Помоги проекту - поделись книгой:
Остановки громко, но
В нетерпении перчаткой
Трём замёрзшее окно.
И, хотя лирический герой признаётся в том, что «Я ощущала себя отщепенцем с пелёнок», стихотворения Наумовой точно передают суть человеческой природы, где одиночество существует наравне с единством. Те невидимые нити, идущие от одного человека к другому, связывающие на века или лишь на время задевающие друг друга, длящиеся и продолжающие круговорот жизни, выхвачены цепким взглядом поэта.
[?]Но впереди – сквозь слёзы на глазах –
Не райский сад, не звёздный царский полог,
А маленький заброшенный посёлок,
Откуда вышла сотню лет назад.
Хрупкость, но в то же время незыблемость вещей, дел, событий – точка отсчёта, как начало нового времени, отсутствие определённости и одновременно оглушающая ясность, приходящая, словно ответ на задачу, которую решила Елена Наумова. Решила по-своему, и, возможно, для кого-то эти стихотворения станут подсказками в определении своего направления.
Александра КАЛИНИНА
Арагон и Россия
В то время как 30-я годовщина смерти Луи Арагона способствовала новому открытию одного из самых великих французских писателей, в России благодаря усилиям Вольфа Седых, вышло в свет очень оригинальное произведение - книга "Такая лиричная кириллица Луи Арагона. Si lyrique cyrillique de Louis Aragon".
В течение долгого времени В. Седых работал директором московского издательства «Прогресс» и, будучи русским издателем произведений Арагона, часто встречался с писателем. Авторы решили опубликовать двуязычную антологию, охватывающую все стороны деятельности Арагона, уделив особое внимание страстному интересу писателя к русской литературе, одним из самых ревностных защитников которой он был вместе с Эльзой Триоле на протяжении многих лет. Благодаря им обоим на французский язык перевели сотню замечательных произведений, в том числе и тех авторов, которые писали на других языках народов СССР. Даже одна эта сторона деятельности Арагона свидетельствует о его редкой открытости. Писательская чета выступала в защиту прав литераторов, когда они попирались по политическим мотивам.
Интерес Арагона к литературам различных республик СССР привёл его к познанию глубин советского общества и его проблем, которые, согласно бытующим на Западе враждебным и упрощённым взглядам на это общество, не подлежали решению. Это познание объяснялось тем фактом, что Арагон прекрасно понимал замысел любого произведения и его цель, а также его связями с советскими писателями. Многим из них он оказывал поддержку, способствуя публикации во Франции их произведений. Такому познанию помогали и его статьи, которые содействовали известности литературы этой огромной страны. Благодаря всем этим обстоятельствам Арагон был одним из французов, наиболее информированных о том, что происходило в Москве в литературной сфере. Работа В. Седых справедливо напоминает о важности этой деятельности Арагона.
В этом томе содержатся поэтические и прозаические произведения, критические статьи о литературе, политические тексты (некоторые из них касаются истории СССР), письма, автографы и богатая иконография, которая сама по себе вполне достаточна для того, чтобы читатели заинтересовались этим трудом.
Для презентации книги был избран текст Леона Робеля, известного слависта, автора произведений об образе России во французской литературе. Фрагменты этого текста, посвящённые вкладу Арагона в данную область, послужили предисловием к книге. Ничего лучшего нельзя было бы сделать, учитывая высоту видения Леона Робеля. Воспроизведённые в книге автографы являются знаками даже тогда, когда речь идёт о банальностях, – это всегда интересно и поучительно. Например, такой автограф Л. Брик и В. Катанян: «Какие различия существуют между сновидением и воспоминанием?» Или другой – на экземпляре книги о Курбе: «Лиле и Васе, от всего моего сердца – эта история человека, которого терзали всю его жизнь». Несомненно, читатель спросит себя, не напоминает ли хотя бы немного этот терзаемый человек и автора автографа? Большой интерес вызывают также и приведённые в книге письма, которые свидетельствуют о накале литературной и политической борьбы, которую вёл Арагон.
Это увлекательное и неожиданное произведение с особой силой высвечивает некоторые малоизвестные аспекты жизни и творчества Арагона. В то же время оно представляет собой весомый вклад в историю литературных связей между Францией и Россией.
Франсуа ЭЙШАР ,
Книга на бивне
Презент-акция и дарение "Книги слов" Анатолия Омельчука, исполненной на бивне мамонта и изданной в единственном экземпляре, прошли в Тюменском государственном классическом университете в День книги.
Бивню не менее 30 тысяч лет. Писатель Анатолий Омельчук, мастер афоризмов, и тобольские косторезы Минсалим и Сергей Тимергазиевы создали уникальный арт-бук.
Теперь среди библиотечных реликвий Тюменского государственного университета рядом с рукописными миниатюрами, старообрядческой книгой на берёсте, музыкальными рукописями, выполненными особым крюковым письмом, факсимильными изданиями - книга нашего земляка, российского писателя с парадоксальным мышлением, Анатолия Омельчука.
Директор информационно-библиотечного центра университета, профессор Александр Еманов сказал: «До сих пор не было книги на мамонтовой кости. Ближайшим аналогом такой книги могут служить разве что гадательные книги на костях животных или панцире черепахи, которые составлялись в Древнем Китае (ХIV–ХI вв. до н.э.). Те книги имели пророческий смысл – они использовались для предсказания будущего». Окажется ли такой «Книга слов» Анатолия Омельчука – покажет время.
Соб. инф.
Пятикнижие № 21 (2013)
ПРОЗА
Это книга рассказов о Церкви, написанных давним прихожанином, а по совместительству сторожем московского Николо-Кузнецкого храма Николаем Байтовым. Жизненный опыт и литературное мастерство автора позволяют увидеть, какими противоречивыми, но духовно глубокими могут быть поиски истины у современного человека, стремящегося к вере. Рассказы Николая Байтова способны разжечь искру веры даже в человеке, очень далёком от Церкви. Герои его рассказов – люди, которые любят и предают, сомневаются и верят, знают и надеются на лучшее. Священнослужители в этой книге наравне с прихожанами преодолевают душевные сомнения. Но каждый герой и каждый поворот сюжета вызывают доверие. Автор в живой простой форме поднимает главные вопросы православия и классической философии XX и XXI веков. Именно такая проза – умная, талантливая, близкая к современным реалиям, – очень нужна читателю сегодня. В издание также включена детективная повесть "Все, что сказал духовник".
ПОЭЗИЯ
Полное собрание стихотворений и поэм Фёдора Сологуба издаётся впервые. Издание подготовила М.М. Павлова, многолетний собиратель и исследователь творчества Сологуба. В собранных в вышедшем томе произведениях – практически неизвестный Фёдор Кузьмич Тетерников, поскольку псевдоним «Сологуб» появится лишь в 1893 г. Только основной корпус стихотворений и поэм, опубликованный в данном томе, составляет 719 произведений, внимательно и бережно откомментированных. Издание – огромная ценность не только для поклонников «зрелой» поэзии Сологуба, но и для интересующихся русской провинциальной культурой 1880-х гг.: работая педагогом после окончания Петербургского учительского института, Тетерников жил в Крестцах, Великих Луках и в Вытерге. Он выбился из низов, с трудом завоевав доступ к высокой культуре, не зная иностранных языков, – его поэзия вырастала из Некрасова, из духовных стихов, стихов на случай, поэтических откликов на газетные новости и т.п.
ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ
Книга Марка Бента, известного учёного-германиста, профессора Челябинского госуниверситета и преподавателя, любимого многими поколениями студентов, – «собранье пёстрых глав». Сюда вошли журнальные статьи, остроумные публицистические заметки, актуальные рецензии и литературоведческие работы разных лет. Но даже о самых сложных вещах Марк Бент умел говорить и писать так, что каждый слушатель чувствовал себя в кругу живых людей, а не литературных персоналий. Тайный советник Гёте превращал долину Ильма в ландшафтный парк, Дидро увлечённо толковал Екатерине, как обустроить Россию, Мериме перевоплощался в Клару Гасуль, а юный Гейне дружил с дочерью палача. Названием книги послужила статья Марка Бента о Кафке «Я весь – литература: жизнь и книги Франца Кафки». В сборник вошла небольшая статья о Марине Цветаевой, впервые опубликованная в 1976 г. в елабужской газете «Новая Кама», ставшая одной из первых в отечественном литературоведении после нового «вхождения» Марины Цветаевой в литературный оборот. Издал книгу выпускник ЧелГУ, ученик Марка Иосифовича Сергей Ходов при финансовой поддержке университета.
МЕМУАРЫ
Книга составлена на основе личного архива писателя и учёного-этнографа Н.И. Гаген-Торн (1900–1986). Петербургская гимназистка, затем студентка университета, член элитарной Вольфилы, лично знавшая Андрея Белого и других ярких деятелей русской культуры, участница первых этнографических экспедиций, организованных её учителем Л.Я. Штернбергом, она позднее разделила участь миллионов, дважды отбывала длительные сроки в лагерях и ссылке. Сильная духом, прекрасно образованная, Н.И. Гаген-Торн с достоинством преодолела невзгоды, была опорой товарищам по несчастью, делилась с ними своими знаниями, вселяла оптимизм. Вернувшись в родной город, продолжила научную и литературную деятельность. В книгу вошли дневниковые записи разных лет, очерки мемуарного характера, в том числе о Вольфиле, письма, а также не публиковавшееся ранее исследование, посвящённое «Слову о полку Игореве». Издание снабжено примечаниями, библиографией, иллюстрациями, указателем имён. Вступительная статья академика РАН А.В. Лаврова.
ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА
Ян Лёф (род. 1940) – известный шведский писатель и художник, лауреат премий имени Астрид Линдгрен (2011) и Сельмы Лагерлёф (2010). Книга «Яблоко» была написана и нарисована в 1974 году и принесла автору известность не только в Скандинавии. Остроумная и поучительная история о том, как 1 апреля хитрый продавец фруктов решил облапошить простодушного покупателя и подсунул ему пластмассовое зелёное яблоко, посоветовав не есть его сразу, а немного подержать на солнышке, чтобы «дозрело». Ничего не подозревающий господин в полосатом костюме, купивший яблоко, пришёл домой и положил его на подоконник, после чего так увлёкся работой, что не заметил, как его попугай подлетел к окну и совершенно случайно столкнул фальшивое яблоко с подоконника... Это повлекло за собой целую цепочку событий, в результате чего совсем скоро на подоконнике у простодушного господина в полосатом костюме оказалось настоящее красное спелое яблоко, причём ровно в тот момент, когда он, закончив свою работу, повернулся к окну.
Вершина музыкального Олимпа
- Юрий Иванович! Можете ли вы в дни 200-летия Рихарда Вагнера сформулировать своё отношение к нему как к личности?
– Личность Вагнера – при жизни и после смерти – вызывала к себе двойственное отношение. До сих пор модно осуждать гениального в своём возвышенном служении искусству художника за эгоцентризм, антисемитизм, отсутствие моральной щепетильности в личной жизни и в отрыве от реалистичности в творчестве.
Критиковать личность, одержимую творческой идеей, – неблагодарная задача. Невозможно с одной меркой подходить к оценке профессиональных достижений мастера и его поступкам в личной жизни. А если вспомнить об угрожающем падении критериев в музыкальном искусстве современного мира, то придётся признать более полезным для потомков – не желание осудить человеческие слабости великого артиста, а стремление простить ему их, восхищаясь и пользуясь высокоталантливыми результатами его труда.
