Гость из пекла

– Если мы вытесним местных чертей, будем делать меньше. Не потому, что мы такие хорошие… – он скривился. – Просто мы готовы заключить с тобой сделку, ведьма Хортица. Надеюсь, ты не собиралась уничтожить все мировое зло на корню? – усмехнулся он.

– Чем его меньше, тем лучше, – неопределенно пробормотала она, то ли возражая, то ли, наоборот, соглашаясь.

Они неспешно шли по центральному проспекту. Под ногами розовая плитка сменялась серой, а та – коричневой – каждый из расположенных вдоль проспекта магазинчиков, банков и офисов по-своему отделывал кусок тротуара перед входом. Пробка на дороге стронулась с места – оставленное ими такси ехало рядом, сквозь стекло Ирка видела смутный силуэт водителя.

– Пришли! – гордо сказал Тео, широким жестом указывая на тяжелую, по-старинному темную и «завитушчатую» дубовую дверь.

– Красиво! Только нагло, – сказала Ирка, разглядывая украшенный отлично отреставрированной лепниной особнячок и солидные буквы вывески над фасадом – «Seelebank»[13], с пущенным поперек оконных стекол слоганом: «Seelebank – самый душевный банк!»

– Ты ж не понимаешь по-немецки! – усмехнулся Тео.

– Тут и без немецкого все понятно! – фыркнула Ирка. Огляделась по сторонам. – И место козырное выбрали!

– Нам нужны клиенты. Прошу! – сказал он, без усилия распахивая перед Иркой тяжелую дверь.

Двигаясь в неспешном потоке машин, брошенное ими такси поравнялось со входом в банк… и поползло дальше. Ирка поглядела ему вслед, сама себе покивала задумчиво и зашла. Тяжелая дверь мягко и беззвучно закрылась за спиной, словно ее придержали невидимые руки.

Ирка остановилась. После пасмурного зимнего дня яркий золотистый свет ударил по глазам, отражаясь в блестящей латуни перил настоящей мраморной лестницы. Охранник за стойкой, одетый во что-то вроде старинной офицерской формы, рассиялся им навстречу приветственной голливудской улыбкой… и шикарным синяком на скуле. Привыкшая к яркому свету Ирка заметила и еще кое-что: разбитое стекло у стойки охранника; яму на гладкой латуни перил, как от сильного удара; разбитую мраморную ступеньку.

– Это что? – разглядывая старательно прибранные, но все же еще заметные следы недавно учиненного разгрома, поинтересовалась Ирка.

– А это у нас вчера визитеры были! – почти довольно объявил Тео. – Из местных! Охрану прощупывали. – Он хихикнул и, вытащив из кармана закатанный в пластик прямоугольник, сунул его Ирке в руки. – Подержи!

– «Тео Фелл, генеральный директор», – прочитала Ирка. Под пластиком красовалась фотография Тео – пухлые щеки, невинно-близорукий взгляд, беспомощная и чуть виноватая улыбка на губах. Ирка поглядела на Тео… на фотографию… на Тео… и вдруг смачно плюнула на пластик. Фотография дрогнула… забликовала, переливаясь в свете ламп, как бликуют голограммы на документах… и надо лбом фото-Тео проступили острые витые рога. Кожа налилась краснотой, морда вытянулась, поросла шерстью, обнажились в оскале крупные зубы. На Ирку глядел красномордый черт.

– Не туда смотришь! – буркнул Тео, осторожно сунулся к отгораживающему мраморную лестницу турникету… и тут же метнулся обратно.

Длинная, как копье, сверкающая молния с треском вонзилась в плиточный пол. Турникет загудел, как трансформаторная будка, и его края налились искристым серебряно-золотым пламенем.

– Вжих! Вжих! Вжих! – Паутина молний затянула проход, турникет полыхнул… и погас. В воздухе сильно запахло озоном.

– Вот! – с торжеством объявил Тео. – Видела? Пусть только попробует кто без пропуска сунуться! И нечего на него плевать, – обиженно добавил он, забирая у Ирки свой пропуск и протирая его идеально белым платком. Платок он небрежно кинул в турникет – и тот исчез в новой вспышке молнии. Даже пепла не осталось.

– Пошли! – скомандовал Тео, вкладывая пропуск в щель турникета и дождавшись вспыхнувшего зеленого огонька.

– Ты не забыл? У меня пропуска нет! – невольно отступила назад Ирка.

