Журнал «Вокруг Света» №12 за 1994 год

Увы, именно так стоит вопрос для размышляющего о своей невеселой судьбе африканского или азиатского носорога. Точнее говоря, так формулируют проблему носорожьи доброжелатели — сотрудники национальных парков. Они нисколько не сгущают краски. У толстокожего гиганта, сохранившего свое оружие, шансов дожить до старости практически нет. Браконьеров в заповедниках: куда больше, чем егерей, а спрос на носорожьи рога вполне устойчив и. превышает предложение (в Китае и странах Юго-Восточной Азии вытяжка из рога считается незаменимым средством для укрепления мужской потенции). Цена — шестьдесят тысяч долларов за килограмм «сырья», и легко представить, к каким последствиям для носорогов приводит такое положение дел. Например, в Зимбабве популяция черного носорога за последние два с половиной года сократилась почти в пять раз. Еще в 1990 году здесь насчитывалось две тысячи толстокожих, сегодня их осталось четыреста тридцать. Общее число носорогов на Африканском континенте в 1992 году оценивалось в семь тысяч триста голов. А учитывая размах браконьерства, можно сказать, что весь вид находится на грани полного истребления.

Доведенные до отчаяния зоологи решили пойти на небывалую, совсем уж крайнюю меру: заблаговременно спиливать у животных рога, чтобы они перестали быть приманкой для двуногих убийц. «Конечно, безрогий носорог — весьма горестное зрелище», — признается инициатор и руководитель проекта доктор Рихард Фауст, президент франкфуртского зоологического общества. «Но пускай уж лучше будут безрогими, чем мертвыми».

Носороги, как известно, не собираются в стада, и каждого из них надо сначала найти (на вертолете), а потом временно обездвижить выстрелом из ружья с «Летающим шприцем». Затем в ход идет бензопила, а после завершения операции — баночка с дезинфицирующей смолой, которой замазывают свежие «пеньки». Обходится все это недешево: около тысячи долларов на обработку одного животного. Но выбора нет — разве что установить круглосуточную охрану каждого взрослого носорога, а такая роскошь не по карману ни одному заповеднику в Африке. Трагизм положения усугубляется тем, что носорог, даже утратив свое драгоценное украшение, все-таки нередко попадает на мушку. В национальном парке Хванге (Зимбабве) браконьерами застрелено уже трое «прооперированных» животных. Взять с бедняги было нечего, зато гиены и грифы получили роскошное угощение.

Однако зоологи и администрация парков не теряют оптимизма. Они надеются, что в дальнейшем браконьеры будут повнимательнее и оставят Наконец в покое несчастных толстокожих. А пока ученые ведут систематическое наблюдение за «популяцией безрогих носорогов», стараясь выяснить, как повлияла операция на их обычный образ жизни. Если окажется, что звери не испытывают особых затруднений, то обработка будет проводиться повсеместно и регулярно — ведь рог отрастает на восемь сантиметров в год. Это значит, что уже через два года взрослый носорог-самец вновь сделается ходячим кладом и станет объектом браконьерского промысла. Если, конечно, его не убьют ещё раньше. По ошибке...

По материалам журнала «Stern» подготовил А.Случевский

B подводных сейфах

Риск — прибыльное дело. В не по-летнему хмурый день, 4 июня 1916 года, от перрона лондонского вокзала Виктория отошел специальный поезд из трех вагонов. Один занимал военный министр Великобритании, фельдмаршал лорд Китченер с несколькими ближайшими помощниками; два других — охрана и секретный груз в тяжелых металлических ящиках. Хотя поезд направлялся в Шотландию, конечной целью поездки министра была Россия, где он намеревался лично ознакомиться с положением дел, согласовать военные планы союзников и уточнить размеры кредитов, которые английские банкиры собирались предоставить России для закупки вооружения. В качестве аванса Китченер вез с собой 10 миллионов фунтов стерлингов в золотых слитках и монетах.

На следующий день британская делегация прибыла на эсминце на главную базу Королевского флота Скапа-флоу на Оркнейских островах, откуда затем должна была отплыть в Архангельск на броненосном крейсере «Хэмпшир». Согласно первоначальному плану его маршрут в Атлантику проходил восточным фарватером вдоль Оркнейских островов, который тральщики регулярно очищали от мин. Но в тот день сильное волнение помешало им выйти в море. Поэтому командующий флотом адмирал Джеллико отдал приказ следовать западным фарватером, держась ближе к берегу, чтобы укрыться от шторма. Темное время летом в этих широтах длится всего четыре часа, так что появление германских надводных кораблей не осталось бы незамеченным. Подводные же лодки сюда еще не заглядывали.

В 17.30 «Хэмпшир» снялся с якоря, за ним двинулись эсминцы «Юнити» и «Виктор». Через два часа, когда крейсер был на траверзе скалистого мыса Броф-оф-Бирлей, прогремел мощный взрыв, за ним второй, после чего «Хэмпшир» начал быстро погружаться носом, кренясь на правый борт. С эсминцев видели, как от тонущего корабля отвалили четыре переполненные шлюпки, но все их перевернуло волнами. Через пятнадцать минут крейсер затонул. Из 650 офицеров и матросов спаслись лишь 12 человек. Вместе с «Хэмшпиром» на дно ушло и золото.

После войны бывший командующий кайзеровским флотом вице-адмирал Шеер рассказал, что незадолго до этого, перед Ютландским сражением, немцы выставили минные заграждения на подходах к британским базам, в том числе перед Скапа-флоу, чтобы вывести из строя выходящие оттуда корабли. В частности, подводный заградитель У-75 поставил на западном фарватере 22 мины, на которых и подорвался «Хэмшир».

Англичане же и после войны продолжали держать в тайне характер «секретного груза», сопровождающего миссию фельдмаршала Китченера. Тем не менее в конце 20-х годов в шотландские порты зачастили загадочные личности, настойчиво разыскивающие всех, кто был так или иначе причастен к последнему плаванию «Хэмпшира», Особенно их интересовали докеры, грузившие на него какие-то ящики. Одновременно в городе Штеттине (Щецин) им удалось разыскать некоего Вайсфельта, у которого сохранился военный дневник с координатами злополучного минного заграждения. В конце концов эти люди попали в поле зрения британской разведки, установившей, что они действуют по поручению известного торговца оружием, миллиардера Базиля Захарова.

