Помоги проекту - поделись книгой:
– Да уж, прямо скажем, не всегда…
– …их декларации о доходах. Но депутатов 450. Люди разные… Сам знаю достойных, честных, которые обычно в тени… Как себя чувствуете в этой ситуации, тем более что вы тоже не бедный человек?
– Совершенно спокойно. У меня два главных источника доходов. Это работа в Госдуме и работа на телевидении – по контракту с каналом «ТВ Центр». Каких-то ценных бумаг, акций, зарубежной недвижимости у меня нет, так что волноваться не приходится.
– А что касается атмосферы в парламенте?
– В общей атмосфере, особенно вокруг самой Думы, много политики и лицемерия. В те времена, когда Госдума состояла из таких людей, как Гайдар, Немцов, Рыжков, Хакамада, не помню, чтобы столь пристально всматривались в их состояния, кто и сколько заработал на ГКО, кто и чем владеет. Не помню, чтобы СМИ, особенно либерального направления, всматривались в доходы лидеров праволиберальных сил, например Анатолия Чубайса и людей, связанных с ним.
В 90-е годы, когда правили ельцинская Семья и праволиберальные деятели, замешанные в гигантских махинациях – от дикой приватизации до залоговых аукционов, либеральная пресса почему-то не изучала их доходы. Поэтому сейчас, когда те же газеты и радиостанции, надрываясь, обличают и негодуют, возникает вопрос: почему вы тогда, ребята, коррупции не видели? Может, потому, что ваши люди были во власти, и вы ногами открывали двери в их кабинеты и занимались их идеологическим обслуживанием, за это получая свою долю от коррупционного пирога?
У нас уже были такие «идеалисты» – Борис Ельцин и его либерал-реформаторы. Они начинали якобы с борьбы против «партийных привилегий», а создали такую чудовищную систему новых привилегий и тотальной коррупции через расхищение государственной собственности, которая и не снилась партийным чиновникам советского времени.
Вместе с тем я за то, чтобы Думу покидали люди, для которых главное – деньги. И не потому, что эти люди непременно плохи. Просто надо сделать личный выбор, что для тебя важнее – деньги или работа в парламенте. Если деньги – то лучше уйти, поскольку такой депутат уязвим. Ведь депутаты всегда на виду – больше, чем чиновники или сотрудники аппарата правительства. Госдума – самая прозрачная часть системы власти.
Я также думаю, что нам пора переходить к профессиональному парламентаризму. Не в том смысле, что парламентарии изначально должны быть профессионалами в сфере законотворчества – это невозможно. А в том смысле, что они должны воспринимать парламентскую деятельность как главный смысл своих усилий.
– Профессионализма не хватает всюду. В правительстве тоже пироги подчас пекут сапожники. Но говорят, что раньше Дума не была местом для дискуссий, а сейчас просто послушна Кремлю...
– Да, в прежней Думе жизни было немного. Но последние выборы создали иную ситуацию. Есть реальная оппозиция – коммунисты, «Справедливая Россия». В «Единой России» спектр мнений стал намного шире, теперь депутаты от «ЕР» нередко критикуют представителей исполнительной власти, например министра образования Ливанова или вице-премьеров, чего ранее не было.
Другое дело – и это естественно, – что партия, которая имеет большинство, связана с руководством страны. Такая же связь есть, например, в ФРГ или во Франции, где депутаты от соцпартии в парламенте голосуют так, как считает правильным президент-социалист. Любители безбрежной демократии, критикующие фракцию «ЕР», лукавят. Только так и бывает в реальной политике.
– Расскажите о своём комитете. Какие законопроекты готовит? В чём специфика работы?
– Комитет по международным делам – и в этом его специфика – не готовит законопроектов. Он готовит ратификацию международных соглашений. И за последние полтора года мы подготовили 25 таких ратификаций, включая соглашение об усыновлении с США, которое американские власти, увы, не выполняли, в силу чего было принято решение его расторгнуть.
