ПОКОЛЕНИЕ «NET»

— А я как раз по этому вопросу, — продолжал веселиться Дима «по ту сторону провода». — Соверши, пожалуйста, социальное преступление против собственной личности, за которое должен ненавидеть себя любой здравомыслящий человек… — Дима выдержал драматичную паузу. — Телевизор включи.

— Ммм, ну, хорошо… — удивленно ответила Юля.

— Потом скажешь, что думаешь, — потребовал парень, а затем отключился от разговора. Юля задумчиво посмотрела на трубку. Тимофей, сидящий напротив нее на кровати, вопросительно покосился на девушку.

— Нам предлагают посмотреть общественное телевиденье, — проинформировала Юленька, с трудом отыскав пульт в коробке из-под ненужных вещей. Телевизор в последний раз они включали года полтора назад, пульт запылился, в нем сели батарейки. Провозившись несколько минут в попытках добиться сигнала, Юля сдалась и нажала на кнопку «ВКЛ» прямо под экраном. — Что же там может быть интересного?

Шел второй день съезда правящей партии Российской Федерации. Вроде бы, не принято употреблять данное выражение в стране, идущей курсом на демократию, но другой статус этому собранию депутатов придумать было трудно. О том, что у съезда был еще и первый день, ни Юля, ни Тим не знали ровным счетом ничего.

Четырехминутный сюжет от телеканала рассказал о «кремлевской рокировке», ставшей долгожданным ответом на «тайну года» о том, кто же будет баллотироваться на пост президента Российской Федерации в марте 2012-го года. С экрана проникновенно смотрели лица людей, которых знали даже дети, — Владимира Путина и Дмитрия Медведева. Лично Юлю от этой парочки бросало в дрожь, в основном из-за страха перед развивающимся, словно по книгам Орвелла, культом личности.

«Председатель партии, Владимир Путин!», прокомментировала с экрана журналистка.

— Какой же он председатель, если он в партии не состоит? — удивился Тим, тоже смотрящий сюжет. Вопрос его, само собой, остался без ответа.

«Возглавить партию должен Дмитрий Медведев», донеслось до Юли из телевизора. Сердце её, как ни старалась она не обращать на него внимание, упало куда-то в область живота. Фактически, это означало, что в гонку за президентство в третий раз вступает Владимир Путин.

К действующему президенту девушка относилась с жалостливой симпатией. А как еще можно относиться к человеку, уже во второй день своего правления ставшему героем анекдотов? Друзья Юли при виде его раздражались, а то и игнорировали политика, как пустое место. Юленька с ними не соглашалась, в Медведеве периодически четко мелькало желание сделать хоть что-то, чтобы его запомнили, что было бы полезным обществу. Вероятно, в погоне за этим несбыточным желанием он и издал указ об отмене перехода на зимнее время, переименовал милицию в полицию, а потом потребовал поднять нано-технологии страны, в результате чего была построена дорога до деревни Сколково, которая обошлась государственному бюджету так дорого, словно была сделана из чистого золота.

«Я предлагаю всем поддержать кандидатуру Владимира Путина на пост президента Российской Федерации», донеслось до Юли с экрана. Да, худшие подозрения подтверждались прямо на глазах.

Несколько раз за последний год, когда настроение располагало к спорам на достаточно абстрактные политические темы, Юля и Тим обсуждали, как было бы здорово, если бы Медведев с Путиным из «тандема» превратились в политических соперников. Когда в 2008-м году всем было очевидно, что Медведев — согласованный, утвержденный кандидат, некая горечь поселилась в сердце тогда еще молодой Юленьки. По американскому образцу, политика не могла быть согласованной, где же интрига, где страсть, где политическая игра? То, что закончилось «выборами» Дмитрия Медведева тоже было политической игрой, в какой-то момент даже забавной для понимания девятнадцатилетней девочки. Теперь, когда возвращение к президентству Путина выглядело не менее согласованным, вся забавность куда-то улетучилась. Юля чувствовала себя разочарованной, если не сказать, что обманутой.

Девушка смотрела на выступающего с сине-белой трибуны Медведева с циничным возмущением. А ведь он мог бы побороться! Мог бы удивить всех, заявить Путину, что желает продолжить свою работу на посту президента, а в марте 2012 пойти на выборы. Еще не известно, за кого голосовали бы больше, за Владимира Владимировича, чьи достижения на посту премьер-министра кое-кто считал сомнительными, или за Медведева, который за 4 года провел страну через навязанную войну, кризис и прочие неприятности, не разочаровав при этом ни одной европейской державы… Но он отказался, обрушив все мечты Юли об альтернативном развитии событий.

— Это как-то… грустно, — откашлялась девушка, когда закончился сюжет. — Вот так вот открыто, прямо на телевидении…

Тим, не сказав ни слова, выключил экран и вернулся к своему ноутбуку. Новостные ленты разрывались от сообщений о «рокировке» и комментариев пользователей, посмотревших, как плодотворно прошел Двенадцатый съезд правящей партии. «Мишка и Пу! договорились! кто будет президентом», «ЗАМЕТЬТЕ, они открыто говорят, что не народ, а они приняли решение, кому и где быть. А это сговор и захват власти, — это самое тяжкое ПРЕСТУПЛЕНИЕ».

В 2008-м году, когда страна практически единогласно выбрала президентом Дмитрия Медведева, большинство граждан отнеслось к этому избранию с юмором. Казалось, сами политики преподносили выборы в подобном духе, инаугурация прошла в атмосфере несерьезности и предопределенности. Граждане искренне верили, что до этого момента неплохо справлявшийся с обязанностями президента, Владимир Путин сделает для России гораздо больше на посту премьер-министра.

В конце 2011-го года обстановка в стране не располагала к беззаботному веселью, на основании чего большинство граждан посчитали себя оскорбленными «кремлевской рокировкой». Постоянную смену власти по соглашению пары людей в многомиллионной стране с юмором принять уже не смогли.

Политика — театр, молчит в нем хор,

Кулисы труппа меряет шагами,

Пока не даст отмашку дирижер,

Едва заметный в оркестровой яме.

(с) Э. Севрус

Москва, меньше месяца до дня Х

Женя сидел в ресторане “Beverly Hills Dinner” за столиком под картинкой с ковбоем. Перед ним остывали палочки из сыра моцарелла, симпатично разложенные в ряд на тарелке продолговатой формы. Забыв про закуску, молодой человек увлеченно нажимал на сенсорные кнопки своего телефона в ярком чехле с изображением героев игры “Angry Birds”.

Программа, позволяющая общаться в форме чата и не тратить лишние деньги на смс-сообщения, работала без перерыва. Женя переписывался одновременно с несколькими знакомыми. Дискуссия шла уже минут 40, батарейка у телефона была истрачена почти наполовину.

“Что же вы меня отговариваете-то все? Хорошее же дело!”, возмущенно печатал собеседникам парень.

“Тебе заняться больше нечем? Это же работа на целый день, пропустишь выходной, в понедельник вообще на учебу”, последовал ответ.

“Представляю, что историк по мировой экономике скажет, если ты не явишься или хотя бы опоздаешь. Учти, я тебе прикрывать не буду”, пообещал второй собеседник.

“Историк должен мною гордиться. Кстати, это же тема! Отпрошусь заранее, причина уважительная”, мысленно щелкнул пальцами от удовольствия Женя.

“Не для нашего университета”, после некоторой паузы ответили ему.

“Ну, тебе реально делать нечего”, подвели итог во втором разговорном окне. “Поехали лучше в субботу за город”

“Что плохого в том, что я использую данную мне по закону возможность проверить, как члены избирательной комиссии поступят с моим голосом? Или в том, что я хочу, наконец, выбрать уже кого-нибудь на выборах?”, удивлялся Женя.

“А я, вот, не хочу. Все равно, кого надо, того и выберут”, поступил категоричный ответ.

“Так ради этого я и иду! Чтобы честно было!”, в безмолвном крике строчил молодой человек. “Я же 100 раз объяснял уже, что только мы сами и можем что-то изменить”.

“Бойкот выборам!”, это было последнее сообщение в одной из переписок, абонент “на той стороне” отключился от разговора окончательно.

“Сам решай, я думаю, что ничем ты никому не поможешь. У тебя даже кандидатов нет, за кого голосовать, чтобы потом себя не ненавидеть по ночам от стыда”, второе окно тоже погасло, собеседник вышел из программы.

Женя тяжело вздохнул. Такие разговоры молодой человек вел уже неделю, с тех пор как 8 дней назад, сидя на этом самом месте в “Beverly Hills Dinner” объявил нескольким друзьям о том, что решил стать наблюдателем на выборах в Государственную Думу 4-го декабря 2011-го года. Заявление было встречено недоуменным молчанием, а затем посыпались попытки отговорить парня от этой затеи, задушив его желание в зародыше.

Жене саркастическим тоном задавали самые разные вопросы: с какого перепуга он ради выборов готов весь день не есть и не пить? не лень ли ему будет до и после выборов бегать по инстанциям, чтобы исполнять ожидаемые от наблюдателей обязанности? от какой партии он идет наблюдать и, главное, что он об этой партии знает? знает ли он вообще хоть что-нибудь о какой-нибудь партии? и, наконец, с чего он взял, что кто-то украдет его голос или голос какого-нибудь другого гражданина?

Про то, что работа наблюдателем на избирательном участке окажется тяжелым трудом, Женя, честно, вообще не думал. Да и не полагалось ему бояться подобных трудностей, хотя бы по половому признаку, все-таки он — молодой и здоровый мужчина, лишь слегка испортивший зрение и осанку от сиденья за компьютером лет с пятнадцати.

О походе по инстанциям он тоже знал не так много, как хотелось бы. По Интернету передавалась информация о том, что достаточно явиться на лекцию для наблюдателей, которую устраивает какая-либо из участвующих в предвыборной гонке партий, прослушать её, а затем получить направление. Женя считал, что вполне способен выкроить для такого похода время, возможно, даже в ущерб какой-нибудь университетской лекции.

