Ледяная гвардия

Его товарищи, продолжавшие освобождать друг друга из снежного плена, ничего не заметили. К тому же что-то остановило Пожара, и он решил не звать их на помощь. Это испытание было для него, а не для них. Он незаметно отполз в сторону, и только когда убедился, что остальные его не видят, стал быстро спускаться по склону холма, с которого сошла лавина.

Возможно, это был тот самый мутант, выследивший ледяных гвардейцев у «Аквилы» и в ледяном лесу. Его не смогли убить ни Баррески с Грэйлом, ни даже Стил. А Пожар сможет.

Его противник совершил ошибку. Снег, оставленный лавиной, был глубокий и гладкий, словно только что выпавший, и мутант, пытавшийся скрыться, оставлял на нем четкие следы. На сей раз ему не уйти!

Все ледяные гвардейцы нашлись, кроме одного.

Они собрались на том месте, где Михалев и Грэйл в последний раз видели Баррески. Его накрыло лавиной где-то здесь, в радиусе ста метров от этого места, но предварительный поиск не дал результатов. «Плохо дело», — подумал Стил. Это значило, что солдат был полностью погребен под снегом и уже вряд ли мог дышать.

— Начинайте копать, — приказал он. — Вот отсюда. Пусть каждый исследует квадрат в пять метров. — Его аугментика уже проанализировала, с какой скоростью двигался снег в середине лавины, и соотнесла эту скорость с предполагаемой траекторией движения Баррески и расстоянием от того места, где лавина его накрыла. Это позволило прийти к заключению, что они не могут сузить зону поиска более, чем подсказала интуиция товарищей.

Вдруг Стил уловил прямо под ногами звук, в котором спустя секунду распознал приглушенный хлопок от осечки огнемета. Он схватил Анакору за воротник шинели и дернул назад — на том месте, где она только что стояла, из-под снега вырвался кипящий гейзер. Остывающая вода фонтаном хлынула на ледяных гвардейцев. Когда ливень прекратился, они подошли и увидели в снегу большую круглую яму, на дне которой находился Баррески.

— П-простите, сэр, — еле внятно пробормотал он, обращаясь к Стилу. — Дышать было нечем, я не мог ждать. Знаю, это было рискованно, но…

Он прижимал огнемет к груди.

Вдруг все услышали, как на другой стороне холма кто-то палит из лазгана. В тот же момент Стил заметил, что один из его солдат отсутствует.

Пожар бежал, стреляя в удирающего мутанта. Каким бы быстрым ни был этот монстр, Пожар оказался быстрее. Когда первый лазерный выстрел попал в цель, мутант, взревев от боли и повернувшись к Пожару, поднял руки. Казалось, он пытался сдаться, но Пожар в этом сомневался. В любом случае воин не собирался сохранять ему жизнь.

— Не то… что ты… думаешь…

Пожара очень удивило, что с ним говорит существо, которое он считал животным во всех смыслах этого слова. Голос мутанта был хриплый и грубый и звучал, как гравий, перекатывавшийся по каменной поверхности. Мутант произносил слова медленно — видимо, человеческая речь стоила ему огромных усилий.

— Будто я не вижу, кто ты такой, — сплюнув, ответил Пожар и снова выстрелил.

Следующие два выстрела прошли мимо цели. Он еще не привык стрелять левой рукой, и это дало мутанту шанс. Видя, что обмануть вальхалльца ему не удастся, мутант решил взяться за старое — по крайней мере, так показалось Пожару.

Монстр присел на корточки, растопырил когти, и Пожар, соскользнув с сугроба, приготовился к схватке. Когда мутант метнулся к нему и был уже достаточно близко, Пожар смог прицелиться и сделать два лазерных выстрела. Шкура мутанта задымилась, и на груди остались зиять две кровавые раны. Монстр рванул к Пожару, пытаясь вцепиться когтями в горло, но на сей раз вальхаллец не позволил твари повалить себя. Заняв оборонительную позицию, он устоял на ногах и пырнул его в брюхо штыком.

