Девушка Лаки

Сахарный тростник предполагал немалый риск, его выращивание было сродни азартной игре. Он был капризен в том, что касалось влажности или холодов, и склонен к болезням. Выбор дня для сбора урожая мог в равной степени обернуться удачей или величайшим несчастьем. Порой этот день оттягивали как могли, чтобы собрать тростник с наивысшим содержанием сахарозы, и тогда приходилось работать сутки напролет, чтобы как можно скорее собрать урожай. Когда наступали заморозки, сахарный тростник, не собранный вовремя, просто погибал.

Гиффорд всегда подчеркивал, что для их семьи сахарный тростник – главный источник богатства. Когда-то первый Шеридан выиграл Шансон-дю-Терр в карты, и поэтому казалось, что единственный способ получать доход от поместья – это играть в азартные игры с судьбой и природой.

Джеймса Арно Серена нашла в сарае для сельскохозяйственной техники. Управляющий стоял возле трактора и крыл его последними словами. Он сообщил ей, что дела на плантации обстоят далеко не самым лучшим образом и выхода из кризиса пока не видно. Арно был невысокого роста коренастым мужчиной лет сорока, темноволосым и темноглазым, что свидетельствовало о его каджунских корнях. Отличал его и соответствующий темперамент. Управляющим плантацией он был вот уже более десятка лет, с тех самых пор, как показал себя достойным доверия Гиффорда. Серена знала: ей Джеймс расскажет всю правду, хотя сама она не до конца понимала, какой суровой эта правда окажется.

Большая часть прошлогоднего урожая погибла из-за болезни растений. Урожай нынешнего года существенно пострадал от сильных весенних дождей на нескольких полях, где дренажная система по-прежнему оставалась неразрешимой проблемой. В результате возникла нехватка наличных денег для замены изношенного инвентаря, что, в свою очередь, вынудило их пойти на сокращение числа работников. Джеймс Арно считал, что для семидесятивосьмилетнего старика заниматься плантацией – нелегкая задача, и потому не раз заявлял, что не станет возражать, если Гиффорд действительно продаст поместье и переберется на Таити. Сейчас же для них самое главное – приток денег. Кроме того, следует переориентировать производство на новую культуру взамен сахарного тростника. По части денег дело обстояло скверно, но Гиффорд не хотел уступать ни на йоту.

После разговора с управляющим Серена ушла в еще более подавленном настроении, чем была. Даже если удастся заключить выгодную сделку с компанией «Трайстар», судьба плантации все равно останется в подвешенном состоянии. Она вернется в Чарльстон. Шелби и Мейсон переедут на жительство в Батон-Руж. Гиффорд останется здесь – старик, вынужденный коротать остаток своих дней в одиночку.

Засунув руки в карманы шортов, Серена шагала по усыпанной ракушечником дорожке, задумчиво разглядывая на ходу старые постройки, пекановый сад и дальнее поле с сахарным тростником, зеленевшее новыми всходами. Ей почему-то вспомнилось детство, резкий горько-сладкий запах сжигаемых старых листьев, витавший над плантацией во время уборки урожая, когда по полям, на которых копошились батраки, ползли комбайны, размерами напоминавшие динозавров. Время уборки урожая было одним из самых приятных детских воспоминаний. После долгого, жаркого, сонного лета с его бездельем всеми вновь овладевало возбуждение. Руки так и чесались поскорее взяться за работу.

«У меня было хорошее детство, и я провела его здесь», – подумала Серена, поднимаясь по ступенькам старого бельведера, высившегося за домом в дальней части сада. Радуясь тени, она опустилась на видавшую виды скамейку и, откинувшись на спинку, посмотрела на дом. Из задней двери в огромной соломенной шляпе вышла Одиль. На сгибе одной руки у нее висела корзина, в другой она держала садовые ножницы. С недовольным видом домоправительница направилась к клумбе весенних цветов. На углу за колонной дома прятался юный Джон Мейсон – проказник явно задумал до смерти напугать Лейси, которая сидела на траве и играла с куклами. Эта картинка вызвала у Серены воспоминания о жарких весенних днях и беззаботном детстве, проведенном здесь, в Шансон-дю-Терр.

Они с Шелби выросли в этих стенах. Другого дома они не знали. Родители поселились здесь сразу, как только поженились. Их отец, Роберт Шеридан, с ранних лет воспитывался в том духе, что после Гиффорда именно он, будучи единственным сыном, станет хозяином плантации. Серена в очередной раз подумала о том, что многое наверняка было бы сейчас по-другому, будь он жив. Увы, отец погиб в авиакатастрофе как раз в тот день, когда его дочерям-близняшкам исполнилось пятнадцать.

Матери они лишились десятью годами ранее. Серена почти не помнила маму, за исключением немногочисленных примет – красивая улыбка, тихий голос, ласковое прикосновение. Она помнила, как отец был буквально раздавлен горем, как тяжело переживал смерть жены. Ей было слышно, как он, запершись ото всех, безудержно рыдал в спальне, пока женщины из их церковной общины утешали присутствующих кусочками запеченного тунца и мармеладками. Отец больше так ни на ком и не женился, а значит, так и не обзавелся сыном, которому можно было бы передать бразды правления плантацией.

Что же это такое – сильно любить кого-то? Любить так, как будто смерть любимого человека равносильна смерти собственного сердца… Лично у нее это с трудом укладывалось в голове. Сама Серена никогда еще ни к кому не испытывала столь сильных чувств, более того, сомневалась, что вообще способна на них. На профессиональном поприще она сталкивалась с испорченными отношениями столь часто, что уже давно не верила в семейное счастье.

Мысли Серены вернулись к Лаки Дюсе. Впрочем, ничего удивительного. Она провела в его объятиях всего лишь одну долгую и страстную ночь. Но это вовсе не значит, что она видит в нем постоянного партнера. Интересно, а он любил когда-нибудь? Впрочем, он наверняка стал бы утверждать, что не способен на высокие чувства. В этом Серена была уверена на все сто. Ведь Лаки Дюсе делал все для того, чтобы никто не узнал, что за фасадом твердой, как гранит, грубоватой мужественности прячется нежная душа. Но почему? Не потому ли, что когда-то он обжегся в любви, получил душевную травму?

Он был знаком с Шелби и до известной степени был близок с ней. Каждый раз, стоило Серене подумать об этом, как ее охватывала ревность. Неужели они были любовниками? Неужели любили друг друга? Неужели именно Шелби подорвала в нем доверие к женщинам? При этой мысли Серена ощутила горьковатый привкус во рту. Кстати, чем не причина держаться подальше от Лаки Дюсе? И все же она сделала неразумный шаг и сблизилась с ним. Видела предупреждающие знаки и все-таки нырнула с головой в опасный омут.

Господи, и как только ее угораздило, со вздохом подумала Серена. Протянув руку, она отодрала от перил чешуйку засохшей краски и покачала головой. Девушка уехала из Чарльстона с мыслями о приятном отдыхе в родовом гнезде, а угодила в круговорот семейной драмы, совсем как в романе Джудит Крэнц.

Кстати, в свое время она уехала отсюда именно по этой причине. В Чарльстоне у нее не было никаких родственников и, соответственно, никаких семейных уз. Может, не стоит обвинять Шелби за ее неблаговидные делишки? Ведь не она сама, а сестра была вынуждена годами смотреть на старый семейный дом, задаваясь вечным вопросом: что станет с ним после того, как закончится двухсотлетний «век» Шериданов? Вдали от дома ей не было нужды переживать, что она не оправдала ожиданий Гиффорда. Не нужно наблюдать за тем, как он еще больше старится. Движимая редкими приступами ностальгии, она может приезжать сюда и уезжать, когда ей заблагорассудится, вместо того чтобы иметь дело с такими малоприятными вещами, как былые обиды и застарелые страхи.

«Ты при первой же подвернувшейся возможности улизнула из Луизианы, а теперь пытаешься наездами решать накопившиеся проблемы. Говорю тебе, ничего у тебя не выйдет. Даже не надейся».

Голос деда по-прежнему звучал у нее в ушах. Вот же старый нечестивец! Говоря эти слова, он точно знал, что они заденут ее за живое, и потому метил в самое больное место. И, главное, как ловко он манипулировал ею! И ей ничего не оставалось, кроме как взвалить на себя решение проблем, в противном случае она пала бы в его глазах еще ниже. Старик хитростью заманил ее в свои сети и поставил перед фактом: мол, давай, берись за дело, голубушка. И вот теперь она, вопреки собственному желанию, находится здесь и вынуждена заниматься малоприятными вопросами.

– Серена, ты наверняка еще не встречалась с мистером Берком из «Трайстар Кемиклз», – вкрадчиво произнес Мейсон, когда Серена вошла в комнату. Он шагнул к ней, улыбнулся и нежно взял под руку.

– Нет, официально нас не представляли друг другу, – отозвалась Серена, протягивая руку рослому мужчине в строгом костюме. – Боюсь, что вы тогда приняли меня за мою сестру, мистер Берк. Я – Серена Шеридан.

Берк скользнул по ней взглядом. Он, несомненно, отметил про себя ее стройную фигуру, которую выгодно подчеркивал безупречный крой светло-бежевого облегающего платья. Он пожал ей руку и улыбнулся.

– Господи, да кто бы мог подумать, что бывают две такие похожие красотки? Рад познакомиться, мисс Шеридан. На этот раз я не ошибся?

Говоря эти слова, он вопросительно посмотрел на Серену, как будто надеялся на взаимные чувства. Этот взгляд оставил у нее в душе неприятный осадок, однако она была вынуждена ответить.

– Нет, не ошиблись, – негромко сказала она и, высвободив руку, заставила себя улыбнуться. Тем временем взгляд Берка, словно радар, прошелся по ее груди.

– Простите меня, но что такое очаровательное создание вроде вас делало на этом болоте? – спросил он и развязно положил ей на плечо руку. Серена осторожно высвободилась, притворившись, что именно в данный момент ей нужно поправить прическу.

– Серена приехала из Чарльстона погостить у нас. Она пыталась убедить Гиффорда вернуться домой, чтобы мы всей семьей могли обсудить ваше предложение, – пояснил Мейсон.

– И?

– К несчастью, мне это не удалось, – ответила Серена. – Как вы, мистер Берк, уже наверняка поняли, мой дед иногда проявляет поразительное упрямство.

– Если хотите знать мое мнение, тут дело даже не в упрямстве, – бросил в ответ Берк. – У меня есть серьезные основания сомневаться в его разуме.

– Неужели? – удивленно подняла бровь Серена. – Разве вы психолог, мистер Берк?

– Нет…

– А я психолог, – произнесла она сдержанно, однако не допускающим возражений тоном. – Поэтому смею заверить вас, что, хотя Гиффорд и способен на необдуманные и вздорные поступки, он вполне отвечает за свое поведение.

Лицо Берка побагровело. Ноздри его раздулись, как у разъяренного быка. Было заметно, что он с трудом сдерживается, чтобы не дать выход злости. С ловкостью дипломата Мейсон поспешил упредить назревающий конфликт.

– Выпьешь что-нибудь, Серена?

– Да, джин с тоником, пожалуйста, – с улыбкой ответила она.

– Отлично, сейчас принесу. А вам, конечно же, виски, Лен, я угадал?

Нахмурившись, Берк последовал за Мейсоном к антикварному шкафу, служившему домашним баром. Серена поспешила воспользоваться коротким мигом одиночества и огляделась по сторонам. Комната выглядела как обычно – серо-коричневые стены с белым фризом, выцветшие восточные ковры на навощенном деревянном полу, плотные шторы из красной парчи на застекленных створчатых дверях, которые открывались на галерею. Мебель была слишком строгой и не располагала к уюту. В эту комнату Гиффорда можно было затащить только силой. По его словам, здесь он был вынужден принимать малоприятных гостей. Глядя на собравшихся, Серена подумала, что дед прав. Мейсон в накрахмаленной белой рубашке с галстуком и черных брюках был похож на молодого сенатора. Куда только подевалась его былая рассеянность? Он о чем-то болтал с Берком, щипчиками доставая из ведерка кубики льда. Раньше Серена никогда не задумывалась о том, что приятная внешность и хорошие манеры Мейсона сделают свое дело и он в скором времени станет успешным политиком.

В отличие от него Берк, несмотря на дорогой костюм, произвел на нее впечатление человека, который, образно говоря, не боится испачкать руки. Его окружает аура хищника, яростно вцепившегося в свое место под солнцем и не намеренного его никому уступать. На пальце у него Серена заметила пошлое кольцо с бриллиантом, а на булавке галстука-шнурка – камень бирюзы размером с булыжник. Техасец был похож на воина, щеголяющего добытыми в кровавых схватках трофеями.

Тогда, возле охотничьего домика деда, его поведение Серене не понравилось. Инстинкт подсказывал ей, что и сегодня вечером он поведет себя не лучше, тем не менее попыталась проявить объективность. Вульгарность, фанфаронство или сексизм – не самые страшные мужские пороки. И вообще, он имел полное право дать волю своему гневу, когда Гиффорд стрелял в него из дробовика. И все же ей не нравились прищуренные глаза техасца, его неприятные губы. Гиффорд утверждал, что этот человек привык, чтобы все плясали под его дудку, и не любит, когда ему отвечают отказом. Интересно, задумалась Серена, на что этот хищник готов пойти и через что перешагнуть ради достижения своих целей?

В следующее мгновение из коридора в гостиную вошла Шелби – в ослепительно нарядном женственном платье в темный цветочек, с квадратным кремовым кружевным воротничком и пышной юбкой. Волосы ее были уложены в старомодную прическу и перехвачены лентой небеленого полотна. В общем, сестра являла собой классический образец красавицы-южанки. Терпким облаком Шелби окружал аромат духов «Опиум».

– Мистер Берк! Как я рада вас видеть! – Она просияла в ослепительной улыбке и, подойдя ближе, протянула ему руку.

– Для меня тоже, как всегда, удовольствие видеть вас, миссис Тэлбот! – ответил Берк с той же интонацией, с которой только что разговаривал с Сереной.

Улыбка Шелби заметно потускнела, когда она бросила взгляд на сестру.

– Сейчас ты выглядишь чуть лучше, Серена. Не такой измученной, как накануне.

– Спасибо на добром слове, – ответила Серена и, взяв из рук Мейсона бокал, сделала глоток, чуть больше обычного наслаждаясь горечью джина. Эта компания у кого угодно вызовет желание напиться.

– Я была на кухне, проверяла, как там дела, – сообщила Шелби, похлопав ресницами. – У нас будет превосходная ветчина. Надеюсь, вам понравится, мистер Берк. Соус, который готовит для нее наша Одиль, просто пальчики оближешь!

– А как же королевское жаркое? Что с ним? – невинно поинтересовалась Серена.

Шелби бросила на нее мрачный взгляд.

– Как я и предполагала, из этой затеи ничего не вышло.

– Жаль.

– Ждем Ламара. Давайте начнем ужин, когда он придет, – предложил Мейсон, протягивая ей бокал с коктейлем.

Шелби надула губки и помешала трубочкой содержимое бокала.

– Он старый болван. Не понимаю, почему Гиффорд не откажется от его услуг. Поразительно, что дед не позволяет Мейсону вести свои дела.

– Видишь ли, Шелби, Ламар пробыл адвокатом твоего деда целую вечность, – заступился за Гиффорда Мейсон. – Я и не ожидал от него ничего другого.

– Но что подумают люди? – парировала Шелби, теребя жемчужную сережку. – Что он не доверяет родственнику? Надеюсь, это никак не повлияет на ход твоей избирательной кампании.

Мейсон ответил ей снисходительной улыбкой.

– Меня это нисколько не тревожит, дорогая. Тебя это тоже не должно беспокоить.

– Я думаю, что ваше обещание создать новые рабочие места перевесит любое возможное неудовольствие окружающих, миссис Тэлбот, – вступил в разговор Берк. – Оживление застойной экономической картины в результате появления новых промышленных предприятий даст старт долгой политической карьере вашего супруга.

– Мне кажется, вы кое о чем забыли, мистер Берк, – вкрадчиво обратилась к нему Серена. – Наш дед не желает продавать свою землю компании «Трайстар».

Берк вновь побагровел и прищурился. Шелби глазами метнула в сторону сестры молнии. Мейсон расплылся в широкой улыбке опытного политика и произнес:

– Мне показалось, я услышал мотор. Не иначе как это к дому подъезжает старый «Мерседес» Ламара.

Ламару Кэнфилду недавно стукнуло восемьдесят. Это был типичный джентльмен-южанин и такой же типичный адвокат старой закалки – невысокого роста, аккуратный, с огромными темными глазами и редкими седыми волосами, которые теперь росли только по бокам головы. Одет он был в щегольской синий костюм и накрахмаленную рубашку с полосатым галстуком-бабочкой. В руках он держал шляпу-панаму.

– Шелби! Как я рад снова видеть тебя! – воскликнул он и, входя в комнату с пружинистой грацией Фреда Астера, расплылся в улыбке. Взяв руку Серены, он галантно поцеловал ей пальцы.

– Я – Серена, мистер Кэнфилд, – поправила она его.

Старый адвокат немного отстранился и улыбнулся. В его глазах сверкнула искорка, которая в свое время покорила не одно женское сердце.

– Да, конечно, это ты, моя дорогая, – нисколько не смутился он. – Я рад, что ты приехала домой погостить. Хотя в последнее время ты не слишком часто балуешь нас приездами, – произнес он с укоризной в голосе и сокрушенно покачал головой.

Серена не смогла удержаться от ответной улыбки. Ламар ей всегда нравился. Он был галантен и обожал оказывать дамам знаки внимания. У него был голос профессионального продавца – бархатистый, по-театральному манерный и хорошо модулированный. Он производил впечатление обаятельного шарлатана, причем шарлатана с симпатичной хитринкой в глазах – верный признак того, что он не привык воспринимать ни себя, ни окружающих излишне серьезно.

– Нам, мужчинам, вдвойне посчастливилось оказаться в обществе двух очаровательных представительниц рода Шериданов, – с пафосом произнес он и, повернувшись к Шелби, отвесил ей галантный поклон. Та посмотрела на него с усталым раздражением. Комплимент адвоката оставил ее равнодушной. Ламар выпрямился и, повертев в руках шляпу, вновь обратился к Серене:

– Ты случайно не навсегда вернулась в наши края? Господь свидетель, здесь в избытке всяких извращенных умов. Думаю, ты бы не соскучилась.

– Нет, – с легкой неуверенностью в голосе ответила Серена. – Боюсь, я здесь ненадолго.

Ламар задумчиво посмотрел на нее и цокнул языком. К нему тут же приблизился Мейсон.

– Ламар, ты уже знаком с мистером Берком из компании «Трайстар». Надеюсь, ты не забыл его?

– Да… конечно. – Ламар мгновение помедлил с ответом: – Вы ведь, если я не ошибаюсь, из Техаса?

Берк холодно посмотрел на него, позвякивая кубиками льда в стакане виски.

В комнату проскользнула Одиль и, смерив присутствующих недовольным взглядом, сообщила, что ужин готов.

– Одиль, любовь моя! – воскликнул Ламар. – Ты, как всегда, очаровательна. Скажи мне, что я должен сделать, чтобы переманить тебя у Гиффорда?

Одиль фыркнула и сощурила глаза.

– Ничего, – сердито бросила она старому адвокату и удалилась.

– Наша Одиль, как всегда, поразительно красноречива, верно я говорю, Шелби? – произнес старый адвокат, беря Серену под руку.

Ужин был устроен в столовой, почти не изменившейся за последние сто лет. Все сели за массивный стол красного дерева, за которым в былые времена, еще до Гражданской войны, восседало не одно поколение плантаторов. Когда же разразилась война, столовое серебро было сложено в мешок и спрятано на дне колодца и потому не попало в алчные руки мародеров-янки. На стене висела картина с изображением одного из далеких предков – стоя на лужайке Шансон-дю-Терр, он держал под уздцы призовую лошадь. На бронзовой табличке под картиной стояла дата – 1799 год.

– Какой прелестный дом, – беспечно заметил Ламар, нарезая ветчину. – В нем столько величия! Он буквально дышит историей.

– Верно, – согласилась Серена. – Будет жалко, если его снесут.

– Есть вещи поважнее архитектуры, – заявил Мейсон. – Согласен, Шансон-дю-Терр – прекрасный старинный дом. Но разве благосостояние людей, живущих в этом краю, менее важно?

– Верное замечание, Мейсон, – похвалил Берк и посмотрел на Серену, сидевшую на другой стороне стола. – Вы ведь не живете здесь, мисс Шеридан. Возможно, вы не до конца понимаете, как тяжело ударил по людям нефтяной кризис. Люди сотнями уезжали из Лафайетта, а те, кто остался в южной Луизиане, столкнулись с безработицей. Новый завод компании «Трайстар» создаст двести пятьдесят рабочих мест. И это только начало. А в будущем это число значительно увеличится.

– Но во что это обойдется природе, мистер Берк? – спросила Серена. – Насколько я знаю, в этих краях у вашей компании довольно плохая репутация.

Стоило ей произнести эти слова, как Берка стало не узнать. Глаза сделались холодными и злыми. Он весь как будто ощетинился.

– Не знаю, откуда у вас подобная информация, но она просто не соответствует действительности. Это неправда. Никто никогда не обвинял «Трайстар» в загрязнении окружающей среды.

При слове «обвинял» Серена вопросительно выгнула бровь. «Трайстар» действительно не обвиняли в подобных нарушениях, но не потому, что компания не нарушала законов, а лишь потому, что дело никогда не доходило до суда. Интересно, как ей это удается? Каких трудов это стоит? Впрочем, если компания держит такого человека, как Лен Берк, Серена легко могла себе представить, каких акул-адвокатов она нанимает для того, чтобы безнаказанно нарушать законы по охране окружающей среды.

Она перевела взгляд на Мейсона. Судьба этой восходящей звезды на политическом небосклоне во многом зависит от «Трайстар». Интересно, он понимает, что им искусно манипулируют? «Трайстар» предлагает ему трамплин, с которого он начнет свой взлет. Прямо или косвенно, они будут его финансировать. Неужели ему никогда не приходило в голову, что в конечном итоге за это придется расплачиваться?

– Скажите, «Трайстар» и в самом деле намерена проложить навигационный канал, который приведет к последующему уничтожению здешних болот? – спросила Серена.

Берк хмыкнул и покачал головой:

– Для вас, как я понимаю, несколько акров бесполезной трясины, которая кишит ползучими гадами, дороже жизни и благосостояния людей, которые здесь живут?

– Это не бесполезная трясина. Болота нужны людям, – парировала она, вспомнив выражение лица Лаки в то утро, когда он показал ей болото. – Это экологическая система, к которой следует относиться с уважением.

Шелби изобразила смешок:

– О боже, от кого-кого, но от тебя, Серена, я не ожидала такое услышать. Насколько я помню, ты всегда ненавидела эти болота. Ты же перебралась в Чарльстон для того, чтобы оказаться подальше от этих мест.

Серена ответила сестре взглядом, полным гнева и обиды.

– Даже если это так, – произнесла она, – мы сильно забегаем вперед. Факт остается фактом: Гиффорд трепетно относится к плантации и семейным традициям. Он хочет, чтобы Шансон-дю-Терр сохранила прежний облик.

– Но каким образом? – спросила Шелби, кроша кусочек хлеба. – Или ты собираешься оставить Чарльстон, перебраться сюда и управлять плантацией?

– Конечно, нет.

– Тогда что ты предлагаешь? Будущее Мейсона – совсем в другом месте. Кто же тогда останется здесь и будет управлять домом?

– Шелби права, – поддержал ее Мейсон. – Даже если Гиффорд не станет сейчас продавать дом и землю, он просто оттянет неизбежное. Недалек тот день, когда он будет вынужден отойти от дел. В конце концов ему не останется ничего другого, как продать Шансон-дю-Терр. Принять предложение «Трайстар» – самое на данный момент разумное. Это очень щедрое предложение, и бо€льшую сумму вряд ли еще когда-нибудь удастся получить.

– Да этот дом разваливается буквально на глазах, – заметила Шелби. – Можно подумать, ты сама этого не видишь. Ему в срочном порядке нужен капитальный ремонт. Вот, например, ты только посмотри на потолок этой комнаты. Он в скором времени обрушится нам на головы.