Летом 1932 года у западного побережья Оркнейских островов появилось спасательное судно КСР под британским флагом. А вот команда поисковиков на нем была интернациональная: немцы — капитан Брандт, водолаз Крюгер и консультант Вайсфельт; американцы — капитан-глубоководник Картней и специалист по сейфам Мэнсфилд; австралиец — водолаз-наставник Сэм Костелло. С помощью эхолота КСР начал методично прочесывать большой квадрат моря в районе мыса Брофоф-Бирлей. В конце концов поисковики обнаружили «Хэмпшир». Он находился на огромной по тогдашним меркам глубине — 80 метров. Так что без специального снаряжения нечего было и думать о подводных работах на нем. Да и наступившая осень с затяжными штормами заставила прервать многообещающую экспедицию. Весной следующего года КСР вновь отдал якорь у затонувшего крейсера. Облачившись в жесткие глубоководные скафандры, водолазы Костелло и Картней отправились на разведку. Первое же погружение дало обнадеживающие результаты. Благодаря скальному дну корпус корабля не был занесен илом, и в носовой части правого борта зияли две большие пробоины. Правда, внутрь «Хэмпшира» проникнуть не удалось, так как проходы оказались забиты искореженным металлом.

Вооружившись газовыми резаками, водолазы принялись расчищать путь на нижнюю палубу. Работать в узких коридорах облаченным в громоздкие Скафандры людям было неимоверно трудно. К. тому же мешало сильное течение, неожиданное на такой глубине — оно то и дело запутывало шланги, подававшие воздух. Заодно погружение Костелло и Картнею удавалось продвинуться на считанные дюймы. И тогда они решили применить для расчистки завалов подрывные патроны. Конечно, это было весьма опасно, поскольку от взрывов мог сдетонировать боезапас крейсера. Но если не рисковать, потребовались бы многие месяцы, что бы пробиться во внутренние помещения корабля.

Капитан Брандт прекрасно понимал возможные последствия и поэтому принял все меры предосторожности. После того, как водолазы устанавливали заряды с часовым механизмом и поднимались на КСР, он отводил судно подальше. Тем не менее дело чуть было не закончилось трагически. Не успел еще осесть фонтан воды после очередного взрыва, как стоявший на полубаке Вайсфельт истошно заорал: «Торпеда! Идет прямо на нас!» КСР спасла мгновенная реакция капитана Брандта, успевшего развернуть судно. Торпеда, вырвавшаяся из торпедного аппарата «Хэмпшира», прошла буквально впритирку по левому борту, оставив за собой пенистый след. Если бы сработали сразу несколько торпедных аппаратов, КСР наверняка был бы потоплен.

Через две недели непрерывной игры со смертью водолазы проникли в каюту командира крейсера. Спустившийся вместе с ними Мэнсфилд вскрыл сейф и извлек из него судовые документы, никому не нужные шифровальные таблицы и 15 тысяч фунтов стерлингов — корабельную казну «Хэмпшира». «Золота Китченера» там не оказалось.

Но где-то оно должно же было быть! Ведь, по показаниям очевидцев, на корабль погрузили тяжелые металлические ящики. Значит, нужно искать. Шестнадцать раз Костелло и Картней спускались под воду, протискивались по узким коридорам и, подсвечивая себе мощными светильниками, осматривали отсек за отсеком; На семнадцатый они остановились перед задраенной дверью, не имевшей наружного замка. В ход вновь пошла взрывчатка.

Когда водолазы проникли в отсек, их восторгу не было предела: у переборки выстроились около дюжины дорожных сейфов. И тут Картней боковым зрением заметил что-то темное, медленно надвигающееся на него. Осторожно повернувшись, он поднял фонарь и увидел полуразложившийся труп с лохмотьями офицерский тужурки. За ним подплывал второй покойник. Это страшное, явление объяснилось довольно просто: передвижения водолазов всколыхнули воду в отсеке и потревожили останки тех, кто охранял «секретный груз». Картней мягко отстранил покойника, но клешня скафандра зацепилась за него, и тот остался на месте, словно хотел преградить дорогу непрошеным гостям.

Конечно, это было плохой приметой. Однако она не остановила охотников за сокровищами, Мэнсфилд поочередно вскрывал сейф за сейфом, а остальные укладывали золотые монеты и слитки в прочные мешки и отправляли наверх. 24 апреля в отсеке работали пятеро. Внезапно без видимых причин крейсер дрогнул и резко накренился. Все попадали, выронив фонари и мешки с добычей. Руку Картнея, выносившего мешки, прижало тяжелой бронированной дверью.

Сигнальный конец, связывающий водолазов с КСР, слишком долго оставался неподвижным, и капитан Брандт понял, что на дне случилось непредвиденное. К счастью, на судне были еще два глубоководника, которые сумели довольно быстро организовать спасение попавших в беду товарищей. После того, как их подняли наверх, выяснилось, что у Картнея сломана рука. Вайсфельта извлекли из скафандра с перебитым позвоночником. У Костелло оказались переломаны ребра. Мэнсфилд получил тяжелые внутренние повреждения, а Крюгер был мертв. КСР полным ходом понесся в ближайший порт, чтобы сдать пострадавших в больницу. Однако спасти Мэнсфилда и Вайсфельта не удалось. После этого британское Адмиралтейство запретило какие-либо работы на «Хэмпшире», где еще оставалась изрядная доля от 10 миллионов фунтов стерлингов, которые вез в Россию фельдмаршал Китченер.

Трюмы «Ниагары»

В самом начале второй мировой войны англичане, напуганные призраком континентальной блокады, стали отправлять золото с Британских островов, из доминионов и колоний в Канаду и США. Зачастую для таких секретных операций использовались не только быстроходные и хорошо вооруженные корабли ВМС, но и обычные суда. Причем безвозвратные потери составили свыше пяти миллионов фунтов стерлингов. Половина этой суммы пошла на дно вместе с почтовым пароходом «Ниагара».

