Помоги проекту - поделись книгой:
Слава богу, что он успел написать всё это!
Архитектор по образованию, зодчий поэзии, Мастер своего дела, Андрей Вознесенский построил из своих книг храм своей Поэзии, непривычный, авангардный и великолепный, как храм Гауди в Барселоне, со своими молитвами в нём, со своими песнопениями, со своим иконостасом и со своими колоколами и звонами.
Я всегда восхищалась голосом, каким Вознесенский читал свои стихи. И этот самый голос он в 2000-е годы стал терять и в конце концов потерял. И говорил уже шёпотом и полушёпотом, даже когда выступал у микрофона, а потом уже и шёпотом не мог говорить. Вот трагедия для поэта, да ещё такого публичного, медийного, как Вознесенский! И при этом он ещё шутил: «Я слишком много и слишком громко кричал в своей жизни и вот посадил свои связки…» Он написал стихи «Теряю голос…»:
Голос теряю. Теперь не про нас
Гостелерадио.
Врач мой испуган. Ликует Парнас.
Голос теряю…
Ржёт вся страна, потеряв всю страну.
Я ж – только голос…
Но в своих стихах он этот голос не потерял, а даже обрёл – ещё более сильный, который доходит до всех уголков твоей души и переворачивает всю её, даже когда поэт говорит молча. Голос поэта перешёл в его «текст», и сам поэт «превратился в текст», в нематериальную субстанцию, воплотил себя и свою душу в стихах. И всеми своими томами встал на полку Вечности.
Полярная баня
Лютый якутский март. Порядковый номер года? 1976-й, насколько помню. На дворе было за -30, и ни о каком глобальном потеплении не могло быть и речи. Алмазный Мирный дышал морозным паром, по небосводу гуляло малиновое солнце, а дым из печных труб уходил строго вверх, создавая белёсый занавес.
С правой стороны, при въезде в Геологический посёлок, стояли две добротные избы. В одной жила семья Василия Ниточкина. Ниточкин работал дальнобойщиком и тянул семейный воз. А вот его соседом оказался Рудольф Антипкин - токарь-инструментальщик. И вот эти две работящие семьи соорудили общую баню. Ух, и чудо же помывочного хозяйства у них получилось! Один предбанник 14 квадратов занимал! А водовозку вызовут, так она им сразу семь бочек зальёт: четыре остаются с холодной водой, а три греют. Спросите: куда столько? А гости?! Их же человек двадцать приходит.
Неожиданно в тот злющий март появляется в Мирном в расцвете лет, сил, здоровья Андрей Вознесенский. Он выступает перед геологами, горняками, обогатителями – везде, где его просят. Дорогого гостя приняли по-якутски: на столы выставляли строганину из нельмы и муксуна, оленьи мозги, малосольного тугунка, карасика с душком[?] массу других экзотических блюд, о которых на западе России даже и не слышали. И город, конечно, показали: в карьер на трубку "Мир" свозили, на обогатительной фабрике дали возможность «живые» алмазы потрогать.
И вот спрашивают хозяева у поэта: «А есть ли у вас ещё какие пожелания?» – «Есть! – отвечает поэт. – Хочу в русской баньке искупаться». – «Есть! Будет баня!» – сказала власть. И понеслись курьеры разыскивать Василия и Рудольфа. К восьми вечера первая группа гостей посетила парилку. А потом они всей оравой выскакивали в огород и голышом катались по снегу.
Что за продукты и напитки были выставлены в предбаннике, я промолчу, чтобы не выглядеть сказочником. И тут АВ замечает на стене прелюбопытнейшую фотографию. В застеклённом планшете размером 60 х 80 запечатлён удивительный пейзаж. Под ярчайшим северным солнцем, среди высоких торосов, сидят спиной к зрителю и загорают… две обнажённые женщины. Фотография называлась «Моржихи».
Но, извините, разве можно словами передать содержание стихотворения, описать па танцора, рассказать о величии архитектурного памятника? Слова здесь бессильны. Для этого надо самому увидеть масштаб сооружения, динамику танца, услышать таинственное звучание рифмы. Ну как, КАК закрутить слова, чтобы они взорвали мир и смогли объяснить неповторимое?! Не знаю. Однако попытаюсь: попроще и внятнее.
