущев добился отмены обвинений, содержащихся в циркуляре ЦК 1951 года. Но к идее агрогородов он уже никогда не возвращался.

Положение Хрущева, однако, не было поколеблено. Он продолжал энергично заниматься делами столицы и области. Именно в 1950–1951 годах в Москве началось сравнительно широкое жилищное строительство. Жилищный кризис в столице был необычайно острым. Большинство москвичей жили в переполненных коммунальных квартирах, причем в одной комнате нередко ютились две семьи. Десятки тысяч семей жили во временных деревянных бараках. Теперь положение начало меняться. Уже на 1951 год планировалось ввести в оборот 700–800 тысяч кв. метров жилплощади. Был принят принцип массовой застройки, проводившейся на пустырях Юго-Запада и в районе Песчаных улиц.

Углубился, однако, кризис в сельском хозяйстве, которое подрывалось низкими закупочными ценами, огромными налогами на общественное и личное хозяйство, лишавшими деревню всяких стимулов к развитию производства. В 1952 году Московская область не смогла выполнить планов по государственным заготовкам.

Главное внимание партии в конце лета 1952 года переключилось на подготовку XIX съезда партии. Сталин уже не мог из-за болезни сделать отчетный доклад, это было поручено сделать Г. Маленкову. Хрущев должен быть подготовить доклад об изменениях в Уставе партии. Одно из них состояло в том, что из названия партии исчезло понятие «большевиков». Теперь вводилось название КПСС – Коммунистическая партия Советского Союза.

XIX съезд партии открылся 5 октября 1952 года.

Через много лет после смерти Сталина, будучи на пенсии, Хрущев вспоминал события съезда: «Когда Сталин определил повестку дня, он сказал, что, мол, отчетный доклад давайте поручим Маленкову.

“Об Уставе, – сказал Сталин, – Хрущеву давайте поручим сделать доклад, а доклад о пятилетке – председателю Госплана Сабурову”.

Так, собственно, и была принята повестка дня съезда. Как Сталин сказал, так и записали – никаких замечаний не было сделано.

Когда мне поручили готовить доклад по Уставу партии, я очень дрожал. Это была для меня большая честь, но она не радовала, потому что я знал, как трудно подготовить доклад по такому вопросу и трудно его провести через утверждение. Я знал, что здесь все набросятся на мой доклад, особенно Берия, а он и Маленкова потянет за собой. Так оно и было.

Стали готовить доклады. Были подготовлены отчетный доклад и по Уставу. Их утвердили.

Были сделаны доклады. Потом началось обсуждение. Прения были короткие. Да, собственно, и не было условий-то по-настоящему разворачивать прения, обсуждение этих вопросов.

Съезд шел к концу. Обсудили доклад о пятилетке. Это была самая плохая из всех пятилеток, которые когда-либо принимались, очень неквалифицированно она была подготовлена и доложена съезду.

Мы подошли к концу съезда. Надо было проводить выборы руководящих органов. Вся подготовительная работа была проведена аппаратом ЦК. Так всегда делалось. Все люди еще до начала съезда были подобраны аппаратом. Так же подбирались и делегаты съезда…

Выбрали ЦК. Закончился съезд. Спели “Интернационал”. Сталин в конце выступил. Буквально пять или семь минут он речь держал. Все восхищались, все радовались, как гениально сказано, и прочее.

Когда Сталин закончил свою речь, сошел с трибуны и съезд был закрыт, мы пошли в комнату Президиума ЦК.

Сталин сказал: “Во, смотри-ка, я еще смог”.

Смог! Мы тогда посмотрели, что он смог. 5–7 минут смог он продержаться на трибуне и считал это своей победой. Из этого мы тогда сделали вывод, насколько он физически слаб – для него было невероятной трудностью произнести речь на 5–7 минут, а он считал, что он еще силен и еще может работать…

Потом мы были очень поражены следующим фактом. Это тоже довольно показательно. Формировались руководящие органы – Президиум Центрального Комитета и партийной контрольной комиссии. Это самый ответственный момент; из выбранных членов ЦК надо создать руководящие органы. Смотрим, созывается пленум, а никакого разговора с нами Сталин не поднимал.

Какой будет состав Президиума? Ни числа, ни персонального состава – ничего не известно…

Сталин, сам открыв пленум, тут же внес предложение о составе Президиума ЦК. Он вытащил какие-то бумажки из кармана и зачитал их. Он предложил состав в количестве 21 человека (По новому Уставу Президиум ЦК играл роль Политбюро. Число членов нового Президиума Хрущев по памяти назвал не совсем точно: было избрано 25 членов и 11 кандидатов. – Р. М. ).

Когда Сталин предложил Президиум ЦК… он сказал, что так как будет громоздкий Президиум, то надо избрать из состава Президиума Бюро Президиума. Это было совсем не уставное предложение. Мы только что Устав приняли, и тут же Устав этот ломается. Он сказал, что будет оперативное бюро, которое станет собираться чаще и будет принимать решения по всем текущим оперативным вопросам. Кажется, он предложил бюро в составе 9 человек…

Бюро, по-моему, такое было: Сталин, Маленков, Берия, Хрущев, Ворошилов, Каганович, Сабуров, Первухин, Булганин. Вот – 9 человек.

Началась работа. Работа, конечно, продолжалась так же, как и до этого шла. Здесь уже из 9 человек. Сталин по своему выбору и своему благоволению избрал пятерых. Об этом нигде не говорилось открыто, а это избрание мы определяли сами. Он приглашал к себе только тех, кого он считал нужным созвать. Считалось большой честью быть приглашенным к Сталину и считалось дурным предзнаменованием, когда кто-то из тех, которых он раньше приглашал, не приглашался.

В пятерку входили: Сталин, Маленков, Берия, Булганин, Хрущев. Реже он Кагановича и Ворошилова приглашал, а совершенно не приглашал Молотова и Микояна» [92] .

Многие признаки говорили о том, что Сталин начал готовить «новую чистку» в верхах партии, жертвой которой могли стать Молотов, Микоян, Ворошилов. Угроза нависла даже над Берией. Обстановка в стране обострилась после ареста в начале 1953 года группы кремлевских врачей, обвиненных в шпионаже и убийстве некоторых видных деятелей партии. Был арестован министр МГБ В. Абакумов и многие работники МГБ. Между тем Сталин пребывал в хорошем настроении и никому не раскрывал своих планов. Почти ежедневно устраивал он на своей даче коллективные ужины или обеды. Один из таких ужинов состоялся 28 февраля 1953 года. Хрущев описывает этот вечер следующим образом:

«Как-то в субботу от Сталина позвонили, что Сталин приедет в Кремль и чтобы мы пришли. Тогда не заседало Бюро, а он пригласил персонально меня, Маленкова, Берию, Булганина и больше никого.

Приехали. Он сказал:

– Давайте кино посмотрим.

Посмотрели кино какое-то, потом Сталин говорит:

– Поедем покушаем на ближнюю дачу.

Это значит к Сталину поедем. Поехали к Сталину поужинали. Ужин затянулся. Сталин это называл обедом. Мы кончили этот обед, наверное, в пять или шесть часов утра. Это обычное время, когда кончались такие обеды. Сталин был навеселе после обеда… в очень хорошем расположении духа, и физически ничего не свидетельствовало, что, может быть какая-то неожиданность. Распрощались мы с тов. Сталиным и разъехались. Я помню, что, когда мы вышли в вестибюль, Сталин, как обычно, вышел проводить нас. Он много шутил и был в хорошем расположении духа. Он замахнулся вроде пальцем или кулаком, толкнул меня в живот, назвал Никитой. Когда он был в хорошем расположении духа, он всегда называл меня по-украински – Микита. Ну, мы уехали тоже в хорошем настроении, потому что тоже ничего за обедом не случилось, не всегда обеды кончались в таком хорошем тоне» [93] .

На следующий день Хрущев ожидал, что Сталин снова позовет их вечером ужинать. Но в это время на даче Сталина царили растерянность и тревога. В своих личных покоях он никогда не принимал гостей, жил в полном одиночестве за бронированными дверями. В спальню Сталина могла входить лишь пожилая уборщица. Охраной и обслугой он управлял при помощи сигналов, нажимая кнопки на имеющемся у него пульте. Одна из кнопок зажигала в комнате обслуги сигнал: «Приготовить чай». Другая давала сигнал: «Принести чай». Третий сигнал приказывал: «Убрать посуду». Чай подавался через автоматически выдвигаемые полки в двери. 1 марта обслуга получила привычный сигнал: «Приготовить чай». Но приказа «Подать чай» долго не поступало. Работавшие на даче чекисты попросили подавальщицу заглянуть к Сталину. Она увидела, что он лежит на полу столовой. Охрана положила Сталина на кушетку в малой столовой. Он дышал, но не просыпался. В Кунцево вызвали Маленкова, Берию, Булганина и Хрущева. Только после их приезда были вызваны врачи, которые констатировали кровоизлияние в мозг, паралич правой стороны тела и потерю речи. Состояние Сталина было тяжелым и практически безнадежным.

Три триумвирата (1953–1955)

Смерть Сталина наступила в присутствии не только врачей, но и дежуривших возле больного членов Президиума ЦК: Маленкова, Берии и Хрущева (Булганин днем 5 марта отдыхал). Хрущев испытывал в эти часы сложные чувства. Он жалел Сталина, и на его глазах временами появлялись слезы. Но еще больше было чувство тревоги за судьбу страны.

Перед смертью Сталина между многими высшими руководителями страны существовали антагонистические отношения, и Сталин всячески их раздувал. Хрущев особенно боялся, что власть окажется в руках Берии, эти опасения разделяли многие. Еще за день до смерти Сталина Хрущев говорил об этом с Булганиным. Они быстро нашли общий язык. К моменту смерти Сталина Берия не контролировал МГБ, так как его ставленник Абакумов был арестован и заменен С. Д. Игнатьевым. Цель Хрущева и Булганина состояла в том, чтобы взять под свой контроль органы государственной безопасности. Для этого необходимо было получить согласие Маленкова, но, как оказалось, Берия и Маленков еще раньше договорились о разделе власти. После смерти Сталина Берия поехал на Лубянку, чтобы немедленно взять под свой контроль МГБ. Маленков отказался разговаривать с Хрущевым по вопросам власти, ответив: «Соберутся все, тогда и поговорим».

В Кремле собрались все прежние члены Политбюро, верхушка Совета министров и несколько чинов Президиума Верховного Совета, всего около 20 человек. Собрание прошло без споров, так как все понимали неуместность борьбы за власть, пока Сталин еще не похоронен. Принятые решения, опубликованные на следующий день, носили характер компромисса.

Было решено сократить численность высших органов власти. Не собирая ни пленума ЦК, ни избранного на XIX съезде Президиума ЦК, участники совещания решили упразднить созданный после съезда партии расширенный Президиум ЦК. В новый состав Президиума вошли: Маленков, Берия, Молотов, Ворошилов, Хрущев, Булганин, Каганович, Микоян, Сабуров и Первухин. Родственные министерства были объединены. Председателем Совета министров по предложению Берии избрали Г. Маленкова. МВД и МГБ объединялись в одно министерство, главой которого Маленков предложил избрать Л. Берию. Хрущев счел за лучшее промолчать. Он предложил, однако, назначить Н. Булганина министром обороны СССР, а также вернуть в Москву Г. К. Жукова, сделав его заместителем Булганина. Эти назначения имели большое значение в дальнейшем развитии событий. Министром иностранных дел вновь стал В. М. Молотов. Булганин, Молотов, Каганович, Микоян, Берия были назначены заместителями Маленкова, составив Президиум Совета министров СССР. Председателем Президиума Верховного Совета СССР стал К. Е. Ворошилов, а Шверник перемещался на должность председателя ВЦСПС.

Что касается Хрущева, то было признано необходимым, чтобы он сосредоточился на своей работе секретаря ЦК КПСС. В этой связи его освободили от обязанностей секретаря Московского обкома и горкома партии. Фактически Хрущев должен был возглавить Секретариат ЦК и весь рабочий аппарат ЦК КПСС, хотя должность Первого секретаря формально не вводилась. Хрущев был единственным членом Секретариата, который входил в Президиум ЦК КПСС. Другие назначенные в этот день секретари ЦК: С. Д. Игнатьев, П. Н. Поспелов и Н. Н. Шаталин – были сравнительно малоизвестными партийными работниками. Хрущев возглавил также комиссию по организации похорон Сталина {10} .

Эти опубликованные 6 марта решения рассматриваются как образование первого триумвирата. При определении его состава обычно называли имена Маленкова, Берии и Молотова, которые выступали на траурном митинге по случаю похорон Сталина. Эти же имена упоминались первыми при перечислении состава Президиума ЦК. Однако на деле, не по формальным признакам, а по реальной власти, в первый триумвират входили Маленков, Берия и Хрущев. Молотов, при всей своей известности, не располагал никаким реальным аппаратом власти внутри СССР, управлял лишь Министерством иностранных дел и посольствами СССР за границей. Между тем Хрущев направлял работу разветвленного и все еще могущественного аппарата партии – отделов ЦК КПСС и обкомов. Не имел реальной власти и К. Е. Ворошилов, занимавший пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Важно было и то, что Хрущев пользовался тогда полной поддержкой Н. Булганина и Г. Жукова, потому что армия в условиях неустойчивого политического положения могла стать решающим фактором.

Наиболее влиятельным в стране в 1953 году был пост Председателя Совета министров СССР, который в 1940–1953 годах занимал Сталин [94] .

Должность Генерального секретаря ЦК КПСС была в то время упразднена. Конечно, Сталин оставался не только главой правительства, но и партии. Но его пост секретаря ЦК КПСС упоминался редко. Это было наглядным свидетельством ослабления влияния высшего партийного аппарата в системе органов государственной власти в СССР. В этих условиях Хрущев ясно видел свою задачу – вернуть партии и ЦК КПСС ведущую роль в системе органов власти. Первым шагом в решении этой задачи могло стать только устранение любым способом Л. П. Берии. В то время это было не только сложно, но и опасно, ибо Берия стоял во главе мощной военно-полицейской организации, имевшей свои отделения и своих осведомителей во всех учреждениях страны. Ему подчинялась охрана Кремля, всех высших органов власти, членов Президиума ЦК КПСС и Совета министров СССР. Министру внутренних дел подчинялись пограничные войска и не менее десяти дивизий МВД. Похороны Сталина были хорошим поводом, чтобы перебросить эти дивизии непосредственно к столице, а некоторые из них расквартировать прямо в Москве.

Берия стремился к власти, но не мог захватить ее немедленно. Ему нужно было произвести важные перемещения в аппарате МВД, освободив из заключения Абакумова и убрав из МВД таких людей, как М. Рюмин, который сфабриковал направленное против самого Берии «дело врачей». И Маленков, и Хрущев также требовали пересмотра «дела врачей». М. Рюмин был арестован, и 4 апреля 1953 года газеты сообщили, что арест большой группы выдающихся врачей был произведен «бывшим МГБ» неправильно и без каких-либо законных оснований, причем для получения нужных показаний органы МГБ «применяли недопустимые и строжайше запрещенные законом СССР приемы следствия». Сообщалось, что все врачи освобождены и реабилитированы, а лица, виновные в их аресте, привлечены к ответственности. В передовых статьях «Правды» говорилось также о реабилитации «выдающегося советского артиста Михоэлса» и о попытках «провокаторов из бывшего МГБ разжечь национальную рознь и подорвать спаянное интернационализмом единство советского народа». Антисемитская кампания была прекращена.

В первые недели после смерти Сталина была проведена большая амнистия заключенных по разным уголовным статьям. По распоряжению Берии были освобождены и многие опасные преступники. Это вызвало значительный рост преступности в стране и позволило сохранить напряженность в Москве и других городах и расширить полномочия МВД. В это же время были проведены и первые реабилитации. Вернулась домой жена Молотова П. Жемчужина, еще в начале марта вернулся в Москву режиссер и драматург А. Каплер. По требованию Г. Жукова были освобождены генералы и маршалы, арестованные уже после войны: маршалы авиации А. А. Новиков, Г. А. Ворожейкин, адмиралы В. А. Алфузов и Г. А. Степанов. Были реабилитированы умершие в заключении адмирал Л. М. Галлер и генерал-полковник В. Н. Гордов. Был также реабилитирован посмертно и маршал авиации С. А. Худяков, умерший в 1950 году.

Для увеличения своей популярности новое руководство объявило о новом и самом крупном в послевоенный период снижении цен на многие продукты питания и почти на все потребительские товары. Новые цены вводились с 1 апреля 1953 года.

У Хрущева не было никаких сомнений в том, что Л. Берия готовит заговор с целью захвата власти в стране и что в этой подготовке участвуют не только его заместители, но и некоторые из высших офицеров воинских подразделений МВД. Но Берия тоже внимательно следил за поведением всех членов Президиума ЦК. Характерный эпизод – когда в середине июня 1953 года в Берлине начались массовые выступления рабочих, именно Берия был направлен туда, чтобы разобраться в причинах волнений и «навести порядок». В это время в Москве в неурочное время собрался Президиум ЦК. Берия позвонил в Москву перед заседанием, о котором ему сообщили друзья. Его заверили, что речь идет об обычном заседании, на котором его присутствие необязательно, и что его миссия в Берлине гораздо важнее. Но Берия срочно прилетел в Москву.

Хрущев действовал осторожно, соблюдая конспирацию. Булганина он склонил на свою сторону еще в марте. Нетрудно было заручиться поддержкой Г. Жукова. Но невозможно было осуществить смещение и арест Берии без поддержки Маленкова, который считался другом Берии. Хрущев, однако, рискнул переговорить с Маленковым без свидетелей во время прогулки в подмосковном лесу и склонить его на свою сторону. Маленков, который тогда возглавлял правительство и председательствовал на заседаниях Президиума ЦК КПСС, уже имел возможность убедиться, что Берия мало считается с его мнением, стремясь восстановить прежнее положение органов МВД, стоявших еще недавно над партийным и правительственным аппаратом. С Маленковым Хрущев обговорил и все технические детали ареста Берии, который они решили провести на ближайшем заседании Президиума ЦК или Президиума Совета министров. Лишь перед самым заседанием Маленков обсудил этот вопрос с Ворошиловым и заручился его согласием, Хрущев взял на себя разговор с Микояном, пригласив его на свою дачу перед тем, как ехать в Кремль на заседание. Микоян занял, однако, особую позицию, пустившись в рассуждения о том, что Берия не безнадежный человек и с ним можно работать в условиях коллективного руководства. Это вызывало тревогу, но отступать Хрущев уже не мог.

Перед заседанием он обменялся новостями с Маленковым в его кабинете. На заседание были приглашены все члены Президиума ЦК КПСС. Хрущев пришел в комнату заседаний с пистолетом в кармане. Берия пришел с портфелем, который он положил на подоконник. В смежной комнате находилась группа военных во главе с Жуковым. У них имелось письменное предписание Президиума Верховного Совета СССР об аресте Берии. Они должны были начать операцию по звонку, тайно проведенному от стола Маленкова в комнату для военных.

После начала заседания Маленков предложил обсудить партийные вопросы и предоставил слово Хрущеву. Тот произнес длинную речь против Берии, сославшись на выступление в 1938 году погибшего вскоре Григория Каминского, который называл Берию агентом английской и муссаватистской разведки. Хрущев обвинил Берию в том, что уже после смерти Сталина тот произвел без ведома ЦК КПСС крупные перемещения в МВД, выдвигая на ответственные посты грузин и поощряя таким образом национальную рознь. Хрущев заявил, что Берия не коммунист, а карьерист, которому не место в партии. Хрущева поддержали в своих выступлениях Молотов, Булганин и другие. Лишь Микоян воздержался, повторив свои оговорки. Когда дело дошло до предложений, Хрущев предложил немедленно освободить Берию от всех занимаемых им постов. Члены Президиума еще не успели проголосовать, как Маленков нажал на секретную кнопку. В зал заседаний вошли десять военных во главе с Жуковым. Они были вооружены. По распоряжению Маленкова Берия был арестован и помещен в комнату близ кабинета Маленкова. Опасались, что охрана Кремля или работники МВД предпримут попытку освободить Берию. По приказу Г. Жукова в Москву были введены Кантемировская и Таманская танковые дивизии. Танки расположились в центре Москвы без чехлов на орудиях (дивизии МВД имели только легкое стрелковое оружие).

Группу военных, производивших арест Берии, провел в Кремль Н. Булганин, поэтому военным не пришлось сдавать в комендатуре свое оружие. В машине одного из маршалов и под охраной военных Берия был вывезен из Кремля. Тюрьмой для него стало одно из бомбоубежищ при штабе командующего войсками ПВО Московского военного округа генерала К. Москаленко, назначенного вскоре командующим войсками МВО вместо генерала Л. А. Артемьева, который был в прошлом командиром дивизии, а затем начальником управления оперативных войск НКВД. Комната, где поместили Берию, охранялась днем и ночью не только снаружи, но и изнутри.

Позднее Н. С. Хрущев много раз рассказывал об аресте Берии и считал организацию этой крайне смелой и рискованной акции едва ли не самым важным из своих достижений. В его рассказах некоторые детали звучали в разное время по-разному. В последние два года в нашей печати появилось немало новых и очень подробных описаний этого события, которое произошло 26 июня 1953 года. Можно сослаться в этой связи на документальный очерк капитана С. Быстрова, опубликованный в газете «Красная звезда» от 18, 19 и 20 марта 1988 года, или на очерк А. Антонова-Овсеенко, опубликованный в различных газетах и журналах, например в газете «Кавказская здравница» от 12–15 октября 1988 года и в сочинской курортной газете. В письмах, которые я получаю в последние месяцы, содержатся подробности участия в событиях конца июня 1953 года не только Таманской и Кантемировской дивизий, но и других воинских частей, в частности частей ПВО Московского военного округа. Все эти свидетельства также разнятся в отдельных и, по нашему мнению, несущественных деталях.