Вопросы о политической принадлежности парня ужасно раздражали. Можно было сотню раз повторить, что ему все равно от какой партии идти наблюдателем, что делает он это по собственной воле и никто его не покупал и не заманивал, и все равно все вокруг будут подозревать в тебе коммуниста или, еще хуже, тайного фаната Владимира Жириновского, которому ты хочешь помочь утопить Америку смертоносным лучом все-уничтожения.

Те не слишком обширные знания об участвующих в выборах партиях, по указанным же причинам, Женя предпочитал держать при себе. Состав предвыборной гонки, насколько помнил парень, не менялся уже много лет, тут у любого человека было достаточно времени, чтобы составить о кандидатах какое-то мнение. Куда важнее для самого Евгения было убедиться, что побеждать на выборах любая из партий будет честно, и если одна из них в состоянии предоставить ему такую возможность, то он, не раздумывая, пойдет наблюдателем именно от неё.

Парень вздохнул, отправил в рот первую за этот обед сырную палочку и нажал “Вход” на мобильном приложении “Twitter”. За время его сорокаминутного отсутствия активность микроблогеров, укладывающих свои мысли в 140 символов, не утихала ни на секунду. Экран показал более 120-ти новых “твитов” Жениных друзей, а так же людей, за мыслями которых они следили. Один из “твитов” выделялся на общем фоне большими буквами: “ЛЮДИ, ВЫ С УМА ВСЕ ПОСХОДИЛИ? ЗАСУНЬТЕ СЕБЕ В Ж… ВАШУ ПОЛИТИКУ! КТО ЭТОТ А.НАВАЛЬНЫЙ ВООБЩЕ? НАПИШИТЕ О ЧЕМ-ТО ДРУГОМ, НЕ О ВЫБОРАХ!”.

Месяц назад, когда “Twitter” взорвался огромным количеством сообщений на политические темы, Женя очень хотел написать что-то подобное сам. Тогда ему казалось, что когда-то нормальные люди, цитировавшие свежие шутки юмористических сообществ, изливавшие в коротких сообщениях душу и передававшие информацию о ближайших мероприятиях, почти одновременно переключились на новостные ленты, которые, кстати, сами вместо фотографий котиков стали описывать исключительно политическую ситуацию в стране. Впоследствии все стало еще хуже: начитавшись новостных лент, эти люди стали писать свои собственные заключения по политическим вопросам, формируя мнение, которое вскоре стал разделять и сам Женя. Основной темой для обсуждения были, конечно же, выборы 4-го декабря 2011-го года, интерес к которым резко возрос в результате выплывших сообщений о массовых фальсификациях всех других выборов, когда-либо имевших место на территории российского государства. Выборов, в свете короткой истории относительно молодой страны, родившейся в 90-х годах, было не так много, так что шумихи эти данные сделали предостаточно.

Немалую роль в подогревании интереса к политической жизни страны активно играл некий господин Навальный, которого Женя честно считал персонажем из мультфильма, как Mr. Freeman: “Вот вы уже сложили на костёр все свои страхи и сомнения, чтобы я спалил всё это к чертям. Вот я выхожу в центр этого грёбаного колизея, в руках у меня факел и канистра с бензином, а передо мной толпа голых людей жмущихся к стенам. Я в гуще событий, как вы видите, и к тому же я и есть само событие да-да… я сам себя создал, сам себе всё подчинил! Понимаете о чем речь?… Странно”. Более того, Женя был точно уверен, что Навальный и есть Mr. Freeman, слишком уж похожи были эти Интернетовские герои природой и страстностью своих высказываний.

В реальности существования Навального Женя смог убедиться, когда вживую увидел его, участвовавшего в “Русском Марше” в Москве. Женя мимо этого мероприятия пробегал на максимальной возможной скорости, в сторону метро “Братиславская”, куда его в тот день занесло совершенно случайно. Врезаясь в толпу, нерешительно тормозящую на маршруте шествия, не находя в себе сил или желания присоединиться, Женя случайно услышал в ней, что “вон там, смотрите, Алексей-тот-самый-не-может-быть-да-точно-он-Навальный”. Вроде бы, даже его можно было рассмотреть, хотя передвигался он далеко не в ведущих рядах, что заставляло усмехаться Женю позже, при прочтении в блогах обвинительных записей о том, что Навальный, якобы, чуть ли не с ложечки всех злобных националистов в столице кормит на деньги, “отжатые” у кавказцев и антифашистов из Люблино.

Евгений прямо на ходу сделал несколько кадров на свою фотокамеру и поспешил убраться оттуда. При всем уважении к человеку, нашедшему в себе смелость открыто высказываться против действующей власти, у парня не было желания находиться рядом с националистами. Проблема этой группы, политической или культурной, была не в расистских взглядах, которые все чаще приписывались им «левыми» политиками, а в том, что они сами планомерно портили себе имидж. Можно сколько угодно хвалить носящих имперские шарфы молодцов за здоровый образ жизни, участие в традиционных кулачных боях на Масленицу и уважение к великой русской культуре, но ни один человек «со стороны», находящийся в своем уме, не придет и не присоединится к их митингу просто так. Националисты отпугивают своей организованностью и настырностью, граничащей с агрессией. В умах простых людей плотно засел образ националиста — человека с разбитыми костяшками пальцев, закрытым лицом и громкими лозунгами. Националисты не боятся полиции, они привыкли дракой отстаивать свои взгляды. Очевидно, что бабушкам-пенсионеркам такая политическая линия подойти не может. Молодежь же, если она не выросла на улице, даже поддерживая националистические взгляды, точно знает — рядом с имперскими флагами всегда есть шанс попасть в отделение, провести ночь в «обезьяннике» и, совершенно точно, получить по морде (не от ОМОНа, так от самих националистов). Лично Жене с его iPhone и Canon такая перспектива совсем не нравилась. А в остальном они молодцы, эти националисты.

Сначала Женя был уверен, что господин Навальный ни у кого больше ни с чем не ассоциируется, кроме как с национализмом разной степени агрессивности и навязчивости, но вскоре ему пришлось признать ошибку в суждениях. Среди его друзей оказались те, кто за политическим путем Навального следил, хоть и молча, но уже несколько лет, с тех пор, как он распрощался с деятельностью в партии “Яблоко” (и снова из-за национализма, чтоб его!), создал несколько общественных проектов и, как ни странно, случилось это до того, как блог этого человека стал входить в десятку самых посещаемых страниц российского Интернета. Если для одних Навальный был просто “няшечка”[10], в основном за нордический типаж и сладко — садистскую ухмылку, которая так нравится девушкам, то для других он олицетворял знающего свое дело, неоднозначного человека с обширным опытом общения в политических кругах. Возможно, именно такой опыт придавал его словам вес, которого не имели в Интернете простые “крикуны”, рассуждающие в тех же блогах на те же самые темы.

Женя на сайте “Роспила”[11] не был, однако слышал, что выложенные там данные наделали немало шума. Шум, правда, случился далеко не в политических слоях, которым неплохо было бы испугаться, что все награбленное ими было выставлено на общее обозрение, а опять же только в пределах Интернета. Власть не только не испугалась, она, кажется, просто игнорировала данные “Роспила” и других проектов, возникших по его “горячим следам”[12], называя информацию непроверенной, неподтвержденной, и чрезвычайно сомнительной. То, что сведения были взяты с официальных государственных сайтов, не помешало чиновникам в них усомниться. Русские люди везде “косячат”, значит и на сайтах что-то не то написали. А вообще, нечего лазать по Интернету, надо делом заниматься. Одним словом, коррупции в России меньше после того, как заработал “Роспил” не стало, зато общественное мнение, для формирования которого у некой части населения, как известно, сведений в Интернете более чем достаточно, всколыхнулось.

Ни то чтобы жители Российской Федерации раньше не догадывались о том, куда пропадают бесконечные бюджетные деньги, которыми богата их Родина. Просто в этот раз воровство было так качественно преподнесено для всеобщего восприятия самим Навальным и его соратниками, что не возмутиться было просто невозможно. Пару раз Евгений, в очередной раз выслушав историю о результатах деятельности “Роспила”, лично шел и возмущенно спрашивал у матери или бабушки, как они докатились до жизни такой, был ли такой беспредел при коммунизме и что они, лично, собираются делать с этим непотребством. Мама и бабушки буднично кивали, будто бы Женечка информировал их о том, что земля круглая, и дальше шли заниматься своими делами. В такие моменты молодой человек понимал, что до старшего поколения достучаться чрезвычайно трудно, информация в Интернете для них не представляет реального интереса, да и дел у того поколения слишком много, чтобы волноваться в тысячный раз по одному и тому же поводу. Это было очень печально.

Еще печальнее, по мнению Евгения, был тот факт, что такое вездесущее, всесильное на первый взгляд явление, как Интернет, столкнулось с такой стеной игнорирования и непонимания со стороны тех, кто не имеет к нему никакого отношения. Обитавший в сети парень с ужасом отметил, что таких людей, тех, кто не проводит там никакого времени, ОЧЕНЬ много. А кто говорил, буквально несколько лет назад, о том, что все человечество прилипло к компьютерам? “Вылезай, застрянешь на веки вечные!”, кричали со всех сторон в каком-то 2008-м году. И близко не было в России массовой заинтересованности в Интернете, а восприятие передаваемой в нем информации лишний раз это доказывало. Для зрения и здоровья позвоночника это, может, и было хорошо, а вот для политической информированности и гражданской сознательности — просто убийственно.

“Ты едешь?”, высветилось на экране его телефона. “Начинается же все!”

“Опаздываю”, напечатал в ответ Женя, выскакивая из метро и, сразу же, залетая в автобус, предположительно направлявшийся в сторону дома на Пятницкой улице, в помещении которого проводилось обучение наблюдателей от наиболее активной в преддверии выборов политической партии “Яблоко”. В отличие от того же КПРФ, в инструкциях для наблюдателей которой указывалась надобность приходить на запись чуть ли не в Мавзолей, “Яблоко” создало электронную форму регистрации, значительно облегчив лично для Евгения процесс подачи заявки на наблюдение.

В автобусе Женя проклял все, догадываясь, что пешком до Пятницкой он дошел бы быстрее, у метро “Новокузнецкая” была пробка. В зал обучения парень вошел с опозданием на 35 минут. Практически одновременно на него недовольно уставилось 100 пар глаз, очевидно, Женя не был единственным припозднившимся слушателем, чье шебаршение в поисках свободного стула всем уже надоело. Парень выключил звук у мобильного телефона, глазами поискав знакомых. Бывшая одноклассница Лера оказалась в противоположной стороне зала, добраться до нее не представлялось возможным, поэтому молодой человек просто замер в углу.

В комнате чувствовалась нервозность. Пришедшие люди напряженно перебирали листочки блокнотов, строчили заметки, у кого-то на коленях лежали диктофоны. Как на войну собираются, отметил Женя. Что такого им сказали про выборы, что энтузиазма на лицах присутствующих, очевидно, поубавилось?

Через головы присутствующих Женя получил папку с обучающими материалами, такие были у каждого слушателя. Отметившись в списке присутствующих, парень полностью переключил свое внимание на говорившего лектора, одного из нескольких представителей партии “Яблоко” в помещении.

— На любом этапе выборов наблюдатель является связующим звеном между избирательной комиссией, гражданами, отдающими свой голос, а так же своим штабом. Цель наблюдателя состоит в гарантировании честности проводимых выборов, вне зависимости от результатов, а не в борьбе за результат одной конкретной партии, — рассуждал лектор, тихо шелестя заметками на листах формата А4. — Победу конкретной партии у нас обеспечивают несколько другие слои населения, о которых вы, полагаю, знаете.

Женя знал. Была у них в университете девушка, с которой он познакомился, собирая для декана подписи за какую-то очередную инициативу внутри учебного учреждения. Лиза, так девушку звали, занималась тем же, но инициатива, за которую требовалось расписаться, была для её небольшого роста чересчур уж глобальной. Евгений сейчас уже и не помнил предмет сбора подписей: толи бойкот НАТО, толи дружественные отношения с молодежью всех стран мира, чтобы русские студенты их, дураков, уму — разуму поучили.

Лиза была одним из активных, хоть и далеко не ключевых членов движения “Наши”, которое привлекало людей для похода на выборы. При этом и само движение, и, лично, Лизонька свой выбор сделали, призывая общественность голосовать исключительно за правящую партию “Единая Россия”. Почему именно за неё Лиза объяснить толком не могла, так как, очевидно, не владела цифрами, статистическими данными и вообще не оценивала результаты деятельности Государственной Думы за последние 4 года. “Вот тебе хорошо живется?”, Лиза хватала первокурсника в коридоре университета, заглядывала ему в глаза, а потом, когда тот нерешительно начинал кивать, радостно добавляла, “Это называется стабильность! Если партия “Единая Россия” выиграет на выборах, так будет всегда. Приходи голосовать!”. Ошалелый студент хватал подсунутую ему под нос бумажку с информацией и спешил оказаться на другом этаже здания, а Лиза шла дальше, освещая коридор учебного заведения своей широкой улыбкой.

Женя против лично Лизоньки ничего не имел, так же как он не испытывал особого негатива по отношению к участникам движения “Наши”. Иногда, правда, они пугали его, не хуже националистов. Слишком уж эти ребята все были идеальные: красивые, стройные, состоятельные. Вроде бы цвет и надежда Родины, возглавляемой сильной партией, получающей их полную поддержку, но на фоне непритязательной, мрачноватой российской реальности в виде старичков, просящих милостыню в качестве добавки к пенсии, смотрелся этот цвет нации несколько странно. Жене не было понятно, как позиционировать активистов в общей картине общественной рутинной жизни. Вся красивая молодежь вступает в движение “Наши”, едет на Селигер, общается с бизнесменами и уже в 18 лет обеспечивает себе блестящее будущее? Или молодежь с уже имеющимся блестящим будущим считает своим долгом вступить в движение “Наши”? Почему в эту организацию не вступают дети из детдомов, семей алкоголиков или инвалиды? Они не заинтересованы в стабильности, гарантированной правящей партией, или недостаточно успешны? Еще более не понятно молодому человеку было отсутствие подобных организаций под патронажем других партий в России. Где пионеры КПРФ и “кружок по интересам им. Жириновского”? Почему малочисленная “Пиратская партия России” собирает на свои “съезды” толпу в 400 человек, которая после обсуждений политики страны оптимистично идет в бар, а “Справедливая Россия”, партия пенсионеров, не может организовать активность пожилых людей? Что это, отсутствие организаторских способностей у всех партийных работников, кроме членов “Единой России”, или просто дорогое удовольствие?

— Эти молодые люди нацелены на обеспечение победы своей политической партии всеми возможными способами, — продолжалась тем временем лекция. — Именно поэтому наблюдатели должны работать не только на участках в день голосования, но и на прилегающей к ним территории. Есть действия, отрегулированные процессуально, например, голосование на дому. Процедура четко регламентирована, здесь закон на вашей стороне. Другое дело — массовые голосования, которые могут иметь место на самих участках.

В воздух взметнулась тонкая рука высокой девушки, тихо сидевшей в первых рядах перед столом “лектора”. Все присутствующие обернулись на нее.

— Как же я могу разорваться, чтобы пойти наблюдать за голосованием на дому, если нельзя покидать участок? — спросила она.

— В случае если от нашей партии в составе избирательной комиссии есть член с правом, хотя бы, совещательного голоса, можно смело уходить. Если нет, придется договариваться с наблюдателями от других партий, — ответил представитель “Яблока”, сворачивая листы с информацией в “трубочку”.

— А они за своих вбрасывать не будут? — засмеялся кто-то с задних рядов.

Женя догадывался, что вбрасывать, возможно, будут все, но нечестная победа именно “Единой России” так возмущала большинство людей, идущих на выборы. Для большинства возмущение выливалось в желание впервые за много лет пойти и проголосовать, именно в этот раз не проигнорировав свой гражданский долг. Другие, которых было куда меньше, как Евгений, решили идти наблюдателями. Молодой человек мог сколько угодно гнать от себя мысль о том, что контроль выборов будет осуществляться ради демократии и равных возможностей для каждой партии, но на самом деле все эти молодые люди, сидящие на лекции для наблюдателей, шли волонтерами, чтобы удостовериться только в одном: «Единая Россия» не заберет себе их голоса. Им было, ровным счетом, наплевать на победу «КПРФ», на предвыборные обещания «Справедливой России» и реальные возможности «Яблока». Целью было убедиться в том, что правящая партия наберет ровно столько голосов, сколько ей добровольно отдадут разгневанные русские люди, не больше. Ведь именно у «Единой России» были все возможности для фальсификаций. В этом не был виноват каждый конкретный бело-сине-красный депутат, сидящий в Думе, более того, возможно, эти самые депутаты и не смогли бы уже сделать ничего, чтобы остановить нарушения избирательного законодательства, даже если бы захотели. За спиной каждого из них уже многие годы самостоятельно жил и независимо развивался огромный монстр чиновничества, который давно уже перестал подчиняться «Единой России» и существовал отдельно от неё. Единственной целью многоголового чудовища было, есть и будет работать для того, чтобы в стране, где для них, чиновников, получивших свою хорошую жизнь из рук правящей партии, ничего не изменилось. Когда-то назначенный приказом «ЕдРа»[13] на пост главы районной администрации Иван Иванович, получивший возможность ездить с «мигалкой» и «пилить» выделенные бюджетные деньги, сделает 4-го декабря все для того, чтобы это самое «ЕдРо» одержало в его районе сокрушительную победу. Это его долг, его возможность показать свою лояльность людям, которые когда-то помогли ему стать частью властного аппарата, откуда он совершенно не хочет уходить. Кто знает, как будут оценивать его работу на посту главы администрации, если «Единая Россия», в случае чего, не вступится за его кандидатуру, потому что потеряет думские места? Об этом Ивану Ивановичу думать было настолько страшно, что спина покрывалась липким потом через накрахмаленную рубашку к спинке казенного «мерседеса». Иван Иванович так напуган, что ему и в голову не приходит задуматься над тем, что у «Единой России» вообще не будет ни единой причины защищать его или кого бы то ни было из прочих районных, административных или федеральных приспешников. Любого из них партия пустит в расход, если потребуется демонстративно показать борьбу с коррупцией, переаттестацию кадров и всю ту активность, которая освещается для народного спокойствия по центральному телевиденью.

— Давайте вернемся еще раз к вопросу оформления и копирования конечного избирательного протокола, — воззвал к аудитории представитель партии «Яблоко», поднимая над головой увеличенную копию разлинованного листа с множеством строчек и клеток. — Вот так будет выглядеть настенный вариант сводки в каждом участке…

Женя, насупившись, смотрел на огромный лист бумаги. И все это ради какого-то списка с цифрами, в который некоторые слои населения, оказывается, планируют вписать те результаты, которые им самим больше нравятся. Что же это за дикость такая? В мире голод, землетрясения. Надо развивать технологию и бороться за улучшение экологической обстановки Земли, а Россия массово планирует фальсифицировать выборы!

Молодой человек резко встряхнулся, решительно отметая все мрачные мысли. Возможно, все Интернет-сообщество сошло с ума, наверняка, истерия вокруг возможной подделки результатов голосования слишком раздута. Ну, право же, неужели хоть кто-то может набраться подобной наглости, чтобы откровенно вбрасывать бюллетени, подкупать избирателей, а после выпускать фальшивые протоколы?

— Все будет хорошо, — ни с того, ни с сего, Женя произнес эти слова, обернувшись к сидящей рядом девушке с кучей блокнотов. Та нерешительно улыбнулась в ответ, нервно теребя пальцами карандаш.

Статистика "Левада центра"[14], российской негосударственной исследовательской организации, свидетельствует о том, что почти половина населения России на 1 декабря 2011 года верила в правдивость выборов в Государственную Думу Российской Федерации. 50 % граждан считали, что результаты никаким образом не могут быть подтасованы. Однако около 17 % населения России не верят статистике «Левада центра».