Спущенное на воду в Глазго в 1913 году, это красивое двухтрубное судно, развивавшее скорость до 18 узлов, принадлежало новозеландской компании и считалось одним из лучших на линии Австралия — Северная Америка. Утром 19 июня 1940 года, следуя в Ванкувер, «Ниагара» подорвалась на немецкой мине в тридцати милях от гавани Вхангароа к северо-востоку от острова Норт-Айленд. Получив большую подводную пробоину, лайнер Начал быстро тонуть. К счастью, команда успела спустить шлюпки и снять пассажиров. Не прошло и нескольких минут после этого, как, почти вертикально задрав корму с бешено крутящимися винтами, судно ушло под воду, унося с собой сотни золотых слитков.

Поскольку из соображений секретности ценный груз не был застрахован, гибель «Ниагары» явилась серьезным ударом для британского казначейства. Всего через несколько дней в обстановке строжайшей секретности был образован синдикат, руководство которым поручили австралийскому капитану Уильямсу. Он должен был найти затонувший лайнер и во что бы то ни стало поднять золото. Для этого спешно переоборудовали стоявший на приколе в Окленде небольшой теплоход «Клеймор». В декабре 1940 года, спасательное судно направилось в Вхангароа. Для ведения подводных работ оно имело специальную глубоководную камеру. А заниматься ими предстояло двум лучшим водолазам Австралии — братьям Уильяму и Джону Джонстонам.

Участок моря в шестнадцать квадратных миль оградили буями, и «Клеймор» приступил к тралению, следуя параллельными курсами. Уже в полдень на следующий день трал за что-то зацепился. Место обозначили буем, однако дальнейшую работу пришлось прервать: начавшийся шторм заставил поисковиков укрыться в гавани.

Когда шторм утих, под воду в наблюдательной камере спустился один из братьев Джонстонов. Оказалось, что трал зацепился за камень. При подъеме водолаз-наблюдатель услышал странный скрежет и через один из семи иллюминаторов разглядел обросший водорослями трос. «Раз на нем водоросли, это не может быть якорный канат «Клеймора», — справедливо рассудил водолаз и продолжал подъем. А вот что именно удерживает загадочный трос, его, к сожалению, не заинтересовало.

Когда же «Клеймор» стал выбирать якорь, неожиданно в двух метрах от клюза вахтенный матрос заметил рогатую мину, как выяснилось позднее, одну из 28 контактных мин, поставленных германским рейдером «Орион» в этом районе. Если бы вахтенный не успел вовремя остановить брашпиль, от спасателя не осталось бы и следа. Случилось почти невероятное. Трос, на котором стояла мина, переплелся с якорной цепью, И та вытащила притаившуюся в глубине смерть на поверхность, лишь по счастливой случайности не зацепив один из рогов-взрывателей. Вскоре прибывший к месту происшествия тральщик обезвредил мину, а заодно проверил и весь квадрат, чтобы «Клеймор» мог продолжать поиски «Ниагары», не опасаясь новых неприятностей.

Через два дня трал «Клеймора» снова за что-то зацепился. Брошенный за борт ручной лот вернулся с отчетливыми следами краски. Это неопровержимо свидетельствовало о том, что здесь на дне лежит затонувшее судно. Весь вопрос: какое? Спущенный в наблюдательной камере Уильям Джонстон на глубине 133 метров увидел веред собой «Ниагару» лежавшую на грунте с креном в 70 градусов на левый борт.

Естественно, всем находившимся на борту «Клеймора» не терпелось как можно скорее приступить к подъему золота. Капитану Уильямсу пришлось умерить этот излишний пыл: сначала нужно было тщательно обследовать «Ниагару», чтобы составить план спасательных работ. Несмотря на крутую зыбь, братья Джонстоны провели под водой несколько часов и осмотрели все судно. Затем под их руководством на макете с максимальной точностью была воспроизведена обстановка на дне. В итоге жарких споров участники экспедиции пришли к выводу, что единственная возможность проникнуть в отсек с золотом — это взорвать борт лайнера.

И вот наступил долгожданный день, когда капитан Уильяме замкнул контакты подрывной машинки. Мощный взрыв вздыбил морскую гладь. Возле стоявшего в ста метрах спасателя всплыли оглушенная рыба и куски деревянной обшивки мостика «Ниагары». По докладу поспешивших под воду братьев Джонстонов в борту лайнера образовалась пробоина площадью двадцать квадратных метров. Последовало еще несколько взрывов, после чего Джон в наблюдательной камере наконец-то смог вплотную приблизиться к «золотому» отсеку. Увы, доступ в него преграждала толстая стальная дверь. Переборки тоже были надежно защищены броней.

Судовой инженер, взятый в экспедицию в качестве консультанта, категорически заявил, что наиболее уязвимое место — это дверь отсека, которую нужно подорвать. Причем требовалось так рассчитать и расположить заряд, чтобы он не разнес вместе с дверью находившиеся внутри 295 ящиков с золотыми слитками. Иначе потом с помощью глубоководного храпового захвата их будет почти невозможно достать из тесного отсека.

Начался самый ответственный этап операции. Из железных прутьев была сварена решетка, точно соответствовавшая размерам дверного проема. На ней по периметру закрепили подрывные заряды, и сидевший в наблюдательной камере водолаз с величайшей осторожностью поместил хитрое сооружение над стальной дверью, которая из-за сильного крена корпуса «Ниагары» стала полом.

Расчет полностью оправдался: Взрыв аккуратно вышиб дверь, а храповый захват вытащил ее на палубу «Клеймора». Позднее капитан Уильямс в память об этой экспедиции установил стальную дверь с «Ниагары» в своем кабинете в Мельбурне. 13 октября 1941 года, забыв про суеверное число, под ликующие крики экипажа водолазы извлекли первый ящик с золотом. Работа закипела. За месяц с небольшим было поднято 552 слитка, которые сложили в каюте капитана «Клеймора», и, хотя на борту были только свои хорошо проверенные люди, выставили круглосуточную охрану.

В горячке первых дней водолазы не обратили внимания на одну неприятную деталь, которая, в конце концов, сыграла свою роль. Оказалось, что, кроме двери, взрыв повредил внутренние переборки, и часть слитков была выброшена в соседние отсеки. Предстояло отыскать их.

