Гость из пекла

Ирка поняла, что сейчас будет – ой что! И даже – ой-ей-ей! Посуровела Танька, Богдан упрямо, как идущий в атаку бык, наклонил голову, и было ясно, что никуда эти двое не уйдут, пока не разберутся, что тут с Иркой, о чем она писала в своей эсэмэске и не грозит ли ей опасность…

В этот момент снова влезла бабка.

– Ты дывысь на нее, про гаражи вспомнила! – всплеснула руками она. – Те самые гаражи, за которыми вона з такими ж шлендрами та бездельниками, як сама, все детство провела – и до школы, и писля школы, и заместо школы! Без завтрака дытына никуды не пиде! – твердо объявила бабка. – Хватит вже, вчера голодную отпустила. Так язву якусь в желудке заработать можно, чи мало ей, що в неи ридна мамка – язва! Вы теж завтракать идите, – скомандовала она Таньке и Богдану. – Не все ж тому немцу в утробу пихать! А кому не нравится, кого я за стол запрошую, той може сам не сидать! – возвышая голос, объявила бабка, злорадно косясь на маму.

Мама кисло промямлила:

– Детям разве не надо в школу?

– У нас сегодня первого урока нет, – нахально объявил Богдан и направился на кухню.

Устроившийся на уголке стола Тео поднял голову и радостно улыбнулся, так что пухлые щеки выпятились, точно два красных яблочка:

– О, друзья Ирэн, есть очень приятно!

Богдан с Танькой поглядели на него подозрительно, потом вопросительно оглянулись на Ирку.

– Настоящий дьявол? – едва заметно шевельнул губами Богдан и недоуменно вскинул брови.

Ирка только и могла беспомощно вздохнуть.

Бабка шлепнула на стол кастрюльку с запеченной в микроволновке гречневой кашей и любезно поинтересовалась у ребят:

– Сальца з черным хлебушком отрезать? Ще осталось немножечко…

– Тео тоже любит сало! – вскинулась мама.

– Немцы сала не едят, – не оглядываясь, бросила бабка.

– Это евреи и мусульмане сала не едят, а немцы очень даже… – начала мама.

– А немцы свою норму нашего сала ще в ту войну отъели, – отрезала бабка.

– Дорогая, я вполне обходиться без всякий сало…

– Бачишь, я правая, вин ще то не переварил! – возрадовалась бабка. – Дывысь, який курдюк сальный заместо живота – ног не видно! А вы ешьте, деточки, ешьте, поправляйтесь, а то ось, Танюша, така красовита дивчинка була, а зараз схудла, мов глиста в корсете!

Танька, всю жизнь мечтавшая сбросить лишние килограммы и наконец совсем недавно добившаяся своей цели, поглядела на бабку влюбленными глазами и впилась зубами в бутерброд с розовым, остро пахнущим специями копченым салом.

– Будешь так жрать, все обратно наешь! – неодобрительно покосился на нее Богдан.

– Да ладно! – отмахнулась Танька. – С меня, вон, уже джинсы спадают! – Она демонстративно подергала пояс.

– Это они тебе льстят! – с убийственной серьезностью сообщил Богдан и тоже откусил от своего бутерброда.

Ирка наскоро запихнула в себя бутерброд.

– Мам, мы с ребятами в комнату пойдем, ладно? Нам поговорить надо, – сквозь набитый рот прошамкала она, вставая. Ну вот, она спрашивает разрешения, мама должна быть удовлетворена. Ирка даже уже отодвинула табурет…

– Нет! – звонко объявила мама. – Никуда вы не пойдете! Сядь, пожалуйста, и поешь нормально! А потом быстро собирайся, Тео не может тебя вечно дожидаться!

– Ты и вправду идешь к нему на работу? – снова упрямо наклоняя голову, настороженно спросил Богдан.

– Мальчик, что за наглость, я же тебе сказала… – возмутилась мама.

Богдан смотрел только на Ирку.

– Иду-иду, все в порядке. Пока что, – одними губами шепнула она и быстро поднесла к уху кулак с оттопыренным большим пальцем и мизинцем, без слов показывая – позвони. Все равно мама пошла на принцип и переговорить им не удастся.

Не слишком успокоенный, Богдан в очередной раз переглянулся с Танькой, и они дружно встали. Проходя мимо бабки, Танька вдруг наклонилась к ней и неуверенно шепнула:

– Вы тут присмотрите, чтоб все в порядке?

– А навищо ж я тут? – очень спокойно ответила бабка и ободряюще кивнула Таньке.

Ребята вышли. Поднялся и Тео.

– Дорогая, ты есть правый – надо спешить! Бизнес не ждет! Я идти одеваться! – и тоже покинул кухню.

– Я же тебе говорила, что мне не нравятся эти ребята! – немедленно вскричала мама. – Почему они снова здесь?

Ирка вдруг почувствовала, что буйное, просто как штормовая волна, раздражение вскипает в ней:

– Мама, а если я тебе скажу, что мне не нравится Тео – его здесь больше не будет? – рявкнула она.

Мама замерла.

– Что… Что ты говоришь! – наконец выдохнула она. – Разве… можно сравнивать? Тео – и твои противные приятели! Это же совершенно разные вещи! Как ты можешь, Ира?

Но Ирка чувствовала, что она очень даже может, что ее просто несет и нет сил промолчать!

– Они не противные, они не вещи, и я тебе говорила, они мне друзья! Я их практически всю жизнь знаю, а ты своего Тео – всего месяц!

– При чем тут Тео! Не в Тео дело, а в том, что я – взрослая, а ты – ребенок! И твое мнение не имеет значения! – выпалила мама.

– Прости, как ты сказала? – очень тихо спросила Ирка.

– Как сказала, как сказала… Как хотела, так и сказала! – снова крикнула мама, но видно было, что собственные слова ее смутили. – Ну… я имела в виду, что ты еще маленькая, у тебя нет жизненного опыта, ты ничего не понимаешь в людях… – Мама сбилась на бормотание и жалобно спросила: – Ир, ну ты что? Ты хочешь со мной поссориться?

– Нет, мама, – тихо сказала Ирка. – Совсем не хочу.

– А жалко, – вдруг сказала промолчавшая весь их короткий разговор бабка и вымелась вон.

Ирка и мама ошеломленно уставились ей вслед – только сейчас Ирка поняла, что целых пять минут бабка была так непривычно тиха и молчалива, что они умудрились забыть о ней.

– Я ее боюсь, – все так же жалобно сказала мама. – А ты?

Бояться? Бабка почти всегда раздражала, иногда – злила до безумия, реже – смешила, порой вдруг трогала до глубины души каким-нибудь одним словом… Но бояться? Она скандальная старая перечница, а не терминатор!

– Она иногда говорит такие вещи… – Мама уже почти плакала.

Ирка вздохнула. Чего на самом деле боялась мама – бабки? Или себя? Бабкина ругань никогда так сильно не обижала бы маму, если бы она не чувствовала за ней… правду. Правду о себе самой.

– Я… Пойду оденусь, – пробормотала Ирка. – Тео ждет… – Она пошла к двери.

– Ирочка! – окликнула мама. Ирка обернулась. Мама, как маленькая девочка, ерзала на табуретке, прикусив накрашенную губу идеально отбеленными зубами. – Ты не могла бы… Оставить мне свою мобилку?

– Зачем? – после недолгого молчания ответила Ирка.

– Обязательно надо спрашивать? Нельзя просто сделать? – вспыхнула мама. С видимым усилием взяла себя в руки и почти спокойно пояснила: – Вы с Тео уйдете, я тоже не хочу здесь оставаться. Позвоню старым приятелям, постараюсь с ними встретиться…

– Есть стационарный телефон, – кивая на коридор, сдержанно сказала Ирка.

– Ты отправишь меня в этот город совсем без связи? – возмутилась мама. – Мобилка, которая была у меня дома… в смысле, в Германии… здесь не берет. А если я заблужусь? А если что-то случится?

Ирка хмыкнула. Заблудиться в городе, в котором выросла. М-да…

– Можно купить новую карточку – это недорого, – все еще продолжала сопротивляться Ирка.

– Вот и купите с Тео по дороге, – небрежно отмахнулась мама. – Хотя… Если ты так боишься за свою мобилку, я, конечно, не могу настаивать…

Ирка полезла в сумку и протянула маме мобилку.

– Если мне будут звонить…

– Да-да, я все тебе передам! – легкомысленно кивнула мама, моментально залезая в опции телефона. – У тебя очень дорогой телефон, малыш, откуда такой?

