ПОКОЛЕНИЕ «NET»

— Еленина, тебя подвезти? — рядом с лицом Леши появилась еще одна знакомая физиономия. Коренной москвичке и владелице автомобиля Алене было почти 27, рядом с ней Лиза чувствовала себя ничего не понимающей в жизни простушкой. Алена знала об обществе все и даже больше, могла ответить на любые вопросы и вежливо послать в жопу всех, кто пытался подкатить к ней с провокационными заявлениями на счет движения и его деятельности. Одним слово, хороший человек.

Две минуты потребовалось Лизе, чтобы перейти дорогу и оказаться в салоне автомобиля. Еще полминуты ушло на возможность отдышаться, члены движения хоть и пропагандировали спорт, но не всегда сами им занимались, предоставляя настоящим спортсменам поддерживать их платформу.

— Вы как здесь? — удивилась Лизонька.

— Со склада едем, заказ забрали, — ответил Леша, указывая рукой в сторону багажника. — Штук 500, не меньше. И это только на нашу долю, а сколько координаторы других районов получили, я даже не узнавал.

— Поэтому так рано, — добавила Алена, поправляя солнечные очки и всматриваясь вперед на предмет пробок на дороге. — Надо успеть распаковать все и выдать нашим, — на последнем слове она захихикала, ей всегда было смешно, когда девушка «Наших» называла «нашими».

— Там уже, говорят, все готово, всю ночь ребята работали, — не без гордости продолжил Николаев, будто бы он сам трудился не меньше остальных. — Половину монтажников и дворников города с объектов сдернули, чтобы быстрее установить сцену и расчистить площадку. Милиция, опять же…

— Полиция, Лешик, стыдись! — решила поправить его Лиза. Она с 1-го марта всех исправляла, нещадно и упрямо, потому что нельзя игнорировать государственные реформы, это не есть качество добросовестного гражданина своей страны.

— Да, действительно. Больше месяца прошло, как они полицией стали, а я все сбиваюсь, — согласился Николаев. — Так вот, полиция за нас.

— Хорошо хоть им доплачивать не надо, государственная служба универсальна, — проскочив на желтый свет, Алена все быстрее вела машина в сторону центра. — А за все остальное же вынь, да положи. Допустим, атрибутика достаточно «левая», для акции сойдет, не всю жизнь же в ней ходить. Цена — 3 копейки, но оформлять надо по все правилам, с уплатой НДС, потому что оплата — на средства от госзаказов. Мы за 3 года 46 000 000 рублей получили, надо же отчитываться.

— Сколько? — ахнула Лизонька. — Это как же надо верить в цели организации!

— Молодым всегда у нас дорога, молодым везде у нас почет, — пропела Алена, плавно нажимая на тормоз перед впереди стоящей машиной. Кажется, пробки избежать не удалось. Метрах в 20-ти от «Пежо» на тротуаре расположился работник постовой службы, взявший в свои руки переключение сигналов светофора. — Конечно, львиная доля уходит на организацию Селигера, но за другие расходы ответ такой же строгий.

— Ага, — кивнул Леша с переднего сиденья. — И отвечают, в основном, такие, как я, по району все должны получить реквизит, раздаточные материалы, а кто-то и материальную помощь от организации.

— В Новогиреево, кажется, кто-то из наших… — Лиза теперь тоже усмехнулась, произнося это слово. — Телефон корпоративный у гопников каких-то оставил, еле ноги унес. Так ему организация новый предоставила без проблем и вопросов.

— Да, там у них Колян на районе координирует, мой хороший знакомый, тоже сегодня на акции будет. Так вот этой жертве гопников 12 000 рублей на телефон выделили, из главного штаба, по декларации, все официально — понизил голос Николаев.

— Да? — удивилась Лизонька, замолчав на несколько секунд. — А «ВКонтакте» у него фотка совсем левого телефона, 12 000 он точно не стоит. Тысяч 5, может, не больше. Но куда тогда делись еще 7 000 рублей?

— Да не рассмотрела ты, наверное, — откашлялся Леша и, уже молча, начал копаться в своем собственном телефоне марки HTC.

Через 10 минут ожидания на перекрытой дороге, мимо «Пежо» с молодыми людьми пронесся правительственный кортеж из пяти автомобилей. Алена, Лиза и Николаев проводили их камерными аплодисментами, которые слышны были, правда, только внутри салона. Другие автомобилисты, рядом с «Пежо», покосились на них с усталостью и раздражением, энтузиазма никто не разделил, но молодежь не обратила на это никакого внимания. Еще через 5 минут постовой открыл проезд, и Алена выехала на почти свободную дорогу, быстро домчавшись до центра города.

По данным на 2007-й год, в молодежном политическом движении «Наши», идеология которого заключается в защите конституционного строя России и обеспечении её мирового лидерства, было зарегистрировано более 100 000 человек. Повышенное внимание к деятельности движения со стороны простых граждан в последние годы было обусловлено активным привлечением активистов организации «Наши» для участья в правительственных проектах.

Люди, занимающиеся государственной политикой, становятся врагами или друзьями или остаются равнодушными друг к другу в силу политических соображений, а не по личной склонности, как обыкновенные люди.

(с) Бхаса

Москва, через час

— Я сейчас, отмечусь и вернусь, — пообещала Ляля, уходя куда-то с толпой знакомых питерских представителей движения. Дима отсалютовал ей в след, вылез из тесного автобуса и с удовольствием размял ноги.

Из покинувших транспортное средство пассажиров, он был одним из немногих людей, кто смог бы, при желании, притвориться трезвым. От Петербурга до столицы больше 6 часов езды, в салоне дети от 16-ти до 18-ти лет пили коньяк с колой, которая быстро закончилась. Дмитрий как-то сразу присоединился, путешествие обещало быть долгим, а еще нужно было постараться отвлечь от своей персоны Лялю, чтобы она случайно не заметила длиннющие царапины от женских ногтей у Димы на спине. Он планировал дождаться вечера, чтобы саму же Лялю и обвинить в том, что она истерзала ему спину, но до вечера было еще далеко и, в случае провала конспирации, поездка могла показаться куда более длинной за счет ненужных объяснений.

Их привезли на обычном рейсовом автобусе, выгрузив пассажиров на одной из улиц, идущих к проспекту Сахарова, который, на Диминой памяти, никогда не являлся центром проведения мероприятий, которые кроме как «ересью» никак назвать больше было нельзя.

Дима, конечно, ни за что бы не поехал, если бы не бесплатный трансфер до Москвы, с возможностью увидеть близких людей, с которыми он, волею судьбы, жил в разных географических точках. Можно было прямо сразу смотаться из центра, подождав друзей где-нибудь на Чистых прудах, но эти чертовы мальчики с задатками гениальности и кошерные еврейки, с которыми он так жаждал увидеться, освобождались от своих дел только к вечеру.

— Мы закончили, пошли на раздачу, — Ляля материализовалась перед его носом, щекоча его рыжей шевелюрой.

— Звучит угрожающе, — прокомментировал Дима, но позволил утянуть себя за руку ближе к месту действия.

Когда парень, наконец, уяснил для себя смысл планирующейся акции, он долго и от души смеялся. Организация, к которой имела определенное отношение Ляля, а через неё, по своему выбору, и он сам, была щедра на придумывание и реализацию странных идей. Услышав расписание на сегодняшнюю акцию, Дима окончательно убедился в том, что руководство движения толи решило массово приколоться, толи сошло с ума.

— Надевать белый фартук на тех, кто, якобы, не дает и не берет взяток — это еще круче, чем желтая звезда Давида на чьем-нибудь кармашке, — говорил он на ходу. — Все равно все делятся на тех, кто в фартуках и у кого фартука нет. Вы потом одних на других что ли натравите?

— Веди себя если не прилично, то хотя бы тихо, — попросила Ляля, не забывая махать и улыбаться редким знакомым. Ни смотря на свою принадлежность к движению, друзей у неё тут было мало. Да и те немногие, которые узнавали её, тут же терялись в нарастающей толпе народа. Большинство, так же как и их, привезли на автобусах. С параллельных улиц выходили десятки человек, направляясь сначала на раздачу фартуков белого цвета, флагов и плакатов, а потом старались пробраться как можно ближе к сцене с большим плазменным экраном и динамиками.

Акция началась спонтанно, участники просто сновали из стороны в сторону, выбирая наилучшее положение по отношению к сцене, а потом вдруг замерли и разразились аплодисментами. На фоне экрана с символикой организации появился ведущий и координатор демонстрации, приветствуя собравшихся молодых людей.

Цель акции была определена четко и ясно, получив глобальную поддержку. Для развития и защиты великой России, погрязшей в коррупционных схемах элементов, не заинтересованных ни в чем, кроме собственной материальной выгоды, молодые люди всей страны собрались, чтобы выразить свой протест и желание бороться с коррупцией самостоятельно.

Дима стоял в толпе и слушал, как кричат другие. Пару раз его посещало желание написать Юле о вакханалии, которая творилась на проспекте Сахарова, но каждый раз он отказывался от этой мысли, не очень хорошо они расстались перед его отъездом. Через какое-то время мимо него стали сновать молодые люди с камерами, снимающие толпу. Дима, молча, кинул в объектив немецкое приветствие «зиг хаиль» и пошел искать себе белый фартук.

Превращение России в глобального мирового лидера есть одна из принципиальных целей существования движения «Наши». Размах акций участников, очевидно, доказывает наличие у них поддержки высших государственных органов. Активисты «Наших» всегда заявляли, что их финансирование полностью открыто и доступно для анализа, однако получить эти данные в открытом доступе из официальных источников не удается. Одни лишь «Ведомости» захотели подсчитать, сколько тратит на «Наших» государство Россия[8]. Результаты, судя по комментариям к статье, удивили многих — около 26-ти миллионов рублей было выделено за 4 года.

Политический язык нужен для того, чтобы ложь звучала правдиво, чтобы убийство выглядело респектабельным, и чтобы воздух можно было схватить руками.

(с) Д. Оруэлл

Москва, 3 минуты спустя

Лиза стояла рядом со сценой, изо всех сил крича в знак поддержки. У неё в руках был флаг, которым она размахивала, хоть и не без труда для собственных мышц. На проспекте собралось более 20 000 человек, занимающиеся охраной стражи правопорядка собирались заявить об участии в акции 50 000 участников. Весь проспект был забит людьми, держащими транспаранты и плакаты: «Мы против коррупции», «Будущее за молодыми», «Честная молодежь взяток не дает».

— Сейчас между участниками акции курсируют наши операторы! — разносилось со сцены. — Это ваша возможность, шанс для каждого публично заявить, что он когда-нибудь брал или давал взятку!

Упоминание о даче взяток вызвало негодование среди участников. Толпа всколыхнулась. Для многих людей, которые впервые участвовали в подобной акции и были слишком молоды, чтобы всерьез интересоваться политикой, это был первый раз, когда кто-то открыто, на улице говорил о коррупции. Конечно, о взяточничестве часто упоминали друзья, родственники, но вот так вот вслух признавать наличие проблемы…

— Коррупция тянет Россию вниз! Но мы можем изменить ситуацию, более того, только мы одни можем это сделать, начав с себя! — разносилось из динамиков. — Все собравшиеся здесь заявят, что не только не будут брать взятки, но и давать их! Мы сами плодим коррупцию, подкармливая продажных чиновников! Пора это прекратить!

Лизонька задохнулась от восторга. Ну, как же просто, логично и действенно? Сколько раз она сама, да что она, та же бабуля Наталья Федоровна, давала взятку конфетками, коньяком, а то и деньгами за то, чтобы какие-то услуги были оказаны быстрее и качественнее? Буквально недавно старушка пошла в поликлинику с вывихом запястья, но её не приняли до тех пор, пока из пакета не показался конвертик. Об этом Лизонька, перекрикивая толпу, возмущенно рассказывала Леше Николаеву.

— Ты должна об этом заявить! — заорал координатор, хватая её за плечи так, что она чуть не выронила флаг. — Это же то, что нужно! Сейчас до нас дойдут операторы, сделаешь признание, наденем на тебя белый фартук с трансляцией на большой экран.

Лиза в ужасе отшатнулась, слишком уж большая была ответственность. Однако глаза у Леши были такие блестящие, и сам он, очевидно, всей душой верил в то, что публичное выступление сделает эту акцию лучше, что отказаться было очень трудно. И все-таки духу у Лизоньки не хватило, вдруг бабушка Наталья Федоровна увидит по телевизору, потом больше в ту клинику ходить не сможет, отравят её там, или еще что-нибудь похуже.

— Никакой от тебя поддержки, — пробурчал Николаев и унесся в неизвестном направлении. — Народ! Про врачей кто скажет?? Срочно!!

Ровно через 5 минут Лиза увидела, как на большом экране над сценой появилось лицо молодого человека крупным планом. Потупив глаза, он рассказывал для 50 000 слушателей о том, как тяжело заболел, но внимания от врача без дачи взятки так и не дождался. В конце парень добавил, что ему ужасно стыдно, что он поддерживает запрет на дачу взяток, потому что это еще хуже, чем самому брать деньги. Лиза на Лешу Николаева не обиделась, ведь у молодого человека из толпы заявление получилось очень душевное.

Про врачей, считала Лиза, надо было сказать обязательно, а еще про учителей и государственных работников, тех, что сидят «в окошках» регистрационных и справочных служб. Действующая власть, как постоянно говорили на летучках организации, серьезно подходит к вопросу улучшения условий жизни и труда работников этих профессий, однако уровень взяточничества в медицинском секторе и в секторе образования продолжает зашкаливать, а отсюда же все беды, включая, в том числе, невозможность получить высшее образование на бесплатной основе.

Один за другим, люди признавались во взяточничестве или в том, что никогда взяток не давали. Последним организаторы тут же надевали белые фартуки, ставя на них «штамп» со словами «взяток не даю». Белая ткань мелькала в толпе, однако получили символ честности далеко не все. Большинство людей стояло с флагами или просто со свободными руками, поглядывая в сторону привозивших их автобусов.

— Друзья, мы рады объявить всем, что с сегодняшнего дня в сети Интернет начинает работу официальный сайт акции «Белые фартуки», — выступление со сцены продолжалось, динамик орал прямо рядом с ухом Лизы. — Там каждый из вас, ваших друзей и родственников сможет оставить видео-признание о случаях коррупции в вашем городе. Наша организация обязуется расследовать каждый заявленный случай, представляя полученные доказательства в правоохранительные органы.

Толпа одобрительно загудела, взвились над проспектом трехцветные флаги. Лиза вытащила телефон и прямо на месте набрала адрес нового ресурса. Сайт медленно, но верно загрузился. Действительно, работа началась. Кто-то уже загрузил несколько роликов, в том числе признания самих членов организации. Как же Лизоньке самой хотелось белый фартук, но этой части она сегодня не удостоилась. Символику получали какие-то определенные люди, большинство из них были девушке не знакомы.

— Все мы здесь являемся молодыми, энергичными гражданами, — организатор уже заканчивал свою речь. — К завтрашнему дню у нас уже полностью сложится команда, которая лично будет заниматься расследованиями коррупционных дел. Ворам не пройти! На их пути встанут патриоты, а потом каждый человек, вместо того чтобы давать взятку, будет обращаться в полицию. И коррупции в России больше не будет!

Это заявление было встречено шквалом бурных оваций, однако некоторые люди уже начинали расходиться. Лиза неодобрительно посмотрела на беглецов, подумав, что никакого уважения к выступающим у них нет. А ведь организаторы так старались, акция проходила на высоте. Огромное количество флажков, большой экран, доступный для обзора всему проспекту Сахарова, — вот они, результаты труда активистов, знающих свое дело. Лизоньке хотелось, чтобы на этом проспекте всегда собирали акции только участники движения, чтобы это место стало центром новых изменений в стране, происходящих под чутким руководством молодых умов нового поколения.

— Mille pardon, девушка, — несколько бесцеремонно подхватил её за локоток молодой человек в очках, с огромным количеством кудрей на голове. — Вот вы, судя по всему, нашистка[9]?

— Кто я? — в шоке переспросила Лизонька.

— Неважно, — отмахнулся парень. — В организации состоите?

— Да, — растеряно ответила она.

— Тогда ответьте мне на простой вопрос, — пара глаз, стремительно меняющих цвет с серого на зеленый, уставилась на неё. — Откуда деньги на весь этот ад, треш и угар?

— Эм… — окончательно потерялась Лиза. — Я, в общем-то, не знаю, эта информация находится у руководства движения. Само собой, у нас строгая отчетность. А вы, собственно, кто?