Для истинно творческой натуры реализация конкретной художественной идеи является смыслом жизни. Если бизнесмен, имея всё, что только может пожелать смертный, любыми способами продолжает наращивать свои доходы, то что можно предъявить не слишком обеспеченному художнику, пытающемуся доступными ему средствами реализовать артистическую мечту своей жизни? К тому же, чем ярче активное начало в характере человека, тем большую изобретательность он проявляет в достижении цели и тем менее щепетилен может оказаться в выборе средств самоутверждения. Примеров в истории предостаточно.
Тезис: чем выше мораль художника, тем выше качество его творчества, мне всегда казался справедливым. Однако далеко не каждый человек способен противиться искушениям, да и популярный лозунг – "победителей не судят" – никем пока ещё не отменён. До сих пор спорят о Наполеоне, Гитлере, Сталине[?] Видимо, будут спорить до тех пор, пока существуют разные точки зрения.
Считается, что скромность по отношению к своему таланту – положительное качество, которое непременно поощряется. Хорошо помню, как нас воспитывали в послевоенные годы: «Не зазнавайся. Не переоценивай себя. Жди, пока тебя оценят другие!»… Вот только в реальной жизни почему-то охотнее замечают и жалуют не скромных, честно выполняющих свой гражданский долг членов общества, а тех, кому удаётся любыми способами обратить на себя внимание. А если поглядеть на современных шоуменов? Вагнеру далеко до них!
– Какова, по-вашему, роль Вагнера в истории музыки и оперы?
– Вагнер – величайший из композиторов, поднявший оперно-симфонический жанр на недосягаемую для того времени высоту. Он до предела развил возможности современного ему оркестра. Сегодня, спустя полтора века, наблюдая технический уровень высококлассных современных коллективов, не перестаёшь удивляться той изобретательности и смелости, с которой Вагнер решал технические и колористические задачи, создавая фантастически выразительные звучания.
Его идеалом было универсальное музыкально-драматическое действо – синтез поэзии и соответствующего ей музыкального насыщения на сцене и в оркестре. Своим творчеством он доказал возможность достижения такого единства. Красноречивым свидетельством победы его идей является высокохудожественный уровень созданных им шедевров, в особенности плод его четвертьвекового труда – «Кольцо нибелунга», в котором он последовательно и с неподражаемым блеском применил свои открытия и достижения в области оркестровки, гармонии и полифонии. Музыкальный язык для своих творений он черпал из поэтического текста, который сам же и создавал. Он смело реформировал жанр оперы, доводя каждый из его элементов до максимальной степени выразительности. Если же говорить об оркестровой музыке, то такие знаменитые вершины звукописи, как: антракт к III акту и вступление к «Лоэнгрину», смерть Изольды в «Тристане», чудо Святой Пятницы в «Парсифале», полёт валькирий и Заклинание огня в «Валькирии», ковка меча и шелест леса в «Зигфриде», путешествие Зигфрида по Рейну и траурный марш из «Гибели богов», – совместно с увертюрами к его другим операм, стали поистине выдающимися достижениями в сокровищнице мировой симфонической музыки.
– Не зря же его называли музыкантом-революционером и реформатором...
– Вагнер – натура конфликтная. Он никогда не стеснялся высказываться – устно и в прессе – обо всём, что его волновало в данный момент: от теории и профессиональных вопросов искусства – до политики, в которую он пытался активно вмешиваться в ранний период своей деятельности. Вполне современно, например, звучат его высказывания относительно состояния дел в театрах того времени. «Современное искусство – это предмет купли и продажи…», «Современный театр – место развлечения…», «Единственная цель наших театров – ежевечерне забавлять публику, причём никто энергично не требует такого развлечения, но его навязывает населению крупных городов дух коммерции, а население, объятое социальной скукой, принимает всё без рассуждения». Или: «Современное искусство потерпело полный крах, только теперь, когда оно отбросило последний стыд, видно, насколько… ничтожно всё наше сегодняшнее искусство...» Нетрудно представить, почему для одних Вагнер был богом, тогда как другие его ненавидели.
–Ваше отношение к музыке Вагнера, её понимание. Каковы они?
– Особым достижением Вагнера в реформе оперного жанра можно считать симфонизацию всего действа, когда не только поэтический текст или вокальная строчка солистов (или хора), но и звучание оркестра способны существовать отдельно друг от друга, являясь, каждое – само по себе, самодостаточным явлением искусства. Иначе чем объяснить, что сочинённое Вагнером либретто можно читать как увлекательный роман, бесконечно развивающейся вокальной линией наслаждаться, словно пением фантастической птицы, а игру оркестра воспринимать как звучание самостоятельного симфонического произведения? Именно в сумме воздействия всех трёх элементов кроется почти гипнотическая притягательность музыки Вагнера для слушателя, способного почувствовать прелесть органичного слияния слова, человеческого голоса и звуков оркестра. Что касается последнего, то стоит заметить, что он не только украшает или объясняет происходящее на сцене, – как это происходит у предшественников и большинства современников композитора, а является эмоциональной первоосновой и интонационным фундаментом всего, что мы воспринимаем, наблюдая за развитием сюжета.
Оперная музыка Вагнера – это симфония с пением, где вокальная линия время от времени то погружается в оркестр, переплетаясь с тембрами его инструментов, то парит над ним до тех пор, пока не почувствует необходимость снова погрузиться в ласковые объятия звуковой стихии. Оркестровое сопровождение пению в вагнеровских партитурах напоминает постоянно пульсирующий сплав драгоценных металлов, в который искусной рукой ювелира вкраплены драгоценные камни – голоса певцов.
– Какую роль сыграл композитор в вашем творчестве?
– Уже в первые годы моей работы в Большом театре я попытался заинтересовать руководство Министерства культуры идеей постановки опер Вагнера. Однако мои доводы: «великолепная музыка», «увлекательная драматургия» и наконец «стыдно именоваться ведущим театром страны, не имея в репертуаре Вагнера», не имели успеха. В течение нескольких лет я получал отказы типа: «вредно для певцов» или «Вагнера любил Гитлер». Позже выяснилось, что на мнение ответственных за Большой театр чиновников оказывали влияние некоторые ведущие певцы театра. Им было лень тратить время на разучивание вагнеровской музыки, поскольку они не видели перспектив её использования в своих гастролях за границей. Ведь «Аиду» или «Тоску», выученные по-итальянски ещё в стенах консерватории, можно с успехом петь (да ещё за валюту!) на любых сценах мира, а с «Лоэнгрином» или «Валькирией» по-русски за рубежом не развернёшься. О таких высоких материях, как «музыкальное развитие оперной труппы» или «престиж Большого театра», эти люди не беспокоились и настойчиво распространяли легенду о якобы «тотальной вредности» вагнеровских опер для пения. Тщетно пытался я в кабинетах министерства противопоставить тезису любви Гитлера к музыке Вагнера риторический вопрос: «А что бы мы с вами стали делать, если бы Гитлер вдруг полюбил Чайковского?»
На борьбу за Вагнера ушло несколько лет. Ситуация изменилась, когда на пост генерального директора пришёл Г.А. Иванов – человек с государственным подходом к делу, принципиальный и смелый. Наш выбор пал на «Золото Рейна» – первую оперу тетралогии «Кольцо нибелунга». Я решил не связываться с «великими» певцами и сделал ставку на молодёжь. И тут неожиданно нашу работу поддержали ведущие певцы театра И. Архипова и А. Эйзен. Режиссёром-постановщиком был выбран В. Милков, художником – В. Вольский. Оба, несмотря на молодость, уже имели успешный опыт работы со стажёрской группой солистов театра в опере Генделя «Ифигения в Авлиде».
Я подготовил три полных состава исполнителей. С моим участием солисты получили около трёхсот уроков в классах. Поскольку опера шла на русском языке, с особой тщательностью работали над дикцией. Ведь в отличие, скажем, от опер Верди, где одна и та же фраза может повторяться по нескольку раз подряд, текст вагнеровских либретто изобилует постоянными разъяснениями и дополнениями. И если публика что-то не поймёт, то смысл происходящего на сцене может повиснуть в воздухе.
Назначенные на роли певцы – их было более сорока – с энтузиазмом разучивали трудные, но фантастически красивые вокальные партии, с искренним удовольствием купаясь в волшебных созвучиях, производимых великолепным в те годы оркестром Большого театра. Это был настоящий праздник высокого стиля музицирования. Достаточно представить себе шесть (!) арф, рисующих игру русалок с золотом Рейна, и несколько наковален, озвучивающих рабский труд обитателей Нибельгейма! Только Вагнер мог себе это позволить! Огромный оркестр театра звучал то прозрачно, то подавляюще мощно. Публика была в восторге. В моду уже входили светящиеся на портале сцены титры с переводом, но я всегда был и до сих пор остаюсь убеждённым приверженцем пения на языке той страны, где находится театр. Именно поэтому мы старались, чтобы каждое спетое со сцены слово было понятно публике, и гордимся, что наша тщательная работа с певцами над дикцией не пропала даром.
В роли Фрикки блестяще выступила И. Архипова, академичное звучание голоса и музыкальность которой способствовали формированию высокопрофессионального уровня всего спектакля. Прекрасно показал себя в партии Вотана А. Эйзен. В труднейшей баритоновой партии Альбериха неожиданно засверкал драматический талант В. Нартова. Нельзя не отметить мощный и красивый бас Г. Селезнёва (Вотан), свежий и волнующий тембр голоса Г. Чорнобы (Фрейя)… Успех постановки был очень солидный, и театр намеревался продолжить работу над вагнеровским репертуаром. Однако по разным причинам этим планам не суждено было осуществиться.
– Известно, что у вас были зарубежные вагнеровские проекты: постановки, оркестр Liszt-Wagner...
– В 1977 году в Будапеште, во время репетиций с Государственным оркестром Венгрии, я был приглашён в театр, чтобы заменить заболевшего дирижёра в опере «Кармен». Дебют прошёл настолько удачно, что после нескольких пробных спектаклей я получил под свой контроль весь вагнеровский репертуар театра. В результате за тридцать лет тесного сотрудничества с Венгерской государственной оперой я поставил там почти все вагнеровские оперы: «Парсифаль» (1992) «Летучий голландец» (1993), «Тристан и Изольда» (1994), «Валькирия» (1995), «Зигфрид» (1996), «Золото Рейна» (1997), «Гибель богов» (1998), весь цикл «Кольцо нибелунга» (2000 и 2001), «Лоэнгрин» (2004), «Мейстерзингеры» (2006).
Музыка Вагнера очень популярна в Венгрии не только в опере, но и на симфонической эстраде. С удовольствием вспоминаю, как часто мне доводилось в различных концертных залах вместе с солистами театра и при участии почти всех симфонических оркестров страны, включая организованный для меня Liszt-Wagner оркестр, исполнять увертюры и отрывки из вагнеровских опер. Мне кажется, что для дирижёра, по-настоящему любящего музыку и чувствующего красоту человеческого голоса, нет большего наслаждения, чем дирижировать операми Вагнера, купаясь в пряных гармониях и следуя за поэтическими изгибами вагнеровской мелодики.
И пусть наконец успокоятся злопыхатели и завистники чужого успеха.
Место Рихарда Вагнера было и навсегда останется на вершине музыкального Олимпа!
Минное поле гения
В музыкальном мире вряд ли найдётся фигура более парадоксальная, чем Рихард Вагнер. Творец, перевернувший существовавшие до него представления об опере. Созидатель мира грандиозной музыкальной драмы. В то же время мыслитель, чьё внутреннее "я" вмещало ненависть и разрушение до такой степени, что полвека спустя после смерти композитора его музыка стала одним из символов нацизма. Казалось бы, неизбежный и очевидный крах. Однако магия Вагнера оказалась сильнее. Страсти по нему не утихают и на его родине до сих пор.
Когда речь заходит о ныне всемирно известном Байройтском фестивале, страсти накаляются ещё больше. Патетическому тону убеждённых «вагнерианцев» противостоят ироничный взгляд сомневающихся и скепсис неприемлющих.
Надо сказать, что со времени постройки здания в 1873 году на так называемом Зелёном холме ничего не изменилось. По вагнеровскому замыслу, акустика была важнее комфорта. Здание не отапливается и не охлаждается. Кресла легендарны своим неудобством. По требованию творца на них отсутствует ткань, дабы не исказить звучания. Обмороки от духоты действительно регулярны - во время спектакля двери закрываются на ключ, и довольно знойный баварский летний воздух застаивается под нагретой за день крышей. «В случае пожара оркестр, вероятно, просто продолжит играть, ибо нельзя прерывать Вагнера», – это, конечно, шутка. Немецкие пожарные службы очень строги, двери в секунду распахиваются изнутри.
Эти спартанские условия тем не менее не умаляют количества просто любителей музыки и высоких гостей, ежегодно посещающих летом Байройт. Ангела Меркель и многочисленные министры, менеджеры крупных концернов, деятели культуры – их появление на фестивале не без сарказма освещается в СМИ. Это мировое событие «немецкого масштаба – без блеска», – иронизирует «Шпигель».
Для простых смертных попасть на фестиваль – долгожданное чудо. 58 тысяч билетов на 30 летних спектаклей и полмиллиона запросов ежегодно. Истинные «вагнерианцы» ждут годами. Цены доходят до 4,5 тысячи евро за билет.
С 1930 по 1944 год фестивалем руководила невестка Вагнера Винифред. Англичанка по происхождению, она с 20-х годов была больше чем поклонницей – соратницей и личным другом Адольфа Гитлера. «Она фантастически на нашей стороне», – говорил про неё Геббельс. При ней Байройт стал культовым местом для нацистов. Вплоть до своей кончины в 1980 году Винифред принимала на вилле, соседствующей с театром, убеждённых бывших нацистов, а в своём последнем интервью в 1975 году гордо призналась в неизменной привязанности к фюреру. Её сын Виланд, вместе с братом Вольфгангом руководивший фестивалем с 1951 года, в своё время сам любимец Гитлера, выстроил на участке четырёхметровую стену, дабы не видеть этих сомнительных светских раутов. Правда, на этом работа по преодолению нацистского прошлого завершилась. В 1951 году, когда театр на Зелёном холме вновь распахнул свои двери после так называемой денацификации, зрителей встречало следующее объявление: «Мы просим вас воздержаться от дискуссий политического характера». Сегодня ситуация, конечно, иная. Но до сих пор значительная часть документов, в том числе и предполагаемая переписка между Гитлером и четой Вагнеров, не доступна для историков.
Ныне фестивалем руководят правнучки композитора – сводные сёстры Ева Вагнер-Паскье и Катарина Вагнер. В последних интервью они высказывали готовность пойти дальше, чем их отец Вольфганг Вагнер. Время покажет.
Главным событием нынешнего юбилейного фестиваля станет премьера «Кольца нибелунга» в постановке главного режиссёра берлинского «Фольксбюне» Франка Касторфа. 16 часов положенной на музыку монументальной драмы о пагубной алчности и жажде власти, о предательстве и любви и неизбежной гибели богов, допустивших столько зла. Люди, боги, мистические существа – все они ведут на протяжении трёх поколений беспощадную борьбу за обладание кольцом, одновременно дающим власть над миром и несущим гибель. В финале: вышедший из берегов бушующий Рейн, в котором исчезает кольцо, и пламя до небес, в котором гибнет обитель богов Валгалла.
Кристиан Тилеманн, один из лучших дирижёров Вагнера, который будет дирижировать байройтским праздничным концертом 22 мая, пишет в своей книге «Моя жизнь с Вагнером», что последний был одержим идеей создать гигантских масштабов поучительную историю о том, на что способен человек в погоне за властью и наживой. Для этого он постоянно подбирал сюжеты, пока не остановился на древнегерманском героическом эпосе (мифологию Вагнер любил с детства). Он нашёл подходящий для его идеи материал, «а не наоборот», – подчёркивает Тилеманн, имея, безусловно, в виду, что в изначальном замысле цикла не было ничего протонацистского.
Так как же сегодня быть с этой музыкой, сравнимой с бушующей, вышедшей из берегов стихией?
Для профессионалов, музыкантов характерна рассудительность в высказываниях. Даниэлю Баренбойму, который cам неоднократно был дирижёром Байройтского фестиваля, принадлежат следующие слова: «Вагнер был антисемитом, но его музыка нет. Это Гитлер избрал его своим пророком. Слава богу, что не Брамса или Брукнера». Однако и ему не удалось в юбилейном году нарушить табу на исполнение Вагнера на своей родине в Израиле.
Готтфрид Вагнер, ещё один член клана, выпустил к юбилею прадеда книгу с броским названием «Рихард Вагнер – минное поле», в которой раскритиковал юбилейные мероприятия: «Вместо того чтобы принять реальность, мы прячемся за музыкой, отрицая наличие идеологического контекста[?]» Ему противостоит другая правнучка композитора Нике Вагнер, призывающая всё же «отделить творчество от характера его создателя, которому уже минуло 200 лет».
Эхо Великих реформ
Вокруг Великих реформ 1861 года до сих пор идут споры. Их влияние на российскую историю, их последствия и впрямь не поддаются однозначной оценке. Да, освобождение крестьян от рабства, но одновременно - упадок в экономике. Цивилизованные государственные учреждения, судебная реформа, земское самоуправление и недовольство крестьян тем, как была проведена реформа. Демографический рост и мощный рост революционных настроений, разгул терроризма, приведший к убийству царя-освободителя...
Время великих свершений, непростительных ошибок, прекраснодушных обольщений и жестоких разочарований. Время, в котором надо разбираться, потому что многие разрушительные для российского общества механизмы были заложены именно тогда.
Наш собеседник – профессор, историк и биограф императора Александра II Леонид ЛЯШЕНКО
– Если сравнить крестьянскую реформу 1861 года с Указом о вольных хлебопашцах Александра I от 1803 года или киселёвской реформой 1837–1841 годов, какой проект следует признать более удачным и продуманным?
– Речь в данном случае вряд ли должна идти о продуманности этих мероприятий. Тут важнее другие критерии. Главное заключается в том, что в 1861 году начался слом того фундамента, на котором веками строилась Российская империя. Ведь до этого именно на крепостном праве базировалась социальная, экономическая и культурная жизнь страны. Поместное дворянство было опорой трона – а тут его позиции заметно ослабли. То есть изначально задачи крестьянской реформы оказались несравненно более сложными, чем в 1803-м или в конце 1830-х гг., поскольку здесь необходимо говорить о новом социально-экономическом фундаменте страны, а значит, о некой новой России. Удивительно, но отмена крепостного права, т.е. уничтожение рабства нового времени, ни до Октября, ни после него не стало в нашей стране государственным праздником. То ли из ложного стыда от того, что оно так долго задержалось, то ли из каких-то иных соображений, хотя лучший, более значимый повод для праздника трудно найти.
– После Великих реформ остался ли царь хозяином земли Русской?
– Безусловно, остался, поскольку трон и царские правительства и после реформ сохраняли за собой роль ведущей политической силы. Именно правительства Александра II и Александра III стояли во главе всех значимых социально-экономических и социально-политических мероприятий. Если же говорить о внешней политике империи, то в этой сфере государственной деятельности общество и общественное мнение вообще участвовали весьма опосредованно.
Поделиться книгой: