Второе дыхание

И он выпалил поверх его головы длинную очередь из автомата. Человек сломился в поясе и, уже нагнувшись, перебежал через железнодорожное полотно. Из глубины леса, справа, раздался гудок электровоза. «Должен успеть», – приказал себе Кочетов, взбегая вверх по гальке. Но он не успел. Путь его пересек пассажирский состав. Едва рядом прогрохотал последний вагон, Андрей перебежал через насыпь. Беглеца впереди не было. Кочетов огляделся по сторонам. В сосняке вновь послышался стук колес приближающегося состава. Теперь это был товарняк, и двигался он в сторону противоположную только что проехавшей пригородной электрички. Взгляд Андрея упал на ручей, потом на тоннель. Он прильнул к земле и… в межвагонных просветах успел заметить, как из кустов, прилегающих к железнодорожному полотну у тоннеля, выскочил мужчина в куртке Диджюлиса, но без рюкзака, и устремился к поезду. Кочетов вскочил на ноги. Несколько секунд он выбирал момент для прыжка. Потом изловчился и запрыгнул на подножку последнего вагона. Сорвавшийся с плеча автомат больно дернул за руку и повис на ремне.

23

Когда на заставе зачастил селектор и в коридоре раздался голос дежурного: «В ружье!» – старший лейтенант Зотов находился в канцелярии. Он уже заканчивал составление плана-конспекта очередного занятия, как с наблюдательной вышки поступило сообщение о человеке на острове. Антонов с нарядом тут же отправился на катере к месту его обнаружения. Зотов остался. И хотя ему предстояло дописать только заключительную часть плана-задания, он отложил в сторону ручку и подошел к окну. Вспомнил о Диджюлисе, о траулере, лодке рыбака и после минутных раздумий попытался отрешиться от навязчивого тревожного предположения. Но оно не только не покинуло его, а, наоборот, нахлынуло с новой силой. «Неужели»… Зотов направился к выходу. Внезапная команда: «В ружье!» застала его за несколько шагов до двери. Оставив на заставе за старшего старшину Чернова, Зотов возглавил заслон.

К рубежу прикрытия заслон прибыл быстро. Покинув кузов машины, пограничники рассредоточились на местности, согласно боевому расчету. Связист постоянно держал связь с тревожной, поэтому Зотов был в курсе всех событий преследования. По перестрелке, завязавшейся в лесу, он понял: бандит идет к железной дороге. А спустя полчаса Антонов сообщил и предположительное направление его движения. Решение возникло следующее: оцепить железнодорожное полотно в районе ручья. Скрытно пограничники приблизились к нужному месту. И вдруг совсем рядом – автоматная очередь. Зотов выбежал к насыпи. Навстречу двигался товарный состав. Сомнений быть не могло: стреляли из поезда. Зотов выхватил из кармана платок и, несколько раз покружив им над головой, пошел навстречу эшелону.

24

Кочетов стоял, широко расставив ноги и держа автомат наизготовку. У противоположной стенки вагона, подняв одну руку вверх, пошатывался в такт вагонной качке высокий рыжеволосый человек. Время от времени Андрей вытирал ладонью свое грязное лицо и снова клал руку на цевье автомата. Так они стояли друг против друга уже несколько минут. Стояли молча. Кротов от растерянности, вызванной появлением Андрея. Кочетов от незнания, что предпринять дальше.

Андрею показалось, что пауза после первого его окрика затянулась.

– Руки… – повторил он.

В глазах Кротова, холодных и неподвижных, вспыхнул огонек раздраженной самоуверенности, и он ухмыльнулся:

– Так они же на месте.

Скорчив гримасу, он потянулся здоровой рукой к левому плечу.

– Руки, – гневно напомнил Кочетов.

Здоровая рука Кротова отпрянула от раненого плеча.

– И не вздумайте шутки шутить, – тоном пониже добавил Андрей. – У меня патронов – два полных магазина.

– А куда ты меня везешь?

– До первой остановки, а там видно будет, – не задумываясь ответил Андрей и удивился сказанному: «А ведь действительно. Дотянуть до станции, выстрелить в воздух. Сбегутся люди и никуда он не денется». Андрей почувствовал себя увереннее.

– Но мне желательно сойти здесь, – попытался шутить Кротов и вновь потянулся к плечу.

– Назад! – властно скомандовал Кочетов.

– Какой же ты все-таки упрямый. Пуля у меня там застряла. Можешь ты это понять?

