Девушка Лаки

Взгляды присутствующих как по команде устремились к массивной бронзовой люстре, свисавшей с просевшего, в грязновато-серых разводах и паутине трещин потолка. Казалось, достаточно разок потянуть за нее, чтобы люстра с треском полетела вниз.

– Есть и другие варианты, – заметила Серена, возвращая присутствующих к обсуждаемой теме. – Землю можно сдать в аренду. А что касается дома, то для него можно добиться статуса исторического памятника и получить деньги на его ремонт.

– Но есть ли в этом смысл? – спросил Мейсон. – Когда Гиффорд отойдет в мир иной, он завещает дом и землю в равных долях тебе и Шелби. А Шелби уже сказала, что не хочет жить здесь. Ты готова, Серена, выкупить у нее ее долю?

– В таком случае, дорогая, можешь хоть сейчас сбегать за чековой книжкой, – подхватила Шелби. – Лично я хочу жить сейчас, а не ждать, откладывая жизнь до лучших времен.

Серена укоризненно посмотрела на сестру.

– И куда только подевалась твоя хваленая приверженность традициям и делу сохранения исторического наследия? – ехидно осведомилась она, прикрывая сарказм ослепительной улыбкой. – Или заседаниям комитета мешают посещения косметолога?

Шелби с громким стуком положила вилку и, недовольно поджав губы, выпрямила спину.

– Только не надо говорить со мной о приверженности традициям, Серена! Ты сама живешь почти в тысяче миль отсюда. Ты сама…

– Дамы, прошу вас! – поспешил вмешаться в назревающую ссору Мейсон с наигранной мудростью библейского Соломона. – Давайте не будем переходить на личности. Лучше признаем, что ни одна из вас не собирается взвалить на себя управление плантацией. Так не лучше ли сосредоточить внимание на сделке с мистером Берком и подумать над тем, как уговорить Гиффорда? Мы можем выслушать твои соображения на этот счет, Ламар? Что скажешь?

Ламар, задремавший было над тарелкой с картофельным пюре, вздрогнул. Шелби возмущенно закатила глаза. Берк раздраженно хмыкнул. Одиль, подошедшая к столу с массивным соусником, острым локтем незаметно толкнула старого адвоката в плечо. Тот моментально проснулся и сконфуженно посмотрел на сидящих за столом. Затем его взгляд остановился на Серене.

– Очень вкусная еда, Шелби, – с улыбкой похвалил он. – Спасибо, что пригласила меня.

Серена еле слышно простонала. Если до этого у нее и были надежды на то, что она найдет в лице Ламара надежного союзника, то сейчас они окончательно и бесповоротно улетучились.

– В бизнесе нет места чувствам, – назидательно объявил Берк, накладывая себе на тарелку новую порцию нарезанной увесистыми ломтями ветчины. – В конце концов этот дом все равно будет продан. Вы просто окажетесь перед свершившимся фактом и возьмете деньги.

– Мы не примем такого решения, мистер Берк, – решительно заявила Серена.

Техасец смерил ее пристальным взглядом.

– Не примете?

– О чем вы говорите?

Берк пожал плечами и выразительно посмотрел в сторону Мейсона и Шелби.

– О том, что предложение «Трайстар» – вещь серьезная. Мы рассчитываем получить эту землю. Если вы хотите получить свою долю от продажи, то вам следует любыми способами убедить вашего деда в необходимости этой сделки. Повторяю, любыми способами.

В словах техасца прозвучала нескрываемая угроза. Серена откинулась на спинку стула и принялась наблюдать за Берком, который продолжал невозмутимо поглощать содержимое своей тарелки. Гиффорд прав – простой отказ ни за что не остановит этого безжалостного хищника. Интересно, подумала Серена, перехватив взгляд сестры, возможно ли раз и навсегда покончить с этим делом и что будет потом? Внутреннее чутье подсказывало ей, что им с Шелби вряд ли удастся сохранить добрые родственные отношения.

Глава 12

Серена переоделась в ночную рубашку. Ощущение было такое, будто она не спала по меньшей мере месяц. Ужин показался ей тяжким испытанием, изнурительной пыткой. Да и тревога нисколько не уменьшилась за последние несколько часов. Берк не намерен отступать. Ему нужно во что бы то ни стало купить Шансон-дю-Терр. Шелби и Мейсон по-прежнему готовы продать ему дом и землю. Сама она пока не решила для себя, как ей поступить.

Серена вздохнула с облегчением, когда наконец смогла удалиться в спальню, тихую и уютную. Здесь ничего не изменилось с тех пор, как она перебралась в Чарльстон. Подобно другим частям дома, эта комната, похоже, обладала неким духом вечности, упорно сопротивляясь любым переменам. Стены все так же были обклеены кремовыми обоями с цветочным орнаментом. Ковер на полу хранил следы ног бесчисленных поколений семьи Шеридан. Кровать с кружевным пологом, как и век назад, дарила покой усталому телу. Обстановка спальни умиротворяла, Серене нравился царивший здесь дух постоянства. Она особенно остро ощущала его именно сейчас, когда на нее тяжким грузом давили усталость и неуверенность. Здесь, в мягком свете абажура на прикроватном столике, она, по крайней мере, могла на время сотаться наедине с собой.

Накинув шелковый халат и завязав пояс, она подошла к открытой двери, ведущей на галерею, и прислонилась к дверному косяку, как будто ее оставили последние силы. Ночь была темной и беззвездной. Воздух был густо напоен ароматами глицинии и жимолости и еще запахом дождя. Сколько женщин из семьи Шеридан стояли на этом самом месте и, вглядываясь в ночь, размышляли о будущем? Сколько их еще будет стоять здесь? Нисколько, если Лен Берк купит этот дом. А если все-таки не купит?

Негромкий стук в дверь оторвал Серену от печальных раздумий. Она обернулась и увидела, как в комнату просунула голову сестра.

– Можно войти?

Серена ответила на этот вопрос лишь усталым пожатием плеч. Она действительно устала. Перспектива неизбежного разговора с Шелби ее нисколько не обрадовала.

Шелби вошла в комнату, закрыла за собой дверь и, прислонившись к ней спиной, бросила на Серену неуверенный взгляд. Она успела снять туфли с высокими каблуками и распустить прическу, что тотчас сделало ее моложе и значительно привлекательнее. На пальцах по-прежнему поблескивали кольца, и Шелби нервными движениями покручивала одно из них, с крупным топазом.

– Я всего лишь пытаюсь быть практичной, – неожиданно мягко заявила она, и Серене показалось, будто сестра продолжает оборванный на середине разговор, вместо того чтобы, как и полагается, начать его заново. – Я думаю, ты это оценишь лучше других. Ты ведь сама у нас особа практичная.

– Дело не в практичности, – ответила Серена и, засунув руки в глубокие карманы халата, отошла от ведущей на галерею двери.

– Тогда в чем же, скажи на милость? Ради всего святого, Серена, подумай как следует! – настаивала Шелби. Она принялась короткими шагами расхаживать по спальне, то и дело без всякой необходимости поправляя попадавшиеся ей на пути вещи. – Дом и землю в конечном итоге все равно придется продавать. Сегодня у нас есть покупатель, который буквально на блюдечке предлагает нам деньги, и я скажу тебе, как человек, профессионально занимающийся недвижимостью: такие покупатели подворачиваются далеко не каждый день. От продажи плантации польза будет всем, но Гиффорд возражает против этой сделки из чисто стариковского упрямства!

– Он всю жизнь обрабатывал эту землю, – спокойно заметила Серена, по привычке выступая в роди адвоката дьявола. Впрочем, сейчас, видимо, так и надо. – И потому не хочет видеть, как ее уничтожают.

Шелби остановилась и искоса бросила взгляд на сестру. Ее настроение моментально изменилось. Если вначале она была настроена на деловой лад, то теперь раздражение взяло над ней верх.

– Он просто манипулирует тобой.

Серена не стала с этим спорить. В словах сестры была доля истины. К тому же она с неподдельным интересом наблюдала за тем, как Шелби стремительно, словно хамелеон окраску, меняет настроение, что одновременно и пугало, и зачаровывало. Нет, за этим явно что-то кроется. Нечто такое, в чем Серена боится признаться себе самой.

– Он такой, – продолжила Шелби, рассеянно переставляя вещи на прикроватном столике в соответствии с собственным видением порядка. – Он сейчас жутко гордится самим собой, сделав из нас заложниц наследства. Нет, Гифф просто упрямый своенравный старик.

– Ты отказалась бы от собственных детей ради чьего-то благосостояния? – неожиданно спросила Серена.

Шелби повернулась к ней, оскорбленная в лучших чувствах.

– Моих детей? Не говори глупости! Конечно, нет, но это не одно и то же!

– Но тут решать должен Гиффорд. Земля-то все-таки его в той же степени, что и наша. С какой стати он будет отказываться от нее?

Лицо Шелби побагровело. Пальцы сжались в кулаки.

– Потому что этого хотят все остальные! Потому что это все равно случится! Ради бога, ну почему он не хочет уступить?

– Потому что это Гиффорд.

– Но нужно же что-то делать, Серена! – воскликнула Шелби и вновь принялась мерить шагами комнату. – Он поступает неразумно, и из-за этого страдаем мы все. Я сказала тебе, что, по-моему, он выжил из ума, потому что уверена в этом. И не я одна так считаю.

Серена вспомнила неприкрытые угрозы Берка объявить Гиффорда недееспособным и нахмурилась. У нее едва не сорвалось с языка, что человека, умело манипулирующего другими людьми, нельзя назвать недееспособным. Но вслух она сказала совсем другое:

– Не думаю, что наш дед недееспособен, Шелби. Я даже не хочу об этом слышать.

– Поделом ему будет, – кисло произнесла Шелби.

Серену неприятно резанули слова сестры. Пусть в их отношениях с Шелби нет особого тепла, и все же с трудом верится, что самый близкий для нее человек, ее физическая копия, способна на такую душевную черствость. Серена с явной неприязнью посмотрела на сестру.

– Поверить не могу, что твоя алчность толкает тебя на такие некрасивые поступки.

Глаза Шелби блеснули безумным огнем. Серене даже показалось, будто она услышала, как, щелкнув, сгорел предохранитель самоконтроля.

– Алчность? Какая алчность? – выкрикнула Шелби и шагнула к ней. Ее щеки пошли красными пятнами. Тело зримо напряглось. – Да как ты смеешь обвинять меня в алчности? Из нас двоих это ты алчная особа! Ты и твой обожаемый Гиффорд! Вы – жадные эгоистичные создания! Я всего лишь хочу, чтобы всем было хорошо!

Верно, подумала Серена. Бизнес-леди года. Мейсон в легислатуре штата. Солидный банковский счет и нескончаемая благодарность тех, кто «наварился» на этой сделке. Разумеется, Серена не произнесла этого вслух. Она стояла молча, не сводя глаз с сестры, и чувствовала, как ее начинает мутить. Шелби принялась ходить взад-вперед вдоль кровати, от злости шумно пыхтя, как игрушечный паровоз.

– Что еще от тебя ожидать? – раздраженно бросила она Серене. – Ты в кои-то веки соизволила приехать сюда – и тотчас становишься на сторону Гиффа, чтобы угодить ему. А потом спокойно упорхнешь обратно в Чарльстон, и тебе наплевать на то, что ты поломала планы всех остальных. Ведь не тебе придется расхлебывать тут кашу. Ты здесь не живешь. Тебе ни до чего нет дела. Ты перекладываешь ответственность на других. Вот что ты делаешь!

– Зато тебе наплевать на Гиффорда, на наше родовое гнездо и на окружающую нас природу, – бросила в ответ Серена.

Она знала, что лучше было бы промолчать. Но, похоже, в данном случае ей никак не сохранить холодную голову, как то бывает при беседе с пациентом, обратившимся к ней, как к психологу, за советом. В общении с членами семьи трудно сохранять объективность. Единственное, что ей дано, – это дистанцироваться от них физически. Не успела она приехать сюда из Чарльстона, как у нее возникло ощущение, будто родственные отношения затягивают ее, словно зыбучий песок, и она с каждой минутой проваливается в них все глубже и глубже. Лично ей это казалось унизительным и, главное, отнимало последние силы. И вот теперь она оставила последние попытки сопротивляться, дав выход всему, что накопилось в душе.

– Можно подумать, ты не знаешь, какой урон нанесла нефтепереработка здешней природе! – с жаром воскликнула Серена. – Эти заводы загадили все, что могли, – и воду, и почву!

– Они накормили людей, дали им работу, помогли возродить города…

– …увеличили риск раковых заболеваний, уничтожили природу…

– Я тебя умоляю! – экзальтированно вскинула руки Шелби. – Только не начинай нести вздор, как эти придурки из Орегона, или где там они еще живут, которые вечно уговаривают лесорубов не пугать стуком топоров сов, а все потому, что у этих глупых птиц не хватает мозгов переселиться в другое место. И вот теперь ты заводишь ту же песню, причем о болоте, которое ты так ненавидишь!

Чувствуя, что вот-вот сорвется и перейдет на крик, Серена усилием воли заставила себя отступить от опасного края и, вздохнув, скрестила на груди руки.

– Даже если эти места мне не нравятся, это вовсе не значит, что я хочу, чтобы они были безнадежно загажены и здесь не осталось бы ничего живого. Знаешь, тут ведь еще живут и другие люди, которые как-то пытаются заработать себе на жизнь.

Шелби возмущенно фыркнула:

– Браконьеры и всякое отребье! Если хочешь знать мое мнение, то «Трайстар» окажет нам великую услугу, если поможет от них избавиться!

Серена театрально закатила глаза:

– Какой гуманный подход!

– Практичный, просто практичный, – парировала Шелби. Она заметно успокоилась и вновь натянула на себя личину здравомыслия. – Ко всему нужно подходить практично, Серена. Если ты не хочешь жить здесь, то почему бы тебе не встать на нашу сторону и быть с нами заодно? Так будет лучше для всех нас. Лучше для Гиффорда, если уж на то пошло. Ему семьдесят восемь, и у него проблемы с сердцем. – Для пущей убедительности Шелби сочла нужным развить тему под другим углом, пустив в ход такой козырь, как сострадание. – Ему будет незачем ходить по полям с сахарным тростником. Ему не придется волноваться из-за погоды, нашествия насекомых или цен на дизельное топливо и не спать по ночам, размышляя, доживет ли старенький трактор до следующего сезона. К чему ему все это на старости лет? Зачем ему думать о чем-то другом, кроме рыбалки с Пеппером и посиделках в баре за кружкой пива? В прошлом году он едва не разорился, – продолжила Шелби с выражением почти искренней озабоченности. – В этом году проблем не стало меньше, но он все равно продолжает заниматься плантацией. Что толку от его упрямства? Хватит изображать из себя плантатора. Если он не остепенится, это быстро сведет его в могилу. Ему же дана возможность достойно отойти от дел, нисколько не ущемляя при этом собственной гордости.

Серена оставила слова сестры без ответа. Аргументы Шелби звучали убедительно. В них определенно имелся здравый смысл. Возразить на них нечего – за исключением нежелания деда расставаться с Шансон-дю-Терр и судьбы здешней природы, здешней экосистемы, о которой ей рассказывал Лаки. Но идет ли это в сравнение с судьбой целого города? Неужели двухсотлетняя история родового гнезда Шериданов важнее двухсот пятидесяти новых рабочих мест? С другой стороны, стоят ли эти новые рабочие места того, чтобы ради них была уничтожена первобытная природа этих мест?

– Я не знаю, – пробормотала Серена, окончательно сбитая с толку.

Она устало опустилась на кровать и обвила рукой столбик. Затем посмотрела в зеркало, висевшее над туалетным столиком, как будто надеясь прочитать в нем ответ на мучающие ее вопросы. Казалось, будто ей на плечи давит бремя забот всего мира. Ей же хотелось одного: сбросить его с плеч и бежать отсюда. Увы, такой возможности у нее нет. Ей никак не уйти от Шансон-дю-Терр, как не уйти от долга перед дедом или сложных отношений с сестрой.

– Я не знаю, что мне делать, – прошептала она, чувствуя бесконечную опустошенность.

Отражение в зеркале раздвоилось: это Шелби опустилась на кровать рядом с ней. Серене подумалось, что сейчас они еще меньше похожи на близнецов, а все потому, что сама она – ей так казалось – выглядит в эти минуты просто ужасно. Нервотрепка последних дней сделала свое дело: у глаз залегли темные полукружья, лицо бледное, осунувшееся, усталое. Шелби благодаря дорогой косметике выглядела значительно лучше. По крайней мере, гораздо спокойнее и привлекательнее. Казалось, сестру ничто не тревожит и она ни за что не несет ответственности. Шелби всегда обладала удивительной способностью перекладывать вину на других и если и злилась, как сейчас, то все равно пребывала в уверенности, что в ее раздражении виноваты другие. Серена была готова спорить на что угодно, что даже сейчас, в эти непростые дни, сестра спит безмятежным сном младенца. Несмотря на все ее рассуждения об ответственности, сама ответственность стекала с Шелби, как с гуся вода.

– Господи, у тебя совершенно измученный вид, – заметила Шелби, делая удивленное лицо. Эта гримаска была призвана выразить якобы ее неподдельную заботу о сестре.

При этом она даже не повернулась к ней, а продолжала рассматривать отражение в зеркале, как будто впервые заметила их физическое сходство. Это было не слишком приятно, и Серена заставила себя встать и, вновь подойдя к двери, прислонилась спиной к косяку.

– Ты не рассказала мне, что была знакома с Лаки Дюсе, – негромко произнесла она, краем глаза наблюдая за сестрой и ее реакцией.

Шелби вздрогнула от неожиданности, и на ее лице, подобно бегущим по небу облакам, одно за другим стремительно сменились самые разные чувства.

– Что он сказал тебе? – осторожно поинтересовалась она.

– Ничего особенного, – ответила Серена.

Похоже, ответ этот ее успокоил. Шелби встала, поправила покрывало и расправила на себе платье.

– Я встречалась с ним, когда за мной ухаживал Мейсон. Хотела, чтобы мой будущий муж немного приревновал меня, – бесхитростно призналась она. – Это было давно. Я стараюсь не вспоминать эту историю. То есть… ради бога… ты посмотри, что с ним стало. Мне стыдно сегодня признаваться в том, что я когда-то была с ним знакома. Но почему ты спросила меня?

– Просто так.

– Боже мой, Серена! – на этот раз с неподдельной тревогой воскликнула Шелби. – У тебя случайно не роман с ним? Он опасный человек. Ты даже не представляешь, какие ужасы о нем рассказывают!

Серена как раз таки отлично представляла себе, что могут рассказывать о Лаки обычные люди. Глядя на него, они видят лишь то, к чему он нарочно их подталкивает, в том числе и «опасность», которую он якобы являет для окружающих. Интересно, а Шелби он пустил к себе в душу? Нет, скорее всего, нет.

При этой мысли ей почему-то сделалось радостно на сердце. И эта радость слегка пугала. Подобные мысли – опасная территория. Не слишком ли это самоуверенно с ее стороны надеяться, что она может стать той единственной женщиной, которую он – в отличие от ее родной сестры – впустит к себе в сердце? Нет, это просто глупо. У нее и без Лаки Дюсе хватает забот. Тем более что ему от нее не нужно ничего, кроме секса.

– Он обмолвился, что знает тебя, – сказала она. – Мне просто стало любопытно.

Шелби пожала плечами и направилась к двери.

– Ладно, все это пустяки, – произнесла она, сворачивая эту тему. Лаки Дюсе выполнил отведенную ему роль. Она получила от него то, что хотела. Все остальное было неважно. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Серена посмотрела вслед сестре. Ничего так и не прояснилось. Они прокатились очередной круг на карусели семейных отношений и вернулись туда, откуда начали.

Как только дверь за Шелби закрылась, Серена облегченно вздохнула. Но уже в следующую секунду кто-то схватил ее сзади, и она испуганно ойкнула. Чья-то сильная рука обхватила ее талию и рывком прижала к крепкому, как камень, телу. Другая рука зажала ей рот, заглушая рвущийся из горла крик.

– Приоделась ради меня, дорогая? – раздался голос Лаки, и его губы коснулись ее уха. Его левая рука принялась поглаживать ей скрытый шелком халата живот. – Вот только зачем? Все равно придется раздеться.

– Пошел ты знаешь куда! – возмутилась Серена, когда Лаки убрал руку от ее рта. Она попыталась развернуться, чтобы залепить ему пощечину, однако тот ловко удержал ее руки. – Господи, как ты меня напугал!

– Верно – согласился Лаки, погладив ее по шее. – Тебе следует меня бояться.

Он еще несколько раз повторил эту фразу, как будто хотел убедить ее в преступности своих намерений, но Серена не поддалась на его уловку и не спешила воспринимать угрозу всерьез. У нее была возможность заглянуть ему в душу, и теперь она отказывалась верить мифам. Она добровольно отдала свое сердце тому Лаки, что прятался за фасадом напускной грубости. Кто знает, возможно, она совершает ошибку, но ее неотступно преследовало желание помочь этому второму Лаки вырваться из плена, явить миру свое истинное – исполненное доброты – лицо.

Он же по-прежнему делает все для того, чтобы не подпустить ее слишком близко к своей душе. При этой мысли Серену охватывала злость – и на него, и на себя. Почему из всех мужчин на свете именно этот показался ей самым лучшим? Почему именно он завоевал ее сердце? Ведь еще несколько дней назад она была к нему совершенно равнодушна. Она и сейчас была не до конца уверена в том, нравится он ей или нет. А вот кое-что отрицать невозможно: она в него по уши влюблена. Нет, это просто невероятно, есть в этом некая дурацкая романтика, и, главное, это совершенно не в духе Серены Шеридан, обитающей в разумном и упорядоченном мире в Чарльстоне. «Но сейчас я не в Чарльстоне, – напомнила себе Серена, – и вообще я уже не та, какой была еще пару дней назад».

– Прекрати, – сказала она, и в ее голосе прозвучала усталость.

– Что прекратить? Это? – Лаки вновь потерся щетинистой щекой о ее кожу, вдыхая ее аромат. – Или это? – спросил он, и его рука скользнула по ее животу вниз.

Серена простонала от удовольствия. Оно нахлынуло на нее, как вода из запруды. Всего за одну ночь Лаки приучил ее тело автоматически реагировать на его прикосновения. Серену тотчас пронзило жгучее желание. Ей хотелось лишь одного: чтобы он накрыл ее своим сильным телом, хотелось впустить его в себя и любить каждой клеточкой своего естества. Однако Серена усилием воли отстранилась от него, отчаянно пытаясь сохранить остатки благоразумия.

Лаки усмехнулся и отпустил ее. Подойдя к туалетному столику, он взял в руки флакон духов, искоса продолжая наблюдать за Сереной в зеркало.

Девушка затянула пояс халатика и смерила возмущенным взглядом его отражение.

– Прекрати пугать меня, – повторила она.