— Слушай… — прохрипела тварь, отводя лазган Пожара в сторону. — Я… пытаюсь… помочь. Я знаю, где исповедник… Исповедник Воллькенден! Могу… провести вас…

Зловонное дыхание мутанта, ударившее Пожару в лицо, заставило вальхалльца отшатнуться и выронить лазган. Пожара охватила паника: он подумал, что недостаточно силен, чтобы пройти это испытание.

— Думаешь, я тебе поверю? — кричал он. — Ведь ты — грязный вонючий мутант, и я не хочу тебя слушать, не хочу быть оскверненным. Нет!

Откуда-то у него взялись силы отшвырнуть врага, и он бросился подбирать лежавший на снегу лазган. Мутант тоже прыгнул за лазганом, но Пожар оказался проворнее. Он схватил оружие, перекатился на спину и открыл огонь. Лазерные выстрелы попадали мутанту в грудь и живот, расширяя рану от штыка.

Мутант потерял слишком много крови. Он не мог выжить после таких ран, и тем не менее еще сражался. Сверкая красными глазами, монстр с яростным ревом бросился на Пожара, и солдат понял, что на этот раз не сможет отразить атаку. Он знал, что тварь убьет его, но это уже ничего не значило, поскольку Пожар почти прикончил его. Теперь и самому можно умереть с чистой совестью. Мутант повалил вальхалльца, прижал его здоровую руку к земле и выпустил когти, собираясь разорвать горло. Но замешкался, огонь в его глазах потух, и когда он снова заговорил, слова звучали более четко.

— Несколько месяцев назад, — печально сказал мутант, — я бы тоже пытался убить такое существо.

— Не смей так говорить! — прошипел Пожар. — Не смей говорить, что у тебя есть что-то общее со мной! Чего ты ждешь? Мне не нужна твоя… жалость. Убей меня!

Но мутант рухнул прямо на него и умер. Издав вопль разочарования, Пожар принялся сталкивать с себя труп, и когда наконец выбрался из-под него, сразу встал на ноги, схватил лазган и стал дробить прикладом его кости.

Полностью лишившись сил, Пожар остановился. Заглянув в красные глаза мутанта, в которых, как казалось, и сейчас присутствовал обвиняющий взгляд, Пожар почувствовал, что зуд усиливается и распространяется на всю правую руку. Правый рукав задрался, и Пожара чуть не стошнило, когда он увидел, как из-под отогнутой перчатки вылезает серая шерсть. Он быстро поправил перчатку и спрятал руку в повязку. Молодой воин едва не расплакался. Разве он не сделал того, что от него хотел Император? Он не виноват в том, что мутант прекратил сражаться и не убил его. Пожар ждал искупления, но вместо этого чувствовал пустоту.

Здесь и застали его чуть позже Стил и остальные: Пожар стоял, приковав свой взгляд к мертвому мутанту, и не мог найти ответ на мучивший его немыслимый вопрос: «Это мое будущее?»

Хотя улей Йота был несколько меньше улья Альфа, сошедшие с холмов ледяные гвардейцы выглядели карликами на фоне отбрасываемой им тени. Гигантские размеры улья ввели Михалева в заблуждение, и ему показалось, что отряд подошел к улью гораздо ближе, чем на самом деле. Но чем ближе они подходили, тем больше и дальше казался улей. Даже отсюда ощущалось зловоние фиолетовой плесени, покрывавшей его обледенелые поверхности.

Казалось, улей давно покинули, оставили на произвол судьбы. «Если бы это было так», — подумал Михалев.

В базальтовой внешней стене улья они заметили брешь. Но когда Палинев разглядел в полевой бинокль чьи-то силуэты среди развалин, Стил приказал отряду обойти ее.

Наконец улей перестал увеличиваться в размерах, и все поле зрения Михалева заполнила огромная стена. Ледяные гвардейцы затаились возле нее, стараясь не соприкасаться со зловонным льдом, и Стил повел отряд вдоль ее гладкой черной поверхности. Скоро Михалеву стало ясно, что им прежде всего нужно найти брешь в стене.