Важная задача комитета – обеспечивать международные связи Госдумы. Особая часть работы – участие в Парламентской ассамблее Совета Европы. Это нам позволяет быть частью Большой Европы: в ПАСЕ представлены 47 стран – намного больше, чем в ЕС, куда входят 27 государств.
Комитет проводит слушания по важным темам, участвует в подготовке и обосновании законов, как в случае с законом Димы Яковлева готовит заявления Госдумы, отражающие нашу реакцию на крупные международные события или конфликты, подобные сирийскому, а также нарушения прав наших соотечественников за рубежом. Слушания по нарушениям прав человека со стороны США и в Евросоюзе – первые в истории Госдумы, привлекли к себе большое внимание, в том числе в западных странах и в западных СМИ.
– Скажите о положении русскоязычного населения в Латвии, где русские с горькой иронией называют себя инопланетянами. Что-то меняется?
– Пока не меняется. Некоторые депутаты, особенно из числа коммунистов и справедливоросов, предлагают перейти к санкциям против Латвии. Но это – обоюдоострое оружие. Можно нанести ущерб государству, в адрес которого они направлены, но одновременно будет нанесён удар по собственному бизнесу, по торговле, тем предприятиям, которые ориентированы на взаимодействие с Эстонией или Латвией. Надо спросить себя: к чему приведут санкции, что изменят, заставят ли власти этих стран пересмотреть политику в отношении «неграждан»? Сомневаюсь.
Конечно, всегда есть искушение радикально решать вопросы. Например, в своё время одним махом снять проблему Кубы предлагали Джону Кеннеди. Он отказался, поскольку понимал, что это втянет Америку в ненужную ей войну. США прибегли к стратегии изоляции Кубы, жёсткие санкции действуют до сих пор – в США вы не купите кубинские сигары. Но, несмотря на санкции, уже 50 с лишним лет Куба существует под боком у США как самостоятельное государство.
Так что, видимо, нужно думать не о санкциях, а о том, как более результативно воздействовать на эти государства, чтобы они осознали невыгодность для них самих такой политики. Но и в Риге, и в Таллине преобладают пока националистические, во многом иррациональные мотивы.
– В последнее время Соединённые Штаты снова подаются в образе нашего стратегического соперника, а то и чуть ли не врага. Но появились такие вызовы, на которые ни одна страна – ни США, ни Китай, ни Объединённая Европа – не сможет достойно ответить в одиночку. Согласны?
– Конечно. Но хорошо бы, чтобы с этим всерьёз согласились и в США. Нельзя искренне предлагать сотрудничество тому, кто сначала решает, что всё сможет сам, а потом говорит: хорошо, сотрудничаем, но на наших условиях.
При Буше-младшем США полагали: со всеми справятся – и с Ираком, и с Северной Кореей, и талибов задавят. И Россия им не нужна. При Обаме тональность изменилась – Россия вроде как нужна, с нами хотят взаимодействовать, но опять же только на своих условиях. Да, США – по-прежнему держава номер один. И по объёму ВВП, и по технологической мощи, и по военной силе. Но в их политике вновь и вновь проявляется то, что ещё в 1970-е годы американский сенатор Алан Крэнстон назвал «высокомерием силы».
Крэнстон написал книгу под таким названием, когда США проиграли войну во Вьетнаме. Он был убеждён, что именно «высокомерие силы» стало тому причиной… По сей день американский политический класс поражён, как вирусом, этим «высокомерием силы». Исключения есть, но их немного. Среди них, похоже, президент Обама. Но в американской системе координат он человек как бы пришлый, в большинстве своём американский политический класс мыслит иначе.
В конце прошлого года на Обаму было оказано концентрированное давление со стороны первых лиц ЦРУ, Госдепа, министерства обороны и Комитета начальников штабов с целью побудить его начать прямые поставки оружия сирийским «повстанцам». Обама тем не менее нашёл в себе силы сказать «нет». Но в целом американский политический класс остаётся проводником устоявшегося подхода, ему по-прежнему присуще «высокомерие силы». Отсюда – четыре войны за последние 15 лет: Югославия, Ирак, Афганистан, Ливия. Теперь хотят свергнуть Асада в Сирии. Общая логика меняется мало.
И пока так, нам трудно дружить с американцами – ведь вместо открытой руки нам предлагают или кулак, или ладонь, повёрнутую тыльной стороной.
– А иногда указательный палец в нужном им направлении…
– Бывает. В США к этому многие привыкли. Хиллари Клинтон особенно отличалась этим: жёсткая, назидательная, склонная к диктату. Заменивший её Джон Керри, а также новый министр обороны Чак Хейгель вроде бы осознают: это неверный путь. Похоже, они понимают, что иранскую проблему не решить в одиночку. Да и проблему Северной Кореи – тоже. Загадочный Ким Чен Ын уже напугал полмира, превратился в политическую суперзвезду, хоть и со знаком минус. А что американцы? Они делают вид, что не воспринимают его всерьёз, но ведь и сделать ничего не могут. Ким Чен Ын показал, что США при всей своей мощи не могут без войны заставить нищую Северную Корею отказаться от ядерной программы. Думаю, американцы должны извлечь из этого выводы, а не просто сделать вид, что, мол, с больными не связываемся. Мир стал более сложным, доступ к ядерным технологиям имеют многие, американское господство не подавляющее.
– Давайте помечтаем. Какой вам видится Россия в развивающемся мире через 20 лет?
– В общем контексте при одном большом «если» – если Россия не откажется от курса на утверждение себя в качестве самостоятельного центра силы и международного влияния, я вижу нашу страну одним из важнейших полюсов мира, вокруг которого будут группироваться несколько государств Евразийского Союза. Вижу страной, которая будет в центре интеграционных процессов и в Европе, и в Азии. С точки зрения уровня жизни людей Россия, возможно, не выйдет на уровень Германии или Люксембурга, но на уровень приличных центральноевропейских стран – вполне может.
Надеюсь, утвердится более сбалансированная модель социально-экономического развития, поскольку модель, когда в стране 163 миллиардера и число их – кризис, не кризис – растёт каждый год на 20 процентов, исчерпывает себя. Нельзя быть на 2–3-м месте в мире по числу миллиардеров и на 70-м – по общему уровню жизни. Этот перекос необходимо выправлять, создавая более справедливое, более социальное государство.
Сейчас идёт схватка за Россию, за её ориентацию, за её либо самостоятельный, либо подчинённый курс. Подчинённый курс лоббируют США и Евросоюз. Речь, конечно, не о войне, не об оккупации. Речь о другом – об установлении определённой системы зависимости России от внешних центров силы, что уже пытались осуществить в 90-е годы, и достаточно успешно. Методы используют разные.
Вот, скажем, лоббирование беспрепятственной работы в России НКО, финансируемых из-за рубежа. Такого рода деятельность на своей территории никогда не разрешили бы Соединённые Штаты (и её, конечно же, не допускает Китай), но проводить её в России США и Евросоюз считают нормальным. Хотя ясно: значительная часть НКО занимается политической деятельностью, влияя на выработку взглядов, психологии, ментальность, пытаясь вместе с прозападными СМИ формировать в России несамостоятельно мыслящие элиты.
Однако Россия может сохраниться как государство только в условиях сильного, а не слабого центра, и только функционируя как самостоятельный центр притяжения. Если Москва не будет магнитом для других стран, то она перестанет в итоге быть магнитом и для собственных отдалённых территорий.
Необходимо избежать подобного сценария. Мне кажется, его рисков не понимают многие из тех, кто объявляет себя интеллектуалами и либералами. А ведь можно вспомнить, как распалась Югославия: миллионы беженцев, сотни тысяч погибших, этнические чистки… И это – в небольшой многонациональной стране. У нас же страна гигантская. Последствия могут быть намного хуже.
– Как я понял, вы скептично относитесь к возможности создания или воссоздания нью-СССР в новых, конечно, условиях?