Ирка, не отвечая, выскользнула за дверь. В глубокой задумчивости она вернулась в гостиную, где теперь спала вместе с бабкой. Надо одеваться… Наверное, правильно будет надеть что-то из вчерашних покупок. Ирка достала теплые брюки – как всегда, под конец зима звенела от мороза, словно намереваясь отыграться за теплый декабрь и мокрый снег января. Выбрала к нему такой же серо-стальной свитерок. Посмотрела на себя в зеркало и поморщилась – такая аккуратная серая девочка. Вытащила из кучки уцелевших старых вещей легкий пестрый шарф и фигурно вывязала поверх воротника. Вот так уже лучше.

– Ирэн, ты есть идти? – позвал из коридора Тео.

– Ирка, сколько можно возиться, ты что, корсет там шнуруешь? – весело подхватила мама.

– Сейчас иду! – крикнула через дверь Ирка. Наскоро открыла коробку с косметикой… подумала еще мгновение… выхватила маленькое карманное зеркальце и размашисто написала поперек стекла карандашом для губ: «Связь ночью по Skype!»

Надпись медленно растаяла, точно впиталась в стекло.

Сейчас такое же карманное зеркальце начнет вибрировать у Таньки в косметичке…

Иркино зеркальце дрогнуло, затуманилось – и на только что чистом стекле проступила надпись Танькиным косметическим карандашом: «Настоящий дьявол» – ты имеешь в виду, что Тео к тебе плохо относится?»

«Нет, у него рога, крылья и хвост!» – отписалась Ирка, закинула на плечо рюкзачок и направилась в коридор.

Глава 8

Действительно душевный банк

– Я смотрю, мама уже не переживает насчет возвращения в Германию? – холодно поинтересовалась Ирка, захлопывая за собой дверцу такси.

– Мы с ней поговорили, – умащиваясь рядом на заднем сиденье, прокряхтел Тео. – Я объяснил ей, что в Германии она никогда не поднимется так высоко, как здесь. Что, как только я разрешу все насущные вопросы, начнем строить трехэтажный особняк в центре города, пригласим в гости банкиров и миллионеров, в косметический салон она будет ходить вместе с женой мэра.

Такси медленно тронулось с места и полезло по обледенелой дороге, как жук по стене, упорно выбираясь из балки. Молодой водитель в толстом свитере и натянутой на самые уши теплой кепке напряженно крутил руль, пробираясь между обледенелыми колдобинами и намертво смерзшимися горами мусора. «Новичок, наверное. Или из другого города приехал, – мельком подумала Ирка. – Нашего местного таксиста в балку и за двойную оплату не заманишь».

– Еще маме очень понравилось, что ты будешь учиться в самой престижной школе… – Тео улыбнулся Ирке, – и выйдешь замуж за внука президента, так что она станет внуко-президентской тещей.

– У президента есть подходящий внук? – удивилась Ирка.

– Нету, значит, заведет, куда он денется, – усмехнулся Тео. – Не заведет – заведем другого президента. С внуками. Все наши силы и возможности будут в твоем распоряжении, если мы подружимся, – понизил голос Тео.

– Именно поэтому ты не хочешь, чтоб я общалась с ребятами? – голос Ирки стал еще холоднее. – Ты велел маме забрать мою мобилку?

– Кажется, ты и впрямь считаешь меня дураком. Зачем бы я стал это делать? – откидываясь на спинку сиденья, переспросил Тео. – Вы, ведьмы, и без мобилок найдете как связаться – через зеркало, например…

Ирка подозрительно поглядела на него, но ничего не сказала. Их такси проскочило перекресток в последний момент, на уже мигающий зеленый свет, и тут же встало, увязнув в плотной, от перекрестка до перекрестка, пробке.

– Почему тогда она так себя ведет? – Ирка не собиралась сдаваться. – В ребят вцепилась, потом фокус с мобилкой…

– Ты не заметила, что она ревнивая? – равнодушно обронил он. – Особенно к тому, что, как она считает, принадлежит ей. Ты радуйся, что пока она тебя ревнует к твоим друзьям. – Он окинул Ирку заинтересованным взглядом, и было в этом взгляде что-то такое, от чего Иркины руки непроизвольно сжались в кулаки и захотелось немедленно обломать проклятому черту рога. – У тебя волосы черные, а у нее светлые, – задумчиво сказал черт. – У тебя зеленые, а не голубые глаза и смуглая кожа. Еще у тебя отличная фигурка… и ты умна, так что у тебя никогда не будет тупого кукольного личика. Зато есть аура загадочности. Пройдет еще года три, и станет заметно, насколько ты на самом деле интереснее своей мамы. Не красивее, а именно – интереснее, для вас, женщин, это намного важнее, красоту, ее ведь и нарисовать можно. Вот тогда ты и столкнешься с настоящей ее ревностью! – И Тео злорадно ухмыльнулся, на миг приоткрывая желтые острые клыки.

– Ты врешь! – затравленно глядя на Тео, выдохнула Ирка. – Неправда! Мама никогда не станет… Она мной гордится! Она…

Водитель мельком глянул через плечо, с любопытством косясь на неожиданно развоевавшуюся пассажирку. Поймав этот взгляд, Ирка замолчала, глубоко вздохнула, с облегчением рассмеялась… и тоже откинулась на спинку.

– А ведь ты врешь! – снова, на этот раз с удовольствием повторила она. – Я ваше племя неплохо изучила – для вас нет большего кайфа, чем близких людей между собой ссорить! Накрутите, подстроите, сплетню пустите, самые простые и невинные вещи так переврете…

Тео беззвучно приложил пухлые ладошки одна к другой – поаплодировал.

– Ты действительно неплохо нас знаешь, – кивнул он. Наклонился и прошептал, обдавая ее ухо горячим дыханием, в котором сквозь лимонную отдушку пробивался запах тухлых яиц: – А знаешь, что среди чертей, которые сеют раздоры, считается, как у вас говорят, высшим пилотажем? Рассорить с помощью чистой правды. – И оставив напряженную, как струна, Ирку самой думать, к чему это было сказано, он наклонился вперед, похлопывая шофера по плечу. – Простить, уважаемый водитель машина! Мы здесь выходить, идти пешком за бесплатно, а не стоять неподвижно за деньги на счетчик!

– Не выпендривайся! – буркнула Ирка, тоже начиная выкарабкиваться из машины. Продавленное бесчисленными пассажирами сиденье пружинило, не давая ей выбраться.

– Почему? – удивился уже стоящий на тротуаре немецкий черт. – Мне нравится!

– Если я и впрямь соглашусь помочь тебе избавиться от местных… конкурентов, мне придется терпеть это постоянно? – Ирка наконец вылезла из машины и с треском захлопнула разболтанную дверь.

– У нас будет чудесная семья – черт, ведьма… и бывшая возлюбленная бога Симаргла, – ухмыльнулся Тео. – Кажется, только бабушка у тебя вполне человек, но с ее характером она тоже впишется!

Ирка поперхнулась и отчаянно закашлялась, прижимая руки к груди и хватая ртом холодный, как кусочки льда, февральский воздух. Глаза оставшегося в машине водителя блеснули двумя красными точками – словно в них отразился красный сигнал светофора. Он подался вперед, глядя на кашляющую Ирку, но в этот момент Тео основательно хлопнул ее ладонью между лопатками; Ирка еще пару раз кхекнула и выпрямилась.

– Видишь, я уже готов прийти тебе на помощь! – нравоучительно сказал черт.

– Я даже не знаю, что меня пугает больше – жить одной семьей с чертом… или жить одной семьей с мамой и бабкой одновременно! – пробормотала Ирка. – Одно счастье – мама вместе с бабкой жить не согласится.

– Непременно согласится, – уверенно заявил Тео. – Надо же ей доказать, как многого она в жизни добилась, хотя бабушка считала ее никчемной, а теперь сама живет в роскошном дочкином доме из милости. Я не против доставить ей такое удовольствие. Если ты так много знаешь о чертях, должна помнить – мы часто женимся на человеческих женщинах. И своих жен с детьми никогда не обижаем, – серьезно добавил он.

Ирка кивнула. Черти, во всяком случае местные, и впрямь женились на человеческих женщинах и были нежными мужьями и прекрасными отцами. Обычно человеческие родственники жен пытались рогатых мужей ухайдокать – и не потому, что черти им чего плохого делали, а исключительно из зависти к благополучию чертовых жен и детей. Особенно здесь отличались тещи. Ирка представила себе бабку, заставшую Тео на кухне нового трехэтажного дома в полураздетом виде – не в смысле, что в трусах и майке, а в рогах и копытах. И взлетающую над головой бабкину боевую сковородку!

Ну, что ж, если она захочет от черта избавиться – знает, как…

– Свою жену даже маньяк Чикатило не обижал, – буркнула Ирка. – Вы другим людям очень много зла делаете…