Помоги проекту - поделись книгой:
— Типа того, — Дин вывел информацию о сайте.
Среди всяческих данных нашлось и фото его разработчика, Артура Гордона Пима: огромный нос, маленькие глазки-бусинки, тонкие губы, подбородок с ямочкой и редкие каштановые волосы.
— Чувак серьезно запал на По, даже фамилию сменил. Этот Пим — книжный персонаж[57]. Думаю, нашему Пиму только бы встретить своего героя — и можно помирать спокойно, а нам тут мозги ломай над его дикими мотивами.
В голове у Сэма что-то со щелчком сложилось:
— Боже!
— Что? Знаешь этого чудилу?
— Нет, но… — Сэм потряс головой, вспомнив поездку к коттеджу По и неудавшуюся попытку осмотра дома. — Я его уже видел. Этот парень ошивался рядом с домом, — он ткнул в монитор.
— Тем более.
— Дорогая! Я дома!
Братья оглянулись и увидели в дверях Мафреда, одетого в пропыленные джинсы, рубашку с длинным рукавом под кожаной курткой и рабочие ботинки. — Черт возьми… «Флойд»? Отличный выбор, парни.
— Спасибо, — отозвался Дин. — Извини за беспорядок.
— Забей, — отмахнулся Манфред. — Люблю, когда гости ценят прелести жизни. Кстати, придете вечером на гиг?
— Непременно, — пообещал Дин.
Сэм быстро оглянулся на брата, но промолчал.
— Мазево. То есть, чудесно. Пойду переоденусь, — и Манфред потопал наверх.
— Что? — со вздохом переспросил Дин.
— Если дух появляется после концертов, может, лучше останемся дома и подкараулим его?
— А если он не появится до возвращения Манфреда, то мы пропустим живую музыку, — и, не дожидаясь дальнейших возражений, Дин добавил: — Хочешь строить из себя девицу-затворницу, флаг тебе в руки. Лично я отправляюсь на концерт.
Сэм подумал немного:
— Нет, я тоже пойду. Явно все это связано с группой, так что надо там хорошенько осмотреться.
А еще младшего Винчестера не очень привлекала идея оставаться одному в чужом доме: это Дин чувствовал себя как рыба в воде, а Сэму все казалось, что он вторгся в частную собственность. Конечно, здорово, что можно спать в собственной комнате и не заморачиваться с поддельными кредитками — особенно когда Дина разыскивают по всей стране — но рассиживаться здесь по-хозяйски целый день… нет, такое удовольствие было не по Сэму. Кроме того, если группа действительно играет рок семидесятых, Дин с головой уйдет в музыку, а не в поиски странностей. Надо быть там и прикрыть брату спину.
— Чудненько, — сказал Дин. — Короче, идем на концерт, потом ищем духа, если повезет — разбираемся с ним, а завтра выслеживаем фаната По.
— Неплохой план, — одобрил Сэм.
Глава 8
Дин запоздало понял, что вечер мог бы стать еще хуже лишь в одном-единственном случае: если засунуть себе в уши две раскаленные кочерги. Да он бы скорее так и сделал, только бы не слышать больше ни единой ноты от «Скоттсо». В своей жизни старший Винчестер переслушал немало музыки в исполнении откровенно средненьких групп: его доходы автоматически вычеркивали возможность приобрести билет на выступление любимого коллектива, так что приходилось довольствоваться живым звуком в забегаловках вроде этой. Он бывал на выступлениях в придорожных ресторанчиках, в клубах, в перестроенных домах и чуть ли не в сараях. Он слушал блюз в Чикаго, джаз в Новом Орлеане и кавер-бэнды в Ки Весте. Он видел, как университетские группы играют в переоборудованных гаражах, и как гараж-группы играют в университетских городках…
Но «Скоттсо» — в самом наихудшем смысле — затмила их всех.
Это ведь несправедливо! Другие хоть старались компенсировать вокальные данные эмоциями: будучи любителем классического рока, Дин видел, что годы надрывания глотки, пока вены не полезут, сделали, скажем, с Робертом Плантом или Стивом Перри[58], и утешался лишь тем, что в свои последние дни эти неудачники вдосталь намаются с голосовыми связками. И тогда музыкальный мир вздохнет свободно. Но такие группы Дина не особо раздражали: да, они играли полное дерьмо, однако хотя бы свое. Ну и фиг с ними. А вот «Скоттсо» как назло замахнулась на любимые диновы вещи: «Cocaine», «Ramblin’ Man», «Rock On» и даже, прости господи, «Freebird»[59]. И разделала их похлеще, чем бог черепаху.
Взять хотя бы барабанщика — единственного из группы, кто носил короткую стрижку. Он менял темп каждые шесть тактов, пропускал тарелки и между песнями ударял по ободу барабана, если чья-то реплика казалась ему смешной. А чтобы завершить картину, он носил ярко-красные шорты и тошнотно-зеленую футболку.
Басист, подобно многим своим собратьям, казался таким же бодрым и энергичным, как вековая сосна. Весь в черном, включая ковбойские сапоги, и с черными прилизанными волосами, спадающими на плечи, он стоял на сцене навытяжку и жевал незажженную сигарету. И только его пальцы, бегающие по струнам, да периодические рейды к кружке пива (и как он умудрялся не выронить при этом сигарету?) доказывали, что он все еще жив. В хорошей группе бас и ударные поддерживают друг друга, задавая общий ритм другим инструментам, однако «Скоттсо» не была хорошей группой, и создавалось впечатление, что басист и ударник играют на разных планетах, причем разные песни.
Клавишник, как и Манфред, щеголял сединой в волосах, и волосы эти были стянуты в конский хвост, что только подчеркивало, как катастрофически они поредели сверху — макушка превосходно отражала светомузыку. Он играл виртуозно отвратительно: и не то, чтобы неправильно, напротив, темп он держал куда лучше, чем ритм-группа, но абсолютно без души. Кавер-бэнды могут идти двумя путями: либо присваивать старые песни, либо обыграть оригинал по-новому. Эти же ребята освоили второй путь лишь наполовину — они не обыгрывали, а просто имитировали, да и то абы как.
Манфреда Афири старший Винчестер уважал ровно до того момента, как тот открыл рот на сцене «Парковка сзади». Нет, он практически не фальшивил, хотя вытягивал не все ноты, но — без мощности, без ража, без сердца и души. Если б не микрофон, его потуг скорее всего и слышно-то не было.
Дин встал и направился к бару за пивом — шестым по счету или около того, хотя он не считал, просто знал, что еще недостаточно — надеясь, что на этот раз нарвется на симпатичную барменшу, а не на ее ворчливого напарника. Вообще-то, обычно он просто ждал повода подкатить к хорошенькой девочке, но после экзерсисов «Скоттсо» спиртное вышло на первое место в его хит-параде. Пока оба обслуживали посетителей, Дин вклинился между целующейся парочкой и двумя смахивающими на студентов типчиками и впился взглядом в деревянную стойку, которая выглядела так, будто половина населения земного шара царапала ее годы напролет. Барменша принесла студентикам какое-то девчачье пойло, после чего Дин вообще вычеркнул их из своего кругозора, и подошла к нему. Честно говоря, «девочке» было очень хорошо за тридцать, но выглядела она вполне даже ничего. Каштановые волосы, собранные в хвост, подчеркивали приятно округлую форму лица; глаза у нее были небольшие — в полумраке даже цвета не разобрать — зато пухлым губам Дин дал бы восемь-восемь с половиной баллов по его персональной поцелуйной шкале. Так же, как и ее напарник — высокий тощий мужик лет под пятьдесят — она носила черную футболку с красным изображением бара, только на нем эта футболка сидела просто ужасно, а вот у нее весьма сооблазнительно обтягивала все нужные округлости и изгибы.
— Еще пива? — спросила она с сильным местным акцентом.
Надо сказать, нью-йоркский акцент Дин слышал один-единственный раз в полицейском управлении, но барменша разговаривала точно так же.
— Да, еще одно бруклинское светлое.
К чести бара, здесь подавали отличное пиво. В последний раз Дин пил такое в Питтсбурге[60] и обнаружил, что сокучился по нему, к тому же пить пиво в районе, где его и начали выпускать, было отдельным удовольствием. Но порыв перейти на текилу все равно был силен.
Барменша схватила чистый стакан и начала профессионально наполнять его пивом — держа под верным углом и даже не глядя:
— Не видала тебя тут раньше.
Никогда еще старший Винчестер не отказывался от шанса завести беседу:
— Я здесь впервые. Дин.
— Дженнифер, — с ее произношением получилось скорее «Дженнифа». — Я прям удивилась: у нас редко появляются новички.
— Мы не местные, друзья Манфреда.
— Ясненько, — Дженнифер положила на стойку салфетку и аккуратно поставила на нее полный стакан. — Я и говорю, что новенькие у нас в диковинку.
— Остальные завсегдатаи, да?
Она кивнула:
— Приятно увидеть новое лицо.
Дин отхлебнул из стакана:
— А уж мне-то твое как приятно.
— Пять баксов за пиво.
— Как скажешь, — Дин протянул десятку, и барменша отошла к кассе, явив взору старшего Винчестера широкие бедра, затянутые в еще более обтягивающие, чем футболка, джинсы.
Четыре доллара из сдачи Дин оставил на барной стойке:
— Спасибо.
— Тебе спасибо, — она мотнула головой. — Особенно если учесть, что Гарри на чай ты выделил только один.
— На тебя смотреть куда приятнее, чем на Гарри.
Дженнифер звонко фыркнула:
— Да уж надеюсь.
Наконец, «Скоттсо» прекратила издеваться над «Freebird», и Манфред объявил небольшой перерыв.
— Слава тебе господи, — пробормотал Дин, когда местное радио заиграло «Brown-Eyed Girl» Ван Моррисона.
Дженнифер вскинула бровь:
— Тебе не нравится группа?
— Эмм… гитарист хорош.
— Да, Алдо свое дело знает.
Дин не покривил душой: гитарист был единственным лучом света в темном королевстве. Он замечательно справлялся с аранжировками Эрика Клэптона, Джимми Пейджа, Грега Оллмана и Ричи Блэкмора[61]. Только его соло, выбивающееся из унылой какофонии, и хотелось слушать.
«Жаль, что он застрял в такой яме…»
Дженнифер нахмурилась:
— Ты ж, вроде, другом Манфреда назвался.
«Вот засада!»
— Ну, скажем, раньше у него лучше получалось.
Ответом стало еще одно фырканье:
— Пока я здесь работаю, Манфред не выдавил из себя ни одного приличного звука. А я здесь уже десять лет торчу.
Дин с облегчением рассмеялся:
— Боюсь, что так. Я просто пытался быть вежливым.
— И кстати, ты здесь не мог тусоваться десять лет назад. Сколько тебе тогда было, двенадцать?
— Семнадцать, — шутливо возмутился Дин и перешел в наступление: — Ты, кстати, была тогда не старше. И какого черта, скажи на милость, ты гуляла по барам в таком возрасте?
— Очень мило, Дин, но у меня еда в холодильнике старше тебя. И вообще, спасибо за чаевые и комплименты, но для тебя здесь найдется куча более подходящих девчонок.
— Не-а, — Дин отпил еще глоток. — Раз эти девчонки сюда пришли, значит, им здешняя музыка нравится. Я к таким и близко не подойду. Ты, по крайней мере, человек подневольный.
Дженнифер рассмеялась.
— Ну наконец-то, а то я уже подумал, что ты улыбаться разучилась.
— Официантка улыбается, только если она паршиво делает свою работу, — она подмигнула. — Ну или если ее клеит симпатичный мальчик.
— Спасибо, — Дин отсалютовал стаканом.
— Если честно, я эту музыку даже не слышу — привыкла уже.
— Мне бы так, — он сделал глоток побольше.
— Скажу тебе, не похож ты на остальных друзей Манфреда, — сказала Дженнифер. — Шевелюры маловато.
— Эт точно, — Дин вспомнил Эша и улыбнулся.
— А теперь прости, мне работать надо. Зови, если что-то понадобится, ладно?
Дин даже не заметил, как к стойке подошел клиент с заказом на целый столик. Он уже флиртовал с официантками и понимал, что они живут на полученные за шуструю работу чаевые, так что подъезжать к ним нужно в несколько приемов. Вот сейчас он допьет пиво, потом подойдет еще за одним и выяснит, какую же музыку она любит на самом деле. Дженнифер была старовата для него, но все-таки красива, тем более, вроде как, не собиралась требовать чего-то серьезнее чаевых и комплиментов. Дин решил принять это как вызов.
«Еда у нее в холодильнике старше… Очешуеть можно…»
И потом, надо же как-то отвлечься от этой жуткой музыки. Разработав план, Дин протолкался обратно к дальнему столику, который облюбовали они с Сэмом. Вообще-то, уединенных уголков в «Парковка сзади» хватало. Напротив двери справа располагался бар, прямо — кучка столиков, на небольшом возвышении — высокие столы с барными стульями, а еще дальше — сцена с небольшой танцплощадкой. То там, то здесь торчали деревянные колонны, исцарапанные даже похуже, чем стойка. В общем, было куда забиться, но система звукоусиления не позволяла скрыться от музыки со сцены, даже учитывая, что братья заняли самый-самый дальний столик.
Сэм потягивал легкое пиво (вот же слабак!) и изучал царапины на столешнице.
— Слушай, — сказал он подошедшему Дину. — Неужели вот тут кто-то в самом деле вырезал «Килрой был здесь»[62]? Я и не думал, что так по-настоящему делают.
Дин хлопнулся напротив:
— Кажется, я начинаю догадываться, кто такой наш призрак.
— Серьезно? — встрепенулся Сэм.
— Это привидение диджея, в честь которого они назвали свою группу. Оно преследует Манфреда в тщетной попытке заставить их перестать позорить его честное имя.
Сэм хихикнул:
— Ладно тебе, Дин, все не так плохо. В смысле, играют паршиво, но чего ты ждал от кавер-бэнда в пивнушке округа Вестчестер?
— Чувак, ты же слышал, что они сотворили с «Cocaine»!
Но Сэм вновь продемонстрировал дремучее невежество:
Поделиться книгой: