Ледяная гвардия

— Вы верите ему? — спросил Стил, и солдаты подтвердили. — Хорошо, — сказал полковник. — Я тоже.

Он достал лазерный пистолет и прострелил молодому культисту голову.

«Аквила» была вся выпотрошена. Даже роскошные кресла, предназначавшиеся для сановников Министорума, выдраны, и все выпачкано слюной мутантов. Но когда в пассажирском отсеке немного прибрались и расстелили одеяла, он стал вполне сносным убежищем для девятерых смертельно уставших солдат.

Во всем остальном корабль оказался бесполезен. Грэйлу не удалось запустить двигатели, и это ни для кого не стало неожиданностью. Связь тоже не работала. Но Баррески нашел портативный вокс-передатчик, вроде не слишком поврежденный. Единственное, чего в нем не было, это энергии, но несколько часов на солнечном свету, даже несмотря на серые тучи, покрывавшие небо Крессиды, должны были компенсировать заряд. Баррески надеялся, что к девяти утра вокс-передатчик заработает, и это позволит Стилу связаться с кораблями флота, сообщить о потере «Термита» и запросить воздушный транспорт — после того как они найдут Воллькендена.

Впервые за все это время Грэйл увидел возможность выбраться с обреченной планеты, и эта перспектива настолько его воодушевила, что он почти забыл, что ледяных гвардейцев отделяет от их цели огромная армия поклонников Хаоса.

Поскольку Грэйл и Баррески были в лучшем состоянии, чем остальные, они вызвались первыми нести караул этой ночью. Грэйл, охранявший входной люк «Аквилы», был готов поднять тревогу при первых признаках появления противника, но пока он слышал только глубокое дыхание спящих товарищей. Баррески остался снаружи и рассматривал в свете потухающего костра обломки оборудования «Аквилы». Вряд ли можно было найти что-то пригодное, но он хотел в этом убедиться.

Грэйл первым заметил опасность — движение за холмом, на котором ледяные гвардейцы сражались с культистами. Он краем глаза увидел, как что-то мелькнуло, и не был уверен, что там вообще что-то есть. Однако Баррески, заметив в позе Грэйла настороженность, оставил свою возню с запчастями.

Они оба наблюдали некоторое время за темными очертаниями холма, но ничего особенного не увидели и не услышали. В конце концов Грэйл жестами просигналил товарищу-танкисту, что надо бы взглянуть поближе.

Грэйл пригнулся и начал осторожно красться к холму, Баррески с лазганом наготове обеспечивал ему прикрытие. Поднявшись на холм, Грэйл упал на живот и последние метры преодолел ползком. Несколько минут он лежал, не двигаясь, и обозревал поле, по которому недавно шел его отряд. Он чувствовал, как мокрый снег впитывается в его шинель, и подолгу всматривался в каждую тень, пока он не убеждался, что это не враг.

И оно появилось снова!

Появилось — и опять исчезло. Существо, покрытое серой шерстью, передвигавшееся странной неуклюжей походкой. Грэйл быстро обдумал возможные варианты. Если это в самом деле мутант, и он здесь один, тогда Грэйл и Баррески с ним справятся. Будить остальных нет необходимости. К тому же, пока они возвращаются к челноку, мутант успеет уйти и привести толпу себе подобных. А если он не один, и его послали, чтобы заманить их в засаду?

Грэйл подумал, что второе маловероятно. Мутант явно старался двигаться незаметно.

Быстро предупредив Баррески жестом, чтобы тот оставался на месте, Грэйл пополз за тварью вниз.

— Полковник Стил! Полковник Стил, сэр!

Стил поднялся, еще не успев открыть глаза: внутреннее чувство опасности предупредило его об угрозе. Сразу сверился с внутренним хронометром, судя по показаниям которого он спал около трех часов. Его правый глаз был все еще слеп. Рядом с полковником стоял Палинев, который его и разбудил. Остальные тоже начали просыпаться.

Что-то явно горело, но Стил не мог определить источник запаха.

— Я слышал выстрел, — доложил Палинев. Стил обратил внимание, что Гавотский, Блонский и Анакора тоже были разбужены выстрелом, хотя сам почему-то выстрела не слышал. Этот момент неприятно удивил полковника. Видимо, акустические сенсоры снова его подвели.