— Дмитрий Дмитриевич, пиратская партия Российской Федерации, Санкт-Петербург, — ответил парень с самым серьезным видом. — Вы же, в честь борьбы с коррупцией, представите строгую отчетность на всеобщее обозрение?

— На сайте государственных закупок очень много информации, — деловито откашлялась Лиза. — Извините, мне надо отойти. Хотите белый фартук?

— А давайте! — моментально согласился Дмитрий Дмитриевич. — Ляля, ты просто обязана это зафотографировать! — на ходу обратился он к огненно-рыжей девушке с фотоаппаратом в руках.

Акция «Белые фартуки» до сих пор считается одной из самых успешных в истории молодежного движения «Наши». По данным ГУВД, 16-го апреля 2011-го года на проспекте Сахарова собралось 50 000 человек. Через полтора месяца после акции в большинстве городов России, включая Москву и Санкт-Петербург, появились плакаты с лозунгом «Не молчи о коррупции!», информирующие граждан о возможности сообщить о преступлении на специальный телефонный канал.

На день написания этой книги официальный сайт «Белых фартуков», а так же аккаунт в социальной сети Twitter, предназначенные для фиксирования случаев коррупции и публикации результатов их расследования, недоступны для использования. Сколько проработали данные ресурсы, а так же, сколько случаев взяточничества было расследовано и преследовано по закону в результате деятельности «Белых фартуков», остается неизвестным. В конце 2011-го года, в течение которого, предположительно, велась деятельность «Белых фартуков», Россия, по данным международной неправительственной организации Transparency International, заняла 143 место из 183 в рейтинге уровня коррупции.

Если вы не можете хотя бы дважды в неделю разглагольствовать о нравственности перед обширной и вполне безнравственной аудиторией, политическое поприще для вас закрыто.

(с) О. Уайльд

ЧАСТЬ ВТОРАЯ,

когда не интересоваться политикой всем стало как-то сложнее

Вот смотри — это лучший мир, люди ходят строем, Смотрят козырем, почитают казарму раем; Говорят: «Мы расскажем, как тебя сделать стройным» Говорят: «Узкоглаз — убьем, одинок — пристроим, Крут — накормим тебя Ираком да Приднестровьем, Заходи, поддавайся, делись нескромным, И давай кого-нибудь всенародно повыбираем, Погуляем, нажремся — да потихоньку повымираем».

© Вера Полозкова, As it is

Питер, менее 3х месяцев до дня Х

Юля и Тимофей, лежа в кровати в окружении горы подушек, задумчиво поедали пиццу. Подходивший к концу сентябрь еще слепил глаза ярким солнцем, заглядывавшим в окно без занавесок. Девушка медленно перебирала пальцами по колесику мышки, содержимое экрана её крохотного нетбука перемешалось снизу вверх, открывая новую информацию.

— Ох, смотри… — внезапно, Юлю передернуло, она повернула компьютер к Тимофею. — Шестнадцать дней прошло. Я уже, если честно, забыла, а теперь, вот, снова буду в депрессии ходить.

Из «всемирной паутины» через матовое стекло нетбука на молодых людей смотрело множество лиц. Новостной портал в тот день опубликовал 43 фотографии игроков хоккейной команды «Локомотив», самолет с которыми разбился под Ярославлем в начале месяца. Трагедия тогда так поразила Юлю, чей родной дядя так же был профессиональным хоккеистом, что несколько дней она мысленно возвращалась к этой теме, не в силах надолго отвлечься.

Тим, молча, посмотрел фотографии каждого из погибших: все молодые, симпатичные. Они уже много раз обсуждали, почему упал самолет. Новости по этой теме подавались с разной жесткостью, в зависимости от телеканала, на котором они выходили. «Первый» скорбил, заставляя кадрами с места происшествия впадать в траур сотню миллионов зрителей. «Россия» была холодно-беспристрастной, посчитав нужным осветить ход расследования катастрофы. В роли главного инспектора выступил лично первый заместитель главы администрации президента Владислав Сурков.