Эта фотография и сегодня впечатляет своей графикой. Она чёрно-белая, с замечательной игрой полутеней, с выверенным контрастом. Её автор – прекрасный фотохудожник, издавший пятнадцать альбомов, Варфоломей Тетерин.
В 1971 году работа Варфоломея Тетерина попадает на международное биеннале в Венецию, где завоёвывает главный приз «Хрустальная фотокамера». К нему прилагалось денежное пособие в 10 000 долларов. По тем временам – ого-го! «Рашен экзотик!», «Советы построят коммунизм!», «Русские женщины растопят льды Арктики!» – кричали заголовки иностранных газет, приветствуя победу Варфоломея.
Об этом событии узнаёт Ричард Никсон и решает выкупить фото, что называется, с потрохами. (Когда я спросил Варфоломея: «Сколько тебе отвалил президент?», то фотограф, немного помявшись, искренно ответил: «До фига!») А на самом деле не достался Тетерину честно заработанный им выигрыш – советское государство и представить себе такого не могло, чтобы наш соотечественник мог заработать себе валюту. Поэтому выдали фотохудожнику вместо «зелёных» чеки – условные фантики для отоваривания в магазинах «Берёзка».
Мастера на биеннале не пригласили (точнее, не пустили), и по этой причине пришлось лететь в Якутск представителю посольства США. Всё произошло за один день. Получил представитель подлинный негатив, выпил с Тетериным бутылку виски и отбыл восвояси.
Только не знали американцы, что, работая над этюдом, художник использовал пять плёнок! А моделями пригласил двух слегка разогретых спиртным европеизированных эстонок. С ними художник и начал экспериментировать, снимая их поодиночке или вместе. Так что на биеннале было представлено самое «скромное» фото. А снимались эти дамы в июне, сидя на ковриках, среди торосов в бухте Тикси, которая полностью освобождается ото льда лишь в начале августа. Вот Варфоломей и клепал планшеты то с одной, то с двумя «Евами», которые, словно пирожки с крольчатиной, разлетались по всей Якутии.
И как увидел АВ эту работу, то дал понять хозяевам, что не прочь бы её приобрести. Заволновались Василий с Рудольфом – знают характер Тетерина. Ведь как он считал: раз передарил мой подарок кому-то, значит, не понравился он тебе и второго такого не будет. Ушли мужики в несознанку. И тут власть решила ещё раз продемонстрировать свою силу: «А ну найти и срочно привести сюда Тетерина!»
Гости уже три захода в парилку сделали, на небе северное сияние заиграло, а художника всё нет и нет. Уже засобирались к отъезду, как привозят хорошо поддавшего Варфоломея. Он как увидел АВ, так сразу начал ему «Озу» читать. Поэт – о фотографии, а художник – о поэзии. Наконец договорились, что Тетерин подарит АВ почти точную копию той работы, которая оказалась у Никсона… но завтра, потому что сегодня он не знает, где она находится.
Так всё и произошло: «Но подрамник, балдея идеей, он за мною втолкнул в самолёт». А затем появилось стихотворение «Якутская Ева».
Кстати, народ из Геологического посёлка стал называть это помывочное предприятие «баней Вознесенского».
Вячеслав ЛОБАЧЁВ
P.S. Варфоломей Семёнович Тетерин живёт в подмосковном Пушкине. Ему за 80. С фотоаппаратом он не расстаётся.
Этот снимок, сделанный легендарным якутским фотографом Варфоломеем Тетериным и названный им «Моржихи», обошёл не одну выставку. Он был опубликован в «ЛГ» (№ 35, 1985) и вдохновил Андрея Вознесенского на создание стихотворения «Якутская Ева». Вячеслав Лобачёв, сценарист, режиссёр, поэт и прозаик, в своё время руководивший в заполярном городе Мирном литературным объединением «Кимберлит», оказался свидетелем знакомства Поэтарха с фотохудожником.
От самой читающей до самой пишущей
Как бы горько ни звучал тезис, что русская литература сегодня - это "разрозненные части", он очень близок к правде. Все наши попытки говорить о культурном и литературном единстве – лишь самообман. Лавина русскоязычных текстов сошла на литературное пространство России в конце XX века. Сейчас не пишет только тот, кто не знает букв. Из самой читающей страны мы превратились, наверное, в самую пишущую. Появилось много чуждого нашей традиции, поэтому не надо называть это новым в русской литературе.
Полностью соглашусь с Алексеем Ивантером: мне трудно называть русскими поэтами тех, кто уехал из России за «цивилизацией» и благополучием. Буря на Родине или уничтожает, но неминуемо возносит в народной памяти, либо заставляет «вписаться в рынок».
90-е годы миновали, а зёрна диссидентской литературы дали свои всходы. Западная идеология, а точнее, американская массовая культура, одержала победу. Збигнев Бжезинский считает, что именно распространившая себя и так сильно закрепившаяся в мире простая tittytainment культура является одним из главных столпов мировой борьбы против России. Низкокачественная американская культура, красной строкой прописавшая «предустановленный пакет» из голливудских стереотипов о красивой американской жизни, не могла не шагнуть в российскую литературу. И сегодня поколение пепси начинает заявлять о себе. Вытеснение и замещение традиций русской литературы типичным американизированным полуфабрикатом, таким «читательским фастфудом», прослеживаются в русскоязычной литературе нового рубежа веков.
Почему новый рубеж? Потому, что время великих потрясений, время непонятного метания с 1895 по 1917 год уже именуется в литературе рубежом веков. Вот какое мнение об этом периоде встретилось мне во Всемирной сети: «Нет логики развития литературы, многоярусная художественная реальность, в которой индивидуальные писательские дарования, сколь бы выдающимися они ни были, оказываются лишь частью грандиозного целого», разве это не напоминает Россию сегодня?
Мы потеряли русского героя, дали дорогу американским «учителям словесности» и почти потеряли русского читателя. В современной литературе на русском языке закрепляются американские художественные образы. Нам предлагают героев без национальной самоидентификации, построенных по западноевропейскому алгоритму. Новый герой поколения ничем принципиальным не отличается от американца или европейца, потому что он – порождение их цивилизации. Тургенев был авангардным для своего времени писателем, нарисовавшим абсолютно нового западного человека – Базарова. Но в то же время он подарил нам и Лизу Калитину – идеал, эталон русской барышни. Современная же литература, не предлагая ничего взамен, тиражирует новых Базаровых! Не может называться классиком писатель, не способный отразить дух конкретной эпохи, настроение и чаяния своих, а не забугорных современников. Надо забыть английский язык, когда дело доходит до художественного текста, чтоб остановить «олитературивание» и вживление американизмов в родную речь.
Сегодня поэзия выходит на молодого читателя, а точнее сказать, на слушателя через разговорно-музыкальный жанр, коим давно удачно промышляет Гришковец с группой «Бигуди», но это всё-таки для интеллектуалов. «Электорат» канала ТНТ закрепляется за проектом «Верочка Полозкова», спрос на который, правда, меньше, чем на проект «Верка Сердючка», идущий в другой «весовой категории мозга». Кому мы обязаны появлением таких постперестроечных «русских поэтов», замешанных на квинтэссенции рок-культуры и диссидентской литературы? Если есть в нашей литературе
В зарифмованных текстах Веры Полозковой нет размера, плоховато с рифмами, и непонятно, стали бы они читаемы, если убрать из них алкоголь, никотин, матерные и английские слова? Её барышня-антигерой живёт жизнью московской женщины, не знающей, куда себя деть. Сигареты – неотъемлемая часть образа, равно как и «винишко», водка, виски, куантро, текила – буквально учебник бармена для «чайников». Полозкова, между прочим, указывает, что гашиш прячут в подкладку пальто, а ещё сигарета – незаменимый помощник в сложных ситуациях: «Так бы открыла, вытянула, прикурила, отвернулась, выиграла бы секунд сорок, а то и минуту». Несчастный лирический герой, «вино не лечит, мама плачет, а секс ничего не значит», простые и банальные проблемы женщины среднего возраста, не нашедшей утешения в браке и детях, оттого-то и переживающей о «мальчиках, что спят» с ней, не любя. И параллельно с этим внедрение американо-европейских образов, целая страна, в которой живут Джефри Тейтум, Дэвид Пэйдж, Бернард, Стивен, Грейс, Эстер и прочие.
Подобную литературу нельзя назвать даже псевдолитературой. Это химерная литература. Лев Гумилёв определяет химеру как образование (этнос), утратившее свои отличительные и характерные этнические доминанты, не сумевшее органично воспользоваться чуждыми для него, привнесёнными идеалами. Химеры возникают на границе контакта двух разных культур – суперэтносов. И именно такая ситуация характерна для современной России и в большей степени для Москвы, испытывающей на себе натиск западноевропейского и исламского суперэтносов.
Отказ от русских традиций поведения, скатывание в плоскость бытоописательного или бытопотребительского породил эту новую химерную литературу. И оттого-то эмигранты Бродский с Набоковым так близки и любимы литераторами этой волны. Американцы не зря считают Набокова своим писателем. Тут впору вспомнить Н.С. Трубецкого, который предостерегал: «[?]насаждение во всём мире «общечеловеческой» (т.е. романо-германской) культуры превратит все народы мира в европейцев второго и третьего сорта, а европейцами первого сорта останутся природные европейцы, романские, германские и англосаксонские народы, для которых эта «общечеловеческая культура» есть в то же время культура национальная».
Совсем не случайно в роман Натана Дубовицкого «Околоноля» введён интертекст Алена Гинзберга, такого американского шестидесятника, стихи которого никогда не будут популярны у человека с русским менталитетом. В одном из эпизодов поэтический текст Гинзберга становится объектом торга. «Успешный шатурский уголовник», называющий себя человеком верующим, периодически издаёт «собственные» поэтические сборники, а стихи для книг ему продают поэты-коммерсанты. И именно для такого «православного» американская поэзия становится объектом восторга и восхищения. Вот он – типичный химерный читатель и писатель в одном лице. «В Америке после «открытий» Гинзберга практически любой может писать «стихи», и плоды этих открытий американская поэзия пожинает до сих пор», – считает Андрей Грицман. И точно такая же ситуация уже сложилась в России.
Система потребления диктует свои правила. Литература, шагнув в Интернет, становится частью бесплатного приложения для работы с текстом из пакета офисных программ. Наш человек потерял интерес к величайшему изобретению – печатной книге, променяв её на электронные устройства, которые, безусловно, удобнее, умнее и престижнее. Люди изменяют настоящей книге с очень хорошим суррогатом.
Нельзя полноценно радоваться и восхищаться русской словесностью, когда смотришь в экран компьютера, хотя есть ли такое наслаждение вообще, если речь заходит о чтении современной литературы? В самом деле, неужели кто-то будет снова и снова возвращаться к страницам Минаева, дабы посмаковать богатство языковых средств при описании процесса, когда модный и преуспевающий ведущий музыкального канала пытается скорее отделаться от очередной сожительницы, слишком задержавшейся в его жизни. Невозможно читать для эстетического обогащения интеллектуально выстроенные тексты Пелевина, и не только из-за нецензурной лексики, не потому, что он плохой писатель, – отнюдь. Просто это умные и занимательные цепочки из морфем, синтагм и лексико-грамматических разрядов. Вспоминая роман Пелевина «S.N.U.F.F.», можно упомянуть про программу «креативный доводчик», которая самостоятельно выстраивала текст из введённых в неё слов, «утрамбовывая» его в законченное произведение. Неважно, о чём хотел сказать автор, – программа берёт на себя функцию поиска смысла, а роль писателя может играть каждая кухарка.
Глобализация не страшна России, пока у нас есть свой язык и своя словесность. Задача современной русской литературы – уже даже не обогатить эту словесность, а просто-напросто сохранить, сберечь её.
Темир ТРОЯКОВ ,
Шолохов здесь не ходил
Все, кто знал лично Олега Михайлова, все, кто читал его книги, и все просто нормальные люди содрогнулись от ужаса и боли, узнав об обстоятельствах и последствиях переделкинского пожара. Олег Николаевич был блистательным собеседником, энциклопедистом, который мог часами читать наизусть стихи, который сделал всё, что было в его силах, чтобы опубликовать книгу своего друга - ярчайшего поэта Сергея Чудакова. Михайлов отличался скромностью и теперь уже несбыточной интеллигентностью, никогда не лез под телекамеры и микрофоны. Но даже если бы он был просто старым одиноким человеком – разве кто-то заслужил смерть в охваченном огнём доме, из которого не было шансов выбраться?! Страшно читать слова бывшего литератора, а ныне популярного блогера А. Мальгина, написанные буквально по горячим следам трагедии, которая стала для автора не более чем поводом лишний раз отметиться в Сети: "Как писатель он был полный ноль"!
Человеческая жизнь несопоставима ни с какими книгами. Но они составляют смысл и цель жизни писателя. Мы неоднократно выступали с предложением собрать переделкинские архивы – а они хранятся почти на каждой даче – в одном месте. И в качестве такого места предлагали так называемый старый корпус Дома творчества им. А. Серафимовича на территории Городка писателей. Но руководителям МЛФ куда выгоднее сдавать эти помещения лётчикам, дальнобойщикам и какому угодно случайному люду, при этом выдвигая нелепые и несбыточные проекты сродни Нью-Васюкам. Например, строительство Шолоховского центра. При чём здесь великий Шолохов, никогда не живший в Переделкине и не любивший это место?! Здесь жили и творили другие, наряду с М.А. Шолоховым составившие славу отечественной литературы.
Кстати, никто из руководителей МЛФ или хоть сотрудников дирекции, обслуживающей – вернее, создающей видимость обслуживания Городка, – на пожарище даже не заглянул. Очевидно, праздничные заботы и вояжи помешали почтить память арендатора Михайлова. Идёт следствие, которое как одну из версий рассматривает и поджог. Но даже если произошедшее будет признано случайностью, в Переделкине такие случайности давно стали закономерностью. На останках дачи Рыбакова разбирают завалы гастарбайтеры. По слухам, которыми полнится Городок, участок уже сдан в долгосрочную аренду.
Страшная гибель Олега Михайлова всколыхнула писательское и читательское сообщество. Все, кто сохранил здравый смысл, несмотря на мистический характер творящегося в Переделкине, давно понимают, что писателям самостоятельно не разобраться в воцарившемся правовом беспределе. По нашему убеждению, сегодня на это способно только государство. Мы готовы обсудить варианты действий со всеми заинтересованными сторонами в редакции «ЛГ» – в рамках интервью, круглого стола или в любом другом формате, цивилизованно, без затянувшейся и давно ставшей бессмысленной перепалки. Мы искренне приглашаем принять участие в обсуждении председателя президиума С. Куняева. Пусть хотя бы память о чудовищной трагедии накануне Дня Победы поможет нам утихомирить страсти.
А пока идёт следствие и прах Олега Николаевича не погребён, покойного нельзя даже помянуть по-русски.
Лёгкое дыхание
Скончался выдающийся историк русского литературного зарубежья - в особенности его первой, бунинско-набоковской волны, талантливый исторический романист, преобразивший своими романами "Суворов", «Кутузов», «Державин» некогда застывшую нормативную серию «ЖЗЛ», – Олег Николаевич Михайлов. Трагический пожар на даче в Переделкине среди ночи не только унёс жизнь яркого, талантливого человека; он истребил, к великому сожалению, и архив писателя, многое из его переписки с мастерами литературы, культуры русского зарубежья, с современниками. Судьба, долго щадившая этого мастера разных жанров прозы (вплоть до семейных романов «Час разлуки», «Пляски на помойке»), нанесла ему, «человеку с солнцем в крови» (А.М. Горький) или, если вспомнить любимый Олегом бунинский рассказ, человеку с «лёгким дыханием», поистине жесточайший удар. Это не точка в конце жизни, а страшное пепелище.
Наступает пора воспоминаний[?] Друзья и однокурсники по филфаку МГУ помнят, как, придя в 1950 году, после Суворовского училища, в университет, Олег сделал поистине судьбоносный выбор и не изменил ему до конца жизни. Попав в семинар великого толстоведа Н.К. Гудзия, он сразу выбрал самую беспокойную тему, нелёгкую для тех времён, – «Толстой и Бунин». Понимал ли он, что русская литература ещё жила в эти 1950-е годы в состоянии «расколотой лиры», резкого размежевания метропольной и эмигрантской ветвей своего развития? Где были тогда «Окаянные дни» или «Солнце мёртвых»? И половину наследия того же Бунина надо было «дополучать», «добывать» с известным риском. Но литература – убеждён был Олег и тогда – никогда не уходит от самой себя, не складывается лишь из суммы имеющихся, порой «предписанных» текстов. Всё вернётся на круги своя…
Сейчас, оглядываясь на созданное О.Н. Михайловым за многие годы, невольно вспоминаешь название одной из этих работ – «Возвращённый Бунин» (1992). Пафос «возвращения», борьбы с беспамятством, с опустошителями литературы с годами нарастал в Олеге, чьё имя всё увереннее отождествлялось с трудными путями воссоединения русской лиры.
Активнейший участник современного литературного процесса, подлинный друг таких мастеров прозы, как В. Шаламов, К. Воробьёв, В. Лихоносов, В. Белов, Л. Леонов, Е. Носов, Олег не терпел нередкой доныне риторики о «судьбе России», о «русской идее». «Да это и не патриотизм, а… обвал серости!» – изумлялся он явлениям прозы на риторических ходулях.
В памяти сотрудников ИМЛИ О.Н. Михайлов навсегда останется создателем новаторского сектора литературы русского зарубежья, основателем и организатором серии имлийских выпусков «Литература русского зарубежья. 1920–1940», собирателем духовного наследия русского изгнания. Его трагическая гибель – большая боль и большая утрата. С уходом Олега Михайлова оборвалась неповторимая нота в нашей литературе, в полифонии московской литературной жизни.
А. Куделин, Е. Челышев, Ф. Кузнецов, Н. Корниенко, П. Палиевский, А. Ушаков, В. Чалмаев, А. Чагин, Ю. Азаров, Ю. Архипов, Ю. Поляков, М. Кудимова, Н. Кондакова, В. Лихоносов, Дм. Жуков, В. Гусев, Э. Балашов, В. Линник, Т. Набатникова, В. Н. Ерёменко, В. В. Ерёменко, С. Куняев, В. Куницын, Л. ГРИГОРЬЕВА, В. Костров, друзья, коллеги, соседи
Место встречи 15-21 мая
Центральный Дом литераторов
Большой зал
17 мая - творческий вечер Владимира Бороздинова, начало в 18.00.
Малый зал
17 мая – "На перекрёстках миров". «Стихи забывают о времени, о месте своём в бытии», ведущие – Ирина Ковалёва и Иван Белокрылов, начало в 18.30.
18 мая – редакция журнала «Дружба народов». К 120-летию Константина Гамсахурдия. Вечер памяти, начало в 14.00.
19 мая – творческий вечер Марии Ватутиной, ведущие – Ольга Медведко и Андрей Коровин, начало в 14.00.
20 мая – Клуб книголюбов имени Е.И. Осетрова (489-е заседание). Новые книги о Твардовском, вечер ведёт Андрей Турков, начало в 18.00.
21 мая – презентация поэтического сборника «Стихия неба и души» ЛИТО «Ясноцвет», начало в 18.30.
Дом русского зарубежья
16 мая – Международная гильдия писателей. Творческий вечер Ларисы Чайка «Песни странствий», начало в 19.00.
Библио-Глобус
17 мая – вечер издательства Э.Р.А. Фонд независимого книгоиздания, премия «Живая литература», журнал «Последняя среда», начало в 19.00.
ЛИТинформбюро
Литфестиваль
С 16 по 20 мая в столице Украины пройдёт VIII Международный фестиваль поэзии "Київські лаври" - одно из наиболее масштабных литературных событий не только на Украине, но и в Восточной Европе. Основателем фестиваля является журнал о современной культуре «ШО». Фестиваль в этом году проходит в молодёжном формате и ориентируется прежде всего на авторов в возрасте до 35 лет.
Литюбилей
Известный культуролог, литературный критик, журналист и публицист, старший научный сотрудник Российского института культурологии, член Комиссии по социальным и культурным проблемам глобализации научного совета «История мировой культуры» при президиуме РАН, член редколлегии журнала «Вопросы культурологии» и редакционного совета журнала «Человек, культура и образование» (Сыктывкар), член Российского философского общества Александр Павлович Люсый отмечает 60-летие. А. Люсый – автор почти десятка книг и около тысячи статей, опубликованных в научных сборниках и журналах, прессе и Интернете, участник многих международных и всероссийских конференций. Редакция присоединяется к поздравлениям.
Литконкурсы
Творческий конкурс «Письмо к маме» длился в Кишинёве два месяца. Его устроители – Международная общественная организация «Платформа «Диалог–Евразия», Главное управление образования, молодёжи и спорта Кишинёвского муниципия, Национальный союз студентов и молодёжи Республики Молдова. Более 1500 ребят и девочек откликнулись и прислали письма своим мамам. Председателем русского жюри был кавалер ордена Республики – высшей награды страны – Борис Мариан. «Литературная газета» не осталась в стороне. Победителям конкурса – Александре Цымбалюк и Иону Петре вручены дипломы «ЛГ» и денежные премии. На торжественном собрании в переполненном актовом зале Молдгосуниверситета они прочитали свои послания к маме.
В столичном клубе «Марсель» прошёл финал поэтического шоу «Бабушка Пушкина: Москва – Санкт-Петербург». Организаторы шоу – продюсерский центр LeCo Media и молодёжное интернет-издание Fresh-i.ru. 18 молодых поэтов из двух столиц встретились, чтобы в финальной схватке определить лучшего мастера слова. В ходе голосования на сайте и в зрительном зале победителями третьего сезона шоу молодых поэтов «Бабушка Пушкина» стали: I место – Виктория Манасевич (Санкт-Петербург); II место – Дмитрий Адамович (Санкт-Петербург); III место – Крис Аивер (Москва); приз зрительских симпатий – Дмитрий Адамович (Санкт-Петербург); в общем зачёте награда досталась команде Санкт-Петербурга. В завершение вечера участников проекта поздравил генеральный директор продюсерского центра LeCo Media, создатель «Бабушки Пушкина» Евгений Лебедев, который подвёл итоги третьего сезона и объявил о том, что в ближайшем будущем стартует четвёртый сезон, где примут участие молодые поэты со всей России.
Литмарафон
Библиотечно-информационный центр Барнаула накануне Дня Победы пригласил всех желающих принять участие в поэтическом марафоне «Поэзия мир наделяет душой». 17 мая в 13.00 на торжественном открытии мероприятия выступят лучшие творческие коллективы Ленинского района. По мнению сотрудников библиотечно-информационного центра, поэтический марафон повысит интерес горожан к литературному творчеству и чтению, а также будет способствовать созданию при библиотеке литературного объединения поэтов. Стать марафонцем может любой желающий без ограничения, единственное важное условие – умение писать и декламировать свои стихи.
Литпремии
Литературную премию «Бронзовая улитка», переставшую существовать после смерти Бориса Стругацкого, с 2013 года заменит «Малая бронзовая улитка». Новая премия впервые была вручена 11 мая на ежегодной конференции любителей фантастики «Интерпресскон». Первым лауреатом премии, которая вручается за лучшие произведения в жанре фантастики, стала Юлия Зонис. В средней и малой формах премия ушла к Евгению Лукину. Кроме того, премией наградили Владимира Ларионова за лучшую критическую публикацию, а лучшим дебютом признали роман Алексея Верта.
Литакция
18 мая в рамках акции «Ночь в музее» Музей-библиотека Н.Ф. Фёдорова при Центральной детской библиотеке № 124 ЦБС «Черёмушки» представит литературно-художественную и музыкальную программу «Творящее слово» и научно-просветительный проект «Умный музей в умном городе». Гостями библиотеки станут известные филологи, историки культуры и философской мысли. Доктор филологических наук, завотделом теории литературы ИМЛИ РАН, председатель Комиссии по изучению творчества Достоевского при президиуме РАН Т.А. Касаткина познакомит читателей с русско-итальянским проектом «Достоевский. Образ мира и человека. Икона и картина». Доктор культурологии, профессор МПГУ А.В. Святославский представит свою новую книгу «История России в зеркале памяти. Механизмы формирования исторических образов». Пройдёт творческий вечер доктора филологических наук, профессора Государственного института русского языка им. А.С. Пушкина В.И. Аннушкина. На вечере прозвучат его песни на стихи русских поэтов XVIII–XX вв.
«Я сегодня доказывал Солнце»
Поделиться книгой: