Второе дыхание

– Ничего ты не понимаешь. Честь заставы будем с тобой защищать! Я и ты. Ну-ка, подставляй свою шевелюру.

Он несколько раз прошелся оловянным гребнем по свалявшейся шерсти собаки, осмотрел морду, лапы. Затем принес с кухни питомника мисочку каши.

– Подкрепляйся, старик. Силы тебе пригодятся.

15

Диджюлис пришел в себя так же неожиданно, как и потерял сознание. Голова гудела. Спину у лопаток ломила жуткая боль. Ему захотелось дотронуться рукой до головы, но, несмотря на несколько попыток это сделать, ничего не получилось. Лесник перевернулся на живот и только тогда понял, что он связан.

«Старый дурак! – вполголоса выругался он. – Упустил из-под самого носа».

Перекатываясь с бока на бок, он приблизился к камню, на котором сидел полчаса назад. Облокотившись связанными руками о землю, приподнял ноги и стал ими водить по острому ребру валуна. Боль в голове нарастала. За шиворот рубашки начал стекать теплый ручеек крови. Больше всего Диджюлис боялся, что потеряет сознание. В эти мучительные минуты он думал еще об одном. О том, что именно теперь он может помочь капитану Антонову.

Узел на ногах отнял минут десять. Диджюлис с трудом поднялся во весь рост. Вокруг все пошатнулось, но он удержал равновесие, а когда в тумане, затмившем глаза, прояснилась тропа, сделал шаг вперед. За ним другой, третий… Он шел, забыв о боли, не обращая внимания на кровоточащую рану, надеясь, что у пятачка будет замечен нарядом и помня только об одном: от того, как быстро он доберется до лодки, зависит многое.

Так и произошло. Едва он, измученный и обессиленный, вышел на песчаную отмель, его заметил часовой на наблюдательной вышке. А спустя несколько минут к острову уже мчался пограничный катер с Антоновым и тревожной группой на борту.

Несколько раз теряя сознание, Диджюлис рассказал о случившемся.

Непонятное чувство нахлынуло на начальника заставы. Впитывало оно в себя неприязнь к бандиту, а вместе с тем и азарт от сознания предстоящей схватки с ним. Воскресив в памяти всю поступившую с границы информацию, он выделил из нее одно, на его взгляд, основное на данный момент сообщение – о моторке лесника, проплывшей мимо причала, связал его с происшедшим на острове и принял решение. Родилось оно в тот момент, когда Сигутис Микитович, замолчав, уронил на грудь голову.

Антонов резко повернулся к стоящему рядом связисту и хлестко скомандовал:

– Передай… Срочно… Заставу в ружье!

Он бережно поднял с земли потерявшего сознание лесника и понес его к катеру.

– Разрешите, я помогу, – предложил свою помощь Сергей Кравцов.

– Отставить, – сухо ответил Антонов, ступая на трап. – По местам! Полный вперед!

Пока плыли назад, Антонов проиграл в сознании созревший план предстоящего поиска. «Дорог у него много. К шоссе и железной дороге – наиболее вероятные. Я с тревожной нахожу лодку и иду по следу. Зотов с заслоном перекроет железнодорожную ветку. Выход в глубокий тыл к поселку – дружинники. Соседняя застава вышлет свой наряд на шоссе и к переезду. Не уйдет».

Он склонился над застонавшим лесником.

– Потерпи, совсем немного осталось.

Высадившись на берег, Антонов отдал распоряжение доставить Диджюлиса на заставу, сам же с тревожной стал искать моторную лодку.

Моторка Диджюлиса нашлась быстро. Слегка вытащив на берег, Кротов оставил ее в полутора километрах от причала. «Уверен, что успеет. Даже не попытался как-нибудь замаскировать». Антонов оглядел вокруг себя песок. Следов не было. И вдруг раздался голос Кравцова:

– Товарищ капитан, след!

Антонов подбежал к сержанту. Он несколько минут внимательно изучал оставленные на песке отпечатки. «Размер обуви сорок пятый – крепыш. Прошел около часа назад. За час… Лесом. Не мог далеко уйти».

– Передайте на заставу, соседям… В пограничной зоне произошло нападение на лесника. Бандит направляется в тыл участка. Кочетов, собаку на след!

