Журнал «Вокруг Света» №06 за 1994 год

— Они слишком убежденные язычники, — бросил реплику Мануэль, — и желают оставаться дьявольским отродьем...

 

— У меня в услужении еще с Санта-Марты индеец чибча, сеньоры. Он христианин, я его крестный отец, и в нем нет никакой ожесточенности и фальши, — возразил с горячностью Фернандо. — Я думаю, что воины, стоящие внизу наготове, боятся нашей военной силы. И они наверняка будут драться до последнего. Однако, если мы протянем им дружескую руку, они, возможно, откажутся от вооруженного сопротивления.

— Хорошо! — воскликнул Кесада. — Попробуем связать их договором.

— Но честным и благородным договором, сеньор командующий!

— Что это значит?

— Что это значит? — Фернандо оглядел сотоварищей. — Это значит, что при заключении договора мы не должны думать о его нарушении. Договор должен быть заключен честно и честно соблюдаться.

— Значит, мы не получим никакого вознаграждения за все, что нам пришлось пережить? — громко заметил Мануэль. — Здорово! Увидев Эльдорадо, отказаться от добычи? Никогда!

— Ты христианский солдат, Мануэль, разве нет?

— Я добрался до враждебной страны, и мне причитается добыча! Должен быть выкуп за все зло, которое нам причинили на пути сюда. Языческий вождь должен отдать нам все свои сокровища, чтобы я мог оставить своим детям больше, чем мой отец оставил мне.

— Но ведь если чибчи примут нашу христианскую веру, они станут твоими братьями, Мануэль!

— Мы сборщики дани для императора, — возразил командующий.

— И солдаты-наемники, — добавил громко Мануэль. — Мы должны сполна получить за проделанную работу. Мы должны иметь добычу! Это закон войны!

— Но мы теперь заключим мир с чибчами, и законы войны должны быть исключены, — сказал Фернандо упрямо. — Патер Корнелий, — мы христианские крестоносцы или нет?

— Христос сказал: пришел не с миром, но с мечом! — ответил доминиканец, покачав головой.

Наступило тревожное молчание.

— Хорошо, — раздраженно сказал Фернандо. — Я вижу, мне не удастся никого убедить, что в чужой дом лучше входить с добром, чем с топором. Решайте сами, я не скажу больше ни слова.

Этот взрыватель галеры оказался более осмотрителен, чем я думал, заметил про себя Кесада. Он ехал в Новый Свет с радужными идеалами, осуществление которых хотел бы увидеть теперь. Но он необходим. Следует именно ему поручить вести переговоры.

— Продолжим военный совет, — прервал наконец молчание командующий. — Абсолютно ясно: об открытом сражении не может быть и речи. Значит, нужно заключить с Эльдорадо договор, согласно которому мы выступим против их врагов, такой шаг поможет закрепить дружбу с чибчами. Лейтенант де Монфорте, вы доказали свою храбрость и осмотрительность, вы говорите на языке этого народа, по поводу чего многие совершенно напрасно посмеивались. В данный момент такие знания как нельзя полезны. Готовы ли вы, лейтенант, дойти в логово зверя, чтобы заключить с владыкой Эльдорадо договор?

— Если речь идет о честном договоре, я согласен!

— Само собой разумеется — только честный договор!

— А наша добыча? — вспылил Мануэль.

— Замолчите, вахмистр, — недовольно воскликнул Кесада. — Не суйтесь не в свое дело! Это не ваша забота! Тихо! Загадочны мысли и действия этого часа. Неужели лейтенант оказался прав? Доминиканец из-под опущенных бровей наблюдал за командующим. Может быть, надо сказать слово Божье, проклинающее меч?

— Итак, вы завтра с вашим слугой, а также двумя сопровождающими по вашему выбору поедете к чибчам и попробуете попасть на прием к кацику в качестве нашего посла, — заявил Кесада, обращаясь к Фернандо. — Думаю, вооружены вы будете только пистолетами и мечами. Попробуйте до заключения договора добиться перемирия, чтобы мы могли обеспечить себя провиантом. Идите приготовьтесь и договоритесь со своим слугой, лейтенант.

Посольство

Когда из-за горизонта появились первые солнечные лучи, рельефно выделив на фоне неба грозные вершины Кордильер, долина, покрытая сплошной пеленой тумана, напоминала огромное горное озеро. Испанские солдаты

 

безмолвно и зачарованно смотрели из-за укреплений на это чудо. Страна, окруженная горами, представлялась сказочным садом.

