Знахарь

Диана лишь тихонько посмеивалась над бесполезными попытками мужа отказаться от приглашения.

…Карета подкатила к летнему домику губернатора ровно в девять часов вечера. Их вышел встречать сам хозяин!

— Счастливы вас видеть! Добро пожаловать! Филипп Игнатьевич, я рад, очень рад. Вы уж не сердитесь, раньше никак не удавалось самому с вами встретиться! Да у вас жена — просто красавица! Королева! Вы не будете против, если я стану ее кавалером на сегодняшнем вечере, Филипп? — спросил он.

— Если она сама не будет против, — ответил Филипп, улыбаясь Диане.

Диана засмущалась, но позволила взять себя под руку. Филиппа в ту же минуту окружили малознакомые и незнакомые люди.

— Вы знаете, Филипп Игнатьевич, — обратился к нему старенький купец, — я хочу вложить кое-какие сбережения в ваш фонд, но вот мой племянник никак не поймет, какую пользу это ему принесет…

— Но это благотворительная акция, и человек, принявший в ней участие, должен знать о бескорыстных намерениях и безвозмездности вложений! — перебил его Филипп.

— Да-а-а, — протянул Никанор Петрович, — я-то понимаю, но ведь ему этого не докажешь! Конечно, я могу с ним и не согласовывать свои действия, но он единственный мой наследник, и я хочу, чтобы он приобщался к делу.

— А чем он занимался раньше? — спросил Филипп.

— Не знаю я, и он не говорит. Мне все равно, чем он раньше промышлял. Сейчас у него семья, маленькая дочь, которую я безумно люблю, словно свою внучку. Я виноват перед его матерью, и теперь хочу искупить свою вину, но парень оказался настолько несговорчив и непонятлив, что мне порой приходится трудно! А мне хочется научить его всему побыстрее, пока я жив!

— А вы уверены что он ваш племянник? — вдруг спросил Филипп. Он спросил об этом потому, как почувствовал, что купец сам сомневается в своих поступках и словах.

— Я бы не хотел это обсуждать, — мрачно ответил Никанор Петрович, но потом резко добавил, — хотя что тут обсуждать! Привез мне письмо от матери своей, моей сестры, и мне ничего не оставалось, как поверить! Но вы не представляете, как я был рад, что встретил наконец племянника, и могу теперь искупить свою вину перед сестрой, позаботившись об ее сыне!

— Да-а-а, — протянул Филипп.

— Кстати, он будет здесь сегодня. Может, вы все-таки поговорите с ним? — спросил купец, жалостливо глядя в глаза Филиппу.

— Ну а я-то при чем? Я не занимаюсь такими делами, я просто лекарь. У меня нет даже соответствующего образования! — не выдержав напора неугомонного купца, сказал Филипп.

— Но вы молоды! — не унимался тот. — Я просто уверен, что вы найдете с ним общий язык, тем более, что вас так уважают люди, — Никанор Петрович посмотрел на него заговорщицки и, хитро подмигнув, удалился.

Глава 25

Филипп ничего не успел сказать ему. Он только помолился в душе, чтобы этот племянник не появлялся сегодня и им не пришлось бы встретиться.

Вечер удался на славу. В самый разгар праздника пожаловал и пятнадцатилетний сын губернатора Ивана Ивановича Плетнева — Станислав, прозревший после десяти лет ужасной слепоты, связанной с какой-то болезнью. Филиппу, к удивлению многих врачей, удалось вернуть ему зрение.

Этот случай сделал его знаменитым в городе и за его пределами. К нему съезжались со всех концов за помощью, и губернатор решил выделить ему помещение для работы и приема пациентов. Теперь он готовился принять целую больницу со штатом.

Станислав, улыбаясь подошел к Филиппу, шутливо поклонился и, благодарно взглянув, обнял его по-братски. Внезапно Филипп почувствовал, что Станислав словно его второе «я». Как будто он прикоснулся к родному телу, но потом, приняв ощущение за простое волнение, он отпустил его и протянул руку.

И опять рукопожатие Стаса обожгло его, словно огнем.

— Ай! Да ты и вправду кудесник! — воскликнул Станислав. — От тебя сила исходит, — засмеявшись, добавил он, и тут его взор обратился на Диану.

— Мадам, — он грациозно поклонился и поцеловал ей руку, — Диана, я решил, что с этого дня буду называть Филиппа своим братом, а вас сестрой. Их у меня нет, и я попрошу вас занять их место. Вы не против? — спросил он, поглядывая на них по очереди.

Молодые супруги, немного поколебавшись, засмеялись и ответили согласием. Губернатор был счастлив, что сын наконец здоров, выходит из депрессии и проявляет хоть какой-то интерес к жизни.

— Папа, ты не против, чтобы так и было? — спросил Стас у отца.

— Ну что ты! Конечно! Я только рад, что в нашей семье такое пополнение! — ответил он, обнимая Филиппа и Олега. Диана оказалась рядом с женой губернатора Верой Степановной и про себя благодарила судьбу и Бога за такое счастье.

— Ох уж эти мужчины! — сказала Вера Степановна, и Диана, соглашаясь с ней, покачала головой. — Пойдемте, милая, посмотрим, чем будут сегодня угощать наши повара! — она подхватила девушку под руку.

Филипп был счастлив, но какое-то неприятное волнение временами охватывало его. Смятение и тревога ни на минуту не покидали его. Он постоянно находился рядом с женой и справлялся о ее настроении и самочувствии.

— Что с тобой происходит? — тревожно спросила Диана. — Ты что-то чувствуешь? Скажи.

— Да, мне тяжело здесь, но я сам не знаю, отчего. Может, кучера домой послать?

— Ты думаешь, Емельян? — спросила она тревожно.

— Нет, не думаю, но я могу ошибаться! — он вышел и приказал кучеру съездить домой и проверить, все ли там в порядке.

Он выходил из дома и нос к носу столкнулся с… Дмитрием Богуном! Или это ему показалось? Тот сделал вид, что не заметил его, и прошел мимо.

«Не может быть! — думал Филипп. — Скорее, мне показалось! Да, наверное, это так. Этот человек не смог бы пройти мимо», — успокаивал он сам себя, но облегчения от этого не получал.

* * *

Дмитрий Богун навсегда порвал со своей общиной, как, впрочем, и многие, кому удалось спастись от охоты, которую на них устроили власти.

Он поменял имя, женился на женщине, с которой давно состоял в связи, и она растила его дочь — ей исполнилось уже три года, нашел своего единственного родственника и уехал подальше от мест своей прежней деятельности. Он поклялся, что никогда не вернется к общине, но знал, что ничем не сможет искупить свои грехи. Оставалось только молиться.

Он решил построить школу на деньги, заработанные в общине, и построил ее, а когда дядя заговорил о благотворительности, он поддержал эту идею, но, услышав имя Филиппа, который стал очень знаменит в городе, передумал. И так рьяно отказывался, что расстроил бедного родственника.

Дмитрий совершенно запутался в своих мыслях, чувствах и уже подумывал о том, чтобы свести счеты с жизнью.

«Я так больше не могу! Прости меня, дочка, простите, жена, дядя!» — думал он, и, написав предсмертное письмо, положил его под подушку дочери. Теперь он твердо решил, что достаточно пожил, и дальше продолжать свое существование не имеет для него смысла и значения.

Именно сегодня, когда дочь спросила его, кем он был раньше, Дмитрий почувствовал такое разочарование в себе и страх, что схватил пистолет и выбежал из дома. Незаметно ноги привели его к дому губернатора.

Он знал, что Филипп будет на этом вечере. А как же иначе? Из-за него это и устраивалось! Губернатор так и сказал, что вечер организован по случаю выздоровления его сына. А благодаря кому? Все и так знали. Но Дмитрий все равно пришел.

Он обещал дяде поговорить с ним о предстоящей работе и познакомиться с нужными людьми. Да, он сделает сегодня все как обещал, порадует старика, но потом…

Пусть потом его не станет, но исполнить просьбу старика он должен, и попрощаться с Никанором Петровичем стоит, и еще он расскажет ему всю правду. Никанор старик добрый, он поймет и простит. Может, и присмотрит за его женой и малюткой первое время, а там…

Дмитрий не хотел думать, что будет после. Деньги на дальнейшее безбедное существование у его семьи есть, значит, будет и все остальное! Дмитрий надеялся встретиться с Филиппом и поговорить по-мужски, начистоту. Он хотел попросить прощения у Дианы.

«Надеюсь, они поймут меня, если я попрошу их никому не рассказывать о том, что было раньше! Главное — чтобы моя дочь никогда не узнала всей правды обо мне!» Сегодня он решил покончить со всей своей прошлой жизнью и покаяться перед теми, кому принес столько горя и страданий, несбыточных надежд и разочарований.

«Каким бы ни было их решение, больше жить мне нельзя! Я погряз в грехе, и продолжать мне жить дальше — преступление!» — решил он.

— Наконец я смогу познакомиться со знаменитым племянником нашего Никанора Петровича! — воскликнул добродушный губернатор. Дмитрий и не заметил, как оказался в его доме. Он представился. Губернатор повел его знакомить с семьей и друзьями, а тут и последовало приглашение отобедать:

— Прошу к столу, — он жестом пригласил Дмитрия в огромную залу, где были накрыты столы. Ничего не оставалось, как последовать примеру прочих гостей и занять место за столом.

Не поворачивая головы, он обвел взглядом окружающих и, убедившись, что Филиппа и Дианы рядом нет, вздохнул.

— Здравствуй, Дмитрий! — незнакомец, пьяно ухмыльнувшись, сел рядом, дохнув на Дмитрия перегаром. Один глаз незнакомца был перевязан, а нос из-за ран потерял естественную форму и был похож на уродливую картофелину.

— Здравствуй, — сухо поздоровался Дмитрий, сведя брови на переносице. Он тщетно пытался вспомнить этого человека.

— Не старайся, меня не вспомнишь, так как и не знаешь обо мне ничего и прежде не видал! Я — Мишка Петров, и, как и ты, хочу уничтожить Филиппа Одинцова! — он посмотрел на Дмитрия одним глазом, и показалось ему, что этот глаз Мишки вобрал в себя столько злобы и ненависти, что хватило бы и на два!

— Я ему зла не желаю! С чего ты взял? — спросил Дмитрий и отодвинулся от Петрова.

Тот ехидно ухмыльнулся и, опрокинув стакан с водкой, проговорил:

— Коли так дело обстоит, придется мне рассказать честному народу, кто ты таков есть и чем раньше занимался! Думаю, многие захотят с тобой здесь расквитаться!

«Господи! Только не это!» — пронеслось в голове у Дмитрия. Он встал и жестом увлек Петрова на улицу.

— Откуда тебе известно обо мне? — спросил он, оттягивая ненавистный разговор.

— Долгая история, — многозначительно сказал Мишка. — Хотел я было в вашу общину попасть, но Чернопятов мне отказал. В тот раз я не убил Филиппа, с того света, гад, вернулся и как ни в чем не бывало — живет теперь! — Мишка зло сплюнул.

— Что, не выполнил миссии, и Чернопятов тебя под зад? — усмехнулся Дмитрий.

Мишка не ответил, а Дмитрий продолжил:

— Наша община распалась, всех разогнали, а Чернопятов скрылся в Румынии. Зачем тебе сейчас это?

— Это дело чести! Не было бы вас — я бы все равно искал бы способ свести с ним счеты! С вами было гораздо удобнее, вы всегда знали, где он находится, да и девка его при вас была! Как было велико мое искушение убить ее в отместку за Василису! Но ничего, сегодня они вместе со своим домом взлетят на воздух, я приготовил для них веселенькое путешествие в ад! Бочки с порохом никогда не подводят!

У Дмитрия пробежали мурашки от слов Михаила. Ненависть и жестокость сквозили в каждом слове собеседника. Они помолчали еще немного, прислушиваясь к красивой мелодии, доносящейся с веранды дома, и Мишка немного успокоился. Он долго еще говорил о своей обиде, неудачной жизни, и во всем обвинял Филиппа.

— Если я пойду с тобой, обещай, что Диану мы оставим в живых! — потребовал Дмитрий.

— Посмотрим, — не глядя на него, ответил Мишка. — Пока гуляй, но в полночь встретимся у ворот Синего сада.

Дмитрий решил предупредить Одинцовых.

«Не судьба мне помереть сегодня!» — подумал он и незаметно покинул гостеприимного губернатора. Уходя, он слышал, как Филипп сыпал шутками. Народ веселился, никто ни о чем не подозревал.

Гости начали разъезжаться из дома Плетневых ближе к вечеру. Дмитрий молился про себя, чтобы Филипп и Диана вообще не вернулись домой, а остались ночевать у губернатора. С противоположными чувствами их ждал Мишка Петров, спрятавшийся в опустевшем, мрачном саду.

Недолго пришлось ему ждать Филиппа. Ровно в одиннадцать их карета подкатила к дому Емельяна и счастливые молодожены отправились отдыхать.

Дмитрий только хотел выйти из своего убежища и предупредить их, как вдруг почувствовал холодное прикосновение стали на своей шее.

— Какой молодец! Хотел один справиться? Уважаю, но, пойми, мне надо самому с ним расквитаться! Или ты удумал предупредить его, а? — ядовитый голос Мишки вывел его из оцепенения и вернул хладнокровие бывшему участнику и свидетелю множества убийств и смертей.

— Отпусти, — тихо сказал он. Мишка послушался и ослабил хватку. Дмитрий развернулся и, неожиданно присев, головой боднул Мишку и стал отступать назад. Мишка быстро вскочил на ноги и бросился вслед, но споткнулся о корневой выступ. В два прыжка он настиг Дмитрия и с шипением произнес:

— Ошибался Чернопятов, когда мне в пример тебя приводил!

Дмитрий развел руки, ловко кувыркнувшись, встал на ноги и бросился бежать, но нож Мишки настиг жертву…

Глава 26

— Я быстро! Помою руки и приду, — сказала Диана Филиппу и вышла из спальни. Филипп откинулся на большой кровати и, приложив руку ко лбу, задумался. Вдруг заколыхались занавески на большом окне. Ветра не было и в помине. Филипп обернулся. От ужаса и неподдельного страха свело руки, он не мог даже произнести слова.

У окна стоял Дмитрий, а если точнее — его слабое отражение. В бледном свете высвечивалась его изломанная фигура.

«Привидение!» — догадался Филипп.

— Уходите! Уходите скорее! Вас хочет убить один человек, его имя Михаил Петров! Умоляю, беги, спасай Диану и… — привидение обернулось. Филипп, как и Дмитрий, увидел свору черных призраков, несшихся невесть откуда с дикими завываниями. Холод пробегал по коже от их ужасных воплей. Он понял, что это демоны пришли за Дмитрием, и потому он так торопился предупредить Филиппа об опасности, пока не ушел в небытие.

— Простите меня, — искренне произнес Дмитрий, и Филипп увидел, как призраки с остервенением накинулись на Дмитрия и уволокли его.

— Господи! — воскликнул Филипп, выйдя из состояния ступора. — Диана! Диана! — он вскочил с постели и, на бегу собирая вещи, кинулся за женой. Ничего не объясняя, он быстро вывел ее на улицу, разбудил Емельяна и, посадив всех в еще не распряженную карету, стоящую на заднем дворе, приказал кучеру гнать.

Кучер непонимающе глядел на Филиппа, который сам стоял еще на земле и, по-видимому, не собирался покидать дом.

— А вы, барин? — спросил он. В ответ Филипп со всей силы ударил лошадей, и они пустились в галоп. Последнее, что он увидел, — обреченный взгляд жены. Она поняла его. Он ничего не сказал, но она прекрасно поняла, что им грозит опасность.

— А мне надо еще кое-что сделать, — сказал сам себе Филипп, глядя вслед удаляющейся карете. Он повернулся к дому и в тот же момент раздался оглушительной силы взрыв. Филиппа отбросило в сад. Он довольно мягко приземлился на траву, не ощущая боли.

Зарево начавшегося пожара осветило округу, и через несколько минут стали сбегаться люди. Филипп очнулся и стал пробираться сквозь поваленные деревья к дому. Он хотел быстрее открыть конюшню и сараи, чтобы выпустить бедных животных.

Огонь уже переметнулся в сад. Филипп бежал, спотыкаясь. Внезапно он почувствовал, что носком сапога задел что-то мягкое. В тот же миг крыша близлежащей постройки загорелась, ярко осветив все вокруг. Филипп наклонился и увидел… труп Дмитрия. Позади стало жарко, он обернулся и с ужасом увидел, что столб огня с бешеной скоростью приближается к месту, где он стоял.

Перемахнув через забор, он столкнулся нос к носу с губернским комендантом — князем Далсаевым Валентином Ивановичем.

— Что вы тут делаете? — удивился Филипп, зная о натянутых отношениях Емельяна и Валентина Ивановича.

— Я… Ох! Господи! Горе-то какое! — запричитал Далсаев, — руками прикрываясь от яркого пламени. — Сегодня вот подумал, ну что нам на старости-то лет отношения выяснять, и пришел помириться, а подхожу — и меня кто-то обухом по голове и огрел. Вот очухался и такое тут вижу! — он прослезился. А Филипп, прикрывая лицо от палящего огня, внимательно смотрел на Далсаева.

— Это мы в суде выясним, хотел ли ты помириться или избавиться от своего недруга! — Филипп схватил Валентина за руку и потащил подальше от огня.

Подъехавшие пожарники и полиция окружили дом и стали тушить пожар. Начальник полиции майор Денисов Семен Павлович внимательно слушал рассказ Филиппа и тяжело вздыхал, глядя на испуганного и еще не протрезвевшего Далсаева.

Филипп вернулся в сад и, найдя там обгоревшие останки Дмитрия, наскоро закопал их. Одного он не мог понять: кто же на самом деле пытался их поджечь?

Главный городской судья решил ускорить судебное разбирательство. Вернувшийся Емельян лишь горестно покачивал головой, узнав, каким путем хотел от него избавиться Далсаев.

— Перед тем как пойти на прием к губернатору, я говорил с Емельяном, и он поведал мне печальную историю своей дружбы с Далсаевым. Он искренне надеялся на то, что им удастся помириться. Ведь так? — Филипп обратился к Емельяну.

— Да, да, сынок, все верно, — подтвердил Емельян, утирая глаза.

— Потом я видел Далсаева в доме губернатора, но не стал с ним беседовать. Это личные дела, и мне не резон в них вмешиваться. Поздно ночью мы возвратились домой. Хозяин уже спал, жена пошла готовиться ко сну, и вдруг я услышал странные звуки, доносившиеся из сада. Слишком поздно я заметил бочки с порохом и бикфордов шнур, который уже горел, приближаясь к бочкам.

Дальше он рассказал все, как и было. Только одно он намеренно скрыл, что не Далсаев это был. Филипп помнил, что привидение говорило о другом человеке.

Далсаев искренне рыдал: