Кто же ты, человек? (Что такое человек)

Y.М. Мне сдается, что когда человек видит своего ближнего, тонущего в воде и прыгает в воду с риском для своей жизни для его спасения…

О.М. Погоди секунду. Опиши ЧЕЛОВЕКА. Опиши БЛИЖНЕГО. Присутствуют ли ОЧЕВИДЦЫ; или они совершенно ОДНИ.

Y.М. Как все эти вещи связаны со славным поступком?

О.М. Очень даже связаны. Допустим ли для начала, что эти двое были одни, в пустынном месте, в полночь?

Y.М. Как скажете.

О.М. И что ближний — это дочь этого человека?

Y.М. Н-нет, пусть это будет кто-то другой.

О.М. Тогда, быть может, грязный и пьяный бандит?

Y.М. Я начал понимать. Обстоятельства меняют дело. Я полагаю, что если бы не было публики, которая наблюдала бы его деяние, этот человек не прыгнул был воду.

О.М. Но там и здесь найдется человек, который прыгнул бы. Как тот человек, который лишился жизни, спасая ребенка из горящего огня; и человек, который отдал нуждающейся женщине свои последние деньги и припустил домой в бурю — то тут, то там попадаются люди, которые сделают это. А почему? Потому они не в состоянии видеть ближнего, идущего ко дну и не прыгнуть, чтобы спасти его. Это причинило им БОЛЬ. Они спасают ближнего по этой причине. ИНАЧЕ ДЕЛАТЬ ЭТОГО ОНИ БЫ НЕ СТАЛИ. Они строго соблюдают закон, о существовании которого я тебе уже говорил столько раз. Ты должен помнить и всегда различать людей, которые НЕ МОГУТ ВЫНОСИТЬ некоторых вещей, от тех, которые МОГУТ. Это прольет свет на много случаев «явного» самопожертвования.

Y.М. Боже мой, как это противно.

О.М. Да. И так же правдиво.

Y.М. Возьмите, к примеру, хорошего мальчика, который делает то, чего не хочет, чтобы доставить удовольствие своей матери.

О.М. Он совершает семь десятых поступка, потому что ЕМУ приятно сделать приятное своей матери. Будь пропорция его выгоды другой, он бы не стал ничего делать. Он ДОЛЖЕН следовать железному закону. Избежать его он не в состоянии.

Y.М. Так и быть, возьмем к примеру плохого мальчика…

О.М. Ты можешь не упоминать об этом, это просто трата времени. Поступок плохого мальчика не имеет значения. Что бы это ни было, причиной его являлось удовлетворение его духа. В противном случае тебя ввели в заблуждение, и он его не совершил.

Y.М. Это очень раздражительно. Недавно вы сказали, что совесть человека — это не врожденный судья его морали и поведения, но должна быть обучена и воспитана. Сейчас я думаю, что она может впасть в сон или облениться, но не думаю, что она может ошибаться; стоит только ее разбудить…

Короткая история

О.М. Я расскажу маленькую историю:

Однажды неверующий гостил в доме вдовы-христианки, чей сын страдал болезнью и был на пороге смерти. Неверующий часто сидел у изголовья его кровати и подолгу беседовал с ним, и использовал эту возможность, чтобы удовлетворить сильное желание своей натуры — желание, которое есть во всех нас — облегчить состояние других людей, навязав им свой образ мысли. Его стремление не пропало даром. Но в последние свои минуты умирающий мальчик укорил его и промолвил: «Я ВЕРИЛ, И ЧУВСТВОВАЛ СЕБЯ СЧАСТЛИВЫМ; ВЫ ОТНЯЛИ У МЕНЯ ВЕРУ, И ВМЕСТЕ С НЕЙ МОЕ УТЕШЕНИЕ. У МЕНЯ НИЧЕГО НЕ ОСТАЛОСЬ, И Я УМИРАЮ НЕСЧАСТНЫМ; ПОТОМУ ЧТО ВЕЩИ, КОТОРЫМ ВЫ МЕНЯ НАУЧИЛИ, НЕ ЗАНЯЛИ ВО МНЕ ТОГО МЕСТА, КОТОРОЕ ЗАНИМАЛА МОЯ ВЕРА.»