Чтобы ускорить дело, к поискам наравне с водолазами подключились остальные участники экспедиции. С утра до вечера в камере менялись наблюдатели. Каждому хотелось самому обнаружить недостающую часть сокровищ. Однако время шло, а результатов не было. Когда окончательно износились тросы лебедки и капитан Уильямс смирился с мыслью, что придется объявить об окончании работ, Джон Джонстон вдруг достал еще один слиток. Это был последний успешный спуск храпового захвата. Хотя «Клеймор» простоял на якоре еще целую неделю, больше находок никому сделать не удалось. Тридцать семь слитков так и остались в «Ниагаре» на глубине 133 метров.

«Клеймор» взял курс на гавань Вхангароа. И тут произошёл едва ли не самый драматичный случай в истории судоподъемного дела. Когда до базы оставалось несколько миль, старший механик доложил капитану Уильямсу, что в машинное Отделение поступает вода. Старенькое судно, которое до этого плавания хотели уже сдать на слом, не выдержало длительного пребывания в бурном море: между листами обшивки появились трещины, и оно стало тонуть. Возникла реальная угроза, что сокровища опять окажутся в морских глубинах, откуда их с таким трудом только что вызволили.

На «Клейморе» пустили в ход все водоотливные насосы. На всякий случай капитан приказал вытащить золото на палубу, чтобы потом его было легче поднимать со дна. Но судьба на сей раз оказалась милостива: кое-как судно всё же удалось привести в гавань. Однако едва успели выгрузить на причал десять тонн золотых слитков, как оно село днищем на грунт.

Так закончилась первая часть эпопеи «Ниагары».

Прошло больше десяти лет, но многие водолазные специалисты продолжали ломать голову над судьбой похороненных в «Ниагаре» 37 золотых слитков. Ведь точное местоположение затонувшего лайнера было известно, значит, проблема их подъема вполне поддавалась решению. Нужны только хорошая подводная камера и совершенный грейпферный захват с дистанционным управлением. И вот в 1953 году английский спасательный корабль «Формост-17», прибыл в заданный район. Благодаря инженерным новинкам и высокой квалификации глубоководников за несколько недель удалось разыскать в соседних отсеках и поднять еще тридцать слитков. На этом дело застопорилось. Семь золотых брусков так и остались лежать спрятанными в груде искореженного взрывами металла. На, сей раз, надо полагать, Навсегда.

«Я нашел золото!»

...8 октября 1981 года мурманский порт жил своей обычной жизнью. Не звучала торжественная музыка оркестров, не полоскались на ветру яркие флаги расцвечивания. Между тем в порту происходило знаменательное событие. Туда были доставлены огромные ценности — пять с половиной тонн золота, которые 39 лет назад покинули Мурманск на борту английского крейсера «Эдинбург». Во главе конвоя из тринадцати вымпелов за два дня он успел пройти 250 миль, когда 30 апреля 1942 года в его правый борт попали две торпеды, выпущенные германской подводной лодкой. Крейсер лишился управления, но держался на плаву. Поэтому «Эдинбург» решили отбуксировать обратно в Мурманск вместе с его бесценным грузом. Главную роль сыграло то, что золото находилось в артиллерийском погребе и его перегрузка на один из кораблей конвоя отняла бы много времени. Увы, как вскоре выяснилось, это решение было далеко не лучшим. Через тридцать шесть часов последовала атака фашистских эсминцев, во время которой крейсер получил новые повреждения. Опасаясь, как бы он не попал в руки противника, командование конвоя отдало приказ затопить «Эдинбург».

Впоследствии предпринимались неоднократные попытки добраться до этого золота, отправленного СССР союзникам в уплату за военные поставки. Однако все, кто занимался поисками клада, включая английские, советские, немецкие и норвежские фирмы, несмотря на большие затраты, так ничего и не добились. Поэтому, когда водолаз-глубоководник Кейт Джессоп загорелся идеей достать русское золото, коллеги сочли его несерьезным. Если даже удастся найти крейсер в студеном штормовом Баренцевом море, доказывали они, это все равно ничего не даст. Ценный груз надежно спрятан в артиллерийском погребе, самом труднодоступном месте корабля. Его броня слишком крепка, чтобы можно было применить апробированный способ резки корпуса с помощью подрывных зарядов. Ну а добраться до погреба в жестком скафандре по бесконечным коридорам, да еще в ледяной воде, и подавно невозможно.

Но ни скепсис, ни насмешки не действовали на Джессопа. Шесть лет он собирал и вводил в ЭВМ любую информацию, относящуюся к «Эдинбургу». На ее основе был разработан настолько впечатляющий, а главное, вполне реальный план спасательной операции, что энтузиаст сумел убедить британское правительство заключить с ним контракт на ее проведение. Под него Джессоц получил кредиты и организовал компанию «Джессоп марин рикавериз лимитед». Ее поисковое судно «Стефанитурм» водоизмещением в 1400 тонн, оснащенное новейшей аппаратурой, сравнительно быстро обнаружило «Эдинбург». Подводные съемки и визуальное обследование, проведенные опытнейшими глубоководниками, дали весьма обнадеживающие результаты: крейсер лежал на боку вверх пробоиной на глубине 235 метров. Через эту пробоину водолазы вполне могли проникнуть внутрь корабля, причем, по счастливому стечению обстоятельств, как раз недалеко от артиллерийского погреба.

...Превозмогая почти невыносимое давление воды на 235-метровой глубине, достигавшее 23 атмосфер, Джон Росье, двадцатисемилетний водолаз из Зимбабве, первым приблизился к корпусу «Эдинбурга». Сделав небольшую передышку, медленно, буквально сантиметр за сантиметром он начал пробираться к артиллерийскому погребу, осторожно шаря впереди себя вытянутой рукой. Из-за ила и мазута вода была настолько мутной, что в ней ничего не было видно даже при свете мощного фонаря. Больше всего Росье боялся наткнуться на снаряды, почти сорок лет пролежавшие на дне Баренцева моря: они могли взорваться даже от легкого прикосновения.