Фернандо оседлал лошадь. Он уже сообщил Чиме о предстоящей миссии и предложил при первой возможности сказать солдатам ципы, чтоб они под каким-нибудь благовидным предлогом отправили Мануэля обратно. Вообще-то Фернандо довольно хладнокровно отнесся к тому, что командующий подсунул ему соглядатая. В настоящей, требующей особой деликатности ситуации этот злобный грубиян мог окончательно испортить взаимоотношения с чибчами. Он может сорвать переговоры с ципой.

Кого же еще взять с собой, кто был бы полезен при заключении договора, кто помог бы убедить чибчей, что братство людей с различным цветом кожи вполне возможно? Для этой цели годился только один человек в отряде — патер Корнелий.

Доминиканец сначала даже испугался, когда Фернандо предложил ему принять участие в посольстве. Но Чима, стоя перед ним, поднял, улыбаясь, руку, как он это делал в последнем бою, защитив патера от разъяренных индейцев. Святой отец правильно понял этот жест и вынужден был согласиться.

Они немного подождали, пока рассеялся туман, и начали медленно спускаться вниз по галечной осыпи вчетвером. Фернандо и Мануэль верхом на лошадях, Чима и доминиканец пешком. Внизу так же, как и вчера, стояли голова к голове индейские воины — живая стена на границе цветущей страны.

Когда они подошли поближе, из строя индейцев вышел безоружный высокий воин и без страха направился навстречу. Приблизившись, он приложил руку к груди и поклонился.

— Миа ли-ки-ра? Вы пришли? — спросил он, улыбаясь.

— Чиа ли-ки. Мы пришли, — сказал Чима, выступив

вперед и ответив на приветствие. — Эти белые люди — священные посланники. Только одного из них, того, что сидит верхом на большом звере позади меня, можете отослать прочь. У него сердце змеи.

— Пойдемте со мной к Саквесаксигуа, — произнес индеец. В живой стене воинов тут же образовался узкий проход. Они вступили в него, словно в осушенный прогал среди вод библейского моря. Воины напряженно и с любопытством смотрели на них. Особенно их поразили лошади, ранее никогда не виденные.

Продвигаясь среди плотных рядов индейских воинов, посланцы Кесады воочию убедились, сколь многочисленным и грозным было войско ципы. И если не отказаться от намерения силой пройти вперед, то наверняка экспедиция будет полностью уничтожена.

Саквесаксигуа, кацик Чиа, принял их в окружении военного совета и пошел, улыбаясь, навстречу.

— Белый человек, которого несет на себе зверь, будь моим гостем!

Фернандо соскочил с коня и пошел за индейским вождем. Мануэль следил за этим с неодобрением. Он хорошо знал, что индейцы боятся человека на коне, считая его сказочным сдвоенным существом. В этом страхе надо их и держать. Мануэль по-прежнему гордо сидел на коне, но с ним никто не разговаривал. В хижину военачальника были приглашены только Фернандо и Чима.

— Что это значит? — спросил раздраженно Мануэль доминиканца. — Эти дикари не знают никаких приличий! — Он направил своего коня ко входу в хижину, вытащил меч и положил блестящий клинок на колени, приняв вид свирепого часового. Монах, не знавший куда себя девать, посматривал вокруг. В самом центре языческого войска его обуревали противоречивые чувства — расслабляющий страх и гордость мученика за веру.

Мануэль навострил уши, но слышал только обрывки индейских слов. Его миссия оказалась сложнее, чем он представлял: ведь он не понимал ни одного индейского слова.

Фернандо сел напротив Саквесаксигуа и прежде всего передал гостевой посольский подарок — сверкающий дамасский кинжал и полированное серебряное зеркало, которые тут же пошли по рукам присутствующих.

— Я пришел, чтобы предложить ципе договор, — сказал Фернандо. — Мы не хотим войти в вашу страну как враги. Мы предлагаем вам дружбу. И хотим использовать наше оружие только против врагов народа муисков. Разрешите нам поехать к вашему ципе, чтобы передать ему привет от нашего императора.

Саквесаксигуа посмотрел на своих военачальников. Все они выглядели угрюмо и настороженно.

— А-цим суа фар нику! — тихо проговорил один старый, причудливо раскрашенный воин. — Выпустив него кишки!

— Це м-ни ука, — возразил Чима громко, — я его привел, это мой брат!

— И я несу мир! — добавил лейтенант.

— Ум-на бохоце а бги, — продолжал настаивать старый воин, — с твоим прибытием сюда мир этой страны умер. Поворачивайся и уходи!

— Он же посланник, — заметил Чима, — священная особа. Он защитил меня от жестокости своих братьев. Я его хорошо знаю и ручаюсь за него!

Старик свирепо посмотрел вокруг и склонил голову, видимо, будучи по рангу ниже племянника ципы.