Автоматная очередь поверх головы Кротова отрезвляюще подействовала на него.

Лицо Кротова побледнело. Он попятился назад, но наткнулся на деревянную стенку вагона. Андрей сделал еще один шаг вперед. В его сознании всплыли слова начальника заставы: «Кочетов, постарайся, чтобы в этот раз твое второе дыхание тебя не подвело». Он до боли в запястьях сжал шейку приклада.

Взревел гудок тепловоза. За ним последовал еще один. Андрей поправил ремень автомата, и в этот самый момент вагон вдруг качнуло. Словно споткнувшись о какую-то преграду, он дернулся вперед, и Кочетов, не устояв на ногах, полетел на Кротова. В следующую секунду рыжеволосый верзила выбил из его рук автомат и здоровой рукой ударил кулаком в лицо. Андрей упал. Когда он поднялся на ноги, Кротов стоял уже с автоматом. Он что-то произнес, Андрей не расслышал, что именно, и вновь под действием все той же непонятной ему силы полетел на Кротова. Лязгнул металл упавшего на пол автомата. Кочетов ощутил рядом со своим лицом тяжелое дыхание Кротова и, потянув вверх руку, сжал в кулак рыжую жесткую шевелюру. Кротов взвыл от одновременной боли в голове и плече, но нашел в себе силы обнять Андрея правой рукой повыше пояса и ударил его подбородком по переносице. Ноги у Кочетова подкосились, но рука рыжей пряди не выпустила. Вагон вновь дернулся, и они упали на пол. Заскрипели колеса. Раздался протяжный гудок. Совсем рядом Андрею послышались чьи-то голоса. Два из них были ему незнакомы. Третий, он его сразу узнал, принадлежал Зотову. Насколько мог громко, Андрей прошептал: «Товарищ старший лейтенант, сюда…» – и неизвестно откуда черпая силы, сжал в своих объятиях зашевелившегося Кротова. Голоса умолкли. По стенке вагона кто-то подтянулся. Андрей приподнял голову и, увидев переваливающееся к ним крепкое, натренированное тело старшего лейтенанта Зотова, улыбнулся.

25

В кабинете начальника УФСБ генерал-майора Евгения Васильевича Наумова для участия в совещании собрались офицеры. От пограничников присутствовал начальник погранотряда полковник Олег Алексеевич Журавлев.

– Вчера вечером, – сообщил собравшимся Наумов, – в Подмосковье задержаны двое наркодельцов, промышлявших поставкой в Москву и столичную область одного из опаснейших синтетических наркотиков – МДМА. Из тайников, устроенных в автомобиле, принадлежавшему одному из них, изъяли более полутора тысяч таблеток. У скупщика наркодельцы бывали наездами. Они активно использовали систему всевозможных тайников, закладок, условных сигналов и знаков, но все же были задержаны с поличным. Оба, между прочим, проживают в нашем крае.

Генерал достал из папки фотографии и передал их для ознакомления присутствующим на совещании офицерам. Те поочередно стали рассматривать запечатленные на фотографиях лица. Наумов же продолжал:

– Для информации. Таблетки МДМА способны вызывать ощущение эйфории и безудержной радости. Привыкание к ним происходит мгновенно. Употребление этого зелья заканчивается для наркоманов крайне плачевно. На коже, чаще всего лице, образуются язвы, у любителей зелья выпадают зубы, начинаются приступы депрессии и паранойи.

По оперативным данным переправка данного наркотика в Россию осуществляется из-за рубежа через наш регион. С учетом этого обстоятельства нам поставлена задача выяснить, каким образом это происходит, установить круг лиц, причастных к транзиту таблеток, и, наконец, перекрыть образовавшийся канал поступления в страну наркотической заразы.

– Товарищ генерал-майор, разрешите вопрос? – обратился к Наумову одни из офицеров, представлявших на совещании городское управление внутренних дел.

– Пожалуйста, – кивнул головой Наумов.

– Что удалось установить нашим московским коллегам в ходе допросов задержанных?

– Задержанные утверждают, что в порту к ним подошел мужчина, предложил подзаработать. Деньжата водились, вот и решили купить предложенный им товар, а затем перепродать подороже. Продавца видели впервые. Что собой представляют таблетки не знали – считали, что приобрели легкий стимулятор поднятия настроения. Готовы нести наказание. В общем, юлят задержанные, уводят следствие от главного – организаторов поставок, способа переправки зелья через границу, места его хранения.

– Необходимо усилить пограничный и таможенный контроль в порту, – высказал свои соображения полковник Журавлев. – По линии пограничников будут предприняты все необходимые меры. Предупредим командира бригады пограничных сторожевых кораблей, осмотровые группы будут тоже проинформированы о возможном появлении данного наркотика на пассажирских и грузовых судах.

– Таможенная служба тоже подготовит соответствующие распоряжения, – добавил представитель таможни.

– В связи с информацией, которую нам сообщил генерал-майор Наумов, хотел бы поставить в известность присутствующих вот о чем, – продолжил Журавлев. – Недавно на участке пограничной заставы «Солнечная» был задержан рабочий лесозаготовительной фирмы «Барс» Голев Руслан Николаевич, выдававший себя за техника несуществующей на самом деле топографической экспедиции Кротова, ранее судимый. При задержании оказал пограничному наряду вооруженное сопротивление. В настоящее время находится в СИЗО. Так вот, на стенках принадлежавшего ему рюкзака, который мы нашли в лесу, эксперты обнаружили следы белого порошка, как они утверждают, – сильнодействующего наркотика МДМА. Сам груз, который находился в рюкзаке, к сожалению, задержать не удалось.

26

Все, кто отличился при задержании вооруженного бандита, обнаруженного в пограничной зоне и оказавшего наряду сопротивление, в том числе и лесник Диджюлис, были представлены к награждению медалью «За отличие в охране государственной границы». Каждый воспринял это известие с удовлетворением. Одному Кочетову не принесло оно радости. Гибель Баргута затмила все, что происходило вокруг. Как только выдавалась свободная минута, он покидал заставу и направлялся к месту, где похоронил овчарку. Небольшой холмик на опушке леса – вот и все, что осталось от нее. На глаза наворачивались слезы, но вернуть собаку было уже невозможно.

– Андрей, – наконец решился на откровенный разговор с ним Кравцов. – Я все понимаю. Понимаю, что на душе у тебя кошки скребут, понимаю, что не к месту сейчас любые советы, но ты – солдат, защитник границы. Нужно найти в себе силы стать таким, каким ты был раньше.

Андрей молчал. Он как будто пребывал в другом мире.

Неизвестно как долго бы продолжалась его хандра, если бы на заставу не заехал начальник отрядной службы собак и не привез с собой немецкую овчарку. Черная, как смоль, Багира почти год обитала в отрядном питомнике. Со слов офицера, она была обучена приемам общей дрессировки, мастерски находила аппорты, уверенно «читала» следы учебных нарушителей. Одним словом, была готова к несению службы на границе.

– Немного еще с ней поработать, и будет толк, – сказал майор, передавая собаку Зотову.

Антонов в это время еще находился в госпитале, поэтому исполнявший его обязанности Зотов подписал необходимые бумаги, и с этого самого момента Багира была поставлена на заставское довольствие.

Уже сменили табличку на вольере, когда-то принадлежавшем Баргуту, уже Багира разгуливала по цементному дворику, как полноправная его хозяйка, а Кочетов никак не мог смириться, что теперь у него другая собака.

Кравцов, наблюдая с какой неохотой Андрей наполняет ведро едой для Багиры, не выдержал и в сердцах произнес:

– Ну, знаешь, всякому терпению приходит конец. Переводись в другое отделение. Хотя бы к Будникову – у него техника, жрать ей носить не нужно, я готов с ним переговорить. А на твое место подберем кого-нибудь другого.

Андрей поставил на землю ведро с собачей похлебкой, резко повернулся и произнес:

– Повтори, что ты сказал.

– Я сказал, что не буду больше принуждать тебя делать то, что тебе делать не по душе.

– А ты считаешь, что работа с собакой не мое дело? Да как ты мог до такого додуматься?

– Всем своим поведением в последнее время ты к этому меня подталкивал.

Сказав это, Виктор быстрым шагом направился к заставе. Андрей же, взяв ведро, подошел к вольере Багиры. Увидев хозяина, овчарка забегала по дворику, заскулила, как когда-то при виде Андрея радостно приветствовал его Баргут. Андрей поймал своим взглядом взгляд ее влажных темно-коричневых глаз – в них читалась надежда на то, что он не бросит ее, что будет заботиться, кормить, обучать – и он неожиданно произнес:

– Не беспокойся, Багира, я никуда не собираюсь уходить. Просто не могу забыть Баргута… Но я постараюсь, чтобы это не мешало нашей службе. Я чувствую, что мы «сработаемся».

27

На допросах Голев отрицал свою причастность к наркотикам. С перевязанным плечом, осунувшимся бледным лицом, выглядел он не лучшим образом, однако старался не подавать виду, что чувствует себя плохо, бодрился, переходя от спокойного разговора к раздраженному.

– Я понятия не имею, каким образом в моем мешке появились следы наркотика. Не нужно мне приписывать то, к чему я не причастен. Наслышан об этих ваших приемах, когда и подбросить в карман можете пакетик с дурью, лишь бы галочку лишнюю в отчете поставить. Со мной такой номер не пройдет. Рюкзак купил на базаре, что в нем раньше хранилось или переносилось – не знаю и знать не хочу.

– Гражданин Голев, вам знакомы эти люди? – следователь разложил на столешнице фотографии задержанных в Подмосковье наркодельцов.

На лице Голева не дрогнул ни один мускул.

– Первый раз вижу.

– Почему вы напали на лесника, стали убегать, оказали вооруженное сопротивление пограничному наряду? Ведь у вас, как у работника лесозаготовительной фирмы, было разрешение на пребывание в пограничной зоне. Не кажется вам, что ваше поведение иначе, как странным, не назовешь?

– Дед сам виноват. Не доставал бы своими подозрениями, не получил бы по башке. Понимаете, я человек с судимостью, в зоне всякого повидал, нервишки у меня расшатаны, а тут тебе в душу лезут. Ну а дальше пошло-поехало. Сам не пойму, как получилось, что стал убегать, отстреливаться. Но прошу записать: убивать никого я не собирался. Поймите – не хотел я больше на зону возвращаться. Я собирался нормальной жизнью зажить.

– Откуда у вас пистолет?

– Купил на рынке вместе с рюкзаком.

– А зачем он вам понадобился, если вы утверждаете, что собирались, наконец, начать нормальную жизнь?

– Сейчас все вооружаются. Так спокойнее. Даже разрешение на оружие хотел оформить, вот только людям с таким, как у меня, прошлым его трудно получить.

– Значит, вы не хотите рассказать, куда дели наркотики?

– Опять наркотики… Я не понимаю, о чем идет речь! В моем рюкзаке, кроме удочек, ничего не было.

– Разберемся, во всем разберемся. Только я вам еще раз напоминаю: чистосердечное признание смягчает наказание, – произнес следователь и нажал расположенную под столешницей кнопку.

Вошел охранник.

– Уведите, – распорядился следователь.

28

Сразу после совещания в УФСБ полковник Журавлев направился в бригаду пограничных сторожевых кораблей. Командир бригады, капитан второго ранга Семенчук встретил его гостеприимно, пригласил в кают-компанию, где для них был приготовлен обед.

Отведав щей и макарон по-флотски, Журавлев начал разговор, ради которого приехал в бригаду.

– Вадим Валентинович, поступила информация, что на нашем участке образовался канал переброски наркотиков. Везут синтетические таблетки. Одного наркодельца мы задержали. Сейчас с ним работают. Нам поручено установить канал, по которому синтетику доставляют. Распоряжения по усилению паспортного и таможенного контроля в порту сегодня будут подготовлены. А вот тебя я хотел бы попросить организовать более тщательный досмотр рыболовецких судов.

– Олег Алексеевич, куда уж тщательнее?

– Знаю, что спуску браконьерам и ворюгам не даете, но я о другом. На корабле много укромных мест – дьявола можно спрятать, не то, что таблетки. Не мешало бы с рыбаками потолковать. Лов, погрузка, разгрузка рыбы на их глазах происходит. Глядишь, кто-нибудь что-то подозрительное и заметил. В администрации порта поинтересуйся – может, там какой-нибудь полезной нам информацией поделятся.

– Хорошо, Олег Алексеевич, переговорим с рыбаками и с портовыми. А что за птицу задержали?

– Рабочего с лесозаготовительной фирмы.

– Задать бы перцу этим заготовителям, чтобы в следующий раз смотрели, кого нанимают на работу!

– Да что с них возьмешь? По работе к нему замечаний не было, обязанности исполнял исправно. А то что сидел… У нас в депутатах ходят некоторые из тех, кто был когда-то судим.

– И что, много нес наркоты?

– Точно установить не удалось – успел гад скинуть содержимое рюкзака сообщникам. Как – ума не приложу. Прочесали всю местность – кроме пустого рюкзака, не нашли ничего. Но предположительно килограммов двадцать. Сейчас с ним разбираются следователи. Может, они прояснят ситуацию. Нам же нужно свою нарезку отработать.

– Отработаем, Олег Алексеевич.

– А готовят у тебя отменно, – поднимаясь, похвалил Журавлев командира бригады.

– Спасибо школе поваров за подготовленных спецов.

29

После полученных распоряжений, контролеры, осматривавшие прибывающие в порт корабли, основной упор делали на поиск наркотиков. Специально обученные собаки обнюхивали каждый уголок на судах, пограничники тормошили и просвечивали через рентген багаж пассажиров, но желаемых результатов это не приносило.

Не остались вне поля зрения пограничников и суда, ведущие в море промысел. Изучалась информация, полученная в администрации порта. Нарушения, допущенные рыбаками, замечания, сделанные им, реакция на это со стороны провинившихся – все подвергалось анализу. Так удалось выявить несколько заядлых нарушителей, среди которых выделялся рыболовецкий траулер «Омуль», выходивший в море под флагом Панамы.

…Когда осмотровая группа моряков-пограничников, в которую под видом инспекторов морской инспекции включили оперативников, вступила на палубу «Омуля», солнце уже висело высоко над головой. С берега дул легкий ветерок, море играло бликами волн.

Капитан судна, невысокий крепыш с одутловатым лицом, на котором сквозь узкие щелки едва просматривались маленькие серые глаза, встретил пограничников с распростертыми объятиями:

– Добро пожаловать!

Он изо всех сил старался подчеркнуть свое радушие и спокойствие. Только слабо верил в это старший досмотровой группы мичман Кравчук. За время службы ему не раз приходилось бывать в разных передрягах, и он прекрасно понимал: даже если на судне все в порядке с документами, улов добыт законным путем и не превышает положенных норм, все равно, если постараться, можно обнаружить немало недостатков. О них могут не знать члены команды, но капитан – отнюдь. И как любой нормальный человек, тем более командир, встречая проверяющих, он просто обязан волноваться. Капитан «Омуля», естественно, волновался, и это не осталось незамеченным, поэтому мичман не стал нагнетать страсти, а, приложив руку к пилотке, будничным голосом произнес:

– Старший пограничного наряда, прошу предоставить судно для осмотра.

– Старший помощник, проводите проверяющих к каютам, – распорядился капитан, – боцман, обеспечить доступ в трюмы, машинное отделение.

– Хотелось бы ознакомиться с судовой документацией, – сказал мичман.

– Конечно, конечно, – пригласил его к себе в каюту капитан.

Пока мичман и подошедший к нему на помощь инспектор проверяли рыбопромысловые документы, оперативники и несколько пограничников спустились в трюм. Боцман Телехов – круглолицый, массивный мужчина – своей словоохотливостью напоминал экскурсовода. Он подробно рассказывал, где и сколько они должны были выловить по квотам. Сколько недобрали рыбы. Показывал отсеки с рыбой, называя, сколько килограммов кильки в каком находится.

– Вот, если брать меня, – говорил он, – то я против аукционов по продаже квот. Почему? Они приводят к тому, что у рыбаков вымываются оборотные средства. Любая западная компания с большим удовольствием дает кредит нашим рыбопромышленникам, и те попадают в зависимость от иностранного капитала. Эти проклятые аукционы и привели к разгулу браконьерства. Компании покупают, к примеру, квоту на вылов ста тонн рыбы за десять миллионов зеленых. Это в пять раз выше оптовой рыночной цены. Абсурд. И всем понятно, что рыбаки приобретают на аукционах только билет на промысел. Им главное – выйти в море, а там они безошибочно определяют, что к чему. Не аукционы по продаже квот на вылов нужны. Система биржевой, аукционной торговли рыбой – вот это да. И уже выловленной, и той, что еще в море.

В машинное отделение проверяющие спустились тоже в сопровождении боцмана. Ни на шаг не отходя от пограничников, он объяснял назначение и устройство механизмов и приборов.

– Владимир Осипович, наверное, замучил вас своими морскими и не только рассказами, – перебил боцмана капитан, спустившийся вместе с Кравчуком в машинное отделение и, уже обращаясь к проверяющим, поинтересовался: есть ли замечания?

По количеству выловленной рыбы претензий не было. Ее в трюмах оказалось даже меньше, чем полагалось. Документы – тоже в ажуре. Не было ясности только в одном – причастно судно к контрабандной деятельности или нет.