Муж во временное пользование

— Мы так не договаривались, — запротестовала Нина. — Зачем мне видеть раньше времени твою квартиру?

— Для ознакомления. Смешно, если невеста даже не знает, где живет ее жених. И потом мне надо, чтобы нас вместе увидели.

— Ты заботишься, чтобы все выглядело естественно?

— Конечно. Не бойся, опасность тебе не грозит. Я не собираюсь на тебя набрасываться.

— С чего ты взял, что я боюсь? — с вызовом ответила Нина, хотя и чувствовала холодок на сердце.

Неожиданно Ярослав остановил машину, предложил Нине выйти и прогуляться.

Они принялись ходить туда-сюда мимо какого-то здания. Нина не могла вспомнить, что за учреждение в нем находится.

— Что ты задумал? К чему эта комедия с прогулками?

Из учреждения вышли двое мужчин и, увидев Ярослава, направились к нему, обменялись с ним рукопожатиями. Потом дружно воззрились на Нину. Ярослав представил ее как свою невесту.

— Прелестная особа, — заметил один из них. — Повезло жениху.

А другой, показавшийся Нине очень знакомым, добавил:

— Не просто прелестная, но еще из хорошей семьи. Нина Гаевая.

— Мы с вами виделись раньше? — спросила Нина.

— Пожалуй. Я ведь работал в университете. А вы, если не ошибаюсь, там учились.

Поговорив немного на общие темы и поздравив Ярослава, мужчины ушли. Нина и Ярослав снова сели в машину, поехали дальше.

— У меня хорошая память на лица, — сказала Нина. — Этот субъект работал не на нашей кафедре, а я его помню.

— А меня случайно не помнишь? — спросил Ярослав. — Я к нему пару раз приходил в университет.

— То-то мне показалось, что ты на кого-то похож… Я все старалась вспомнить. А ларчик просто открывался… Но, если я тебя узнала, так ведь и ты меня должен был…

— Наверное, в университете я просто тебя не видел, — иначе бы вспомнил. Таких красивых девушек не забывают.

— Что ж, польщена… Оказывается, деловые люди замечают какую-то там красоту…

— Красота — тоже капитал.

— Прекрасно… — с саркастической усмешкой сказала Нина. — И ты продемонстрировал сейчас этот капитал своим знакомым!

— Я не стал бы тратить время на демонстрацию.

— К чему тогда эта комедия с якобы случайной встречей?

— Допустим, я только что выиграл некоторую сумму. Они не верили, что я женюсь на Нине Гаевой. Настолько не верили, что в порыве азарта заключили со мной пари.

— Боже мой, ты даже здесь своего не упустил, — поморщилась Нина. — До чего же расчетливый субъект.

— Ты даже не представляешь, насколько я расчетлив, — заявил Ярослав, делая ударение на слове «насколько».

Они остановились у подъезда. Там беседовали две пожилые женщины, с которыми Ярослав подчеркнуто вежливо поздоровался. Соседки уставились на Нину с нескрываемым любопытством. Возле лифта Ярослав столкнулся еще с одним соседом, который едва не свернул шею, разглядывая Нину.

— Видишь, какой ты вызвала интерес, — заметил Ярослав, открывая перед Ниной дверь своей квартиры.

Девушка пропустила мимо ушей это замечание и, войдя, демонстративно остановилась посреди передней.

— Боишься пройти дальше? — спросил Ярослав. — Не бойся, в квартире никого нет, кроме нас. А я для тебя не опасен.

— Ну… кто знает, вдруг твоя месть распространяется и на меня, — пошутила Нина.

— Проходи в комнату, — грубовато предложил Ярослав и слегка подтолкнул ее под локоть.