— Стреляли близко, — сказала Анакора, — возможно, совсем рядом, снаружи.

— Не вижу Баррески и Грэйла, — добавил Палинев.

Взяв лазганы, Гавотский с Пожаром подошли к открытому люку, но там никого не было. Выглянув из люка, Пожар доложил, что снаружи тоже никого нет, но секунду спустя добавил:

— Нет, подождите… Вижу, как кто-то к нам бежит. Вроде… Баррески, а за ним Грэйл. Похоже, с ними все в порядке.

— Может, они решили пострелять по крысам, — предположил Михалев.

— Вряд ли, — сказал Блонский. — Думаю, Анакора ошибается. Стреляли не снаружи.

Все посмотрели на Блонского, и Стил увидел у него в руках дымящийся вокс-передатчик, точнее, его оплавленные детали, от которых шел запах гари.

— Ты думаешь?.. — недоверчиво начал Палинев.

— Я думаю, — сказал Блонский, — что стреляли по этому аппарату, причем из салона челнока.

Заглянув во входной люк, Баррески увидел, как на него уставились семь пар глаз.

— Что, черт побери, здесь происходит? — спросил он. — Кто-то пальнул из лазгана?

— Мы хотели задать тебе тот же вопрос, — сказал Стил.

— Ведь это ты должен был стоять на посту, — добавил Пожар. — Ты и Грэйл.

— Ты никого не видел? — спросила Анакора.

Из-за спины Баррески появился Грэйл.

— Там что-то было, — сообщил он. — Думаю, еще один мутант. Я пытался преследовать его, но потерял из виду. Не знаю, как он ушел, но двигался словно молния.

— Значит, вы позволили мутанту увести вас от корабля? — спросил Стил.

Баррески решительно покачал головой:

— За мутантом пошел Грэйл. Я последовал за ним на вершину холма, чтобы прикрыть, но челнок я не упускал из виду ни на секунду. Никто бы не смог подойти к люку незамеченным.

— Ты уверен? — спросил Стил, указывая на остатки вокс-передатчика в руках Блонского. Увидев нанесенный ущерб, Баррески изменился в лице. — Если ты хочешь сказать, что это сделал не чужак, значит…

— Значит, один из нас — предатель, — закончил мысль Блонский.

— Погоди, — сказал Гавотский, — давай не будем спешить с выводами.

— Факты говорят сами за себя, — настаивал Блонский. — Один из нас проснулся и, увидев, что остальные спят, воспользовался возможностью уничтожить вокс-передатчик — нашу главную надежду выполнить это задание.

— Почему ты смотришь на меня? — закричал Пожар. — Я видел, как ты смотрел на меня, когда это говорил! С тех пор, как мы сели в «Термит», ты только и делаешь, что критикуешь меня и сомневаешься в моей верности.

— Я думаю, личная слава интересует тебя больше, чем служение Императору, — изрек Блонский. — Такую позицию я считаю опасной.

— Даже если все так, — возразил Гавотский, — это не доказывает вину Пожара.

— Ты обвиняешь меня, — резко отреагировал Пожар, — потому что тебе самому есть что скрывать. Что скажешь, Блонский? Что-то я не видел тебя, когда мутант набросился на меня. Что ты делал, когда погибал Борщ?

— Он сражался рядом со мной, — сказала Анакора. — И делал то, что от него требовалось.

— Да-а? — недоверчиво протянул Пожар. — Тогда, возможно, следовало бы присмотреться к тебе. Как ты ухитрилась выжить на Астарот Прим, когда вся твоя рота погибла? Мне все известно о том случае, Анакора. И о тебе самой я порядком наслышан.

— Сержант Гавотский прав, — вмешался Стил. — Никто из нас не может быть вне подозрений.

— Разве что мы с Грэйлом можем поручиться друг за друга, — сказал Баррески.

— Можете? — спросил Палинев. — Нет, я ни на что не намекаю… Понятно, ты знаешь, что Грэйл не мог здесь оказаться, но может ли Грэйл то же самое сказать про тебя? Он же не видел тебя, пока выслеживал мутанта.