Спустя некоторое время полковник жестом приказал всем соблюдать тишину. Как он сказал, они приближаются к цели, хотя Михалев пока еще ничего не видел. Вероятно, аугментика Стила помогла ему рассчитать расстояние до пробоины в стене.

— Мы не знаем, сколько у них часовых на посту, — сказал полковник, — но, как обычно, чтобы поднять тревогу, хватит и одного.

— К счастью, мы еще можем использовать фактор внезапности, — заметил Гавотский. — Если бы кто-то нас заметил, уверен, мы бы уже знали об этом.

— Мы находимся глубоко в тылу противника, — сказал Блонский. — Здесь их часовые могут позволить себе расслабиться и не проявлять особую бдительность. Да и все мы знаем, что слугам Хаоса не хватает самодисциплины.

Кто-то из солдат выразил свое согласие, чуть позже к ним присоединился Михалев. После того, что Блонский говорил о нем прошлой ночью, после множества подозрительных взглядов со стороны других солдат Михалев подумал, что было бы разумно проявлять больше энтузиазма.

— Что нам сейчас нужно, — сказал Гавотский, — так это послать вперед пару солдат, провести разведку и постараться снять часовых, пока они нас не заметили. Пойдут Палинев и еще один.

— Я могу пойти! — воскликнул Пожар и, видя, как недоверчиво смотрит на него Гавотский, добавил: — Это будет разумно, сержант. После Палинева я — самый легкий. Знаю, что вы думаете, что мне помешает повязка, но я к ней уже привык. Одной левой рукой трудно стрелять, но орудовать ножом я могу. Давайте покажу!

По выражению лица Пожара было видно, что он почти отчаялся и буквально умолял взять его в разведку. Гавотский долго оценивающе смотрел на Пожара, затем, прежде чем принять решение, переглянулся со Стилом и коротко кивнул, дав согласие.

Михалев подумал, что сержант делает ошибку. Пожар был слишком нетерпелив для такой работы. Он и добровольцем вызвался потому, что рвался в бой. Гавотский не впервые проявлял снисхождение к молодому солдату. Последнее, что Михалев мог себе позволить сейчас, — усомниться в выборе сержанта.

В данном случае его пессимизм оказался беспочвенным. Не прошло и нескольких минут с тех пор, как Палинев с Пожаром проскользнули в пробоину, а Пожар уже вернулся с улыбкой до ушей и доложил, что четверо еретиков, охранявших проход, уложены. Стил отдал отряду приказ двигаться вперед. Вскоре перед ними появился пролом в черной стене, и они принялись перелезать через развалины.

Там действительно было четыре трупа в черных одеждах. Похоже, культисты резались в карты, когда Палинев и Пожаром на них набросились. Двум еретикам они перерезали глотки. Третий сопротивлялся, и ему сломали шею. Четвертый попытался бежать, но был убит ножом, брошенным в спину.

— Надо спрятать трупы, — сказала Анакора. — Пусть проходящий мимо думает, что часовые дезертировали со своего поста.

Наконец они оказались внутри улья Мангеллана.

И Михалев мрачно отметил, что это место куда опаснее, чем он думал.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

До уничтожения Крессиды 20 часов 32 минуты 13 секунд

Казалось, что снаружи улей Альфа не пострадал. Внутри же все было иначе — не осталось почти ни одного строения без следов отгремевшей войны: мосты взорваны, смотровые площадки разрушены, резервуары для воды уничтожены. В кабине лежавшей вверх дном обгоревшей «Химеры» гнили тела двух стрелков и водителя. Трупы были повсюду: куски человеческих тел устилали улицы и торчали из-под обломков рухнувших зданий. Кое-где встречались остатки баррикад, построенных из подручных средств.

Естественный свет не проникал глубоко в улей, а электрический горел не везде и с перебоями, оставляя между фонарями большие темные пространства. Грэйл вел машину по узким улицам, некогда заполненным людьми. Теперь улицы опустели, поскольку большинство людей погибли, а выжившие присоединились к еретикам и ушли с ними в новый кровавый бой.

Даже сейчас в улье был слышен шум двигателей боевых машин и работающих механизмов. Иногда раздавались и человеческие голоса — безумный смех или душераздирающие крики.

Все это являло собой скорбное зрелище, особенно для солдат, которые еще вчера защищали такой же улей. Разница была лишь в том, что стены улья Альфа разрушены вторжением снаружи, а стены улья Йота уцелели, потому что его постигла гораздо худшая участь — атака изнутри.

Когда Грэйл попытался завести двигатель найденного грузовика, тот взревел, как раненый зверь. Отраженный от стен и потолка неестественный звук был настолько громким, что все чуть не попадали с мест. Гавотский выдал Грэйлу рваный черный плащ, снятый с мертвого культиста, и точно таким же снабдил Баррески, севшего в кабину грузовика рядом с Грэйлом. Никто не хотел даже прикасаться к одежде еретиков, не говоря уже о том, чтобы ее надевать, но пришлось.

— Культист, которого я допрашивал, говорил о Ледяном дворце, — сказал Стил, — цитадели вождя хаоситов. Где этот дворец находится, он не сказал, но понятно то, что это должно быть самое защищенное здание в городе. А это значит, что оно находится в центре и, вероятно, на одном из верхних уровней улья. Прежде чем враг узнает о нашем прибытии, мы должны продвинуться к центру и как можно ближе подойти к цели.

Враги на пути пока не попадалось, лишь в переулках изредка мелькали чьи-то силуэты, и однажды увидели типа в черном плаще, который свалился в водосточную канаву, что-то напевая себе под нос. Но когда грузовик в очередной раз свернул за угол, там оказалось порядка двух десятков культистов.

Похоже, они устроили пирушку на развалинах — кругом валялись пустые бутылки. Сейчас кутеж утих, и большинство его участников лежали пьяные, но, заметив новоприбывших, сразу очухались. Приняв вальхалльцев за своих товарищей, приехавших праздновать победу, пьяные культисты устремились к ним с радостными воплями, окружили грузовик, стали его раскачивать и стучать по бортам.

С трудом преодолевая естественное отвращение к еретикам, Грэйл заставил себя изобразить улыбку и показал через окно поднятый большой палец. Сидевший рядом с ним Баррески тоже попытался изобразить приветственный жест, но заставить себя улыбнуться не смог. Впрочем, культисты были настолько пьяны, что вряд ли это заметили. Однако если они заберутся в кузов грузовика и увидят отряд вальхалльских ледяных гвардейцев, начнутся проблемы.

Следовало поскорее выбираться отсюда, но впереди тоже было полно культистов, и Грэйл понимал, что ему придется либо еле ползти, преодолевая невероятное искушение кого-нибудь раздавить, либо именно это и сделать. Все же Грэйл сумел, сохраняя хладнокровие, аккуратно проехать сквозь толпу.

Спустя мгновение Баррески крикнул, вскакивая с сидения:

— Стой! Останови здесь!

Не понимая, что случилось, водитель резко нажал на тормоз.

Баррески выскочил из кабины и подбежал к трупу офицера Имперской Гвардии. Грэйл, увидев эту картину, чуть не рассмеялся от облегчения. Опасности не было, просто его товарищ-танкист заметил ценное снаряжение, которое можно было снять с мертвеца, и не смог проехать мимо. Баррески снял металлическую перчатку с руки мертвого гвардейца и, сияя от счастья, возвращался со своей добычей в кабину.

— Классная перчатка, — сказал Грэйл. — Для чего она?

— Силовой кулак, будто не знаешь, — ответил Баррески, слегка удивленный вопросом товарища. — Надеваешь его на руку, он создает силовое поле, и ты бьешь с силой десяти человек. Вроде не поврежден, разве что обшивка слегка обгорела. Никогда не приходилось пользоваться такой штукой, но я видел, как она действует в бою. Уверен, разберусь, как включить.