А еще был Интернет, кишащий тысячами комментариев, в том числе от родственников почти всех погибших в авиакатастрофе ребят: «Это ужасно. Не находятся слова… Пусть земля Вам ребят будет пухом. Покойтесь с Миром!!!», «Скорблю. Летные училища разогнали, авиацией рулят автомобилисты и железнодорожники, авиакомпаниями руководят менеджеры и бизнесмены (бизнес на крови) — и не одного пилота… итог логичен». В Интернете много того, что по телевизору не говорят, это Тим и Юля уже давно поняли. Оказывается, мать одного из погибших хоккеистов скончалась после катастрофы от сердечного приступа. Были ли компенсации семьям погибших? В любом случае, ей деньги уже без надобности. Один из новостных порталов жестко сообщил, что упавший самолет вообще не должен был покидать аэродром, в отношении его был запланирован капитальный ремонт буквально через 3 недели после рокового вылета.

— Почему в стране, которая первой отправила человека в космос, падают самолеты? — Юля задала вопрос, который Тиму показался риторическим.

— Ты путаешь страну и государство, — поправил он, закрывая фотографии погибших на экране нетбука. — Это в государстве падают самолеты, страна, как ты понимаешь, не виновата. Власть принимает решения, что-то развивает, вкладывает деньги…

— А потом самолеты падают, — продолжила упорствовать девушка. — Что, на самолеты денег нет? Или внимания?

— Допускаю и это, — пожал плечами Тимофей. — За всем не уследишь.

— Но они обязаны! — возмутилась она, сопя и откидываясь на подушки со скрещенными руками. — Какого черта ты баллотируешься в Думу, если забываешь о каком-нибудь секторе управления? Найми, значит, себе какого-нибудь секретаря, суб-министра, как его там…

— Твои познания в политическом устройстве страны чрезвычайно широки, — усмехнулся молодой человек. — Только это же вопрос приоритетов. Уже много лет наше государство, во главе с его правительством, куда более озабочено тем, что о нем думает Европа, Америка и какая-нибудь Осетия, а уж никак не мы с тобой, и уж точно не какая-нибудь бабушка из села «Красные Железяки».

— И зачем тогда тебе, мне и бабушке из «Железяк» нужно такое правительство? — резонно заметила Юля. — Что они вообще хорошего сделали, ну, вот хотя бы в этом году?

— Губернатора нам сменили? — предположил Тим.

Юля тихо усмехнулась. В городе на Неве уход действующего губернатора, дамы, вопреки общественной ненависти, продержавшейся на своем посту так долго, что её имя стало почти ругательством, был воспринят с детским восторгом. Уходя с поста губернатора, эта женщина навсегда оставила петербуржцам напоминания о себе, в виде снесенных зданий в историческом центре города и призрачную угрозу самой природе Петербурга — гигантский котлован, на месте которого чуть не построили «Газпром-Башню». Юля знала, каких усилий гражданам стоило остановить строительство уродливой громадины, она лично подписывала петицию протеста в отношении проекта. Впрочем, все чаще девушку посещала мысль о том, что не активные граждане остановили процесс, а просто кто-то сверху получил от скандальной стройки все, что можно, потеряв к «Башне» всяческий интерес.

Отставка была встречена с такой радостью, что никто, включая саму Юлю, не задался вопросом, почему столь горячо ненавистная всем госпожа-губернатор, участвовав летом 2011-го года в муниципальных довыборах в округах «Петровский» и «Красненькая Речка», получила почти 100 % голосов «за» саму себя. Депутаты одной из партий Думы Российской Федерации заявили, что довыборы были фальсифицированы. Юля о фальсификациях ничего не знала и не слышала, зато вместе со всеми радовалась, что, не смотря ни на что, город лишился такого неприятного управленца. Когда она ушла, никогда не интересовавшаяся политикой Юленька, кажется, даже вздохнула спокойнее. Тот факт, что бывшего губернатора Петербурга ни то, что не выгнали с должности, а, скорее, повысили до спикера Совета Федерации, что предполагает еще больше власти, Юлю не интересовала, так она была рада.

Некоторых людей лучше «под боком» просто не иметь, неважно, что и как они делают. Тем более что делали они, судя по рассказам взрослых, умных людей, много плохого. Юля прекрасно помнила, как сидела в свои 17 лет, ни черта не понимающая в политической жизни страны, на домашней кухне и слушала истории маминой хорошей подруги. Та, в свое время, пошла на встречу губернатора с жителями Санкт-Петербурга, проходившую в Невском районе. Только что родившая ребенка, пышущая по этой причине бурной жизненной энергией на гормональном фоне, та самая подруга добралась до губернатора, отняла у кого нужно микрофон и задала на камеру вопрос, кажется, о наличии яслей в районе, а так же о качестве питания в них малышей.

«— Вы зачем сюда пришли? У нас СОВЕРШЕННО ДРУГАЯ ТЕМА СЕГОДНЯ! — рявкнули на неё организаторы, вырывая микрофон. — Валентина Ивановна, пройдемте сюда, у нас вопросы готовы…

— Что же это за общение? Я задала простой вопрос, вы же можете ответить прямо сейчас, люди же смотрят, — недоумевала шокированная женщина.

— Нарожали детей… — донеслось до неё от уходящих представителей местного управления. И это «под флагом» политики повышения рождаемости в Российской Федерации».

Юлю всегда поражало, как в последние несколько месяцев она и большинство людей в её окружении научились незаметно переходить с любой обсуждаемой темы на политический вопрос. Ей было всего 23 года, еще несколько лет, а может быть и месяцев назад, стоило кому-то начать политическую дискуссию, у всех тут же делалось кислое выражение лица, сыпались фразы в стиле «опять политика!», бытовало мнение «зачем обсуждать, толку все равно не будет?».

Как незаметно все изменилось. Теперь можно было читать новости, смотреть в сети информацию о событиях, имевших место, когда Юле и её друзьям было лет по 10–13, и анализировать их. О качестве этого анализа можно было спорить, кто-то знал больше, кто-то понимал вещи по-своему, но сам факт наличия у молодых людей желания обсуждать темы, от которых раньше клонило в сон, лично Юлю часто просто поражал. Возможно, они выросли. Доросли.

— А, между тем, наш президент, судя по новостям, крутится как белка в колесе, работает на благо нации, старается, — Тим вырвал Юлю из омута воспоминаний. — Словно все против него, неприятности в нашей стране все равно продолжают происходить. Правда, грустно?

— Не язви, — щелкнула зубами от досады Юленька, слезая с кровати и принимаясь ходить по комнате. — Вот объясни мне, пожалуйста, почему при наличии 450-ти депутатов в Государственной Думе, в России проблемы начинают решаться только после того, как лично приедет президент, подтвердит, что все плохо и скажет, чтобы исправили?

На этот вопрос у Тимофея ответа не нашлось. Возможно, дело, как всегда, в загадочной русской душе, в натуре людей, живущих в стране и не желающих обременять себя лишними трудами до тех пор, пока не явится начальство, своим недовольством подвергая опасности теплое рабочее место недобросовестных исполнителей? Тим озвучил Юле это предположение, с которым девушка с готовностью согласилась.

— Знаешь, мне тут недавно отец на эту тему хорошо прокомментировал, — грустно усмехнулась девушка. — Сказал, что у нас в России никто и никогда лишнего делать не будет, и у каждого своя работа. Копают люди яму, и вот один рабочий копает, другой разворошенную землю по кучкам раскладывает, третий эти кучки грузит на тележки, четвертый эти тележки везет в неизвестном направлении. И вот если кто-либо из этой цепочки свое дело не исполнит, яму уже не докопают, потому что ни один из рабочих за другого и пальцем не пошевелит, будет сидеть и говорить «а я что? У меня полномочий нет! Идите к начальству!». Мы с тобой свалимся в эту яму, пойдем жаловаться, а нас так и будут все отсылать «к начальству». Кто у нас самое высокое начальство? Президент!

— Хорошо хоть к Господу Богу не посылают, — справедливо заметил Тимофей. — А то он все-таки выше президента, даже если это президент России.

— Не факт, — нервно поежилась Юля.

Молчание, воцарившееся в комнате молодых людей, нарушила вибрация мобильного телефона на столе. Белый «iPhone» Юли разрывался от настойчивых звонков от абонента «Д». Тим при виде определившегося номера скорчил рожу, звонивший Юле молодой человек его откровенно раздражал. Девушка трубку все-таки сняла.

— Морг беспокоит, тело когда ждать? — весело поинтересовался звонивший.

— У девушки своей про тело спроси, — посоветовала Юля. — Ты, вообще, с какой целью меня отвлекаешь? Мы про судьбы отечества разговариваем.