— Я знаю Баррески с первых дней службы, — сказал Грэйл. — Кроме того, я знаю: самое последнее, что он мог сделать, — причинить вред своей любимой технике. Помните, он нашел вокс-передатчик.

— Тогда остается наш товарищ Михалев, — продолжил Блонский, который пока еще ничего не сказал в свою защиту. — Он вообще редко высказывает свои мысли вслух, но уж если начнет говорить, расскажет больше, чем надо.

— Я всегда следовал приказам, — прошипел Михалев, покраснев.

— Но не всегда был с ними согласен, не так ли? А теперь скажи мне, Михалев: тебя правда очень волнует то, что Император считает твою жизнь менее ценной, чем жизнь исповедника Воллькендена?

— Есть еще одна возможность, которую никто из вас не рассматривал, — сказал Стил. — Предателем могу быть я. — Как он и рассчитывал, после его негромких слов наступила гнетущая тишина.

— Все вы знаете об аугментике в моем мозге, — продолжал он. — Скверна Хаоса не затронула мое сердце, но что, если она проникла в мой разум?

Едва придя в себя от потрясения, ледяные гвардейцы принялись уверять командира, что этого не может быть и что Император не позволил бы такому случиться. Но полковник, подняв руку, приказал им замолчать.

— Я просто высказал предположение, — произнес он. — Мы не можем быть в этом уверены. И пока мы этого не знаем, ничего не добьемся, бросаясь друг в друга обвинениями.

— Полковник прав, — сказал Гавотский. — Я был рад видеть наш отряд сплоченным. И мы должны ценить эту сплоченность. Завтра нам снова в бой, и как боевые товарищи мы должны доверять друг другу.

— Как бы то ни было, я предлагаю, чтобы полковник проверил каждого из нас на предмет мутаций, — сказал Блонский. — И еще: на остаток ночи нужно поставить одного часового снаружи корабля и двоих внутри.

Пожар притворялся спящим.

Анакора и Михалев сидели рядом. Стил согласился с предложением Блонского усилить охрану. Пожар не хотел, чтобы они увидели, что он не спит, и нашли бы повод заподозрить, что его мучает совесть. Тыльная сторона его правой руки чесалась, но он не решался ее почесать.

Он не знал, почему сделал это…

Он пробудился от яркого беспокойного сна, точнее, наполовину пробудился. Ему понадобилась целая минута, чтобы понять, где он находится, узнать в спящих людях своих товарищей, увидеть на полу рядом с люком вокс-передатчик, вспомнить…

Он видел во сне, как Стил связывается по этому передатчику с Имперским Флотом. Там ему сказали, что поиск исповедника становится слишком опасным, что за его отрядом вышлют другой челнок и что Крессиду нужно оставить новым хозяевам. Подробности сна Пожар помнил смутно, но помнил, как целая армия культистов и мутантов осмеивала ледяных гвардейцев, которые спасались бегством, не выполнив свое задание.

Он действовал инстинктивно: видел, что Грэйл оставил свой пост и что теперь за ним никто не следит. Все было именно так, как предположил Блонский, — один лазерный выстрел, одно нажатие на спуск. Пожар даже не думал, что звук выстрела услышат остальные. Когда ледяные гвардейцы проснулись, Пожар быстро улегся на одеяло и сделал вид, что тоже едва проснулся, хотя его сердце колотилось в груди и по спине тек холодный пот.

Теперь его правая рука чесалась невыносимо. Он осторожно повернулся, чтобы до нее можно было дотянуться левой. Как и предлагал Блонский, Стил с Гавотским проверили всех на предмет мутаций. Пожар был уверен, что пройдет проверку, и все же испытал огромное облегчение, когда действительно ее прошел. Вердикт заставил его вновь поверить в себя, убедил в том, что хоть он и не мог объяснить своих действий, но поступил правильно. Сделал это ради Императора.

Почесав правую руку, Пожар застыл в ужасе, когда почувствовал на ней что-то незнакомое и странное, чего не было еще час назад, — выросший клок шерсти.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

До уничтожения Крессиды 23 часа 53 минуты 42 секунды

Первая лавина была небольшой.

Ледяные гвардейцы ее ждали. Но все, что они могли сделать, — приготовиться к моменту, когда снег заскользит под их ногами, и надеяться, что вслед за маленькой лавиной не сойдет большая.

Этим утром перед ними встал выбор: идти в крепость Мангеллана, бывший улей Йота, по проторенной дороге, где вероятность встречи с противником была гораздо выше, либо попытаться пройти туда по коварным снежным холмам. Стил поступил не так, как поступает большинство командиров: он вынес вопрос на открытое обсуждение. Все это время солдаты почти не разговаривали между собой, разве что обмолвились парой фраз.

Обвинения, прозвучавшие прошлой ночью, продолжали довлеть над ними. Даже Палинев, который вел разведку впереди, докладывался гораздо чаще, чем вчера, словно думал, что его длительное отсутствие может возбудить подозрения. Возможно, он был прав. Все следили друг за другом, и Стил вряд ли мог их в этом упрекнуть. Он тоже следил за ними.

Они подождали, пока уляжется снег, и молча отправились в путь.

Когда обогнули холм, на горизонте показались очертания улья. Идти до него оставалось несколько километров. От открывшегося зрелища у Стила скрутило желудок. Все крыши в городе были покрыты толстым слоем снега, стены — коркой льда. Казалось, это не настоящий город, а его ледяная модель, вырезанная в натуральную величину. Не оставалось сомнений в том, что распространившаяся на Крессиде зараза Хаоса крепко удерживает улей Йота в своих тисках. Город был осквернен ею настолько, что сама мысль о его восстановлении казалась безнадежной.

Этим утром бойцы отряда Стила сошлись во мнении, что безопаснее противостоять стихии, нежели последователям Мангеллана. Даже Пожар не слишком настаивал на том, чтобы идти к улью по главной дороге, и вообще был какой-то апатичный — то ли из-за событий прошлой ночи, то ли из-за раненой руки. Стил не мог точно сказать.

Полковник уже начинал сомневаться, правильный ли они сделали выбор.

Все его солдаты выросли на Вальхалле, и здешние природные условия были привычны для них. Им казалось, что они знают, какие опасности таят в себе снег и лед, и оставались бдительны в отношении признаков угрозы. А если случится худшее, как, например, на замерзшем озере, они думали, что знают, как минимизировать последствия. Будь это отряд с любой другой планеты, все давно уже были бы покойниками, но для ледяных гвардейцев Вальхаллы это как утренняя прогулка.

Но, как заметил Гавотский, когда они проходили сквозь ледник, вода на этой планете тоже заражена скверной Хаоса, и поэтому снег и лед здесь не всегда ведут себя так, как должны.

Вторая лавина оказалась гораздо больше.

В том, что кто-то ее вызвал, Стил никого из отряда винить не мог. Лавина начала сходить высоко над ними и обрушилась как цунами. Возможно, она была естественным следствием сильного снегопада — недавно выпавший снег просто соскользнул с обледенелой поверхности. Но то, что лавина сошла именно в этот момент, выглядело подозрительно.

Ледяные гвардейцы, за исключением Палинева, рассредоточились по склону горы, но на всякий случай далеко друг от друга не отходили. Лавина шла прямо на них, и была достаточно широкой, чтобы накрыть всех восьмерых.

Максимальному риску подвергались Баррески и Грэйл, которые находились ближе остальных к центру лавины, где скорость движения снежной массы была максимальной. Они знали, что от лавины, скорость которой достигала двухсот километров в час, не убежать, и в последние секунды перед тем, как она их настигла, лишь успели рвануть к ее краю.

Гавотскому и Стилу — один из них шел первым, другой — замыкающим, — бежать было почти некуда. Стил бежал изо всех сил, но напрасно. Когда лавина настигла его, полковник повернулся к ней спиной и приготовился к столкновению. Ощущение было такое, словно ковер вытаскивают из-под ног. Некоторое время полковник удерживал равновесие, но вскоре лавина смела его. Стил усиленно греб руками и ногами, словно плыл в снегу. Он знал, что сопротивляться потоку бесполезно, и просто пытался скользить на нем. С обеих сторон мелькали скалистые выступы, и ему оставалось лишь надеяться, что он не врежется во что-то твердое.

Стил сознавал, что где-то рядом с ним лавина несет Блонского, а позади осталась Анакора, которая сумела ухватиться за крепкое дерево и держалась за него изо всех сил. Полковник отчаянно пытался не упускать их обоих из виду и знал, что солдаты также стараются следить за своими товарищами с обеих сторон.

Несколько раз лавина накрывала Стила с головой, и он снова возвращался в воспоминаниях к замерзшему озеру. Но теперь он был полон решимости не потерять сознание и не оказаться похороненным заживо. Всякий раз, когда его накрывало, он отчаянно боролся и прикладывал усилия, чтобы вынырнуть на поверхность.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем все закончилось. Оказавшись погребенным под лавиной, Стил едва мог дышать, но все же нашел в себе силы выбраться из-под снега и встать на ноги. Несмотря на то, что его протащило на небольшое расстояние, он заметил, что местность сильно изменилась. Снег, образовавший новые очертания, скрыл старые ориентиры. Закрыв зрячий глаз, полковник стал ориентироваться по внутреннему компасу.

Первой он обнаружил Анакору — на склоне в трехстах метрах выше. Утопая по грудь в снегу, она по-прежнему держалась за дерево. «Она сильнее, чем кажется, — подумал Стил. — И с ней все в порядке».

А вот о Блонском он не мог этого сказать. Тот бесследно исчез. Должно быть, он находился глубоко под снегом. Стил поспешил к тому месту, где видел его в последний раз, и вскоре заметил, как из снега вылезает рука в перчатке и, слабо шевеля пальцами, пытается звать на помощь. К счастью, снег здесь был довольно рыхлый. Стил немного разгреб его и освободил голову Блонского. Спустя минуту он освободил из снега его руку, затем поднялся, зная, что теперь солдат выберется сам.

— Г-Грэйл… — произнес Блонский, хватая ртом воздух и куда-то указывая поднятой рукой. И Стил, к которому присоединилась успевшая освободиться от снежного плена Анакора, пошел откапывать четвертого ледяного гвардейца. К счастью, Грэйл смог проделать в снегу отверстие для дыхания, иначе задохнулся бы.

Когда лавина обрушилась, Пожар находился в нескольких метрах позади сержанта Гавотского. Но, будучи молодым и быстрым, он легко обогнал сержанта, который был старше его. Оказавшись на самом краю лавины, где было относительно безопасно, он скользил по снегу с непревзойденным мастерством, и, казалось, наслаждался скоростью. Он слишком поздно заметил, что потерял из виду сержанта.

Взбираясь на огромный снежный занос, Пожар звал Гавотского. От одной мысли, что он подвел такого человека, своего наставника и покровителя, ему уже стало не по себе. Рука под перчаткой снова зачесалась, и Пожар мог поклясться, что чувствует, как серая шерсть разрастается по всей руке.

Наконец обнаружив Гавотского, Пожар забеспокоился, что слишком надолго оставил своего сержанта погребенным под снегом. Пожар попытался откопать его, но из-за раненой руки работа шла медленно. К счастью, подоспел Палинев, который видел лавину издалека и вернулся, чтобы помочь товарищам.

Гавотский не стал расспрашивать Пожара, где он был так долго, ибо считал, что у того своих проблем хватает. Не говоря ни слова, он отправился на помощь следующему ледяному гвардейцу, и теперь они с Палиневым откапывали Михалева. Пожар стоял сзади, боясь им помешать. Он чувствовал себя бесполезным и опозоренным. И впервые подумал, что, возможно, заслуживает того, что с ним происходит, и что шерсть на руке — предупреждение: он служит Императору не с полной самоотдачей и мог бы получше исполнять свой долг. И, конечно, мог бы спасти Борща…

Он поклялся, что с этого момента будет служить еще лучше и усерднее исполнять свой долг. Пойдет одной рукой очищать улей Йота от скверны Хаоса, и если потребуется, отдаст свою жизнь.

Вдруг сзади раздался мягкий хруст шагов по снегу. Обернувшись, Пожар увидел мутанта, покрытого серой шерстью, но тот сразу исчез из виду. Солдат с улыбкой на лице вознес благодарственную молитву Императору за то, что Он так быстро предоставил ему шанс доказать свою верность.