Она резко отдернула руку, вошла, осмотрелась вокруг. Комната, еще не очень обжитая, была достаточно просторной и отремонтированной. Нину, однако, интересовало не столько состояние квартиры, сколько следы индивидуальности ее хозяина, а потому она первым делом занялась поисками фотографий и других предметов, которые могли бы что-то рассказать о Ярославе. Но тщетно; никаких свидетельств о личности этого человека-фантома в его квартире не было. Единственная зацепка — книги и кассеты.

Книги — популярная классика вперемежку с бестселлерами — не были, судя по обложкам, букинистическими редкостями, а явно приобретались в последние годы. Конечно, никакого сравнения с их домашней библиотекой, где книги, изданные добротно и со вкусом, появились еще в те времена, когда большинству населения они были недоступны.

— Что, смотришь на эти аляповатые обложки и думаешь: «Ну, чего еще ждать от нувориша»? — насмешливо спросил Ярослав. — Конечно, ведь такие, как я, не имеют вкуса, поклоняются вульгарной, мишурной красоте.

— «Вульгарной, мишурной красоте»? — с удивлением спросила Нина. — Но ведь это выражение из «Великого Гэтсби» Фицджеральда? Ты, я вижу, эрудит. А что касается аляповатых обложек, это не твоя вина. Так сейчас оформляют. Но, судя по выбору авторов, вкус у тебя неплохой.

Ярослав стоял, отвернувшись к окну, и Нина заметила, как судорожно сжались его кулаки.

— Я понимаю, — тихо сказала она, — ты испытываешь ко мне что-то вроде классовой неприязни. Да, я из семьи, которая хорошо попользовалась распределительной экономикой. И большая квартира в престижном районе досталась нам бесплатно. И лучшие книги появились у нас еще в те годы, когда в книжных магазинах не продавалось ничего, кроме «шедевров» соцреализма…

— Ничего ты не понимаешь! — воскликнул Ярослав, резко повернувшись к ней.

Нина растерялась, увидев, как сверкнули его глаза, а лицо исказила болезненная гримаса. Но уже через мгновение он подавил внезапную вспышку эмоций и снова заговорил своим обычным сдержанно-ироническим тоном:

— Вам не откажешь, леди, в душевной тонкости. Вы так проницательно разгадали мое настроение, мои классовые чувства…

— Ладно, не будем продолжать в этом духе, — прервала его Нина. — Если думаешь, что я хотела влезть тебе в душу, то ошибаешься. И еще. Я вовсе не считаю тебя нуворишем. Ты человек незаурядный и достаточно образованный… Кстати, где ты учился? Тоже в университете? Наверное, на заочном?

— Окончил технический вуз, но не в этом городе. Вечерний. Я ведь работал.

— А откуда ты знаешь того деятеля из университета?

— Мы с ним земляки, из одного городка. Он сюда лет десять как переселился, а я — третий месяц.

— Понятно. Квартиру купил… Ты прочно решил здесь обосноваться?

— Я все теперь решил делать прочно. То и получается, что хорошо подготовлено. А сходу, слету — редким счастливчикам удается. Я не из таких. Мне за все приходится платить.

— Видно, жизнь тебя не баловала. Потому ты и стал таким…

— Каким? — Его глаза сузились. — Расчетливым, бездушным?

— Ладно, хватит, заболтались мы, — сказала Нина, чувствуя неловкость. — Пора мне обратно. Осмотрела свое будущее временное жилище, показалась твоим соседям, помогла тебе выиграть пари — и достаточно. Время — деньги. Ведь так говорят деловые люди? Поэтому не теряй на меня больше свое драгоценное время. Оно тебе так же дорого достается, как и все остальное.

Нина решительно шагнула к выходу, но краем глаза успела заметить, как лицо Ярослава опять исказила странная болезненная гримаса.

На обратном пути он вез ее молча, с непроницаемым видом, даже ни разу не повернул голову в ее сторону.

А Нина иногда искоса поглядывала на него, пытаясь уловить хотя бы проблеск интереса и живых чувств на этом снова каменном лице.