— Включить? — удивился Грэйл. — Да ты ее еле поднял!

— Когда эта штука включена, — сказал Баррески, — она сама себя поднимает.

В этот момент раздался стук по задней стенке кабины: полковник напоминал, что время не ждет. Грэйл снова нажал на газ, и вскоре они выехали на улицы, относительно незатронутые боевыми действиями. Ехать здесь было немного легче, и укрытий больше. Вокруг располагались дома обитателей нижних уровней улья. Ряды крошечных окон тянулись до самых крыш.

За пару часов им удалось проехать довольно большое расстояние, но потом, как и следовало ожидать, культистов на пути стало больше. Чем глубже они забирались, тем больше врагов попадалось, как ни старался Грэйл их объезжать. Казалось, все передвижения противника сосредоточились вокруг большого черного здания. Очевидно, это был мануфакторум, и, судя по дыму из его огромных труб, он работал.

Сделав полный разворот, Грэйл повел грузовик обратно, в темный жилой сектор. Он остановил машину в тени, куда не доходил свет фонарей, и когда Баррески поинтересовался, в чем дело, объяснил:

— Там полно еретиков. Кто-нибудь из них обязательно нас заметит и начнет задавать вопросы.

Грэйл хотел посоветоваться с полковником Стилом и попросить разрешения покинуть грузовик. Он очень удивился, когда увидел, что его товарищи начали высаживаться из кузова.

— Думаю, ты прав, Грэйл, — сказал Стил. И тут Грэйл понял, что благодаря аугментике полковник прекрасно знал, что происходит снаружи, и наверняка слышал каждое слово водителя. — Слишком рискованно ехать через толпу. Пора двигаться наверх.

Палинев первым нашел лифт.

Следуя приказам Гавотского, ледяные гвардейцы разошлись искать пути, ведущие к верхним уровням улья. Палинев крался вдоль темной улицы, пока не обнаружил, что приблизился на слишком опасное расстояние к мануфакторуму, о котором говорил Грэйл. Он видел, что на освещенной территории толпятся культисты, и старался держаться вплотную к стене, чтобы они его не заметили. Перед ним была лестница. Палинев осторожно поднялся по ней и с разочарованием обнаружил, что она ведет лишь на высокий мост. Он решил разведать путь дальше, но вдруг его внимание переключилось на то, что происходило прямо под ним.

У мануфакторума не было крыши. Похоже, ее отсутствие не являлось результатом военных действий, потому что все шесть стен остались целы. Видимо, это здание было так задумано с самого начала. Внутри него Палинев увидел огромный круглый бак, наполненный чем-то, напоминавшим жидкий огонь. Над ним свисали толстые цепи, закрепленные на полиспастах. Многие из них спускались прямо к баку, вокруг которого с громкими возгласами и песнями бегали сотни культистов. Кое-кто из них работал с рычагами серых приземистых механизмов, нажимая на них в какой-то загадочной последовательности.

От жара огня у Палинева пересохло в горле — и не только от этого.

Военная машина Хаоса работала, производя, как и некогда Империум, железо из богатой руды Крессиды. Теперь хаоситы, используя свои грязные технологии, делали из этого железа оружие, броню и боевую технику. Крессида пала, и ее захватчики вооружались для новых завоеваний.

Двери лифта оказались за углом узкого коридора, вдали от вражьих глаз. Нажав на светящуюся руну вызова, Палинев бросился в укрытие. Послышался лязг и скрежет механизмов кабины, которая поднималась с самого нижнего уровня подулья. Лифт был пуст и, как выяснилось, работал. Палинев, осторожно перейдя мост, направился обратно, чтобы доложить о находке.

Через несколько минут девять ледяных гвардейцев набились в тесную кабину лифта, и Стил нажал одну из самых верхних рун на стене.

Путь наверх, казалось, занял целую вечность. Руны на стене последовательно загорались, отмечая каждый из ста с лишним уровней улья. Палинев, как и все остальные, был начеку, опасаясь, что, если кто-то услышит шум поднимающегося лифта, сможет его остановить, и солдаты, находящиеся в кабине, станут легкой добычей.

У него дрогнуло сердце, когда лифт вдруг остановился, но двери не открылись, и в кабине раздался негромкий, но настойчивый звуковой сигнал.

Гавотский вздохнул.

— Этого я и боялся. Без кода доступа нам не подняться выше. Это сделано, чтобы жители подулья не попадали на верхние уровни.

— Дайте-ка, я посмотрю, — сказал Баррески. Он достал нож, вставил лезвие в вертикальный шов рядом с рунами и со знанием дела отколупнул им панель в стене. За ней обнаружилось переплетение множества проводов. Палинев затаил дыхание, когда его товарищ бесцеремонно запустил в них руки.

Не обращая внимания на искры и треск, которыми машинные духи выражали свое недовольство, Баррески оборвал несколько проводов, звуковой сигнал прекратился, и лифт снова поехал наверх.

— Маленький фокус, которому я научился в детстве, — с ухмылкой произнес Баррески.

Наконец они достигли своей цели. Двери с грохотом открылись, и девять солдат вышли на широкую пустую улицу.

Контраст с нижними уровнями был огромный. Хотя вокруг по-прежнему стояли здания, здесь их разделяли широкие аллеи и площади. Через прозрачные панели в крыше улья, находившейся на десять уровней выше, сюда проникал солнечный свет. Внизу архитектура была строго утилитарной, а здесь имелись статуи, резные колонны, фонтаны и гаргульи. Административные здания отмечались гербом в виде орла над входом. Увидел Баррески и жилые дома с широкими окнами и балконами.

Хаос везде оставил свои следы: многие стены были осквернены нечестивыми знаками, большинство помещений разграблены, некоторые сгорели. И очень холодный воздух, гораздо холоднее, чем внизу, — почти как снаружи.

Стил обнаружил и еще кое-что — инфопанель с белым прямоугольным корпусом на вращающейся подставке. Полковник подозвал к себе Баррески, и тот подтвердил, что это общественный терминал. Его интерфейс был максимально доступен. Встроенные руны читались легко. Вскоре Баррески вывел на экран инфопанели план улья и показал Стилу, как получить подробный план каждого уровня и сектора. Потом он с восхищением наблюдал, как полковник быстро просматривает карту за картой, казалось, даже не прочитывая названия, но Баррески был уверен, что все подробности каждой карты оставались в аугментической памяти Стила.

— Космопорт, — пробормотал Стил, задержавшись на секунду у карты. — Полезная информация. Значит, мы сможем выбраться отсюда, если повезет.

— И ни одного упоминания о Ледяном дворце, сэр? — спросил Баррески.

— Я и не ожидал найти его на картах. Думаю, Ледяной дворец появился в городе недавно, Мангеллан построил его для себя.

Гавотский предложил послать кого-нибудь на разведку на крышу одного из самых высоких зданий.

— Мы уже близко к центру, — сказал он. — Если дворец здесь, на этом уровне, он должен быть виден. Если нет, — очевидно, мы зря тратим время.

Разумеется, первым вызвался идти на разведку Палинев. И все удивились, когда Стил послал вместо него Грэйла.

— Поднимайся наверх, — приказал он, — быстро осмотри местность и бегом вниз. На тебе до сих пор плащ культиста, так что если еретики тебя заметят, возможно, примут за своего. Но я бы на это не слишком рассчитывал.

Грэйл скрылся в жилом здании и через несколько минут вышел на один из верхних балконов. Обнаружив крюки в кирпичной кладке, он, цепляясь за них, стал карабкаться по стене на крышу. Лишь тогда Баррески понял, почему задание поручили его товарищу-танкисту: из всех бойцов только у Грэйла есть железное алиби непричастности к уничтожению вокс-передатчика, и обеспечил его он, Баррески. Таким образом, Грэйл был единственным, кому Стил мог позволить так далеко уйти от отряда в одиночку.