16

Андрея бросило в жар. Казалось, в одно мгновенье мокрой стала спина. Непослушными – ноги. Не от страха. От волнения. Вот он, миг, к которому они с Баргутом столько готовились. Наступил он внезапно и до головокружения правдоподобно. Вот она встреча, о которой так часто говорил Кравцов. И вот теперь, когда стало ясно, что предстоит схватка с матерым бандитом, когда отброшены в сторону все условности, ему, так плохо бегающему на длинные дистанции, придется без всяких скидок на отсутствие опыта показывать, чего он добился за время тренировок и на что способен в настоящей, боевой обстановке. А нервишки-то сдают…

Хотя не в исходе дела сомневался Андрей. В том, что нарушитель будет задержан, он был уверен. В товарищах, Баргуте – тоже. А вот за себя боялся. Да, боялся. Хотя никогда не считал себя трусом. Его неожиданно охватило волнение от мысли, что он не выдержит темпа преследования и выдохнется, как выдыхался на тренировках, и ему стало не по себе. Однако замешательство длилось секунды. Как только он подумал, что нужно с помощью подсчета постараться не сбить дыхания, поводок в его руке натянулся, и Баргут, уткнувшись носом в землю, потянул его за собой.

– Есть след!

Тревожная побежала за Кочетовым, и уже через минуту наряд петлял между деревьями по сосняку. Кочетов с Баргутом впереди. За ними – капитан Антонов, сержант Кравцов, радиотелеграфист Шутов с радиостанцией за спиной.

Баргут уводил тревожную группу в лес. По той силе, с какой он тянул поводок, Андрей определил: след взят верно.

17

Однако радоваться было рано. Едва пограничники выбрались по насыпи на шоссе, Баргут неожиданно заволновался и вернулся обратно. Он долго чертил по асфальту своим острым чутким носом непонятные зигзаги, а потом, виновато оглянувшись на Кочетова, заскулил.

– Что? – с нетерпением спросил Антонов. – Потерял?

– Да, – тяжело дыша, произнес Андрей.

– Попробуй еще разок. Пусти его на обыск местности по кругу.

– Баргут, след!

Шаркнув по сапогам хозяина лохматой шерстью, Баргут пробежал вперед, внезапно остановился, вернулся обратно. Взгляд его влажных, полных горечи и сожаления глаз, словно говорил: «Нет следа. Понимаю, что подвожу, но что я могу сделать».

Немного отдышавшись, Кочетов подошел к Антонову.

– Товарищ капитан, собака след не берет.

Стараясь не выдать волнения, Антонов прошелся по обочине к тому месту, где остановился Баргут. «Спокойно, без паники, – мысленно приказал он себе. – Если успел сесть на попутку, то через час будет в поселке. Надо предупредить дорожно-постовую службу, дружинников». Антонов выжидающе посмотрел вдоль шоссе. Машин не было. Он облокотился на поручни перил небольшого мостика. Внизу журчал ручей. Антонов резко повернулся и уже на ходу громко произнес:

– Шутов, передайте заслону и дружинникам. След прервался на шоссе. Возможно, бандит воспользовался попутным транспортом и движется к поселку. Пусть перекроют все подъезды и выезды из него. Кочетов, что у нас со следом?

– По-прежнему, товарищ капитан. А не мог он в ручей с моста спрыгнуть?

– Я тоже об этом подумал.

Он осмотрел местность. Вверх по ручью виднелись заросли кустарника. В нижнем же течении берега были голыми, без единого деревца. Как бы поступил он на месте нарушителя? Пошел бы вверх, укрываясь за зарослями кустарника. Обращаясь к Кочетову, Антонов сказал:

– Нужно как следует осмотреть берег повыше. А Кравцов и Шутов…

Антонов повернул голову в сторону появившегося из-за поворота автомобиля.

– …доберутся до развилки и по двум направлениям оповестят посты ДПС.

Антонов поднял вверх руку. Взвизгнув тормозами, машина остановилась.

– Действуйте.

18

Никаких, даже едва различимых, следов Антонов с Кочетовым у ручья не обнаружили. Тогда Антонов решил подняться еще немного вверх, против течения. «Если он собирался наверняка замаскировать свой след, не мог упустить такой удобный случай. Безусловно прошел по ручью не меньше километра», – подумал Антонов. Но предположение его не подтвердилось. Ни через один, ни через два километра следов не было. «Может, и уловки никакой нет, – уже начал сомневаться Антонов. – Может, он сейчас преспокойно где-то отсиживается, а я организовал погоню за его тенью». Он остановился.

– Кочетов, как у тебя дела?

– По-преж-нему, – закашлялся Андрей.

– Узнай, как у других нарядов, – приказал Антонов.

После минутной паузы Кочетов доложил:

– Посты ДПС подключились к поиску. Дружинники перекрыли дороги. Заслон – путь на северо-запад.

– Все? – смерил взглядом Андрея Антонов.

– Так точно.

– Вперед.

Они пробежали еще несколько десятков метров вдоль ручья, и вдруг Баргут остановился в напряженной позе. Его острые уши, словно маленькие локаторы, насторожились. Он ткнулся мордой в землю и резко рванул в сторону.

– Товарищ капитан! – едва успел крикнуть Андрей. – След!

Начальник заставы побежал за Кочетовым. Они преодолели заросли ежевики. Неожиданно лес расступился, и они очутились на залитой ярко-зеленой травой большой поляне. И Антонову и Кочетову одновременно показалось, что кто-то упал в траву в тот момент, когда они выскочили на открытый простор. Баргут сделал отчаянный рывок вперед. Вконец сбив дыхание, Кочетов только успел вспомнить, что так пес вел себя в том случае, когда чувствовал, что настиг преследуемого, как с другой стороны поляны хлопнул выстрел. Кочетов и Антонов упали. Андрей впереди, Антонов сзади, в стороне. Баргут взвизгнул и затих в траве.

19

А на шоссе полным ходом шла проверка транспортных средств. Досматривались грузовики, автобусы, малолитражки. Одна за другой, по первому требованию инспекторов ДПС, машины останавливались и выруливали на осмотровую площадку. И милиционеры, и дружинники знали, что ранен Диджюлис. Знали они и то, что лесник нашел в себе силы, чтобы добраться до пограничников и сообщить им подробности происшедшего, приметы напавшего на него человека. Они старались всячески помочь пограничникам. Осматривая каждого проезжающего по шоссе человека, они были готовы в любой момент задержать того, кто по приметам был похож на бандита, встреченного лесником на острове. Но ни водители, ни пассажиры подозрений у дружинников не вызывали. Одни были высокими, но блондинами, другие маленькими и брюнетами. А высокий, сутулый, рыжий с крупным лицом не попадался.

…Из-за поворота выскочила очередная легковушка и, сбавляя скорость, стала приближаться к милицейской будке. Когда она поравнялась с инспектором, тот показал водителю полосатым жезлом, где остановить машину.

– Прошу предъявить документы, – приложил руку к козырьку фуражки милиционер, когда на водительской двери плавно опустилось стекло.

Парень лет тридцати, с рыжей копной волос, достал из внутреннего кармана пиджака водительское удостоверение и протянул его инспектору.

Что-то екнуло в груди милиционера. Он сличил фотографию на удостоверении с лицом сидевшего за рулем. Попросил выйти из машины. Водитель подчинился. То же сделал и пассажир – черноволосый мужчина несколько старше его, но слабее физически.

Водитель был среднего роста, с мускулистыми руками и накачанной регулярными занятиями в тренажерном зале шеей. У него было обычное лицо, ничем не выделяющееся из сотен других. Сутулостью он не страдал. Взгляд серых глаз – безразличен ко всему происходящему.

Инспектор попросил открыть багажник. Тот безропотно сделал это. В багажнике, кроме запаски, домкрата и ремкомплекта, ничего не оказалось. Бегло осмотрев салон, он вернул водителю удостоверение, записал в блокнот номер машины и пошел встречать подъезжающую «Ниву».

Мужчина с рыжими волосами сел на водительское место, вырулил на дорогу и резко нажал на педаль газа. Темно-синий «шевроле» сорвался с места и через несколько секунд скрылся за горизонтом.

20

В том, что на противоположной стороне поляны – убегавший от них человек, Антонов не сомневался. Укрывшись за сваленной сосной, он достал из кобуры пистолет. «Только бы Кочетов не спорол горячки. А Баргут, кажется, ранен».

– Кочетов, не стрелять! Будем брать живым, – крикнул Антонов и получил в ответ с другой стороны поляны три пистолетных выстрела. «Хорошо, – подумал Антонов. – Итого четыре». Он снял фуражку и выставил ее над стволом: звонко щелкнул еще один выстрел. Посыпались розовые крошки коры. Пуля увязла в стволе сосны. «Пять», – прошептал Антонов и показал фуражку в другом месте. Раздался очередной выстрел, фуражка упала, и Антонов прижался к земле, соображая, как перехитрить бандита. Он прополз вдоль сосны к тому месту, где в разные стороны торчали вырванные из земли корни, и чуть-чуть выглянул из-за них. В их створе он увидел край плеча, высунувшегося из-за укрытия беглеца. Антонов тщательно прицелился и выстрелил. Над поляной раздался душераздирающий стон. Антонов отполз на полшага назад. Полежав так секунды две, он приподнялся, чтобы развернуть свое туловище и вернуться на старое место, и не успел вновь прильнуть к земле. На другом конце поляны прозвучали два выстрела, и бедро левой ноги Антонова обожгло, словно раскаленным железом.

21

Когда на вызов Кочетова – подергивание за поводок – Баргут никак не ответил, Андрей чуть не закричал и хотел уже вскочить с земли. Но в тот миг, когда он, до крови прикусив губу, сжал цевье автомата, откуда-то слева и сзади раздался голос начальника заставы, и Кочетов на секунду задержался в своем укрытии, услышав вслед за властной командой Антонова три выстрела. Все последующее он помнил смутно. Отчаяние от мысли, что Баргут убит, расслабило его. Он смотрел перед собой, ничего не видя, кроме жалобных глаз собаки. «Что делать? Что предпринять?» Он пожалел, что рядом нет Кравцова, который несомненно принял бы сейчас верное решение. Андрей почувствовал, как постепенно его выпускает из своих объятий нахлынувшая слабость. Он вспомнил о приказе Антонова и, повернувшись в ту сторону, откуда несколько минут назад раздался голос начальника заставы, вполголоса проговорил:

– Товарищ капитан…

Ответом было молчание.

– Товарищ капитан, – повторил Кочетов.

За сухой сосной раздался стон. Андрей поднялся во весь рост и пробежал к дереву.

Антонов лежал навзничь, закинув голову.

– Кочетов, – прошептал он.

– Вы ранены?

– Молодец, Кочетов, молодец, что выждал…

Антонов застонал.

– Слушай меня внимательно. Он, кажется, израсходовал всю обойму. Если бы были патроны, продолжал бы отстреливаться. А так… Ты должен его догнать. Ты должен не дать ему уйти. Оставь мне радиостанцию и беги.

Кочетов достал из подсумка индивидуальный пакет.

– Отставить, – прервал его Антонов. – Я сам. Выполнять приказ!

Он заскрипел зубами и немного мягче добавил:

– Постарайся, чтобы в этот раз твое второе дыхание не подвело тебя. И, если сможешь, возьми живым. Выполняй.

– Есть выполнять, – нерешительным голосом произнес Кочетов и медленно поднялся с земли.

– Выполнять!

Спотыкаясь и все время оглядываясь, Андрей пошел вперед. «Есть выполнять. Есть, товарищ капитан». Он побежал к тому месту, где упал Баргут. Собака лежала на боку, безжизненно раскинув на траве лапы.

– Баргут, – дрожащим голосом позвал Кочетов овчарку и дотронулся до ее головы.

Сзади раздался повелительный окрик капитана Антонова:

– Кочетов, выполнять!

22

Андрей бежал к железной дороге. Если бы у него спросили, не боится ли он, что у бандита, которого он преследовал, может оказаться вторая обойма, он бы только пожал плечами: никакого страха не было. Перед глазами время от времени появлялись то Зотов, то Кравцов, то Баргут с раскинутыми на траве лапами. По лицу хлестали ветки, однако он этого не замечал. Неожиданно Кочетов поймал себя на мысли, что не подсчитывает, как обычно, а бежит свободно, не задыхаясь, не чувствуя ни слабости, ни усталости. Он бежал, забыв о своей плохой дыхалке. Бежал, чтобы настигнуть человека, который уже причинил боль двум близким ему людям и оборвал жизнь его четвероногому другу. Он стремился вперед, чтобы выполнить приказ начальника заставы. «Задержать и обезвредить, задержать и обезвредить, – стучало у него в висках, как заклинание.

У опушки леса Андрей издали увидел взбегающего по насыпи человека.

– Стой! – что было силы, закричал Кочетов. – Стой, стрелять буду!