– Ты – с сопровождающим лицом! – внушительно объявил Тео и подставил это самое лицо под торчащую над турникетом камеру. Только тогда турникет подтверждающе загудел, из щели в ладонь Тео вывалился пропуск, и вход открылся. – Или ты боишься? – шагая через турникет, с явной подначкой в голосе поинтересовался он.

Ирка вздохнула – лезть в турникет не хотелось ужасно, но черти – они как стая одичавших псов, только покажи свой страх, сразу накинутся и растерзают!

Ирка шагнула в рамку и… ничего не случилось. Она стояла по другую сторону, у самой мраморной лестницы.

– Мы тебе собственный пропуск сделаем! – обнадеживающе сказал Тео. – Если договоримся, конечно! – добавил он.

– Вот спасибо, успокоил! – фыркнула Ирка. – Интересно… – Она задумчиво поглядела на турникет. – Ну пятерых эта штука сожжет… Ну десятерых! А если толпой навалятся?

– И кто же захочет быть теми первыми десятью, которых сожжет всенепременно? – поинтересовался Тео. – Мы, черти… даже местные! – существа практичные, к идиотскому самопожертвованию не склонные. К тому же я принял меры!

– Какие? – поинтересовалась Ирка.

– Тебя привел! – невозмутимо сообщил Тео. – Вот увидят они, что к нам сегодня сама хортицкая ведьма, лично, заходила – и больше не сунутся!

Ирка едва не споткнулась на гладком полу.

– То есть… Ты меня уже используешь? Даже моего согласия не ждешь?

– А разве люди не так же поступают? – передернул плечами Тео. – Ты хочешь, чтоб мы, черти, были лучше?

Ирка много чего собиралась ему высказать – и про людей, и про чертей в целом, и про конкретно одного немецкого черта…

По мраморной лестнице бойко зацокотали каблучки, словно там скакал отряд кавалерии, и с криком:

– Герр Фелл, наконец-то! – навстречу им выбежала красавица, перед которой даже мама казалась замарашкой, выбравшейся из мешка с углем! Ее красота была невозможной, запредельной, такими не бывают даже фотомодели в журналах! Такая красота не могла существовать в реальности, даже в виртуальной, пропущенной через Photoshop, а лишь в мечтах старинных поэтов и современных десятилетних девчонок: когда волосы цвета каштана и впрямь похожи на шелк, губы – на лепестки роз, а щеки – на нежные лилии, а глаза под густыми и длинными ресницами заставляют думать о таинственных лесных озерах. И длинные ноги, и талия… Ей бы пошли кружева и королевский бархат, но и в офисном костюме она смотрелась все так же – принцессой Грезой, Царевной-лебедь.

– Чтоб меня громом побило! – ошалело выдохнула Ирка.

– К сожалению, сию минуту наш банк не может предоставить такого рода сервис, но спектр наших услуг постоянно расширяется! – выпалила красавица, глядя на Ирку с такой радостной, сияющей улыбкой, с такой очевидной симпатией… которой нельзя добиться «за так», а только за очень большие деньги, и то лишь от специально подготовленных людей. – Быть может, мы ознакомим вас с нашими предложениями?

– Не надо ее знакомить с предложениями! – отмахнулся Тео. – Лучше сами знакомьтесь. Это многоуважаемая Ирина Симурановна… – И Тео почтительно склонил голову, всячески подчеркивая, что Ирка, действительно, очень «много» уважаемая. – Совладелица нашего банка! – нарочито небрежно бросил он и уставился на Ирку во все глаза в ожидании реакции.

Ирка мысленно усмехнулась. Ей даже не пришлось делать вид, что его слова не произвели особого впечатления. Перемудрил Тео. Она девушка простая – вот если бы перед ней мешок с евро свалился (желательно в ее собственный рост и купюрами не меньше, чем по 100!), вот тогда да, тогда бы пробрало! А совладелица банка… Нет, умом она понимала, что это круто, но как-то… не захватывало.

– А это наш менеджер по связям с общественностью! – кивнул на красавицу Тео. Пришпиленный к лацкану костюма, на груди красавицы болтался пропуск, как у Тео. Кроме должности, там стояло только одно слово: «Маричка». Ни отчества, ни фамилии.

– Такая честь познакомиться с вами, Ирина Симурановна! – буквально лучась приветливым мягким светом, пропела красавица.

Ирка вздохнула – выступать на тему, как она не любит, когда ее зовут Симурановной, здесь было не к месту. Приперлась в банк – называйся по отчеству.

– А можно, я вас буду звать просто Ириной? – вдруг сама предложила Маричка. – Мне кажется, отчества – для старух и налоговых инспекторш, а мы-то с вами – девушки! – И Маричка окинула Ирку подчеркнуто одобрительным взглядом.

Та только благодарно кивнула в ответ, и Маричка снова разулыбалась.

– Я вам тут все-все покажу! – заговорщицким тоном подружки, предлагающей посекретничать о мальчиках, сказала она. Она зацокала каблуками по мрамору лестницы. Ирка пошла следом. Один недостаток, если не во внешности, так хоть в одежде красавицы, все-таки обнаружился – на спине костюм сидел как-то не очень… Ткань странно морщилась.

– Здесь у нас хранится клиентская база данных, – сказала Маричка, толкая первую дверь.

Ирка неловко прошла внутрь – вдоль стен, перемежаясь железными шкафами, похожими на сейфы, тянулись компьютеры. Два строгих молодых человека, даже в помещении не снимающих шляп с мягкими полями, коротко кивнули, кажется, ничуть не удивившись ее появлению. Ирка прошлась по комнате, не вполне понимая, что ей следует делать, остановилась у стола с составленными в беспорядке коробками для бумаг. Но лежала там не бумага, а странные листы, одни больше похожие на изукрашенный черными точками прессованный картон, вторые – на тонко выделанные шкуры…

– Писчая береста для поточного кредитования, – звонко и радостно сказала Маричка, грациозно дотрагиваясь до одного ящика. – Кожа самоубийц для особо важных договоров, – она указала на второй.

– Мы от тебя ничего не скрываем, – мягко вмешался Тео, видя, как изменилось Иркино лицо. – Ну пойдем дальше…

– Конечно! Дальше самое интересное! – подхватила Маричка.

Они пересекли компьютерную комнату и вышли в противоположную дверь.

Новая волна яркого света, приглушенного запаха цветочной отдушки и нагретого тонера, щелканье клавиш и гудение принтеров обрушились на Ирку.

– Ирина Симурановна, наконец-то! Мы уже и не надеялись, что вы прибудете! – разлетевшийся к ней солидный мужчина, с волосами, зачесанными так высоко, что в них можно было заподозрить парик, облобызал Иркины пальцы раньше, чем она успела отдернуть руку. К цветочной отдушке прибавился запах тухлых яиц – и тут же исчез.

– Глава кредитного отдела, – представил его Тео.

– Прошу, прошу… – широким жестом приглашая Ирку, залопотал тот. – Собственно, вот здесь у нас все и происходит…

Невысокие стенки из прозрачного пластика делили громадный зал на клетушки, в каждой из которых стоял легкий стол с компьютером и сидели офисно-приветливые молодые люди – все подчеркнуто европейского вида и все с такими же высоко зачесанными волосами, как у главы кредитного отдела.

– Быть любезны выслушать нас – со всем вниманием хотеть предложить вам… – вещал один из них в телефонную трубку.

– Мы специально советуем нашим операторам сохранять иностранный акцент, – шепнул Ирке глава кредитного отдела. – Работает на доверие. Напоминает клиентам, что они пришли именно в немецкий банк.

– Так вы что, всех людей… то есть весь персонал с собой привезли? – удивилась Ирка.

– Ну не местных же чертей нанимать! – в свою очередь удивился Тео. – Наши парни работают за процент – в душах и в деньгах. У нас из местных – только Маричка. – Он кивнул на главу отдела по связям с общественностью. – С местной общественностью должен связываться местный специалист!

– Ну я тоже не совсем местная! Я из Карпат! – прощебетала Маричка.

– Отлично говоришь по-русски, – задумчиво сказала Ирка. – А тебя они чем привлекли?

– О, у нас вообще принято работать на западные компании, – неопределенно ответила Маричка.

– Да-да, совсем недавно открылись, а работа уже в разгаре! – торопливо вмешался начальник кредитного отдела.

– Еще полпроцентика скинь, парень, – бубнил сидящий в одной клетушке круглый, как колобок, и весь какой-то жирно-масляный мужичок. – Чебуреками на рынке торговать – это вам не нефть из скважины сосать, это тонкая работа, с людями, ее с душой делать надо, а душонка-то моя того… у вас останется! Вы мне полпроцентика скинете, а я, если расширяться намечу, так за новым кредитом только к вам, можно сказать, со всей душой!

– Надо, чтоб хватило на машину – настоящую, хорошую машину, «Порш» или «Феррари», – стряхивая с плеч невесомый светлый мех, тарахтела ухоженная блондинка в соседнем боксе. – Как вы там говорили – «сумма кредита возрастает от стоимости залога»? Но разве обычные люди могут оценить мою душу? – Блондинка прижала к груди анемичные пальчики. – Мою нежную, тонкую душу… Или вы, наоборот, души по размеру оцениваете? – деловито поинтересовалась она. – Тогда у меня душа большая! Большая-пребольшая… И еще на ней лежит тяжесть… Это если брать на вес.

– В договоре обязательно должен быть пункт о досрочном погашении кредита, – неожиданно резко и трезво врезались слова строго одетого мужчины средних лет в третьем боксе. – Согласны? Душевно благодарю, молодой человек… То есть… Благодарю вас от всего своего двадцатипроцентного кредита!

– Первые двое наши будут, – довольно улыбаясь, обернулся к Ирке глава кредитного отдела. – Чебуречник искренне считает нас лохами, которые раздают бабло за ничто. А дамочка… Она ничего не считает – ни денег, ни прожитых лет. А вот третий, бизнесмен, скорее всего, кредит отдаст. Не потому, что понимает ценность своей души, а просто думает, если она нужна нам, то пригодится и ему самому.

– Я не то что заложить, я продать душу готов за это! – в общий деловой шум врезался страстный отчаянный крик.

Заведующий отделом и Тео переглянулись – и двинулись в ту сторону. Маричка устремилась за ними… Ирка вдруг поскользнулась на гладком плиточном полу… и, чтоб не упасть, схватилась за плечо Марички. Маричка вскрикнула. Ноги у Ирки продолжали разъезжаться, так что ей пришлось навалиться Маричке на спину и вцепиться в жакет.

– Прости… Извини, пожалуйста! – неловко обвисая, забормотала она.

Вернувшийся Тео подхватил ее под руку.

– Что-то ты сегодня спотыкаешься. – Он помог Ирке выпрямиться.

– Столько неожиданностей в последнее время… – буркнула в ответ Ирка. – Аж ноги не держат. – И отвела взгляд, изо всех сил стараясь не пялиться на Маричку. Руку, которой она провела красавице по спине, Ирка невольно, сама не замечая, что делает, терла и терла об джинсы, словно стараясь стереть что-то с ладони. – Ну пошли посмотрим, что там случилось! – Она потянула Тео за собой к пластиковому боксу, на пороге которого уже торчал заведующий кредитным отделом. Тот чуть посторонился, давая остальным заглянуть внутрь.

– Она умерла. – Молодой черноволосый парень, сгорбившись, сидел в кресле перед чертом-оператором. Черт кивал головой, изображая дежурное сочувствие, но парень не смотрел ни на него, ни на сгрудившихся у входа Ирку с компанией. Он глядел в стол невидящими, мертвыми глазами, и голос его механически скрипел, как старая заезженная звукозапись. – Моя жена умерла. Мы прожили вместе всего год. – Он вдруг подался вперед, хватая шарахнувшегося оператора за руку. – Я должен поставить этот памятник на ее могиле! Я ничего, понимаете, ничего не успел дать ей за этот год – ни жилья, ни путешествий, ни… ни ребенка. Пусть хоть памятник будет… хоть памятник.

– Очень дорогой памятник, – пробормотал напуганный оператор.

– Вы… не знали ее, – с болью сказал парень. – Она была такая… солнечная, такая… живая. – Он улыбнулся, светло и ясно, и стало видно, что совсем недавно это был веселый и очень счастливый парень.

– Та́кий файный легинь! – прошептала Маричка. – Та́кий жаль, та́кий смуток![14]

Ирка искоса глянула на нее – глаза красавицы блестели, а тонкий язычок быстро прошелся по накрашенным губам.

– Ее все любили! – словно в бреду, продолжал бормотать парень. – Я не могу придавить ее квадратной плитой! Я нашел скульптора – это замечательный скульптор! Он сделал эскизы… Смотрите, вот, вот… – И он, явно не в первый раз, принялся раскладывать по столу рисунки. Хрупкая, тоненькая мраморная девушка застыла, приподнявшись на носки и протянув руки, словно хотела положить их кому-то на плечи. Ее лицо было поднято навстречу солнцу, и на губах играла улыбка, точно она знала какую-то красивую и добрую тайну. – Пожалуйста, дайте мне денег!

– И что, ему тоже дадите? И душу потом заберете? – тихо и зло поинтересовалась Ирка. – Он ведь не из таких, как чебуречник и та блондинка! Но и не крутой бизнесмен тоже! Пройдет полгода, год – он придет в себя. Боль затихнет, и он захочет вернуть свою душу! А денег собрать не сможет.

Тео и начальник кредитного отдела переглянулись и понимающе ухмыльнулись друг другу.

– Я же говорил – мы очень отличаемся от местных, дорогая Ирэна! – торжествующе объявил Тео. – Мы не жадные! И понимаем, когда надо остановиться!

– Мы не звери, уважаемая Ирина Симурановна! – сладко пропел начальник кредитного отдела и отрицательно мотнул головой.

Глаза Марички, следящей за ним, как собака за хозяином, держащим над головой вкусную косточку, вдруг радостно вспыхнули, словно ей невесть какой подарок сделали.

– В кредите отказано, – провозгласил черт-оператор и вскинул синий штамп.

– Нет! – Парень перехватил руку со штампом. – Не надо! Пожалуйста, не надо! – захлебываясь словами, взмолился он. – Я готов на все! Я отдам вам душу, тело, жизнь… Мне не нужна моя жизнь, правда, возьмите! Что угодно возьмите… Только дайте мне эти деньги!

– Отказано, – неумолимо повторил оператор и, ловко вывернувшись из захвата, ударил синим штампом – прямо по простертым рукам девушки на рисунках.

Парень вскочил. Он медленно поднял испорченный эскиз, поглядел на него, как смотрят на живого человека, искалеченного маньяком, и в глазах его вспыхнул лютый гнев.

– Вы-ы… – выдохнул он. – Еще пожалеете! Вы забыли – я знаю, чем вы тут занимаетесь! Я… Всем расскажу! Вы… – Не найдя слов, он только угрожающе взмахнул руками, снова выкрикнул: – Пожалеете! – и бросился к дверям.

– Молодой человек! – закричала ему вслед Маричка. – Как его зовут? – обернулась она к оператору.

– Иван, – успел бросить тот.

– Иван! Подождите! Позвольте с вами поговорить! – стремительно, словно и не на каблуках, Маричка кинулась следом.

– Ему, конечно, никто не поверит, – пробормотал Тео. – Но все равно нехорошо…

– Не волнуйтесь, Тео, Ирина Симурановна! – начальник кредитного отдела успокаивающе покивал. – Маричка все уладит. Для того ее и держим!

Ирка уже хотела сказать, что нисколько не волнуется – пусть черти волнуются, их проблемы… Но это была неправда – Ирка волновалась, еще как! Тем более что у нее, кажется, начались слуховые галлюцинации! Где-то, бесконечно далеко, на самом-самом пределе слуха гудел дли-инный, протя-яжный звук. Ирка поежилась – она знала этот звук! Она слышала его только по телевизору, но не узнать было невозможно, уж очень он особенный. Где-то далеко стонала и плакала, будто предупреждала об опасности, будто на помощь звала карпатская трембита[15].

– Еще желаете посмотреть или пройдем ко мне в кабинет – лимонад, пирожные, в честь встречи, как, Ирина Симурановна?

– Безусловно. И даже наверняка. – Ирка не отрывала глаз от двери, за которой скрылись парень и Маричка. – Пирожные – это замечательно, я обожаю пирожные! Только… Я бы хотела помыть руки. Туалет где-то там, правильно? – Она махнула в сторону единственной двери.

– Я провожу! – вскинулся шеф кредитного отдела, но Ирка поглядела на него так укоризненно, что даже черт смутился.

– Я же не ребенок, чтоб меня в туалет дяденька за ручку водил, – обиженно сказала она и, стараясь ни в коем случае не бежать, направилась к двери.

Прежде чем дверь закрылась у нее за спиной, успела услышать, как Тео холодно бросил по-немецки своему подчиненному:

– Denke was du sagst! Ohne dieses Mädchen werden wir uns hier nicht halten! Oder ist der gestrigen Überfall nicht genug?[16]