Глава третья

Бракосочетание Нины Гаевой и Ярослава Торича отпраздновали в ресторане в узком кругу — всего, включая жениха и невесту — пятнадцать человек.

Нине хотелось, чтобы гостей пригласили еще меньше, или свадьбу не праздновали вовсе. Однако это уже выходило бы за всякие рамки. И без того — она знала — среди знакомых пойдут разговоры о скоропалительности и скромности свадьбы. Чего доброго станут болтать, что пришлось поторопиться из-за интересного положения невесты. «Ну и пусть, — подумала Нина. — Эти разговоры быстро прекратятся. Зато больше не будет вопросов типа: «Ну, сколько еще в девках собираешься ходить?» «Что-то долго выбираешь. Так и старой панной можно стать».

Слава Богу, Василий Федорович, видимо, предупредил гостей, чтобы вели себя спокойно, а потому криков «горько» практически не было. Лишь захмелевшая Катя при поддержке одной из женщин попыталась вспомнить свадебную традицию, но Василий Федорович выразительно глянул на младшую дочь и она умолкла.

Когда заиграла музыка, Ярослав пригласил Нину на первый танец. Катя же, танцуя с Борисом, то и дело оглядывалась на жениха и невесту, подталкивала их и отпускала шуточки, над которыми сама же и хохотала.

Нина вообще не любила танцы по той причине, что во время оных приходилось терпеть объятия мужских рук, иногда чересчур крепкие и пьяные. Она старалась всячески избегать мероприятий с танцами, из-за чего давно уже имела репутацию домоседки и затворницы.

Однако танцевать с Ярославом было легко: он не прижимал ее к себе, не шептал ей в ухо, не выделывал коленца и не наступал на ноги.

Нина отметила про себя, что в танцах он — как и во всем остальном — сама сдержанность. Ее это вполне устраивало.

Несколько раз Нина ловила на себе тревожные взгляды Гаевого и насмешливые — Бори Ильчука. Остальные гости смотрели на нее с плохо скрытым любопытством. К концу вечера Нина уже облегченно вздыхала: слава Богу, кажется, обошлось без инцидентов. Только бурная Катя не давала ей расслабиться, ежеминутно грозя какой-нибудь выходкой. Например, во время общего быстрого танца она вдруг взъерошила волосы Ярославу и воскликнула:

— Славик, не бриолинь волосы, а то Нина говорит, что ты похож на прилизанного клерка!

Подвыпившие гости не обратили внимания на ее выкрик, но Ярослав был явно трезв. Он бросил на Нину быстрый и пристальный взгляд. Прядь волос, упавшая ему на лоб, слегка изменила выражение лица, придала налет романтической небрежности чересчур строгому облику.

Потом, когда Нина, выходившая вместе с тетей в вестибюль, возвратилась в зал, она услышала обрывок разговора Кати с Ярославом. Они стояли возле колонны, а Нина подошла к колонне с другой стороны, и до нее долетели слова Кати:

— … и грубую силу критикует, и хилых тоже. В общем, всех подряд. Вот про тебя говорит, что ты слабосильный канцелярист, что у тебя мускулы как кисель и все такое…

Нина, не дожидаясь, какую еще бестактность сморозит младшая сестрица, подошла к ним сбоку и сказала:

— Ты так быстро нашла общий язык с Ярославом. Наверное, он уже пожалел, что невестой стала я, а не ты.

Ярослав оглянулся на Нину, и его острый, пристальный взгляд снова заставил ее поежиться.

— Смотри, Славик, она ревнует! — фыркнула Катя.

— Я-то не ревную, а вот Боря, кажется, очень недоволен, — заметила Нина.

— Боря ревнует не меня, а папу, — возразила Катя. — Ему досадно, что у Гаевого уже появился зять, да еще такой деловой. Ты ведь деловой, Славик?

Ярослав ответил ей только снисходительной улыбкой. Впрочем, Катя уже переключила свое внимание на другого персонажа: это был какой-то ее знакомый, случайно оказавшийся в ресторане.

— Боря с ней не соскучится, — вздохнула Нина. — Не то, что ты со мной.

— Мне скучать некогда, — сухо ответил Ярослав.

После танцев у Нины болели ноги. Новые туфли оказались неудобными, и она не могла дождаться конца вечера. И вдруг вспомнила, что отдыхать ей придется не в привычной домашней обстановке, а в квартире новоиспеченного мужа.

Ярослав, словно угадав ее мысли, спросил:

— Ты бы сейчас хотела поехать к себе домой, а не ко мне?

— Да, — призналась Нина. — А можно?

— Нет, — ответил Ярослав, и губы его плотно сжались.

Нина вздохнула. Что ж, придется принять это как временное неудобство.

— Давай уйдем незаметно, по-английски, — предложила Нина. — Не хочу, чтобы нас шумно провожали, напутствовали…

Ярослав в знак согласия кивнул, и вскоре молодожены уже ехали в такси по набережной.

Первая брачная ночь прошла прозаично: они пожелали друг другу спокойного сна и улеглись в разных комнатах. Правда, Нине показалось забавным мыться в чужой ванне, стелить чужое белье. Небольшое количество своих вещей она два дня назад передала Ярославу через Василия Федоровича, и теперь перед сном распаковала чемодан и развесила на вешалки в шкаф одежду. Ну, а дальше усталость после трудного дня взяла свое, и Нина, улегшись на незнакомую постель, стала быстро проваливаться в сон. Напоследок она успела подумать: «Слава Богу, Ярослав не воспринимает меня как женщину, и я спокойно, ничего не боясь, могу уснуть…»

Пробуждение оказалось тоже спокойным. Нина чувствовала себя в безопасности, и ей было даже интересно осваиваться в новом жилище. На кухне она нашла посуду и кое-какие продукты; приготовила кофе с бутербродами. Позвала Ярослава к завтраку; он как раз выходил из ванной комнаты.

Нина взглянула на Ярослава и едва не выронила от удивления турку с кофе. Он выглядел совсем другим, непохожим на себя прежнего. Изменения были, в общем, незначительны, но они сразу придали его облику как бы другую суть. Футболка, в отличие от строгого костюма, не скрывала его широких плеч и выпуклых бицепсов. Волосы, освобожденные от бриолина, оказались не серого, а светло-русого цвета и волной набегали на лоб. Брови и ресницы были намного темнее волос, и это придавало особую выразительность взгляду. Ярослав опять показался ей странно похожим на кого-то: может, на актера — нашего или американского. Во всяком случае, Нина подумала вот о чем: лицо у Ярослава такого типа, что не только славяне, но и далекие англосаксы вполне могли бы посчитать его своим соотечественником, и это легко представить, ведь был же, например, Роберт Кеннеди похож на Есенина. Такие лица невольно напоминают человечеству об общем происхождении разных народов — от далеких ли индоариев или таинственных атлантов.

Ярослав заметил ее удивленный взгляд и сам удивился:

— Ты чего на меня так смотришь? Как будто впервые увидела.

— Я не могу понять, зачем некоторым людям нравится искажать свою внешность.

— Ты меня имеешь в виду?

— А кого же еще? Или ты считаешь, что имидж клерка придает тебе респектабельность?

— А что же он мне придает?

— Безликость и невыразительность.

— Учту, — кивнул Ярослав, принимаясь за завтрак.

— Учти, учти, — посоветовала Нина. — Ты скорее добьешься успеха, если будешь появляться в естественном виде, а не маскироваться под неизвестно кого.

— Выходит, я тебе сегодня нравлюсь больше, чем вчера? — спросил Ярослав, усмехаясь.

— Ну, с эстетической точки зрения — да.

— И ты заботишься, чтоб я имел успех?

— Почему бы и нет? Чем раньше «выйдешь в люди», тем скорее оставишь в покое отца.