Конкурс рассказа СССР-2061 Том6

ХХХ

Пряча букет, за спиной, парень позвонил в звонок. За тонкой перегородкой раздались шаги и дверь распахнулась. Юля стояла в засаленном переднике со следами муки.

— Привет, — сказал он и протянул цветы.

Девушка растерялась, и начала спешно вытирать руки о передник. Антон сделал шаг вперёд и, обняв Юлю за талию, притянул к себе. Он хотел поцеловать её, но она отдалилась и прошептала:

— Я уже думала, ты никогда не решишься. С этими словами девушка поднялась на цыпочки и сама поцеловала Антона. «Новый год – новая жизнь! — подумал Шувал, прижимая к себе девушку».

9-31.01.2012 

Медведов Анатолий

177: История, которую мы не знали

— Ты знаешь, Дима, в некоторой степени древние были правы, когда говорили, что кто знает историю, может смотреть в будущее… Конечно, насчет «смотреть» они слегка погорячились, но вот моделировать некоторые последствия тех или иных политических, экономических или социальных решений, принятых сильными мира сего, ссылаясь на историю, вполне возможно, ибо сама природа человека не меняется с течением времени. Учитывая содержание твоей курсовой работы, стоит вспомнить события 1950-90-х годов, время холодной войны, время гонки вооружений между Западом и старым СССР. Тогда очень многие догадывались, что мир находится в весьма шатком равновесии, так как человечество дорвалось до грозного, даже по нынешним рамкам, оружия массового поражения. И, думаю, ученым, которые смогли донести до узколобых генералов всю полноту слова «массового», мы в какой-то мере и обязаны собственным существованием.

— Так все было плохо?

— Дим, для обычного гражданина, жившего и трудившегося в развивающихся городах, все было предельно стабильно до 1995-го года, когда западные демократизаторы, отказавшись от идеи прямого физического развала нашего государства, понимая, что и сами могут быть разнесены в труху, нанесли подлый удар изнутри купленного государственного механизма, разъединив Союз Советских Социалистических Республик на 15 «независимых», слабых стран. Да ты и сам должен это помнить, если, конечно, время от времени посещал уроки истории.

— Так я ж это… Николай Палыч, расскажите дальше, уж больно интересно у вас получается.

— А что там рассказывать? Западным улыбчивым демократизаторам удалось нанести удар по целостности нашего великого государства, не сделав, как говорится, ни единого выстрела.

— Но мы ведь потом воссоединились…

— Правильно, Дима, — мягко перебил Николай Павлович и назидательно поднял указательный палец. — В условиях мировой глобализации, мы смогли подняться из «смутных времен», снова объединившись с большинством из ранее утраченных стран, жители которых и сами наконец осознали, что не получат от демократизаторов ничего, кроме блестящих улыбок. Ситуацию того времени, в полной мере можно выразить любимым словом героев западных боевиков «задница».

— Николай Павлович! — укорительно сказала, склонив голову набок, старший преподаватель – Мария Сергеевна.

— А я что? Я ничего, Маш! — оправдываясь, затараторил Николай Павлович. — Просвещаю молодого человека, несу, так сказать, свет в мрачные потемки сознания нового поколения.

— Так уж и мрачные, — недовольно под нос пробурчал Дима, студент 4-го курса исторического факультета.

— Так о чем это я?.. — склонившись над партой, сказал Николай Павлович. Завелся, завелся преподаватель. Подобное настроение иногда посещало его на лекциях перед студентами, в такие моменты он наверняка верил, что столь жгучими аргументами и пылкой речью он, доцент кафедры мировой истории, оградит молодое поколение от ошибок, совершенных предками, ошибок столь безрассудных и необдуманных. Он верил, что за этими людьми, сидящими перед ним, будущее. Будущее нового СССР.

Николай Павлович являлся научным руководителем курсовой работы Дмитрия и иногда после пар уделял время студенту, отвечая на интересующие его вопросы, редактируя и направляя суть работы в нужное русло.

— Так на чем я там остановился?

— Вы остановились на слове «задница», Николай Павлович.

— Да? — удивленно вскинул брови доцент.

— Дима, пойдешь сейчас домой, — строго донеслось из угла преподавательского шлюза.

— Извините, Мария Ивановна.

— Ага, ничего значит от демократизаторов народы «независимых» республик не получили. Таким образом, Дима, как ты наверняка знаешь, человечество объединилось в два сверхгосударства – Новый Мировой Альянс и возродившийся СССР. Я надеюсь, теперь тебе, в некоторой степени, стала понятна роль глобализации в становлении политического строя на планете Земля в первой половине двадцать первого века.

— Николай Павлович, можно «неудобный» вопрос?

Доцент с интересом придвинулся к столу и посмотрел на студента – Ну давай, Дима.

— Зачем человечеству было тянуться к звездам в прямом смысле этого слова, зачем нам этот Марс с темной бездной климатического колпака вместо неба, с этими шахтами, с роботами, напичканными кремниевыми мозгами? Все информационные источники молчат – мол, закрытая архивная информация.

Николай Павлович провел ладонью по лицу и чуть заметным движением головы показал на дверь.

— Пойдем, Дима, на сегодня все. Не забудь скинуть свои наработки на мой планшет.

Два человека вышли из преподавательского шлюза и направились по длинному коридору к хромированному лифту. Вокруг проносились молодые люди – смеясь и дурачась. Девушки отгоняли особо назойливых парней планшетниками, которые опускали на их горячие головы. Николай Павлович молча шагал и смотрел перед собой. Потом искоса глянул на идущего рядом студента и сказал:

— Дима, я же тебе говорил больше никогда не поднимать подобных разговоров в присутствии преподавателей. Да и вообще кого-либо. Ты знаешь, как Государственный комитет внутренней безопасности относится к таким вопросам? Мне-то, старому, плевать… Я тут один марсианское небо копчу. А у тебя еще все только начинается.

— Николай Павлович, я бы все-таки хотел получить ответ на свой вопрос. Как я могу написать о построении Великой Марсианской Республики советским человеком, если в упор не вижу причин, по которым этот человек здесь оказался?

Двое мужчин вышли из здания, по форме напоминавшего купол, уходящий далеко в недра марсианской почвы, и зашагали по длинному переходу из материала, подобного земному стеклу, но не в пример более прочного. Под ногами уходили вдаль перехода бегущие огоньки, указывающие направление к различным шлюзам. Их фиолетовая подсветка указывала прямо по переходу и стремилась туда, где вместе с самим переходом ныряла в недра горы. На стенах с фотографий улыбались мужественные герои прошлого, боровшиеся за освоение космоса – начиная с черно-белого еще изображения мужчины в огромном для нынешнего времени скафандре. Дальше было запечатлено строительство первого шаттла «Дружба», на фоне которого выстроились, обнявшись, улыбающиеся люди в белых халатах, военной форме, строительных робах и касках – люди, которые такие разные, но объединенные общей целью достигнуть Марса. А над ними было небо. Чистое небо… До которого только начинал дотрагиваться оранжевым оттенком закат – закат земного Солнца…

Дима посмотрел направо, туда, где параллельно их переходу начиналась шахта, уходящая под наклоном вглубь горы. Там двое мужчин, облаченных в легкие скафандры, молотили металлическими ключами робота, который в полном непонимании крутил полукруглой головой, будто изо всех сил пытаясь понять, почему на него отчаянно матерятся, обзывают поломанной шкарабанкой и грозятся сдать на цветной металл, если тот не начнет работать. Николай Павлович проследил за направлением взгляда Димы и, усмехаясь про себя, подумал: «В некоторых моментах мы, русские люди, с течением времени не меняемся…». Они миновали переход, и дошли до поблескивающего хромом грузового лифта. Датчик движений четко уловил появление людей – вспыхнул небольшой экран и приятный женский голос попросил идентифицироваться. Николай Павлович подошел, приложил ладонь и тяжелые двери лифта плавно отъехали в стороны – люди вошли внутрь.

— Дима, ты наверняка не слышал о Программе Освоения? — потирая переносицу, спросил Николай Павлович.

— Нет, а что это?

— Позже.

Гул поднимающегося лифта прекратился, двери открылись и все тот же женский голос оповестил, что они находятся на одиннадцатом уровне шлюзов отдыха. Мужчины миновали просторный зал с искусственными растениями и высеченным прямо из горной породы огромным иллюминатором, из которого с 30-метровой высоты простирался вид на марсианский город, подсвеченный разноцветными огоньками, на главную площадь, где с надеждой смотрел в необъятные просторы космоса памятник, изображающий человека, державшего в одной руке советское знамя, а в другой – миниатюрную копию первого межпланетного шаттла. Они прошли через зал в широкий коридор с рядом металлических дверей. Николай Павлович подошел к одной из них, снова приложил ладонь и тут же вспыхнувший маленький монитор засветился зеленым цветом. Чуть слышно стрельнули пневмозамки, и они вошли в небольшую комнату, в стене которой был вмонтирован иллюминатор, аккуратно завешенный темно-коричневыми шторами. У иллюминатора стояла небольшая одноместная кровать, у изголовья которой уютно светился ночник. В дальнем углу была компактная барная стойка, в которую были встроены кухонные шкафы. На стене висели фотографии. Одна – симпатичной женщины с маленьким ребенком на руках: она сидела на зеленой лужайке у небольшого дома. На другой фотографии были запечатлены какие-то люди в форме с оружием в руках – они сидели у странного вида вездехода с небольшой башенкой. Дима присмотрелся и с трудом узнал в одном из улыбающихся парней совсем молодого, лет 20-ти, Николая Павловича.

— Значит, ты хочешь знать первопричину нашего здесь появления, так?

Дима отвел взгляд от фотографии и посмотрел в сторону, откуда доносились слова Николая Павловича, который, позвякивая посудой, искал что-то в кухонном шкафчике.

— Да, хочу, Николай Палыч.

— Ну что ж… — мужчина со спокойными синими глазами выразительно посмотрел на студента. — Только, Дима… Это не для широких масс, это, так сказать, мои личные предположения. Понял?

— Конечно.

— Знал я, Дима, твоего отца. И, надеюсь, ты так же умеешь держать язык за зубами.

— Я же сказал, не…

— Программа Освоения предполагала сокращение численности населения Советского Союза путем постепенного переселения на Марс, так как человечество до 2030-го крепко растаскало природные ресурсы, которых должно было хватить от силы до 2070-го года. Благо, наше правительство еще с 1967 года под грифом «Совершенно секретно» вело научную работу по изучению Марса, поскольку, возможно, боялось то ли какого-то глобального катаклизма, то ли еще чего-то, что заставляло тратить колоссальные средства на освоение столь далекой планеты. Знали что-то… Знали то, чего не знаем мы. Наивные американцы плясали от радости, когда первыми высадились на Луну в 1969. А наши ученые к тому времени уже вовсю трудились над макетом первого межпланетного шаттла.

В научных кругах ходили неподтвержденные слухи, что когда американские астронавты высадились на Луне, на Марсе был вбит первый свай правительственного защитного сооружения. После 2012 года совершенно секретные правительственные бункеры, так и не дождавшись своего прямого предназначения, стали расширяться под новую государственную программу освоения Марса, и в памятном 2061 году официально стали достоянием простого советского человека. В отличие от заявлений заокеанских любителей…

— Извините, каких любителей?..

— Да это так… Из прошлой жизни. Короче, западных любителей красного словца, человечество сделало действительно гигантский шаг тогда, когда смогло переселить часть людей на Марс, а не побывав на Луне.

Николай Павлович достал из недр кухонного шкафа литровую бутылку водки (благо, человечество унесло с собой на другую планету ценные кадры) и подошел к Диме:

— Будешь?

— Так я это… Буду.

Рассказчик разлил по пузатым рюмкам водку и, сказав «За нашу победу», выпил. Выпил и Дима – правда, для приличия поморщившись.

— Такие вот дела, бр…

Вдруг что-то внизу за иллюминатором ухнуло, и по полу прошла довольно мощная вибрация.

— Что за?..

— Тихо ты!

Николай Павлович потушил основное освещение и, осторожно приоткрыв штору, глянул вниз. Прозрачный коридор, по которому они пришли от учебного корпуса, в нескольких местах обвалился. Вокруг двигались облаченные в тяжелые боевые скафандры, больше похожие на роботов бойцы, которые методично палили из бластеров. Некоторые из них падали с прожженными, еще дымящимися скафандрами. Все пространство освещалось разноцветными вспышками залпов. Внизу творилось нечто невообразимое. Было видно, как из шахты вышел квад боевых роботов, управляющихся изнутри советскими солдатами. Они поливали нападающих из спаренных бластеров огнем, и наверняка – матом. Одна машина вспыхнула, осела и, завалившись на бок, покатилась по склону, вспахивая рыхлую марсианскую почву.

— Заокеанские друзья пожаловали. Мало, видимо, им показалось в Кратере Надежды в 60-ом.

— Палыч, что за?!..

— Не дрейфь, сынок, — Николай Павлович откинул матрас с кровати, вытянул два бластера, один из которых протянул в руки Димы.

— Разберешься?

— Да, пару раз стрелял в тире.

— Ну и хорошо. Видишь, Дима, а первые поселенцы остерегались зеленых человечков, — усмехнулся Николай Павлович, снял бластер с предохранителя, и Диме показалось, что ему из полумрака улыбнулся не его научный руководитель, а парень со старой фотографии на стене.

Специально для конкурса «СССР 2061»

Январь 2012 г.

Надточей Алексей

181: Марс. Первые знакомства

— Внимание! Говорит капитан! Получасовая готовность! Всем пассажирам приготовиться к выходу, — сердце учащённо забилось в ожидании неизвестного. Инструкция предписывала собрать все свои личные вещи, упаковаться в скафандр и ждать сигнала к выходу. Личные вещи уже давно были собраны, осталось надеть скафандр. В обычных условиях это занимало минут пять-семь, но сейчас желание ускорить события было настолько большим, что Роман открыл шкаф за 15 минут до указанного времени. И понял, что правильно сделал. Попытка разомкнуть крепления, которые удерживали скафандр в нише, показала, что у него от волнения дрожат руки. Пришлось остановиться, сделать несколько глубоких вдохов и медленно заняться застёжками. Помогло – руки перестали дрожать, хотя внутри всё кипело от волнения. Одна и та же мысль прыгала в голове, словно мяч: «Марс, Марс. Наконец-то! Марс!» Чемодан с вещами – на стул слева, так, чтобы можно было его взять в руку с минимумом движений. Каюта невелика и в скафандре в ней сложно поворачиваться. Затем облачение в скафандр строго по пунктам, проговаривая про себя каждое действие, — так их учили на курсах. Всё, упаковался. Стало ужасно тесно. Хорошо, что тестер находится совсем рядом. Его нужно обязательно подключить. Он проверит, всё ли в порядке и можно ли выходить. Готово. Шкала, отсчитывающая фазы проверки, поползла слева-направо. Как она медленно двигается! Ну же, давай быстрее. «Марс. Марс!» Наконец-то, зеленый свет. Отключить ненавистный тестер. Сколько раз он на курсах браковал упаковку. На этот раз он ко мне благосклонен. Боже, какая ерунда лезет в голову. Тестер всего лишь электронный прибор. «Марс. Марс!» Всё я готов. Чемодан в левую руку. Жду открывания двери.

Показалось, что прошло совсем немного времени, и, с легким вздохом пневматики, дверь открылась. Роман сделал несколько шагов, вышел в коридор, пальцем нажал кнопку закрывания двери и двинулся по коридору за удаляющейся спиной строителя Анатолия из соседней каюты. Анатолий также был в скафандре, он, как и Роман, прилетел сегодня на Марс. Коридор был не очень длинным и заканчивался лифтом, который уже проглотил Анатолия. Несколько десятков секунд ожидания и лифт вернулся за ним. Поворачиваясь в лифте, Роман увидел идущего по коридору облачённого в скафандр ещё одного строителя – Николая, который жил в другой соседней каюте. Двери лифта закрылись. Недолгое состояние невесомости, затем ощущение тяжести скафандра и дверь лифта открылась. В просторном кессоне, у двери, ведущей наружу, стояли штурман и борт-инженер, образуя своеобразный живой коридор. Оба в скафандрах с расцветкой космического флота и со знаками различия на рукавах. Несколько шагов и Роман оказался перед ними:

— Роман Гордеев. Качество упаковки проверено, — доложился стандартной фразой Роман.

Борт-инженер привычным и быстрым движением подключил тестер к скафандру, подождал, увидел зелёный свет и отключил его. Штурман сказал:

— С приездом! Удачи и до встречи! — несмотря на то что фраза была стандартной, штурману удалось сказать её каким-то особым образом. Так что она запомнилась. Наружная дверь открылась. Роман сделал несколько шагов, дверь закрылась.

Он находился в трубе, которая соединяла корабль и автобус, что должен их доставить до купола. Основная функция трубы – постепенное уменьшение давления от уровня корабля, до уровня открытого пространства. По мере того как Роман продвигался по трубе, давление уменьшалось и скафандр раздувался. Впереди виднелось красное пятно выхода, которое время от времени закрывала фигура Анатолия. Ещё несколько десятков шагов и Роман оказался внутри автобуса, где уже находилось несколько человек из числа всё тех же строителей. Собственно, среди пассажиров корабля, только он представлял другую профессию. Остальные, являлись членами сплочённой годами работы бригады строителей. Все эти ребята были разные, но характерная черта неистребимого оптимизма, объединяла бригаду и служила направляющим фактором в их нелёгкой работе. Сейчас они не балагурили, не перебрасывались шутками, а молча рассматривали пейзажи планеты, на которую они попали впервые в жизни. Та часть Марса, что была видна в немногие окна, завораживала. Роман не смог удержаться от попытки протиснуться к окну, чтобы увидеть как можно больше. На минутку его пропустили, потом мягко оттерли в сторону, давая возможность пришедшему Николаю прильнуть к окну и увидеть новое.

Автобус заполнялся быстро. Чётко отточенная процедура, которую в шутку назвали «выгрузка особо ценного живого груза», позволяла пассажирам в течении 10 минут покинуть помещения корабля. Расположение каюты определяло порядковый номер в цепочке выходящих из корабля людей. Последним зашёл Александр – бригадир, который специально поселился в самой дальней каюте, чтобы выходить последним. Ещё в корабле у двери выхода он получил доклад, что вся его бригада успешно вышла на поверхность. Но войдя в автобус, он привычно осмотрел людей и ещё раз убедился в том, что все на месте. Входная дверь закрылась и автобус мягко начал движение.

Корабля или каких-либо строений, созданных человеком, из окон видно не было. Поэтому Роман не знал сколько времени понадобиться им, чтобы доехать до купола и с какой скоростью двигался автобус. Строители продолжали рассматривать пейзажи, кто что мог увидеть. Чувствовалось, что прибытие на Марс произвело на всех впечатление. В обычной обстановке строители уже балагурили бы. Волна волнения, которая было притихла в процессе перехода из корабля в автобус, вновь стала подниматься внутри Романа. Всё та же мысль «Марс! Марс!» жужжала у него в голове. Хотелось приехать уже побыстрее, пройти последние процедуры проверки и наконец-то получить назначение на работу. Для себя Роман уже давно решил: будет выбирать самый отдаленный, самый трудный участок, так чтобы не возникало желания вернуться на Землю в первый же рейс. Осталось увидеть, что в понятии Марса является «трудным и отдалённым» участком.

Автобус неожиданно остановился так, что всех присутствующих в салоне качнуло. «Странно» – подумал Роман – «Начало движения было плавным. Может случилось что?». На всякий случай он оглядел датчики встроенные в скафандр. Всё было в норме. Хоть сейчас выходи и гуляй по Марсу. Со стороны единственных дверей, появился странный скрежущий звук: «Вж, гр-р-р, вж». Так продолжалось некоторое время, затем над дверью зажегся зеленый свет и она открылась. «Переходную трубу крепили», — облегчённо вздохнул Роман, наблюдая, как первый строитель покидает автобус.

Длина второй переходной трубы, соединяющий автобус с куполом, была значительно меньше, видимо по той причине, что вход в купол и выход из автобуса находились на одном уровне. Войдя под купол, Роман стал оглядываться и оторопел. Таких пространств он не ожидал. После тесных помещений корабля, где приходилось прижиматься к стенам, чтобы дать пройти другому человеку, видимое пространство под куполом выглядело невероятно огромным. Бригада строителей собиралась возле лавочки, установленной недалеко от выхода. Причём лавочка была рассчитана на сидение и в скафандре. Руководил бригадой человек одетый в обычную одежду, что носят на Земле летом: футболку и широкие шорты. По его совету часть строителей уже сняли шлемы. Роман так же поспешил снять шлем и полной грудью вздохнуть воздухом Марса. Воздух был чистый и без запахов. К нему подошла девушка в футболке и короткой юбке (до этого она стояла в стороне, давая возможность Роману немного осмотреться) и спросила:

— Роман Гордеев?

— Да, — ответил Роман, с удивлением обнаружив загар на миловидном лице девушки.

— Меня зовут Елена. Пойдёмте со мной, — пригласила девушка и собралась уже идти.

— Погодите, — остановил её Роман, — мне бы с ребятами попрощаться.

— Успеете ещё, — улыбнулась Елена.

В скафандре, со шлемом под мышкой и чемоданом в руке, Роман едва успевал за Еленой. В конце концов она остановилась в длинном коридоре, куда выходило большое количество дверей, перед одной из них. Нажала рукой на ручку и открыла дверь:

— Заходите. Располагайтесь. Скафандр можно снять.

— Где это я? — поинтересовался Роман.

— Это наша мини-гостиница для приезжих. В зависимости от того, куда вы отправитесь, вам придётся провести здесь от нескольких часов до нескольких дней. А сейчас я прошу прощения, но мне нужно вернуться на своё рабочее место. Предстоит небольшая важная работа. Осваивайтесь и минут через 20 приходите. Это прямо по коридору, затем налево, ещё раз прямо и увидите дверь с надписью «Диспетчер». Заходите смело, я буду вас там ждать.

Елена покинула комнату с такой же скоростью, с какой они неслись сюда. Роман неторопливо снял скафандр и запрограммировал входной замок на свои данные. Замок оказался вполне земной, что поначалу слегка удивило. А потом Роман подумал: «А собственно, какие ещё тут могут быть замки?» Затем осмотрел комнату. После тесной каюты корабля она казалась очень большой, хотя вряд ли была больше его собственной комнаты в доме родителей на Земле. У одной из стен стоял диван, который можно было разложить в широкую кровать. У другой письменный стол с компьютером на нём. Пару кресел, шкаф для одежды и, конечно же, специальный шкаф для скафандра. Окон не было. Обстановка хоть и выглядела довольно спартанской, но всё же номер был уютным. Роман разместил скафандр, положил чемодан с вещами на полку шкафа для одежды и сел в кресло. Создавалось впечатление, что он не на Марсе, а приехал на морской курорт отдыхать. На Земле в подготовительном центре сильно не распространялись об условиях жизни на Марсе. Все попытки выяснить натыкались на фразы вроде «Всё зависит от места, где вы будете работать, однако, минимальный комфорт вам будет обеспечен всегда». «Интересно, то что я вижу, это минимальный комфорт или же максимальный?» – подумал Роман. «Впрочем всё равно, я сюда не отдыхать приехал». Включать компьютер он не стал, но осмотрел его: «Ничего особенного, стандартный набор».

Комната с надписью «Диспетчерская» находилась именно там, где сказала Елена. Роман постучал, вошёл и словно попал в другую реальность. Комната была сплошь завешана экранами, на которых отображались пейзажи Марса, какие-то схемы, карты, таблицы. На некоторых экранах что-то мигало, где-то перемещались строки таблиц и всё это происходило в абсолютной тишине. Елену он отыскал за одним из столов, который стоял ближе к дальнему от него углу. Видимо компьютер, что был на столе, обслуживал эти экраны.

По лицу Елены было видно, что она довольна произведённым эффектом. Она вновь дала Роману немного времени, чтобы осмотреться, затем поднялась со своего места и сказала:

— Добро пожаловать. Проходите сюда, — и открыла неприметную среди экранов дверь. Роман прошёл и попал в небольшую комнату, где был всего один экран во всю стену, стол, диван и несколько кресел.

— Это наша комната отдыха. Когда экраны надоедают, мы проводим немного времени здесь, чтобы прийти в себя.

Теперь Елена никуда не торопилась, двигалась спокойно и грациозно, как и подобает жителю Марса, привыкшему к уменьшенной силе тяжести. Подождав, пока Роман расположится в кресле, она села напротив него и положила рядом с собой планшетный компьютер.

— Я должна ещё раз перед вами извиниться, — сказала Елена, — у нас сейчас очень много работы. Вместе с вашим кораблём в караване было ещё 4 грузовика и их нужно разгрузить как можно скорее. Звёзды благосклонны к нам и караван возможно сможет сделать ещё один рейс прежде чем расстояние между Марсом и Землёй станет очень большим. Обычно мы встречаем новичков более спокойно и торжественно. А сейчас все, кто смог освободиться, на разгрузке.

— Ничего страшного. Это ведь Марс, — ответил Роман и затем спросил, — а чем вы здесь занимаетесь?

— Я диспетчер. В соседней комнате располагается пункт, куда стекается вся информация о работе марсианской колонии. Мы знаем всё о том, кто, где и чем занимается. Какие кому нужны материалы. Где требуется ремонт, как продвигается строительство и так далее. Я бы с удовольствием сейчас участвовала в разгрузочных работах, но у меня сильные аналитические способности, поэтому меня оставили здесь работать за четырёх человек.

— Может мне тоже вначале поучаствовать в разгрузочных работах? — спросил Роман.

— Была такая мысль, — улыбнулась Елена, — но затем руководство решило, что вначале вам нужно определиться с будущим местом работы. Возможно, правильнее будет отправить вас вместе с грузовым маглевом. А разгрузкой мы уже озадачили бригаду строителей, что прилетела с вами. Их место работы было известно заранее, поэтому мы скоординировали свои действия так, чтобы они вначале помогли нам здесь и затем отправились последним маглевом. На разгрузку они отбудут только через пару часов, так что, как я вам и обещала, вы их ещё увидите.