Вот наконец и артиллерийский погреб. Прежде чем войти туда, водолаз приостановился. Мелькнула мысль, что, наверное, такое же чувство испытывает дрессировщик перед клеткой со львами. Но там он хоть видит опасность, а здесь предстоит действовать на ощупь. Луч света упирается в плотную зеленую мглу, как в стену.

Собравшись, Росье заставил себя сделать первый шаг. Он не знал, сколько прошло времени — ему показалось, целая вечность, как вдруг рука коснулась острого угла металлического ящика. Его стенки были настолько изъедены морской водой, что водолаз легко, словно сквозь бумагу, просунул пальцы внутрь ящика. Нет, в нем лежали не снаряды, а массивные прямоугольные бруски. На мгновение радость находки заставила Росье забыть обо всем, кроме тяжелых слитков металла. «Я нашел его! Я нашел золото!»— закричал он в микрофон, вмонтированный в шлем.

Так начался многодневный поединок английских водолазов с немыслимой глубиной, ледяным холодом и затаившейся рядом смертью. И выйти в нем победителями им удалось прежде всего потому, что Кейт Джессоп до мелочей продумал организацию подводных работ. Прежде всего, подобно космонавтам, водолазы должны были пройти специальную подготовку. Кроме того, в течение двух дней перед погружением они не покидали барокамер, в которых постепенно создавались условия, соответствующие тем, что ждали их на дне. Их базой-убежищем там был сферический колокол, висевший в 15 метрах над артиллерийским погребом «Эдинбурга». Постоянную глубину его погружения в штормовую погоду обеспечивало особое устройство, которое компенсировало колебания по вертикали висящего на направляющих тросах колокола.

Одновременно в колоколе спускалось по два водолаза. Каждая смена работала под водой несколько часов. Это был предел человеческих возможностей. Несмотря на тщательный отбор и специальную тренировку, на дне глубоководники испытывали страшную усталость и постоянную сонливость. Из-за огромного давления у них развивался нервный синдром, вызывающий судороги мышц. А это сильно затрудняло поиски, когда одно неверное движение рядом с затаившейся в артиллерийском погребе смертью могло привести к катастрофе.

Найденные слитки по нескольку штук складывали в капроновую сетку, которую осторожно поднимали на поверхность. «Наша работа была ужасно медленной и изматывающей. Все равно что поднимать вручную увесистый груз на крышу высоченного небоскреба при сильном ветре» — так позднее рассказывал о том, что ему пришлось испытать, Мэл Уйльямз, ветеран-глубоководник, отнюдь не склонный к преувеличениям. Но другого выхода не было. Именно благодаря строжайшим мерам безопасности за все время операции по подъему золота не произошло ни одного несчастного случая.

В ходе «Операции века», как окрестили журналисты спасательные работы на «Эдинбурге», компания Кейта Джессопа установила абсолютный мировой рекорд подводного кладоискательства: впервые свободно плавающие водолазы удачно выполнили столь сложные и крупномасштабные работы на такой большой глубине. В качестве вознаграждения «Джессоп марин рикавериз» было выплачено 35 миллионов долларов из общей суммы в 81 миллион, в которую был оценен золотой груз, поднятый со дна Баренцева моря. Остальные деньги были поделены в пропорции 1:3 между Великобританией и СССР.

Однако подводная эпопея с русским золотом на этом не кончилась.

 

Существовала версия, согласно которой в Мурманске в 1942 году на «Эдинбург» было погружено не пять с половиной, а десять тонн золотых слитков. В частности, командовавший в то время Северным флотом адмирал А.Г.Головков писал в своих мемуарах: «Крейсер добили английские корабли, и он пошел на дно вместе с грузом золота, составлявшим около десяти тонн».

Свидетельство было достаточно серьезным, чтобы продолжить работы на крейсере. Однако «Джессоп марин рикавериз» предпочла переключиться на поиски затонувших в Карибском море испанских галеонов с сокровищами конкистадоров. Поэтому она уступила контракт на «Эдинбург» одному из своих партнеров, английской компании «Вартон Уильямс».

Ее решение вернуться к «Эдинбургу» было продиктовано трезвым расчетом. Если даже версия о десяти тоннах не подтвердится, там еще оставалось 34 золотых слитка из официально подтвержденных пяти с половиной тонн. Следовательно, игра стоила свеч. Тем более что методика спасательных работ на крейсере была отработана в деталях.

Однако прошло пять лет, прежде чем из английского порта Абердин в августе 1986 года в Баренцево море отправилось специальное водолазное судно «Дипуотер-2». Установленные в ходе первой экспедиции точные координаты затонувшего корабля позволили сразу же выйти в точку над «Эдинбургом». К этому моменту за время перехода водолазы уже успела пройти в судовых барокамерах подготовку к глубоководным погружениям. Поэтому сразу же, 4 сентября, начались спасательные работы.

Как и предполагалось, за пять лет на крейсере во всех его отсеках и трюмах осело много ила, который сильно мешал вести поиски первый раз. Пришлось заново расчищать и отсасывать его, прежде чем заняться обследованием соседнего с артиллерийским погребом отсека, куда могли бы погрузить вторые пять тонн золота, если они действительно существовали. Работая газовыми резаками, водолазы осторожно вскрыли переборку и проникли в этот отсек. Увы, там их ждало разочарование: все помещение занимали ящики с пороховыми зарядами, которые пришлось перекантовывать в течение полутора суток, чтобы убедиться в отсутствии золота.

Не оставалось ничего иного, как вернуться в артиллерийский погреб и сантиметр за сантиметром в буквальном смысле ощупать его. В итоге, работая попарно, двенадцать водолазов-глубоководников совершили 23 погружения и нашли еще 29 слитков. Куда девались пять остальных — установить так и не удалось.

Сергей Демкин

Из экспертного заключения «Прогноз деятельности акционерного общества открытого типа «Золотой галеон» по поиску и извлечению драгоценностей с затонувших кораблей на 1995год». Акционерное общество открытого типа «Золотой галеон» (в дальнейшем — Общество) образовано на собрании Учредителей 2 августа 1994 года и зарегистрировано Московской РП 27 сентября 1994 г. за № 33964. Общество было создано с научными, исследовательскими и коммерческими целями. Основная задача общества — поиск и извлечение драгоценностей с затонувших кораблей. Для ее решения предусматриваются следующие виды деятельности: изучение архивных, фондовых и иных данных по затонувшим кораблям и их грузам, аккумулирование свободных средств юридических и физических лиц, их инвестирование в высокоэффективные коммерческие проекты, использование части прибыли на поиск и извлечение сокровищ с затонувших кораблей. Акционерное общество с таким видом деятельности в России образуется впервые. Хотя с марта 1923 года в бывшем СССР существовала Экспедиция подводных работ особого назначения, так называемый ЭПРОН. Он занимался подъемом судов и грузов, потопленных во время гражданской войны. За первые десять лет своего существования ЭПРОН поднял 110 судов, из которых 76 были восстановлены. Так что, можно считать, что у АО «Золотой галеон» был в России свой легендарный предшественник. За рубежом фирмы, занимающиеся подъемом кораблей и их грузов, не являются редкостью. Достаточно назвать голландские фирмы «Вейсмюллер» и «В.А. ден Так», шведскую фирму «Нептун», английские фирмы «Джессоп марин рикавериз лимитед», «Рисдон-Бизли». Этими названиями список подобных фирм не исчерпывается. При умелом руководстве, наличии хорошей технической базы многие фирмы подобного типа не только не разоряются, но и приносят хорошие прибыли. Достаточно вспомнить подъем в 1986 году английской фирмой «Джессоп марин рикавериз лимитед» с затонувшего во вторую мировую войну британского крейсера «Эдинбург» почти 5,5 т золота на сумму около 1 миллиарда долларов. За эту работу фирма получила 45% от стоимости поднятого золота. Образование АО «Золотой галеон» весьма своевременно, так как в последнее время техническое оснащение искателей подводных сокровищ неизмеримо возросло. Теперь при поисках используются эхолот, широкополосные и узконаправленные гидролокаторы, акустические радары бокового обзора, металлоискатели, магнитометры, подводные телекамеры, мини-подлодки. Зарубежные специалисты предполагают, что при таком техническом оснащении моря и океаны в ближайшие тридцать-сорок лет вернут основную долю похищенных у людей сокровищ. Хорошо, если Россия не окажется в стороне от этих интересных, своего рода сенсационных работ. АО «Золотой галеон» планирует в 1995 году провести работы по поиску и подъему драгоценностей с двух затонувших кораблей — испанских галеонов. Думаю, выбор этот не случаен. Совсем недавно американец Мел Фишер поднял сокровища галеона «Аточа», которые состояли из 3200 изумрудов, 150 тысяч золотых и серебряных монет и свыше 1000 слитков серебра и золота, весом около 40 кг каждый. Поднятые сокровища оцениваются разными экспертами в сумму от 400 до 600 миллионов долларов. Конечно, найти что-либо подобное весьма заманчиво и престижно для начинающего новое дело Общества, тем более, что сотни затонувших галеонов еще не найдены, среди которых «Сан-Хосе», «Нуэстра сеньора де Консенсьон», сокровища которых оценивают соответственно в 2 и 1 млрд. долларов, «Санта-Роза» — 34 млн. долларов, «Санта-Маргарита» — 7,5 млн. долларов и многие другие. Обладая технической базой Института океанологии РАН — одного из учредителей Общества, при кропотливой работе в архивах удачные находки — вопрос только времени. Как уже отмечалось, работы такого плана в России еще не проводились. По контракту с Мексикой в 1993 году исследовательское судно Института океанологии «Академик Мстислав Келдыш» работало в мексиканских водах, чтобы составить карту подводного кладбища судов, в трюмах которых могут оказаться материальные и исторические ценности. Будем надеяться, что приобретенный там опыт поможет новому Обществу решить свои необычные и интересные задачи. Академик Л. Савостин

Морской дьявол

Карта крейсирования «Зееадлера» и квадраты его коварных операций

У большинства читателей понятие «парусник» ассоциируется с путешествиями Колумба и Магеллана, лихими пиратскими набегами Дрейка, Трафальгаром и Синопом — делами, давно минувшими. Казалось бы, последним прибежищем паруса в XX веке остались учебные и спортивные суда. И уж совсем несовместимыми понятиями для XX столетия кажутся «парусник» и «боевой корабль». Однако последний парусный боевой корабль с успехом применялся в первой мировой войне.

Это был вспомогательный крейсер кайзеровского флота «Зееадлер» («Морской орел»).

... Шел 1915 год. В войне на море перевес был явно не на стороне Германии. Британский флот установил тотальную морскую блокаду противника. Кайзеровский «Хохзеефлотте» (флот открытого моря) как бы в насмешку над своим названием был заперт в «мокром треугольнике» (Гельголандской бухте). Попытки Германии нанести удар по протяженным морским коммуникациям Великобритании, связывающим ее с обширной колониальной империей и союзниками и имеющим решающее значение для ее экономики, не дали желаемых результатов. В битве у Фолклендских островов была разгромлена Тихоокеанская эскадра адмирала графа Шпее. Использование одиночных рейдеров как боевых кораблей, вспомогательных крейсеров, переоборудованных из торговых судов, несмотря на отдельные успехи, было пресечено господствовавшим на море британским флотом. Все шире применявшиеся в морской войне «У-бо-оты» (немецкие подводные лодки), увы, не смогли поставить на колени гордую «владычицу морей», наталкиваясь на действенную противолодочную оборону флотов Антанты.

Германские адмиралы лихорадочно искали выход из создавшегося положения. Возникало множество проектов, иногда самых фантастических. Но, несмотря на это, авантюрный план использования парусного судна в качестве вспомогательного крейсера, предложенный офицером торгового флота лейтенантом запаса Клингом, на первых порах вызвал в Адмиралтействе только шутливый интерес. Болезненными были воспоминания о судьбе быстроходных пассажирских пароходов прибрежного плавания, использованных как вспомогательные минные заградители и быстро уничтоженных или захваченных противником. Но были случаи и прорыва вспомогательными крейсерами британской блокады. Конечно, одиночные крейсера не могли решить судьбу войны на море, но их действия вынуждали союзников вводить систему конвоев; это уменьшало объем перевозок и вызывало дополнительную потребность в эскортных кораблях.

По мнению Клинга, его идея была хороша следующим: во-первых, паруса — отличная маскировка; во-вторых, меньшая зависимость от баз снабжения, так как отпадала необходимость в бункеровке топливом.

После долгих колебаний кайзеровское Адмиралтейство приняло план Клинга. Для переоборудования в рейдер был выбран трехмачтовый корабль «Пасс оф Бальмаха». Этот американский парусник был захвачен в 1915 году в качестве приза подводной лодкой «У-36». И вот в 1916 году в глубокой тайне на верфи Текленборгер Верфт в Геестемюнде начались работы по превращению мирного «торгаша» во вспомогательный крейсер.

На судне был установлен двигатель мощностью 1000 л.с, обеспечивавший скорость 14 узлов. Были оборудованы цистерны для 480 тонн топлива и 360 тонн пресной воды. Провизионные кладовые вмещали провиант на два года плавания. В трюмах оборудовались тайники для стрелкового оружия и подрывных зарядов — они предназначались для затопления захваченных судов. Оригинально была решена проблема маскировки орудий. Две 105-мм артустановки, размещенные на крышах люков грузовых трюмов, маскировали палубный груз леса. Так что в случае досмотра судна доступ в трюм исключался, а это позволяло разместить там до 400 пленных и часть экипажа.

При переоборудовании особое внимание обращалось на то, чтобы силуэт парусника во всех деталях был похож на норвежский трехмачтовый барк «Малетта», под видом которого предполагалось пересечь линию британской блокады.

Соответствующим образом был подобран и экипаж. Из 64 его членов 23 человека владели норвежским языком, были снабжены фальшивыми норвежскими документами и личными вещами норвежского происхождения, а остальные во время досмотра должны были скрываться в трюме. Командный состав вспомогательного крейсера, получившего название «Зееадлер», формировался из офицеров запаса, которые после начала войны плавали на парусных судах, перевозивших воинские грузы. Командиром был назначен граф Феликс фон Лукнер, которому было присвоено звание капитан-лейтенанта. Палубная команда состояла из людей, до призыва на военную службу плававших матросами на парусниках. Технический персонал прибыл с подводных лодок.

Маскировка «Зееадлера» под норвежское торговое судно была явным нарушением одного из параграфов Гаагской конвенции 1907 года, согласно которому военный корабль (равно, как и вооруженное торговое судно) должен однозначно определять свою национальную принадлежность и нести свой флаг. Однако это обстоятельство мало волновало германское морское командование.

Были тщательно отработаны все детали прорыва «Зееадлера» через британскую блокаду. В это время настоящая «Малетта» грузилась в Копенгагене лесом на Мельбурн. За день до окончания погрузки «Зееадлер» должен был выйти в море, с тем чтобы, опередив «Малетту», первым достичь района патрулирования английских дозорных кораблей. Тогда, в случае запроса по радио английского дозора, подтверждение о выходе «Малетты» из Копенгагена даст «Зееадлеру» дополнительный шанс.

Итак, длительная подготовка закончилась. И вдруг, буквально перед выходом «Зееадлера» с базы, кайзеровское адмиралтейство отменило операцию. Это было вызвано начавшимся переходом немецкой торговой подводной лодки «Дойчланд» из США, что, естественно, должно было вызвать усиление британской морской блокады «Зееадлером» решили не рисковать. Весь «сценарий» необходимо было создать заново.

После тщательного изучения документов Регистра Ллойда было выбрано новое название для маскировки «Зееадлера». На этот раз остановились на норвежском трехмачтовом барке «Карме», внешне весьма похожем на «Зееадлера» (а также на «Пасс Оф Бальмаха» и «Малетту»). Заново были сфабрикованы все необходимые судовые документы... И снова операция была отменена! В норвежских торговых ведомостях была обнаружена заметка 6 произведенном несколькими днями ранее досмотре британскими властями настоящего «Карме» в Керкуолле (Оркнейские острова). Время было упущено.

Терпению командира фон Лукнера пришел конец. Бравый моряк решил действовать по собственному плану, от которого, впрочем, весьма попахивало авантюрой.

Судну было присвоено название «Ирма». Поскольку качество судовых документов не внушало особого доверия, Лукнер решил имитировать их порчу водой во время шторма (правда, оставалась еще одна проблема — требовался настоящий шторм для подтверждения этой версии). Свой план фон Лукнер разрабатывал втайне от командования — оно было вынуждено утвердить его задним числом.

19 декабря 1916 года. Адмиралтейство отдало приказ: «Зееадлеру» — действовать по собственному усмотрению. Через два дня рейдер под всеми парусами, воспользовавшись попутным южным ветром, двинулся через проходы в минных заграждениях в Северное море.

Зимой Северное море не балует моряков хорошей погодой. 23 декабря начался шторм, быстро перешедший в жестокий ураган, жертвами которого стали несколько английских судов. Но фон Лукнер видел в нем только явный шанс незамеченным проскочить через кольцо блокады. «Зееадлер» нес максимально возможное для такой погоды количество парусов, хотя некоторые из них временами с оглушительным треском разлетались в клочья. Работа с парусами в таких условиях требовала почти фантастической ловкости и отваги. Но, несмотря на это, фон Лукнер продолжал идти через бушующее море, приказав в дополнение к парусам запустить двигатель.

Повернувший на вест-норд-вест ветер гнал «Зееадлер» в Атлантику вокруг северной оконечности Шетландских островов. Казалось, что, воспользовавшись плохой погодой, рейдер проскользнул через кольцо блокады.

С 24 по 25 декабря ветер стих и сменился попутным северным. Между Исландией и Фарерскими островами фон Лукнер проложил курс на юг, в просторы Атлантического океана. На борту уже господствовало напряженное ожидание, когда на горизонте было обнаружено идущее наперерез крупное быстроходное судно. Это был британский вспомогательный крейсер «Эвендж». Несмотря на нейтральный норвежский флаг «Зееадлера», он подал сигнал остановиться предупредительным выстрелом. Фон Лукнер приказал застопорить ход. В течение ближайших минут должна была решиться судьба германского рейдера. На борт поднялась команда в составе двух офицеров и пятнадцати матросов. Начался досмотр, длившийся полтора часа.

Поврежденная штормом ходовая рубка, беспорядок на верхней палубе и в такелаже явно произвели соответствующее впечатление на англичан. Подмоченные «липовые» судовые документы сошли за чистую монету.

Вежливо простившись, англичане покинули борт «Зееадлера». Путь в океан был открыт. Рейдер двинулся на юг — к Мадейре. Началась подготовка к бою — палубный груз, маскирующий орудия, был сброшен за борт. «Зееадлер» начал охоту.

17 января 1917 года между Азорскими островами и Гибралтаром было замечено первое судно — британский пароход «Глэдис Ройл» с 5000 тонн кардифского угля, идущий в Буэнос-Айрес. Несмотря на приказ захватывать только парусные суда, фон Лукнер решил, применив военную хитрость, не упускать и эту добычу.

Продолжая следовать под норвежским флагом, «Зееадлер», приблизившись к неприятельскому судну, запросил его о точном времени по хронометру (знание точного времени необходимо для определения координат по небесным светилам). Когда суда, сбавив ход, сблизились настолько, чтобы можно было сообщить время, на гафеле «Зееадлера» взвился имперский военно-морской флаг. С орудий слетели маскировочные чехлы. Прогремел предупредительный выстрел. Когда «Глэдис Ройл» остановился, на его борт поднялись немецкие моряки. Экипаж был взят в плен, а судно затоплено подрывными зарядами.

На следующий день в ловушку попал британский пароход «Ланди Айленд» с 4500 тонн сахара на борту. Он также был потоплен.

Пользуясь норд-остовым пассатом, «Зееадлер» ушел в экваториальную область между Африкой и Южной Америкой. Здесь он крейсировал до 15 марта. В течение 7 недель, с 21 января по 11 марта 1917 года, было потоплено 9 судов с 4000 тонн ценных грузов: французский барк «Шарль Гуно», канадская трехмачтовая шхуна «Персе», французский четырехмачтовый барк «Антонин», итальянский корабль «Буэнос-Айрес», британский четырехмачтовый барк «Пинмор», канадский барк «Бритиш Йомен», Французские барки«Дюпле» и «Ларошфуко», британский пароход «Хорнгарт».

В связи с этим возникла новая проблема — содержание 263 пленных, от которых фон Лукнер хотел побыстрее избавиться. Когда в районе двадцатого градуса южной широты был захвачен французский трехмачтовый барк «Камбронн», пленные были переправлены на него. Чтобы ограничить скорость барка, были выведены из строя верхние паруса. Теперь на его переход до Рио-де-Жанейро требовалось 10-14 суток, что давало возможность «Зееадлеру» уйти далеко от этого района.

Предоставив «Камбронн» его судьбе, фон Лукнер под всеми парусами направился через Южную Атлантику к мысу Горн, решив перенести район своих операций в Тихий океан. Обогнув мыс Горн, «Зееадлер» в июне 1917 года достиг района Маркизских островов. Здесь, в экваториальной зоне между 140 и 160 градусами долготы, пролегал оживленный судоходный путь из Сан-Франциско в Австралию.

Однако улов рейдера был довольно скромным — до 23 июля были потоплены только три американских парусника: «А.Б.Джонсон», «Р.К.Слейд» и «Манила». Тропическая жара в течение нескольких недель плавания, болезни, острый недостаток пресной воды и отсутствие свежих продуктов создали угрожающую ситуацию для здоровья экипажа. Лукнер принял решение идти к атоллу Мопелия (острова Общества), где рассчитывал пополнить запасы воды, продовольствия и дать отдых измученному экипажу.

... Пройдя через узкий проход среди коралловых рифов, «Зееадлер» стал на якорь в лагуне атолла Мопелия Население острова состояло из трех человек, занятых сбором кокосовых орехов и ловлей черепах для французской компании и практически лишенных связи с внешним миром. Лишь дважды в год на остров приходил французский парусник, забиравший их добычу и снабжавший островитян всем необходимым.

Мягкий здоровый климат, свежая пресная вода, пища, состоявшая из мяса одичавших свиней, черепах, лангустов, рыбы, кокосовых орехов, быстро улучшили состояние здоровья экипажа и пленных.

2 августа .1917 года в 10 часов 30 минут вахтенный подал сигнал тревоги — к атоллу приближалась гигантская приливная волна (это явление не редкость в этих широтах). Была объявлена тревога — парусник, используя машину, должен был как можно быстрее выйти в море через узкий проход в коралловых рифах. Однако, несмотря на отчаянные попытки, двигатель запустить не удалось. Тем временем приливная волна перекатилась через атолл, накрыла судно и швырнула его на рифы. Рейду парусника, протяженностью в 30 000 морских миль и длившемуся 224 дня, пришел конец. Жертвами «Зееадлера» стали 3 парохода и 11 парусников (по другим сведениям, даже 17 судов).

Атолл Мопелия поставил точку на судьбе «Зееадлера», но одиссея его экипажа продолжалась. Фон Лукнер считал, что для него и его команды война еще не закончилась. С пятью членами Экипажа на небольшой шлюпке под парусом он двинулся на запад, рассчитывая на одном из бесчисленных островов Океании захватить какое-нибудь судно и продолжить свою корсарскую деятельность. Но пройдя 2300 миль, на острове Вакайя (архипелаг Фиджи) немецкие моряки попали в плен к новозеландцам.

Жизнь моряков «Зееадлера», оставшихся на Мопелии, также была полна приключений. С проходившего мимо атолла французского парусника «Лютеция» заметили обломки «Зееадлера». Французы отправились на поиски потерпевших кораблекрушение и попали в ловушку. Под командованием старшего офицера «Зееадлера» лейтенанта Клинга «Лютеция» направилась каюстрову Пасхи, чтобы оставить там пленных французских моряков.

И снова неудача! У берегов Пасхи «Лютеция» села на мель, сняться с которой не удалось. Неудачей закончилась и попытка захватить американскую шхуну, стоявшую у берегов острова. Немецкие моряки были интернированы чилийскими властями...

А. Митрофанов

Троглодиты из Ромшенье