И его мать упрекала неверующего словами: «МОЙ СЫН НАВСЕГДА ПОТЕРЯН, СЕРДЦЕ МОЕ РАЗБИТО. КАК ВЫ МОГЛИ ПОСТУПИТЬ ТАК ЖЕСТОКО? МЫ НИЧЕГО ХУДОГО ВАМ НЕ СДЕЛАЛИ, МЫ БЫЛИ К ВАМ ДОБРЫ; ВЫ ЧУВСТВОВАЛИ СЕБЯ КАК ДОМА, МЫ ДЕЛИЛИ С ВАМИ КУСОК ХЛЕБА, И КАК ВЫ НАМ ОТПЛАТИЛИ.»

Сердце неверующего наполнилось раскаяньем и сказал в ответ: «Я БЫЛ НЕПРАВ — СЕЙЧАС МНЕ ЭТО ЯСНО КАК БОЖИЙ ДЕНЬ; НО Я ХОТЕЛ ЛИШЬ ОБЛЕГЧИТЬ ЕГО ТЕРЗАНЬЯ. Я ДУМАЛ, ЧТО ОН ЗАБЛУЖДАЛСЯ; Я СЧИТАЛ СВОИМ ДОЛГОМ ОТКРЫТЬ ЕМУ ГЛАЗА НА ПРАВДУ.»

Затем мать произнесла:

«ВСЮ ЕГО КОРОТКУЮ ЖИЗНЬ Я УЧИЛА ЕГО ТОМУ, ЧТО СЧИТАЛА ПРАВДОЙ, И В НАШЕЙ ВЕРЕ МЫ ОБА БЫЛИ СЧАСТЛИВЫ. ТЕПЕРЬ ЕГО НЕ СТАЛО — ОН ПРОПАЛ; И Я НЕСЧАСТНА. МЫ ВЕРИЛИ В ТО, ВО ЧТО ВЕРИЛИ НАШИ ПРЕДКИ; КАКОЕ У ВАС БЫЛО ПРАВО, ДА И У КОГО БЫ ТО НИ БЫЛО, РАЗУБЕЖДАТЬ ЕГО? ГДЕ БЫЛО ВАШЕ ПОЧТЕНИЕ, ГДЕ БЫЛ ВАШ СТЫД?»

Y.М. Он был негодяем и заслуживал смерти!

О.М. Он и сам так думал, и сам ей это сказал.

Y.М. Вот — вы видите, ЭТО ПРОБУДИЛО ЕГО СОВЕСТЬ!

О.М. Да, пробудило его САМООСУЖДЕНИЕ. Страданья матери причиняли ему БОЛЬ. Ему было жаль, что он совершил поступок, причинивший ему БОЛЬ. Когда он навязывал ребенку свои взгляды, он ни на секунду ни подумал о его матери, потому что в тот момент он был увлечен доставлением УДОВОЛЬСТВИЯ себе. Доставлял его себе, думая, что исполняет свой долг.

Y.М. Вы можете называть это как вам заблагорассудится, но для меня это наглядный пример ПРОБУЖДЕННОЙ СОВЕСТИ. Эта пробужденная совесть не могла больше попасть в такую переделку. Такая встряска НАВСЕГДА излечила ее.

О.М. Извини меня, пожалуйста, я не довершил свою историю. Мы творения ВНЕШНИХ ВЛИЯНИЙ — мы НИЧЕГО не изобретаем сами. Когда бы мы не перенимали другой образ мысли или действовали согласно иной линии поведения или убеждения, импульс ВСЕГДА приходит ИЗВНЕ. Сожаление неверующего было таким глубоким, что он перестал относиться с предубеждением к вере мальчика, а стал относиться поначалу с терпением, а затем, ради ребенка и его матери, с добротой. В конце концов он начал изучать ее. С этого момента ход мысли его нового курса развивался устойчиво и быстро. Он стал верующим христианином. Его раскаянье за лишение ребенка веры и спасения было глубоко, как никогда. Оно не давало ему ни мира, ни покоя. А он ДОЛЖЕН чувствовать комфорт — таков закон его существа. Казалось, был только один путь их заполучить; он посвятил себя спасению душ погибающих людей. Он заделался миссионером. Он оказался в языческой стране больным и безнадежным. Местная вдова приняла его с свое скромное жилище и добилась его выздоровления. Затем ее маленький мальчик безнадежно заболел, и благодарный миссионер помогал ей утешать его. У него появилась первая возможность хоть как-то загладить вред, причиненный первому мальчику, оказав неоценимую услугу этому мальцу, подорвав его глупую веру в ложных богов. Он добился своего. Но в последние свои минуты умирающий мальчик укорил его и промолвил: «Я ВЕРИЛ, И ЧУВСТВОВАЛ СЕБЯ СЧАСТЛИВЫМ; ВЫ ОТНЯЛИ У МЕНЯ ВЕРУ, И ВМЕСТЕ С НЕЙ МОЕ УТЕШЕНИЕ. У МЕНЯ НИЧЕГО НЕ ОСТАЛОСЬ, И Я УМИРАЮ НЕСЧАСТНЫМ; ПОТОМУ ЧТО ВЕЩИ, КОТОРЫМ ВЫ МЕНЯ НАУЧИЛИ, НЕ ЗАНЯЛИ ВО МНЕ ТОГО МЕСТА, КОТОРОЕ ЗАНИМАЛА МОЯ ВЕРА.»

И его мать упрекала миссионера словами:

«МОЙ СЫН НАВСЕГДА ПОТЕРЯН, СЕРДЦЕ МОЕ РАЗБИТО. КАК ВЫ МОГЛИ ПОСТУПИТЬ ТАК ЖЕСТОКО? МЫ НИЧЕГО ХУДОГО ВАМ НЕ СДЕЛАЛИ, МЫ БЫЛИ К ВАМ ДОБРЫ; ВЫ ЧУВСТВОВАЛИ СЕБЯ КАК ДОМА, МЫ ДЕЛИЛИ С ВАМИ КУСОК ХЛЕБА, И КАК ВЫ НАМ ОТПЛАТИЛИ.»

Сердце миссионера было полно печали, когда он молвил в ответ:

«Я БЫЛ НЕПРАВ — СЕЙЧАС МНЕ ЭТО ЯСНО КАК БОЖИЙ ДЕНЬ; НО Я ХОТЕЛ ЛИШЬ ОБЛЕГЧИТЬ ЕГО ТЕРЗАНЬЯ. Я ДУМАЛ, ЧТО ОН ЗАБЛУЖДАЛСЯ; Я СЧИТАЛ СВОИМ ДОЛГОМ ОТКРЫТЬ ЕМУ ГЛАЗА НА ПРАВДУ.»

Затем его мать произнесла:

«ВСЮ ЕГО КОРОТКУЮ ЖИЗНЬ Я УЧИЛА ЕГО ТОМУ, ЧТО СЧИТАЛА ПРАВДОЙ, И В НАШЕЙ ВЕРЕ МЫ ОБА БЫЛИ СЧАСТЛИВЫ. ТЕПЕРЬ ЕГО НЕ СТАЛО — ОН ПРОПАЛ; И Я НЕСЧАСТНА. МЫ ВЕРИЛИ В ТО, ВО ЧТО ВЕРИЛИ НАШИ ПРЕДКИ; КАКОЕ У ВАС БЫЛО ПРАВО, ДА И У КОГО БЫ ТО НИ БЫЛО, РАЗУБЕЖДАТЬ ЕГО? ГДЕ БЫЛО ВАШЕ ПОЧТЕНИЕ, ГДЕ БЫЛ ВАШ СТЫД?»

Раскаянье, мучения миссионера и чувство предательства были так же горьки, злопамятны и так же преследовали его сейчас, как и в случае с первым мальчиком.

Конец истории. Что ты на это скажешь?

Y.М. Совесть этого человека была бестолкова! Она была нездорова. Она не могла отличить хорошее от плохого.

О.М. Я не огорчен, что слышу это от тебя. Если ты допускаешь, что совесть этого человека не была в состоянии отличить худое и доброго, ты также допускаешь, что есть и другие, такие же ненормальные. Это единственное допущение напрочь подрывает догмат о непогрешимости суждения совести. Тем временем, я прошу тебя подметить одну вещь.

Y.М. Какую же?

О.М. Что в обоих случаях поступок этого человек не доставил ему душевного дискомфорта, что он был в достаточной мере удовлетворен поступком и получил удовольствие от него. Но затем, когда он причинил ЕМУ БОЛЬ, он был огорчен. Огорчен, что причинил боль другим, ПОТОМУ ЧТО ИХ БОЛЬ ПРИЧИНЯЛА БОЛЬ ЕМУ — А НЕ ПО КАКОЙ-ЛИБО ДРУГОЙ ПРИЧИНЕ ПОД СОЛНЦЕМ. Наши совести НЕ замечают боли, причиненной другим, до тех пор, пока эта боль не достигает НАС. Во ВСЕХ без исключения случаев нам абсолютна безразлична боль ближнего, до тех пор, пока их страдания не нарушат наш комфорт. Много неверующих и не подумали ли бы волноваться по случаю горести этой вдовы. Разве это не так?

Y.М. Да. Мы почти что за каждого обычного неверующего можем так сказать.

О.М. И множество миссионеров, вооруженных чувством долга, не были ли бы тронуты горем вдовы-язычницы — иезуитские миссионеры в Канаде в ранние годы господства Франции, например; Посмотри на случаи, цитируемые Паркманом.

Y.М. Давайте отложим нашу беседу. К чему мы пришли?

О.М. Вот к чему. Что мы (человечество) наделили себя множеством качеств, которым дали ложные имена. Любовь, Ненависть, Милосердие, Сострадание, Жадность, Щедрость, и так далее. Я имею ввиду, что мы придали ложные ЗНАЧЕНИЯ именам. Они все являются формами самоудовлетворения, самоуслаждения, но имена скрывают это и отвлекают нас от факта. Также в нашем словаре контрабандой появилось слово, которому там не место — Самопожертвование. Оно гласит о вещи, которой не существует. Но что горше всего, мы пренебрегаем и не упоминаем о единственном побуждении, повелевающим и принуждающим к поступкам человека: властная необходимость сохранения его самоодобрения, во что бы то ни стало и в любом положении. Ему мы обязаны тем, кто мы есть. Она наше дыхание, наше сердце, наша кровь. Это наш единственный стимул, наш кнут, наш прут, наша единственная движущая сила; другой нет. Без нее мы будем всего лишь вялыми изображениями, трупами; никто бы не двинул бы и пальцем, о прогрессе можно было бы забыть, мир стал бы инертным. Нам следует благоговейно обнажать головы, когда произносится имя этой изумительной силы.

Y.М. Вы не убедили меня.

О.М. Ты будешь убежден, когда поразмышляешь об этом.

III

Примеры

О.М. Возвращался ли ты мыслью к самоодобрению с момента нашего разговора?

Y.М. Да, я думал об этом.

О.М. Это был я, кто сподвиг тебя на это. То есть, ВНЕШНЕЕ ВЛИЯНИЕ вынудило тебя — не то, что само возникло у тебя в голове. Ты можешь зарубить себе это на носу и не позабыть об этом?

Y.М. Да. А почему?

О.М. Потому что вскоре в одном из наших разговоров, я собираюсь убедить тебя, что ни ты, ни я, ни один человек не порождает мысль в своей голове. ИЗРЕКШИЙ МЫСЛЬ ВСЕГДА ИЗРЕКАЕТ ВТОРИЧНУЮ МЫСЛЬ.

Y.М. Вы зашли…

О.М. Погоди. Прибереги свою мысль до тех пор, пока мы подойдем в этой теме — завтра или послезавтра. Размышлял ли ты над моим утверждением, что все поступки рождаются от одного побуждения (в первую очередь). И если размышлял, к чему ты пришел?

Y.М. Мне не очень повезло. Я пристально изучил множество благородных и явственных на первый взгляд деяний самопожертвования в романах и биографиях, но…

О.М. Под пытливым взглядом мнимый акт самопожертвования выявил свою истинную природу? Так и должно было произойти.

Y.М. Но вот в этом рассказе есть один поступок, на который я возлагаю надежды. В лесах Адирондака на лесозаготовках есть рабочий и непрофессиональный проповедник, великодушный душой и глубоко религиозный. Он был серьезным и дельным работником университета, пока не приехал туда в отпуск — затем уволился, заделался лесорубом с желанием отбросить свои мирские перспективы и спасать души на Ист-Сайде. Он жертвует своим счастьем во славу Господа и во славу Христа. Он оставляет свое место, жертвует собой с ликованием, прибывает на Ист-Сайд и проповедует учение Христа и Господа днями и ночами небольшим группам полуцивилизованных иностранных бедняков, осмеивающим его. Но их насмешки не останавливают его, потому что он переносит их во славу Христа. Вы наполнили мой ум подозрением, так что я за все этим старался углядеть то побуждение, о которым вы мне уши прожужжали, но с радостью, признаюсь, потерпел неудачу. Этот человек увидел свой долг, и ради долга он принес себя в жертву и принял на себя его бремя.

О.М. Ты прочел лишь до этих пор?

Y.М. Да.

О.М. Давай же узнаем, что произошло далее. А между делом, принося себя в жертву — не во славу ГОСПОДА, В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ, как ОН себе представлял, но В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ для удовлетворения этого требовательного и непреклонного господина внутри него — НЕ ПОЖЕРТВОВАЛ ЛИ ОН КЕМ-ТО ЕЩЕ?

Y.М. Что вы имеете ввиду?

О.М. Он отвергает прибыльное место — кто будет платить за его прежнее жилье и еду. Были ли у него иждивенцы?

Y.М. Да, были.

О.М. Кого и как сильно его самопожертвование затронули ИХ?

Y.М. Он был единственной опорой своего отца-пенсионера. У него была младшая сестра с дивным голосом — он давал ей музыкальное образование, чтобы ее желание самой обеспечивать себя было удовлетворено. Он давал деньги своему младшему брату на учебу в техническом университете, чтобы помочь ему стать инженером.

О.М. И удобства его старого отца резко сократились?

Y.М. Да, и не на шутку.

О.М. Его сестре пришлось прекратить получать свое музыкальное образование?

Y.М. Разумеется.

О.М. А обучение младшего брата — можно сказать, что его мечта была разрушена, и ему пришлось найти работу лесоруба, или какую-то другую, чтобы содержать старого отца?

Y.М. Так оно и произошло.

О.М. Какое искусное самопожертвование он совершил! Сдается мне, что он ПОЖЕРТВОВАЛ кем угодно, но только не собой. Разве я не говорил тебе, что человек НИКОГДА не жертвует собой; что ты нигде не найдешь упоминание об этом; и что когда Монарх Внутри Человека требует что-либо от своего раба для своего кратковременного или постоянного удовлетворения, то это должно и будет сделано и ослушаться приказа он не сможет, кто бы не стоял у него на пути и какую бы катастрофу он не причинил? Этот человек РАЗРУШИЛ свою семью, чтобы удовлетворить Монарха Внутри…

Y.М. И помочь делу Христову.

О.М. ДА — ВО ВТОРУЮ ОЧЕРЕДЬ. Не в первую. ОН просто думал, что в первую.

Y.М. Очень хорошо, полагайте, как вам угодно. Но могло статься, что если бы он спас сотни душ в Нью-Йорке…

О.М. То то, что он принес в жертву СВОЮ СЕМЬЮ, будет оправдано той огромной прибылью от этого, как бы этого назвать?

Y.М. Вложения?

О.М. Едва ли. Как тебе БИРЖЕВАЯ ИГРА? Как тебе ПАРИ? Он не мог поставить с уверенностью даже на одну душу. Он играл на предполагаемую 300-процентную прибыль. Это была АЗАРТНАЯ ИГРА — с его семьей на кону. Давай взглянем на результат игры. Возможно, мы с уверенностью сможем сказать о скрытом побуждении, о НАСТОЯЩЕМ побуждении, которое заставило его пожертвовать семьей в имя Спасителя под заблуждением, что он жертвовал собой. Я прочту одну часть…. Нам не пришлось долго искать! Оно должно было обнажиться рано или поздно. Один сезон он проповедал толпам в Ист-Сайде, а затем вернулся к своей скучной, тусклой жизни на лесозаготовках. «Оскорбленный сердцем, с уязвленной гордостью.» Отчего же? Разве его попытки были неприемлемы для Спасителя, ради Которого они и совершались? Эта мелочь УЖЕ ПОЗАБЫТА, о ней думать забыли, а то, что она являлась его мотивом, уже кануло в Лету! В чем тогда проблема? Писательница, вполне невинно и не отдавая себе в том отчета, сама обо всем проговаривается. Проблема вот в чем была: этот человек ПРОПОВЕДОВАЛ всего-навсего беднякам; это не то, к чему он привык в университете; там ему приходилось сталкиваться с более высокими вещами, и не приходилось приводить в восторг людей грубым красноречием Армии Спасения. Это казалось ему нахальным. Это не баловало его и не приласкало к груди. «ПОШЛИ ПРАХОМ ВСЕ ЕГО МЕЧТЫ О ПРИЗНАНИИ, ВОСХВАЛЕНИИ И БЛАГОДАРНОМ ОДОБРЕНИИ…» Кем же? Спасителем? Нет; О нем и речи не идет. Кем же, в таком случае? Его «Друзьями-работниками.» Почему он жаждал этого? Оттого что Властелин внутри него жаждал этого, и без этого удовлетворен быть не мог. Выделенное предложение, цитируемое выше, обнажает секрет, который мы искали, изначальное побуждение, НАСТОЯЩЕЕ побуждение, которое заставило неприметного и неоцененного лесоруба пожертвовать семьей и двинуться в крестовый поход на Ист-Сайд — обнажает вот это побуждение: не отдавая себе отчета, ОН НАПРАВИЛСЯ ТУДА ПОКАЗАТЬ НЕВЕДАЮЩЕМУ МИРУ ДАРОВАНИЕ, СКРЫВАВШЕЕСЯ В НЕМ, И ЗАПОЛУЧИТЬ ПРИЗНАНИЕ. Как я тебя и предупреждал, НИ ОДИН поступок не проистекает от другого закона, от другого мотива. Но я молю тебя, не принимай этот закон, поверив мне на слово, но скрупулезно проанализируй его сам. Когда ты прочитаешь или услышишь об акте самопожертвования, или о совершении долга РАДИ САМОГО ДОЛГА, разложи его по палочкам и отыщи НАСТОЯЩИЙ мотив. Он всегда там есть.

Y.М. Я делаю это каждый день. Ничего с собой поделать не могу, я пустился в унизительный и изводящий поиск. Потому что это до омерзения интересно! — вернее сказать, пленительно интересно. Как только я наталкиваюсь в книге на славный поступок, я останавливаюсь, раскладываю его на части и исследую его, и ничего с собой поделать не могу.

О.М. Натолкнулся ли ты хоть раз на тот, который бы нарушил закон?

Y.М. До сих пор, нет. А что вы скажете о прислуге — о чаевых в Европе. Вы платите ОТЕЛЮ за обслуживание; вы НИЧЕГО не должны его служащим, но тем не менее даете им чаевые. Разве это не нарушает правило?

О.М. Каким образом?

Y.М. Ты не ОБЯЗАН совершать этого, и поэтому причина этого — сочувствие их плохо оплачиваемой работе, и…

О.М. Досаждал ли тебе этот обычай, раздражал ли, возмущал?

Y.М. Признаться, да.

О.М. Но тем не менее ты ему уступал?

Y.М. Разумеется.

О.М. Почему разумеется?

Y.М. Оттого что обычай — это в каком-то смысле закон, а законам следует подчиняться — все считают своим ДОЛГОМ это делать.

О.М. Тогда выходит, что ты платишь этот раздражающий налог ради ДОЛГА?

Y.М. Выходит, что так.

О.М. Тем самым побуждение, вынуждающее тебя платить налог, не является ни состраданием, ни милосердием, ни доброжелательностью?

Y.М. Должно быть, нет.

О.М. Так что?

Y.М. Я… возможно я поспешил с выводами.

О.М. Возможно да. А если бы ты пренебрег этим обычаем, получил бы ты проворную и исполнительную работу от прислуги?

Y.М. О, о чем вы говорите! Эти европейские служащие? И мечтать бы не приходилось.