После непродолжительного совещания было решено: белый парламентер может в сопровождении воинов следовать дальше, его будут охранять и оказывать почести, положенные послу. С ним должен пойти человек в коричневом шерстяном одеянии, и больше никто. Всадник, что остался снаружи, должен наг своем звере возвращаться обратно к чужеземцам, оставшимся на горе.

Началось достопримечательное путешествие. Земли по сторонам дороги были хорошо обработаны, поля, наверно, несмотря на довольно прохладный климат высокогорья, давали богатый урожай картофеля и маиса, юкки, ананасов и дынь. Поселки были обнесены палисадами, из которых торчали высокие мачты с золотыми пластинками, похожими на маленькие флажки. Хижины, построенные из глины, крыты маисовой соломой и с запорами на дверях. Хижины родовых старейшин выделялись величиной и нарядным убранством. Обращали на себя внимание и добротные жилища знатных торговцев и воинов. Они располагались поближе к колодцам и были окружены красивыми лужайками. Главным источником дохода населения, видимо, было садоводство, поля небольшие, но содержались довольно аккуратно.

Фернандо получил эскорт в несколько сот отборных индейских воинов. Они маршировали легким, пружинящим шагом, с копьями на плечах, с решимостью на лицах. Они жевали коку, удивительно подкреплявшую силы индейцев.

Через некоторое время они могли разглядеть впереди укрепленный город, где, как сообщили гонцы, уже подготовились к встрече посольства. От города навстречу двигались многочисленные ряды воинов в пестрых одеяниях; их вел какой-то высокопоставленный вельможа. Воины посольского эскорта пошли медленнее и построились подобно идущим от города.

Первым остановился вельможа встречающей группы. Он приложил руку ко лбу и к груди, причем было видно, что его очень обескураживает вид всадника на коне. Поэтому Фернандо, спрыгнув с седла, сам подошел к нему поближе.

— Мие-ра?— спросил чибча. — Это ты послан к вели

кому ципе?

— Нича-ги. Да, я, — ответил лейтенант.

— Твой дом подготовлен, — сказал предводитель

встречающих. — Я послан, чтобы проводить тебя туда.

Итак, они в столице Эльдорадо, в резиденции ципы Тисквесусы. В городе по сторонам хорошо проторенных улиц — ровные ряды глиняных домов, крытых тростником, деревянными плитками или листами кованого металла, часто из золота и серебра. По обеим сторонам улицы любопытные кланялись и прижимали правую руку к груди.

У входа в большую хижину стояли воины. Сопровождающий ввел Фернандо, патера и Чиму в дом. Здесь все было подготовлено к торжественному приему. Большой зал украшен множеством цветов, в клетках с жердочки на жердочку прыгали разноцветные птицы, по залу лениво ходила прирученная пума, почесываясь иногда о деревянные, покрытые золотыми пластинками столбы. Служительницы и служители стояли молча вдоль стен и при появлении чужеземцев поклонились.

Всем прибывавшим предоставили отдельные помещения, даже конь Фернандо был с почтением препровожден на специальные циновки. Патер с неприязненным изумлением рассматривал большое помещение, стены, покрытые красивыми разноцветными плетеными украшениями из перьев. С замиранием сердца он думал, как донести ему до этих язычников мудрость Господа Бога, и молча воспринимал все окружающее.

Фернандо проснулся рано и, сложив руки под головой, долго рассматривал узорчатый потолок. Через дверной проем в помещение проникало достаточно света. Это было счастливое пробуждение. Он глубоко дышал свежим воздухом горной страны. А потом прыжком вскочил на ноги, сбросив с себя хлопчатобумажное одеяло.

Сегодня!

Сегодня ждет его ципа, сегодня должен быть торжественный прием, перед ними раскроется сердце сказочного города.

Он оделся в какое-то легкое одеяние, лежавшее возле его ложа. Насколько удобнее было оно тяжелых доспехов, почти не снимая, носимых последние несколько месяцев! Длинная пестрая рубаха, набедренная повязка и шапка; все богато расшито переливающимися на свету узорами из разноцветных перышек.

Солнце только что вышло из-за гор, и в его лучах засверкало оперение птиц, с увлечением чистившихся и плававших, иногда ныряя за кормом. На каменном парапете пруда лениво разлеглась молодая ручная пума, двигая по временам ушами и блестя глазами, она безразлично взирала на благоденствие пернатых.

Оглянувшись, Фернандо заметил девушку, грациозно набиравшую из пруда воду в изящный легкий кувшин и неторопливо поливавшую растения. Она все делала с естественной грацией, относясь к этому не как к игре, а как к ответственной и серьезной работе.

Она была молода, изящна и очень привлекательна со своими иссиня-черными волосами, подхваченными пестрой лентой и золотыми украшениями в ушах и на шее. Испуганно пискнув и уронив кувшин, когда перед ней внезапно оказался Фернандо, она поклонилась, причем кровь бросились ей в лицо, так как она невзначай нарушила обычай, помешав своим появлением гостю.

— Ма чиа. Ты подобна луне, девушка, — сказал приветливо Фернандо. — Ты служительница в этом доме?

— Ценга. Нет, — ответила она тихо, — это дом моего дяди. Извини, я пойду.

— Не уходи, — возразил он, — давай поговорим.

Она подняла голову, и он увидел, что девушка улыбалась. Какие глаза! Какие чудные волосы! Ему было приятно смотреть на эту юную язычницу, прелестного дикого котенка; ее девственные груди были подобны нераспустившимся розовым бутонам, а губы — волне морской. Задумавшись, она теребила свою лигвиру — мягкий и легкий платок, накинутый на шею.

— Белый человек, ты — высокий посланник чужой страны? — спросила она с некоторым лукавством.

— Да, милая девочка. Мне здесь предоставили жилье, и ты пришла сегодня, принеся первый привет.

Он увидел, как она вздрогнула и посмотрела на него. Однако она явно не рассердилась, она улыбалась.

— Ма муиска учо. Ты хороший человек, — сказала она, — наверняка ты пришел к нам не с бедой, хотя мы этого очень боялись.

— Я пришел как ваш друг, — ответил он, подходя к ней.

Она была почти на голову меньше Фернандо и должна была, глядя на него, поднимать свое милое лицо. Какие глаза! Какие прекрасные очертания рта! Поистине он обещает сладость и блаженство.

— Прекрасная девушка, — пробормотал он, протягивая к ней руку, но она быстро поставила чашу, бросила на него дикий взгляд и убежала.

Незадолго до полудня пришел посланец от ципы и сообщил, что повелитель готов принять послов.

Идти было недалеко. Это было солидное сооружение с просторными залами и большим внутренним двором, заполненным празднично одетыми мужчинами и женщинами. Наконец перед дверью сопровождающие остановились.

Дверь открылась, и они попали в помещение, столь богато украшенное, что у испанцев захватило дух. Какие драгоценности развешаны по стенам! Какие сокровища! Золотые гирлянды со смарагдами непередаваемой красоты, великолепные чеканные изделия из золота, серебра и меди, диадемы, чаши, блюда и кубки, курительные приборы, цепочки и браслеты, ожерелья с коваными подвесками и сверкающими драгоценными камнями.

Бедный монах стоял в зале, онемев от изумления. Из-под опущенных век он внимательно все рассматривал, мысленно оценивая эти сверкающие сокровища. Ими должны владеть не язычники, а христиане! Они должны быть отправлены в Испанию, оплот христианства всего мира. В королевской оружейной палате в Толедо эти сокровища будут больше к месту — язычников драгоценности могут толкнуть на путь греха.

 

Но вот открылась еще одна дверь, и они услышали доносившийся откуда-то голос:

— Склоните головы, гости, ибо вы стоите перед властителем страны, великим ципой Тисквесусой!

Фернандо поднял голову. Бесстрашно перешагнул порог и вошел в тронный зал, освещавшийся сквозь большой проем в потолке. Ципа сидел на возвышении, одетый в длинное одеяние, почти сплошь покрытое золотыми нагрудными пластинами и с украшениями в ушах, в носу и губах. В руках он держал скипетр из пальмового дерева. В глазах его светился ум.

Фернандо охватил все одним взглядом и, приблизившись на три шага к индейскому владыке, приложил, как принято в этой стране, к своему лбу и груди руку и поклонился. Монах гордо молчал, сжимая в руках Библию и простой медный крест.

По рядам охраны и приближенных прошелестел шепот. Чужие посмотрели в лицо ципе и остались живы! Значит, чужеземцы имеют какую-то магическую силу, не слабее силы ципы.

— Муиска-ата цкихицин. Я приветствую вас, белые люди, — сказал Тисквесуса, удивленно глядя на испанцев. Он впервые воочию видел белых людей.

— Я принес тебе, великий ципа, привет от императора христиан, живущего далеко за морем, — торжественно произнес Фернандо.

Тисквесуса кивнул, и двое из охраны поставили перед ципой две короткие скамейки. Фернандо и брат Корнелий сели.

— Ато-ксие? — спросил повелитель. — Кто этот человек, одетый в длинную одежду?

— Это священник, — объяснил Фернандо, — он пришел, чтобы рассказать тебе о Боге христиан.

— Ипкуа м-цкики? — спросил Тисквесуса. — А чего хочешь ты?

— Я хочу, великий ципа, предложить тебе договор. Мы пришли не как твои враги, а как твои друзья. Мы прибыли во имя Господа Бога, чтобы разъяснить вам слово Божье и во имя нашего короля и императора предложить тебе