Политика сексуальна. Иначе бы не притягивала столько извращенцев.

(с) Михаил Мамчич

Питер, неделя до дня Х

Юля третий час сидела перед компьютером, быстро переключаясь между ссылками. Последние дни девушка находилась в состоянии повышенной нервозности, причины которого, возможно, оценил бы только психолог. Все ее мысли занимала исключительно политика, и это продолжалось не первый месяц.

Личный livejournal Юли был забит размышлениями о судьбе России, которые, как она подозревала, были больше основаны на эмоциях, чем на реальных фактах или статистике. Впрочем, статистика врет, служит целям статистов. Статистика, собранная МВД, и работающая не в пользу министерства либо не существует, либо причислена к фальсификациям, так, кажется, говорит Дима.

Диму Юля в последнее время тихо ненавидела. С ним нельзя было не говорить на злободневные политические темы, не получалось переключиться и сознательно прекратить спрашивать о том, где он в очередной раз раздавал листовки, откуда брал новые статьи о готовящихся фальсификациях и как прошла последняя лекция для наблюдателей, на которую он записался.

Да ладно бы, Дима, с ним Юле уже давно все было понятно. Куда чуднее дела обстояли у самой девушки, а еще у Тимофея, который в последнее время так же говорил только о политике. Молодые люди не могли остановиться, посвящая обсуждению практически все свободное время. Возможно, они сошли с ума, однако никакого дискомфорта от политических тем никто из них не чувствовал. Пару раз Юля и Тим, конечно, обсудили то, как такая озабоченность влияет на их идеальные отношения, но пришли к выводу, что ничего плохого в политической сознательности (хоть и не ясно, откуда взявшейся) нет. Просто для них пришло время заинтересоваться и этим тоже.

Тим все чаще говорил о том, что, возможно, раньше политическая обстановка в стране была ничем не лучше, просто им, в силу возраста и себялюбия, присущего подросткам, это не бросалось в глаза, не задевало. А теперь, как ни старайся, игнорировать и избегать определенных вещей было практически невозможно.

Пару месяцев назад бабушка Юли, инвалид труда, пенсионер, заслуженный врач со стражем в 50 лет в правительственной больнице и “ребенок войны”, узнала о том, что государство, оказывается, предоставляет таким как она, ветеранам, квартиры для улучшения жилищных условий. При учете, что дачный дом, в котором бабушка Юли жила практически с молодости на глазах разваливался, не имел горячей воды и покрывался плесенью, воспользоваться подобной льготой пожилой женщине сам бог дал, что она и попыталась сделать.

Вспоминая эту историю, Юля раздраженно открыла браузер, загрузила страницу собственного профиля в социальной сети и написала сообщение о том, как каких-то 2 дня назад её бабушке, инвалиду и ветерану, проходящему по правительственной программе обеспечения жильем инвалидов и ветеранов, отказали в получении квартиры. Своим друзьям в сети она задала только один логичный вопрос. Кому по программе для ветеранов в стране дают квартиры, если не ветеранам?

Запись стремительно собирала “лайки”[15], “сердечки” и копировалась на страницы других пользователей. Юле очень хотелось, чтобы история получила распространение, бабушку было жалко до слез.

— Юленька, кушать будешь? — старушка, впрочем, прибывала в приподнятом, в отличие от девушки, настроении, зайдя к ней в комнату после очередного забега по городу. — Знаешь, что я сегодня делала? Была в Смольном, у депутата!

Юля покрылась липким потом в ужасе. Образ бабушки, бегающей по инстанциям, стоящей у запертых дверей продажных чиновников чуть ли не с протянутой рукой, твердо подталкивал Юлю к истерике.

— С ума сошла? Нафига? — возмутилась она. — Они тебе уже все сказали.

— Нет, ну, а чего я буду останавливаться? Отказал-то мне районный отдел жилищного обеспечения какой-то… — отмахнулась бабуля, подбирая разбросанные по комнате Юлины вещи, чтобы в очередной раз попытаться постирать их вручную, пока внучка не остановит и не напомнит ей про наличие в доме стиральной машины. — А тут все на более высоком уровне, депутат из “Единой России”, как его…

— О, ну, это все меняет, — хмыкнула Юля. — И что он тебе сказал?

— Это я ему сказала, — бодро заявила бабушка. — Сказала, что Путину напишу о таком обращении, послужной список показала, а у меня там, ты же знаешь, и Собчак, и заслуженные артисты России и СССР…

Юленька в святую силу Путина животворящего, чей грозный лик пугал всех бездельников у власти, конечно, верила. Но очень уж было обидно, что в стране ничего не делается, пока про Путина не вспомнишь. Лучше бы, конечно, Путина знать лично, или хотя бы иметь родственника, друг которого знает Путина. Только это, казалось Юле, способно заставить чиновников давать инвалиду хоть что-то по программе для инвалидов.

— И что он тебе ответил? — поинтересовалась девушка, быстро фиксируя полученную от бабушки информацию в сети.

— Возмутился очень. “С вашими трудовыми заслугами”, говорит, “надо сразу квартиру давать, а лучше две”. Сказал, что будет разбираться, так что моя ситуация теперь на высшем рассмотрении, — довольно усмехнулась пожилая женщина, удаляясь из комнаты в ванную.

— Это потому что выборы скоро, — вздохнула Юля, отползая от компьютера. — Надо же голоса избирателей зарабатывать. Лучше бы мы на телевиденье пошли, да рассказали всю эту историю. Тогда не только твой депутат бы возмутился, может, еще кого на уши бы поставили.

Бабушка этой пламенной речи уже не слышала. Голосовать женщина, очевидно, пойдет за “Единую Россию”, но в отношении неё эта партия хотя бы что-то делает, пусть действия и ограничиваются возмущениями и “высшим рассмотрением”. Для всех других граждан России “единоросы”[16] приготовили убойную рекламную акцию в отношении самих себя, до размахов которой не дотягивалась ни одна другая партия.

“Единая Россия” была везде. С детства Юля привыкла к рекламным роликам предвыборных кандидатов по телевизору, которыми, в основном, и ограничились партии “Яблоко”, “ЛДПР” и “КПРФ”. Телевизор Юля, как и большинство её друзей, не смотрела уже лет 5, так что, возможно, роликов было куда больше, чем она подозревала, но они и близко не стояли рядом с тем количеством рекламы, которую устроила себе правящая партия. Огромные плакаты заполонили город, прикрывая собой красоты исторического центра, мраморные стены метро и двери подъездов. Переносные штабы “Единой России”, состоящие из синих палаток, можно было увидеть у всех центральных станций метрополитена. С восторгом, которого Юля не видела даже на свадьбах и близ новорожденных деток, молодые люди по всему городу ходили с флагами и раздавали листовки. Пиар-компания дошло до того, что при появлении в поле зрения цветов российского флага, люди шарахались в стороны.

Лично к Юле, очевидно, читая все эмоции на её лице, ни один агитатор за “Единую Россию” ни разу не подошел. Друзья рассказывали, как активистов партии гоняют по городу, как с ними вступают в дискуссии, а после скидывают в реку с мостов, потому что ни на один логичный вопрос эти люди ответить не могут. Девушка, конечно, вряд ли смогла бы самолично побить какого-нибудь фаната правящей партии, но причина, по которой люди с готовностью шли просить граждан голосовать за неё, оставалась для Юленьки загадкой. По мнению Тима, который теперь выдвигал смелые гипотезы по любому поводу, “Единая Россия”, в отличие от других партий, обладала почти неограниченными материальными ресурсами, включавшими и государственный бюджет, которые грех было не пустить на агитационную компанию.

Телефонный звонок вырвал Юлю из размышлений. Она только что поместила у себя на страничке в социальной сети картинку под заголовком “А вы помните обещания “Единой России” в 2000-м году?”. Изображение было списком целей правящей партии, которые они клялись достичь в срок от трех до 10 лет. На календаре был 2011-ый год, и пользователи Интернета отметили, что ни одно из обещаний не было выполнено хотя бы частично.

На телефонном дисплее высветился номер родителей. Девушка несколько секунд боролась с желанием не брать трубку, но потом устыдилась и нажала на “прием”. Родители звонили из-за границы, они делали это каждую неделю, и в трех случаях из четырех разговоры заканчивались негативом, скандалом и испорченным Юлиным настроением.

— Привет, родители! — поздоровалась девушка и переключилась на громкую связь, чтобы не держать трубку у уха.

— Привет, наше солнце, — у отца была странная манера общаться, он, вроде бы, говорил ласковыми словами, но интонация его была, как минимум, менторской, если не с нотками горького разочарования в собеседнице. — Как твои дела? Как Тим? Как работа? Как погода? Как проходит день?

— Хорошо, — Юля сначала ответила, только потом признав про себя, что “хорошо” прозвучало как-то коротко. Не её виной было то, что у неё, действительно, все хорошо, а на все родительские вопросы можно ответить одним и тем же словом. — А у вас?

— Ты там, вроде бы, жаловалась на плохое самочувствие, писала, что на работе не клеилось что-то. Уже разобралась? Болеешь что ли? — проигнорировал вопрос отец.

Юля с удовольствием представила, как берет телефонную трубку, подходит к балконной двери, выглядывает на улицу и со всей дури кидает аппарат вниз с третьего этажа. Именно так ей хотелось сделать каждый раз, когда родители решали обсудить с ней то, что она писала в Интернете, помещая информацию в открытый доступ.

Делали они это настолько часто, что возникал логичный вопрос, почему двум взрослым, состоятельным, благополучным, любящим друг друга людям не найти какое-то другое занятие? Неужели за границей больше нечего делать, кроме как сидеть в российском Интернете, проверяя активность своей давно уже совершеннолетней дочери? Очевидно, что так делают многие родители, но единицы зачем-то решают обсудить написанное в красках и деталях, совершенно не скрывая нездоровый интерес к занятиям своего ребенка.