Муж во временное пользование

— Скрываю! Думал, что не узнаешь никогда. Этот тип каким-то образом пронюхал… В общем, лучше от меня узнай, чем от него. Понимаешь, Нина… я тебе не родной отец. Я тебя удочерил, когда женился на твоей маме. Твой отец умер, когда тебе было два года. А я тебя с трех лет воспитываю как родную. Когда мы много лет назад из Запорожья сюда переехали, я не думал, что кто-то узнает… Но всегда найдутся люди…

— Папа, а я, между прочим, давно об этом знаю. Случайно услыхала, как вы с тетей Клавой говорили… Но разве это имеет значение? Ты мне всегда был родным отцом, таким и останешься.

Лицо Гаевого просветлело, и он обнял Нину, похлопал ее по плечу.

— Ну, и хорошо, дочка, что ты такая умная. Я знал, ты меня не подведешь. Если бы красота и ум приносили человеку счастье, ты бы самой счастливой была…

— Я-то? — усмехнулась Нина. — По-моему, ты ошибаешься. Насчет красоты не знаю, а вот ума у меня точно нет. Образование, эрудиция, всякая там душевная тонкость — еще не ум. Наше время востребовало практические умы, а я к таким не отношусь. Мне, может, во времена шестидесятников надо было жить… Тогда поэзия была в моде, романтика…

— Ты у меня настоящая леди. Такие никогда из моды не выйдут.

— Жаль, что я не родилась в Англии девятнадцатого века, — рассмеялась Нина. — Ну, ладно, не совсем уж я беспомощная. Я умею принимать действительность такой, какая она есть. Наверняка не буду счастливой, но и не позволю себе стать несчастной. И вот что я придумала. Я буду использовать общение с Ярославом для того, чтобы помочь тебе.

— Что ты имеешь в виду?

— Я же буду жить с ним под одной крышей. Ну, неужели я такой недалекий человек и такая некрасивая женщина, что не смогу влезть к нему в душу?

— Зачем тебе его душа?

— У меня свой расчет. Войду к нему в доверие, усыплю его бдительность. И постараюсь выкрасть бумаги, которыми он тебя шантажирует.

— Ты наивна, Ниночка, — криво усмехнулся Гаевой. — Неужели думаешь, что он хранит эти бумаги в квартире под подушкой?

— Постараюсь выяснить, где именно.

— Не надо ничего выяснять. Чем меньше будешь общаться с этим типом, тем лучше. Я не знаю, на что он способен. А если заметит, что ты следишь за ним? Как отреагирует? Мне страшно за тебя.

— Глупости. Я же не овечка, идущая на заклание. Да и он… если решил организовать солидное дело, занять прочное положение, вряд ли опустится до уголовщины.

— Я не знаю, на что он способен…

— Да разве кто-то из нас знает даже свои собственные способности? Ну, ладно, отец, не волнуйся. Даст Бог, все обойдется.

Пожелав Василию Федоровичу спокойной ночи, Нина ушла в свою комнату, улеглась в постель и на удивление быстро уснула.

Глава вторая

Ярослав Торич оказался пунктуальным субъектом: явился ровно в девять утра, как и обещал. Катя, любившая в выходные подольше поспать, еще и не вставала. Однако Нина и Василий Федорович были уже наготове.

Явная авантюрность предстоящих событий действовала на Нину возбуждающе. Она твердо решила не отступать от намеченного плана, а потому с самого раннего утра привела себя в полную форму, чтобы прямо с порога сразить Ярослава своей красотой. Холодный делец не знает, что ее душа еще холодней, чем его; тем лучше, пусть и не догадывается об этом. Чем больше он будет ей доверять, тем легче она его обезоружит.

Вынашивая в уме стратегические планы, Нина мысленно уже провела беседу с Ярославом, и не одну. Прикинув несколько возможных интонаций: агрессивную, деловую, кокетливую, наивно-доверительную, она, в конце концов, решила остановиться на деловой. Пусть видит, что перед ним спокойно-деловая женщина, проницательная и уверенная в себе.

Торич выглядел точно так же, как вчера. Затемненные стекла очков не позволяли проследить за его взглядом, однако Нина была уверена, что он посмотрел на нее с явным интересом.

Когда Ярослав прошел в гостиную и уселся в кресло, Василий Федорович недовольно проворчал:

— Ты уже чувствуешь себя как дома…

Пропустив мимо ушей это замечание, Торич объявил:

— Я жду ответа.

И тут в комнату заглянула Катя, еще растрепанная после сна, в наспех накинутом халатике. Ее звонкий голос сразу заполнил все свободное пространство:

— Здравствуйте, Ярослав! Вам не терпится узнать, кто же стал вашей невестой, да? Радуйтесь — это я! Ну, что же вы молчите, Слава? Вы не рады?

— Значит, Борис Ильчук вам не помеха? — спросил Ярослав с насмешкой в голосе.

— Вы боитесь, что Боря вас побьет? — продолжала Катя в том же духе. — Тогда лучше имейте дело с Ниной. Она давно разогнала всех женихов и бить вас будет некому.

Катина фамильярность нисколько не подействовала на гостя, зато вывела из себя Нину и Василия Федоровича.

— Перестань болтать! — прикрикнул Гаевой. — И пойди оденься, приведи себя в порядок! Нечего появляться в халате перед чужим человеком.

— Подумаешь, он скоро будет моим родственником, — фыркнула Катя и, перекрутившись вокруг оси, вышла из комнаты.

Усмехаясь уголком рта, Ярослав выжидательно посмотрел на Гаевого.

— Нина согласна, — буркнул Василий Федорович. — Пойдем в кабинет, обсудим детали.

— Подожди, отец, — вмешалась Нина. — Вначале я сама хочу поговорить с Ярославом.

— Поговорите, если есть о чем, — нехотя согласился Гаевой и, уходя, бросил выразительно-предостерегающий взгляд на Ярослава.

Оставшись наедине со своим возможным женихом, Нина уселась напротив и закинула ногу за ногу, демонстрируя красоту колен и раскованность манер деловой светской женщины. Ей казалось, что начать разговор будет очень легко, однако первые слова почему-то не шли на ум, и она даже почувствовала легкую растерянность.

— Вы обдумываете, с чего начать разговор? — вдруг спросил Ярослав. — Вы не такая непосредственная, как ваша сестра.

Он снял очки и посмотрел на Нину изучающим взглядом. Девушка почувствовала, что предательски краснеет, и выпалила первое, что ей пришло на ум:

— У вас очки с простыми стеклами. Зачем? Вы, как сыщик Дюпен из рассказа Эдгара По, прикрываясь темными очками, осматриваете комнату?

— Меня в этой комнате ничего не интересует… кроме вас, конечно, — насмешливо ответил Ярослав.

— Вот уж не рассчитывала вызвать интерес у такого серьезного и строгого человека, — в тон ему сообщила Нина.

— А по-моему вы именно на это и рассчитывали. Недаром же такую юбочку надели и уселись на манер какой-нибудь Шарон Стоун. Я оценил вашу внешность. Теперь можете переходить к следующему этапу. Что там запланировано?

Его ирония и проницательность подействовали на Нину, как холодный душ. Она сразу же опустила ноги, стараясь натянуть юбку поближе к коленям, и пригладила ладонями чересчур взбитые волосы.

— Вы правы, Ярослав. Эта роль не для меня, — сказала она тихо. — А вы, я вижу, умный и проницательный человек. Тем лучше. Не будем кривляться друг перед другом и кого-то изображать. Поговорим начистоту, как два деловых сухаря. Согласны?

— Решили сменить тактику? — на его непроницаемом лице промелькнула улыбка.

— Да, — ответила Нина серьезно. — С вами надо быть только откровенной. Любое притворство сразу разгадаете. Так вот, Ярослав. Я принимаю ваше деловое предложение при условии, что вы не будете шантажировать отца всю жизнь.

— Условия здесь ставлю я.

— Могу сформулировать иначе: прошу оставить папу в покое, как только он поможет в вашем деле. Я должна быть уверена, что ваши притязания не бесконечны.

— А на чем будет основана ваша уверенность? Заставите меня подписать договор?

Его ироничный тон коробил Нину, но она этого не показывала, стараясь говорить с подкупающей искренностью:

— В нашем деле договор невозможен. Но я поверю вам на слово.

— Наивно с вашей стороны.

— Может быть. Но интуиция мне подсказывает, что вы не из тех шантажистов, которые терзают жертву до бесконечности.

— Еще надо разобраться, кто из нас жертва, — пробормотал Ярослав, не глядя на Нину.

Она смотрела на него очень внимательно. Ей показалось, что непробиваемая броня холодной иронии Ярослава имеет и уязвимые места. Он вдруг резко повернул голову, встретился взглядом с Ниной и прежним чуть насмешливым тоном заговорил:

— Могу заверить: мои притязания не вечны. Ваш отец поможет на старте, а дальше я и сам побегу.

— Мне бы хотелось, чтоб вы сдержали обещание, — сказала Нина, старательно выдерживая его пристальный взгляд. — Хотелось бы убедиться, что не только в пьесах Островского и романах Джека Лондона бывают честные дельцы с твердым словом… Ну, ладно, я отвлеклась. Значит, какое-то время мы будем считаться мужем и женой? Тогда сразу перейдем на «ты». Так будет проще. А теперь… Можно, я тебе устрою небольшой допрос?

Ей показалось, что его глаза на какое-то мгновение потеплели. Но тут же снова стали непроницаемы, полны затаенной насмешки. Он легко перешел на «ты»:

— Спрашивай. Не обещаю отвечать на все вопросы.

Нина выдержала паузу.

— Сколько тебе лет? Надеюсь, это не тайна?

— Почти двадцать девять.

— Ты был женат? Дети?

— Женат не был. Детей нет.

— Отчего не женился? Никого не любил? Берег свободу? Не было времени заняться личной жизнью?

— И то, и другое, и третье.

Нина опять выдержала паузу, во время которой искоса наблюдала за Ярославом. Он сидел, спокойно развалясь в кресле и рассеянно переводил взгляд со своей собеседницы на окно и обратно. Нина заговорила опять, и он стал слушать ее с подчеркнутым вниманием.

— Насколько я понимаю, ты человек деловой, и женщины не играют особой роли в твоей жизни. Хочу, чтобы пообещал, что никогда — ни в трезвом, ни в пьяном виде — не забудешь, что наш брак — фиктивный.

— Обещаю. Я не половой маньяк.

— Надеюсь. Теперь вопрос жилья. Думаю, что нам можно жить в разных местах. Я останусь у папы…

— Нет. Брак должен выглядеть настоящим. Я купил в этом городе двухкомнатную квартиру, так что будешь жить у меня.

— Ты живешь с родителями?

— Умерли.

— Прости. А братья, сестры?

— Не имею.

Нина подумала, что такой человек и должен жить один. Было бы удивительно, если бы у странного гостя, у этого почти фантома, вдруг оказались бы какие-то конкретные земные родственники. Она попыталась еще раз вызвать его на откровенность:

— Ты держишь отца его прошлым, значит, следил за ним? Но почему?

— Я не обещал тебе отвечать на все вопросы, — холодно отгородился Ярослав.

— Хорошо… Когда оформим брак?

— Время не терпит.

— Только никакой пышной свадьбы. Посидим самым узким кругом дома или в ресторанчике — и все.

— Я тоже за это.

— Кажется, обсудили общую картину. Подробней вникать я не буду. Да вы с отцом и не допустите меня в ваши дела.

Он кивнул. Нина встала, позвала Гаевого. Вместе с Василием Федоровичем явилась и Катя — уже одетая и накрашенная.

— Что, поговорили? — спросила она с порога. — Быстро вы, однако!

— У нас все по ускоренной программе: и собеседование, и свадьба, — ответила Нина.

— Тогда я начинаю «тыкать» твоему жениху, — объявила Катя. — Вникаешь, Славик, какая у тебя будет классная жена? А свояченица — просто подарок!

— Угомонись, Катя! — прикрикнул Гаевой.

Нина была даже рада, что Катя разрядила обстановку. Гаевой увел Ярослава Торича в свой кабинет, а Нина с Катей пошли на кухню. Катя принялась за завтрак, не прерывая, однако, болтовню, а Нина приготовила чай для отца и гостя и направилась с подносом в кабинет. Когда она ставила чашку перед Ярославом, то вдруг заметила, что рука ее дрожит. Видно, пристальный взгляд этого непрошеного гостя действовал на нее не лучшим образом.

Выйдя из кабинета, Нина не утерпела и задержалась перед дверью на несколько мгновений. Она услышала приглушенный голос Гаевого:

— Ты… это… никогда не говори с Ниной о прошлых делах. Незачем ей знать. И так все перелопатил.

— Когда-то вы перелопатили жизнь нашей семьи, — резко ответил Ярослав. — А за дочь не бойтесь. Мы с ней много общаться не будем. Наш брак — просто деловое соглашение.

Нина подумала, что нелегко будет вызвать доверие и симпатию у этого холодного дельца, флегматичного канцеляриста, мстительно-расчетливого робота.

После ухода Ярослава Василий Федорович рассказал Нине, как думает действовать дальше. Широко афишировать предстоящую свадьбу они не будут. Лишь узкому кругу — там, где без объяснений нельзя будет обойтись — Василий Федорович расскажет, что Нина выходит замуж — скорее не по любви, а по расчету — за делового, толкового парня, который сумеет пробить себе дорогу в жизни и обеспечить семью. Потом, когда наступит время развода, всем можно будет объяснить, что деловой человек оказался бездушным эгоистом и т. д.

Нина не возражала против такого плана. Катя пришла в восторг и взяла на себя миссию оповестить «по секрету всему свету» о том, что старшая сестра выходит замуж.

Скромное бракосочетание должно было состояться через две недели. За это время Нина дважды виделась с женихом. Первый раз — когда они вместе ходили покупать обручальные кольца. Ярослав держался очень сдержанно и отчужденно, Нина, соответственно, тоже.

Зато вторая их встреча была содержательнее. Дней за пять до назначенной регистрации Нина возвращалась с работы домой, когда рядом с ней внезапно остановилась «девятка» кофейного цвета. Нина узнала машину Ярослава. Он был один. Пригласил сесть, проехаться немного по набережной и поговорить. Поколебавшись, она все-таки согласилась. Он выехал на набережную, миновал парк Шевченко и почти сразу объявил, что хочет показать ей квартиру.