– Думаю, для этого нет условий. Бывшие советские республики только ещё формируются как национальные государства. И не станут делегировать большие полномочия за пределы своих столиц. Ни одна из правящих там элит, включая белорусскую, не захочет жертвовать новым самостоятельным статусом, особым положением. И этот настрой, скорее всего, найдёт поддержку и у населения.
Вот некоторые горячие головы говорят, что через несколько лет в рамках Евразийского союза будет единая валюта! Но давайте сначала такой союз создадим. Для введения единой валюты ЕС понадобилось 40 лет! Лишь когда наши соседи состоятся как национальные государства, когда там не будут рассуждать, что Россия-де только и мечтает, чтобы ущемить чей-то суверенитет, можно будет думать о другом качестве союза.
США, кстати, опасаются даже не того, что возникнет новый Советский Союз, они боятся, что усилится Россия. Она – большой, если не главный приз в геополитической игре XXI века. Американцы хотят получить Россию в качестве союзника до того, как войдут в серьёзный геополитический клинч с Китаем. Где будет Россия в схватке между англо-саксами и китайцами – ключевой вопрос. Это и американцы, и китайцы хорошо понимают. Именно поэтому любая идеология, цель которой – усиление России как самостоятельного центра влияния, воспринимается в США негативно.
– Как раз вопрос по поводу Китая. Вы родились в Пекине, в семье дипломата и переводчицы с китайского языка. Китайским владеете? Не подомнут ли китайцы наш Дальний Восток?
– Я жил в Китае до трёх лет, у меня была няня-китаянка, она учила меня китайскому. Но в памяти остались две-три фразы и моё китайское детское прозвище. Ведь в три года меня привезли в Москву, а ещё через три года отца направили на работу во Францию. Там французский язык у меня полностью вытеснил китайский.
Что касается судьбы нашего Дальнего Востока, то, на мой взгляд, она зависит не от Китая, а от нас самих. Главная проблема Дальнего Востока – эффективность экономического развития. В СССР этот регион усиленно развивали. Людям, ехавшим туда работать, быстро давали жильё, летом обеспечивали путёвками на отдых в Сочи или Крым. Были специальные надбавки к зарплате, авиабилеты стоили не так уж и дорого и т.д. Поэтому люди ехали на Дальний Восток и работали там. За последние 20 лет население региона сократилось примерно на пять миллионов человек. В советские годы Владивосток был миллионным городом, сейчас там 620 тысяч человек. Депопуляция – результат отсутствия целенаправленной эффективной политики по сохранению населения и развитию экономики края.
Сейчас наконец начали что-то делать – стали дотировать авиабилеты, а то полёт на Большую землю был дороже перелёта в США! Начали строить крупные объекты. Это же большая ресурсная база! Нам надо создать там сильный экономический форпост. Насколько я знаю, сознательной политики по заселению этого района китайцами у Пекина нет. Во всяком случае – пока. Переселение людей, смешанные браки – да, но это происходит везде. У США с Мексикой, например.
Дальнейшее, повторяю, зависит от нас самих. Китайцы будут играть там по нашим правилам, если мы будем сильными.
– Почти четыре года вы были в группе спичрайтеров Михаила Горбачёва. Какие уроки из его правления стоило бы учесть?
– Нельзя начинать реформаторских процессов, не имея над ними контроля и ясной цели. Во внешней политике надо исходить из того, что твои контрагенты преследуют прежде всего свои интересы. Любые обещания, декларации ничего не стоят. Горбачёв поверил обещаниям западных стран не расширять НАТО, не включать в альянс бывшие страны Восточного блока. Что из этого вышло? Москва слезам не верит, не должна верить и обещаниям. А Горбачёв верил или делал вид, что верит.
Внутри страны он начал реформы, слабо понимая, к чему они приведут. Похоже, жил в мире своих представлений и иллюзий. Бурный поток перемен, которые он затеял, его и унёс. В итоге он и власть отдал. И кому?! Ельцину.
– Наши лидеры, наш президент учитывают это?
– Думаю, да, уже хотя бы потому, что выводы, как говорится, бросаются в глаза. Смущает другое – часть нашей элиты по-прежнему пребывает на безответственно либеральных позициях. Они состоят в том, что, мол, хватит «ссориться с Западом» и усложнять отношения с США. А надо с ними во всём соглашаться и ни на что не обращать внимания – ни на Ливию, ни на Сирию, ни на «закон Магнитского», ни на планы создания европейской ПРО. Это безответственный подход. Элита, которая предлагает не обращать внимания на действия, направленные против интересов своей страны, неспособная их защитить, становится компрадорской. Она ищет пути, как подчинить страну другому центру силы. Предполагая, видимо, что потом ей, в качестве отступного, дадут возможность чуть-чуть страной порулить.
К сожалению, на ряде направлений мы ещё не вышли из ельцинской эпохи. Но обнадёживает, что в последние годы обозначилась тенденция к созданию нормального государства, которое в качестве национальных приоритетов видит интересы собственной страны и её жителей, а не интересы других государств.
Под скрежет зубовный
Большев А.О. Наука ненависти. - СПб.: Союз писателей Санкт-Петербурга, 2013. – 192 с. – 500 экз.
Невротическая ненависть (её иногда ещё называют ненавистью "с пеной на губах") может носить ситуативный характер, но может длиться и очень долго. В бытовой сфере мы сплошь и рядом оказываемся во власти невротического гнева. Однако, увы, и в ключевые события мировой истории ненависть охватывает миллионы людей, становится регулятором их поведения, в результате происходят чудовищные революционные катаклизмы и ведутся истребительные войны.
Автор много лет изучает феномен невротической ненависти, особо пристально – её конфронтационно-невротический дискурс, важнейшим элементом которого является демонизированный образ врага.
Человек, которым овладевает аффективный гнев, оказывается во власти собственного бессознательного, объект ненависти превращается для него в средоточие зла. Почему? Такие объекты необходимы людям, чтобы возлагать на них ответственность как за собственные неудачи, так и за несовершенство жизни в целом. Ненавидящий одержим иллюзией, что если устранить ненавистное лицо (или явление), то сразу воссияет солнце благодати.
В книге объективно рассмотрен так называемый диссидентский дискурс, выраженный в яростной критике власти и носящий в известной степени фантазийный характер. Автор здесь выделяет две взаимообусловленные причины, заставляющие людей демонизировать политические режимы и правителей и являющиеся важными регуляторами деятельности диссидентов.
Первая из таких причин связана с постижением на бессознательном уровне своей соприродности злу и яростно-агрессивным вытеснением этой неприятной истины.
Второй причиной, по которой люди демонизируют властителей, является стремление снять с себя всякую ответственность за происходящее.
Возьмём современных обличителей коррупции. Имя им легион. Стоит заглянуть в любую газету, включить любой телеканал, чтобы наткнуться на зубовный скрежет очередного громовержца, клеймящего позором продажных чиновников, которые разворовывают Россию. Да и в быту подобное можно услышать где угодно. Но, замечает автор, невротическая критика коррупции в большинстве случаев есть верный признак того, что сами обличители далеки от ангельской непорочности. Когда-то по этому поводу удачно высказался В. Розанов: «Я ещё не такой подлец, чтобы говорить о морали».
В книге также рассматривается вопрос о моральной оценке различных проявлений ненависти. При этом автор признаёт, что его оценки людей, демонстрирующих проявления ненависти, носят субъективный характер. И тем не менее он смеет утверждать, что объект ненависти зачастую оказывается зеркалом, в котором ненавидящий созерцает собственные изъяны.
Книга – спорная, но весьма своевременная, потому что конфронтационно-невротическое сознание захлёстывает наше общество всё сильнее. Чтобы убедиться в этом, достаточно хоть на какое-то время погрузиться в Интернет.
Владимир КРОТОВ
Наш автор - в парламенте Болгарии
В Болгарии состоялись досрочные парламентские выборы. Среди тех, кто избран в высший законодательный орган страны, многолетний автор и друг "Литературной газеты" - председатель Союза писателей Болгарии, руководитель агентства «София-пресс» Николай Петев. Поздравляем Николая Петева, желаем успехов на политическом поприще.
Литгазетовцы
Неприкасаемый
Каким должен быть настоящий критик? На мой взгляд, он должен походить на героя криминальной драмы, триллера, боевика. Во-первых, "работа такая", как ни крути, а руки всегда по локоть в литературе. Во-вторых, регулярно заглядывая в глаза чудовищ, сам претерпеваешь метаморфозы[?] В американском кинематографе чрезвычайно популярен сюжет, когда полицейский борется с преступниками не вполне законными методами. Во имя справедливости и торжества того же закона, разумеется. Одной из самых известных картин такого плана является фильм Брайана Де Пальмы «The Untouchables» («Неприкасаемые») с Кевином Костнером, Шоном Коннери и Робертом Де Ниро в главных ролях. История основана на реальных событиях и повествует о временах великой депрессии в США и падении самого знаменитого мафиози Аль Капоне.
Суть в следующем. В условиях тотальной коррупции в полиции борьба с прославленным гангстером являлась бессмысленной - он заранее узнавал обо всех операциях правоохранителей, с помощью подкупа и шантажа влиял на расследования дел, оставаясь неуязвимым. Однако агент ФБР Элиот Несс создал из «идейных» силовиков боеспособный отряд «неприкасаемых». Они действовали по неписаным правилам, частенько нарушая закон, но достаточно эффективно для того, чтобы мафиози потерял покой и сон. В итоге им удалось засадить Аль Капоне – не за убийства, вымогательства или подпольную торговлю спиртным, а всего лишь за неуплату налогов. Но дело сделано. Тактика оказалась правильной.
Я доступно излагаю? Тогда перейдём непосредственно к литературной критике. Почему-то считается, что критик обязан быть вежливым, приветливым, доброжелательно настроенным ко всем авторам без исключения. Вероятно, так и должно быть. В идеале. Но мир не идеален. И авторы – не сплошь гении. И критику приходится часто делать выбор – сказать правду о бездарности и нажить в её лице смертельного врага или же промолчать. А то и вовсе расхвалить эту бездарность. Увы, но критики – как правоохранители. Борцов за идею мало, а желающих «жить как люди» – хоть отбавляй. «Критический цех» так же коррумпирован и аморфен, как полиция Чикаго времён Аль Капоне. Редкие смельчаки, гнобящие голых королей, провозглашаются завистниками или даже экстремистами. А нередкие посредственности, носящие титулы титанов, традиционно выставляются жертвами некомпетентности.
Живёт в Одессе какой-нибудь врач-стоматолог Сёма Харьковский. И решает он однажды стать поэтом. И пишет «под Бродского»; много, каждый день выкладывает в своём ЖЖ новые тексты. Спрос на Бродского большой, а Сёма человек расчётливый. Он не только «под Бродского», он оказывается ещё и жертвой холокоста (хотя некоторые соплеменники и ловят его на подтасовках), и советской карательной психиатрии. И вот Одесса получает своего Бродского. О том, как он пишет, разговоров почти нет – «понятно же». А Сёма всё пестует и лелеет свою легенду: он и в диссидентах, оказывается, побывал, и от КГБ пострадал, а сейчас люто-бешено преследуется антисемитами (в число которых попадают и евреи, если сомневаются в его таланте). Как такому не дать премию имени кумира? И дают. И получает Сёма со временем премию Бродского, «коронуется» вроде как. Кто теперь скажет, что Сёма – не Бродский наших дней? О стихах его по-прежнему почти не говорят, да разве это важно при такой-то биографии?
А Сёма продолжает немножечко шить. И однажды в бложике своём делает вкрадчивую запись о том, что его Манюня тоже пишет стихи. И даёт ссылочку на журнал супруги, куда шумной толпой устремляются порядочные люди, дабы засвидетельствовать своё почтение новой литературной звезде. А вскоре мы обнаруживаем в Сети объявление, что, будучи проездом в Москве, известная поэтесса Манюня Харьковская выступит в помещении «Журнального зала». А дальше её ждут Париж, Неаполь и Житомир. Спешите видеть и слышать! Одесса ликует, рукопожатные рукоплещут, русская словесность спасена!
Кто сравнится с четой Харьковских? Есть ли где ещё такая партия? Оказывается, есть. Тоже супружеская пара, и тоже одесситы, хотя давно обитают в Москве. Поэт-авангардист Ефим Штрунцель и фантаст Галина Харина. Эти также страдали от КГБ [?] карательный психиатрии. У них своих заслуг и наград полные сундуки. Они благожелательно, хотя и не без скрытой ревности следят за успехами четы Харьковских, прикидывая, кому же всё-таки суждено остаться на Олимпе. Эта могучая кучка, этот мощный квартет буквально сотрясает стены нашей ветхой лачужки, полной завистников и дилетантов. Мы тут бухтим со злости, сплетни разносим, а вот они – творят! Того и гляди, порвут «Новый мир» на две равновеликие части.
А вы говорите – Бродский… Тот был лохом, нет бы супругу свою в литературу протащить или там любовницу. Не ковал, пока горячо. Всё поэта из себя строил, невольника чести… Поц какой. И за что ему Нобелевку дали? Тунеядец, а выдавал себя за диссидента... То ли дело наши герои – у них все справочки собраны, по папочкам разложены, все задокументировано, и печати там, и подписи. Скоро, скоро уже чванливый Нобель упадёт в мускулистые руки одной из звёздных пар. Неужели в харьковские? Или всё же в штрунцель-харинские? Ставки 50 х 50. Дух захватывает от такой лотереи. Проще выбирать между Пушкиным и Лермонтовым, Толстым и Достоевским.
А уж писать об этом... Вот некий неосторожный критик задастся вопросом: «А с какой стати Манюня Харьковская вообще считается поэтом? Нам что, одного Сёмы мало?» И тут же в ответ раздадутся возмущённые голоса: «Где конструктивная критика? Что вы себе позволяете? Да как вы вообще могли усомниться?» Следом пойдут обвинения в антисемитизме, в банальной зависти, в профнепригодности. Священную корову трогать нельзя, а сомневаться в её святости – тем более. Сёма это моментом растолкует в своём ЖЖ. И неосторожному критику, если он слаб в коленках, придётся нехотя согласиться и начать нудный разбор манюниных виршей. Если у Сёмы хоть изредка проскальзывает что-то своё, неброское, но и не бродское, то Манюня бездарна бесповоротно. В итоге начавший разбор просто потонет в уныло-вторичных словесах, так ничего толком и не сказав. Но на это и весь расчёт четы Харьковских. Да и Штрунцель-Хариных. Напёрсточник всегда говорит: «Ты тут не бузи, лучше играй дальше, тебе ещё повезёт».
Конструктивная (как же они любят это слово!) литературная критика возможна только там, где есть объект для неё. Если же вместо литературы тебе активно навязывают такую вот Манюню, то нет никакого резона копаться в её сочинениях. Ты всё равно проиграешь. Так же, как проиграешь напёрсточнику. Следует помнить, что о соблюдении неких общих правил говорят обычно те, кто их как раз и нарушает. А нужно играть только по своим правилам. Видишь перед собой шулера, шарлатана, местечкового жулика – имей смелость открыто назвать его тем, кем он и является. Не твоя забота, как он дошёл до жизни такой. Твоя цель – метнуть раскалённое перо в его бесстыжий циклопий глаз. А что он будет вопить после, ослеплённый и униженный, – не твоя забота. Переход на личности в критике не обязателен, но порой он оказывается единственно верным средством. И если ты решил действительно расчистить авгиевы конюшни, то надо быть «неприкасаемым». И не бояться. Пусть боятся тебя.
Я - голос!
Стихи Андрея Вознесенского я полюбила со школьной скамьи. Они всегда потрясали и восхищали меня своей яркой образностью, художественной изобретательностью, метафоричностью, новизной языка, современностью, внутренней свободой и раскрепощённостью автора, и нестандартностью его взгляда на вещи, и оригинальностью мышления, и своей энергетикой[?] и оказали на меня огромное влияние, которое с годами становилось и становится всё заметнее. Я мечтала, но долго не решалась познакомиться с Вознесенским, во‑первых, потому, что стеснялась, считала себя не готовой для контакта с этим суперпоэтом мировой величины, а во‑вторых, потому, что некоторые мои коллеги говорили мне: он сноб и вряд ли он оценит тебя и твои стихи в стиле наива и примитива, ему всё это не близко.
А познакомилась я с ним в 1991 году в журнале "Юность", где печаталась ещё при Андрее Дементьеве. Я увидела Вознесенского в редакции и прямо и сказала ему: «Я люблю поэта Андрея Вознесенского!» - и протянула ему свою руку, и он пожал её. И я сказала ему: «У меня дома, в Рязани, есть книга моих стихов, которую я давно подписала для вас, но не знала, как подарить её вам…» И он окинул меня всю глазами с головы до ног и сказал без всякого снобизма и надменности, как-то очень добро и просто: «Она – за вами». И я послала ему из Рязани две свои книги «Такие красные цветы» и «Потерянное кольцо» с таким автографом:
Поэту без приставки «анти»,
Давно контакта с ним ища,
Дарю «Кольцо…», душою трепеща,
И эту надпись в сотом варианте.
И Вознесенский тут же написал обо мне в журнале «Огонёк» в статье «Музы и ведьмы XX века»… Это было для меня счастьем счастий! Триумфом моей души! А для Рязани это было сенсацией сенсаций. А потом он написал обо мне и процитировал мои самые хулиганские стихи в журнале «Обозреватель», который выходил в 134 странах, а потом ещё написал обо мне в своей книге «На виртуальном ветру» и назвал меня «рязанской красной девицей в нашей поэзии». А я потом написала книгу о нём «Храм Андрея на виртуальном ветру», где высказала свой взгляд на Вознесенского и на его поэзию и прозу… И мы с ним выступали в Москве на презентациях его книг, в Доме книги, в магазине «Москва», в магазине на Кузнецком Мосту. И стали друзьями, и я стала другом его семьи. И они с Зоей Богуславской приглашали меня на интересные мероприятия, куда не каждого пригласят и куда не каждый попадёт.
Александр Межиров сказал: «
Андрей Вознесенский в 77 лет писал стихи такой пронзительной силы, каких не писал в 20 лет, стихи, пронизанные такой болью, которые тронут даже самую чёрствую душу:
Боль – остра, боль – страна
разорённая…
Боль – жена, боль – сестра,
боль – возлюбленная!
Это право на боль
и даёт тебе право
на любую любовь,
закидоны и славу.
…Есть поэты, которые остаются в истории всего одним стихотворением или одной песней, как слепой поэт-самоучка Иван Козлов, написавший «Вечерний звон». Андрей Вознесенский написал «Миллион алых роз», «Плачет девочка в автомате», «Сидишь беременная, бледная», «Не исчезай», «Верни мне музыку», «Подберу музыку», «Вальс при свечах», «Благодарю», «Голая богиня», «Затмение сердца», «Начни сначала», «Не возвращайтесь к былым возлюбленным», «Песню акына», «Песню на «бис», «Танец на барабане», песни к рок-опере «Юнона и Авось» и т.д. Если бы он написал только эти песни и ничего больше, или только одну из этих песен, он уже остался бы в истории. Но его песни – это всего лишь приложение ко всему, что он написал ещё, приложение ко всем его книгам, к собраниям его сочинений.
Поделиться книгой: