Вернись, а то убью!

И эти слова, нарочно сказанные чуть громче, чем требовалось, чтобы их услышал лишь Торрель, показались мне ответом на мучавший меня вопрос.

— … у всех моих одиннадцати сыновей разные отцы, и хотя сейчас я не жалею о том, что подарила достойным воинам возможность продолжать свою кровь в детях, если б знала раньше правильный текст, прогнала их всех… искать свою истинную подругу. Жаль… что ничего нельзя изменить. Единственное наше оправдание — когда мы начали сомневаться в правильности повеления, по которому жили столько лет, то приняли закон запрещающий причинять любой вред людям, особенно женщинам. Но это было к сожалению, всего двадцать лет назад. Поэтому мы примем любой ваш приговор, каким бы суровым он не был.

Уж не волнуйтесь, он будет очень суровым, вот это могу пообещать. И еще… очень неожиданным для вас.

— Я готов вынести свое предложение по приговору, — отправив Зерида на место, произношу так ровно и спокойно, как и положено правилами, — если у кого-то есть неизвестные суду обстоятельства, прошу предъявить их сейчас.

— Нет, — оглядев присутствующих, подтвердил лорд Тайнери, — дополнений нет ни у кого.

— В таком случае считаю доказанной вину гоблинов в преступлениях, совершенных против человеческих женщин и в наказание предлагаю забрать у них обитель. Гоблины должны подписать акт о передаче обители под надзор ковена. А ковен немедленно направит туда отряд магистров, разобраться с магами и алхимиками. Также гоблины должны раскрыть мастерам цитадели все сохраненные тайны предков в обработке металлов и горном деле, и помочь в изучении академии на Артаге.

Учитель не сдержал горестный стон, но его соплеменники приняли этот удар с безразличием напрочь разочарованных в жизни существ.

— Однако, учитывая, что гоблины, — продолжаю тем же ровным голосом, — вследствие подлого обмана своего предка тоже оказались в чрезвычайно катастрофическом положении, считаю необходимым предложить всем желающим принять этавирское подданство. Ковен будет обязан помочь им с расселением по городам королевства. Впрочем, я думаю, гоблины достаточно богаты, чтобы купить жилье всем своим сородичам, кто захочет начать новую жизнь, и помощь нужна будет скорее в оформлении нужных бумаг, поиске занятий и прочих мелочах. Также считаю необходимым разрешить тем из гоблинов, кто не желает менять свой образ жизни, остаться в обители и продолжать заниматься своим делом.

Уф. Кажется, всё. Вот что я ненавижу больше всего, так это всяческие официальные речи. А что это все так подозрительно примолкли?

Даже Клара разглядывает меня так, словно никогда прежде не видела.

— Я считаю, очень правильный приговор, — мелодичный голос Элессит первым нарушает повисшую тишину, — могу только добавить от себя, что собираюсь попросить духов подлечить гоблинских матерей. Сколько их у вас осталось?

Молодец, ученица, заметила такой важный момент. Как же я сам-то до него не додумался? Нет, сообразил бы позже, это несомненно, но лучше сказать им сразу, чтобы потом не воспринимали как подачку.

— Двадцать девять… — ошеломленно пробормотала старшая мать, — а зачем нас лечить?

— Чтобы хватило сил рассказывать сказки и историю гоблинского рода маленьким девочкам, которые через несколько лет начнут приезжать к бабушкам в гости. Да и научить их чему-то полезному, национальной кухне, вышивке… — мягко сообщил Леон, и поощрительно кивнул мне, нагло пользуясь тем, что сидел сбоку и король не мог разглядеть его выходку.

— Если все согласны с приговором, то, пока готовится договор, считаю возможным отпустить гоблинов отдыхать, а мы займемся следующими подсудимыми, — тороплюсь покончить с выясненными делами, но неожиданно замечаю, как вокруг стола в мою сторону направляется Бариза.

Ну нет! Вот только этого не нужно, не люблю я всяких благодарностей и поклонов! В панике уставившись на Клариссу умоляющим взглядом, показываю ей условными знаками, что нужно перехватить гоблинку на полпути, однако обычно сообразительная магиня в этот раз оказалась непроходимо тупой. И повелительница, никем не остановленная, дотопала таки до моего кресла.

— Встань, Грег Диррейт, — почему ее голос звучит так повелительно и возвышенно?

Однако, несмотря на вопиющее нарушение всяких правил, встаю с места и покорно шагаю в её сторону.

— Склони голову.

Надеюсь, она меня бить при всех не собирается? Озадаченно смотрю на ее строгое и торжественное лицо и начинаю подозревать, что лучше бы побила. Но голову все же склоняю, не столько из покорности, сколько ради успокоения коллег, прямо-таки сгорающих от любопытства.

— Мы согласны с твоим приговором, и отдадим обитель ковену. Но вначале… — она ловко снимает с шеи мудреную бляху, висящую на цепочке из зеленоватого металла, и накидывает на меня, — я отдаю тебе знак правителя. Мы верим, что ты не дашь нашему роду погибнуть, тот, с кем дружат даэрри, не может предать.

Нет! Не нужно! Причем тут я, у вас и своих кандидатов хватает, вон хоть тот же Сард! Едва не завопил я, хватаясь рукой за теплый металл, и тут гоблинка припечатала меня решающей фразой.

— Сразу скажу, по нашим законам снять и передать тотем можно только в том случае, если ты найдешь надежного преемника, которого не меньше троих соплеменников сочтут достойнее тебя. А теперь я ухожу, чтобы вам не мешать, да и вообще мне нужно немного отдохнуть.

И она так же спокойно направилась к дверям. Тайгар и Зерид примерно на полпути подхватили старшую мать под руки и все вместе молча покинули комнату.

— А ты что сидишь? — усаживаясь в кресло, оглянулся я на Сарда, — иди за ними. Ты не подследственный.

— Слушаю, повелитель, — учтиво кивнув, гоблин направился прочь, и если бы я знал его хоть немного меньше, то вряд ли сумел расслышать прозвучавшую в голосе тонкую насмешку.

Ну, он у меня еще дошутится. А пока к делу.

— Займемся вторым вопросом. Предлагаю решение дела о побеге учеников из северной школы передать в ковен. И пусть попутно рассмотрят вопрос о защитных амулетах для учеников, отправляющихся на каникулы, и левых накопителях. И не забудут о моих рекомендациях Турию Антеризу.

— Принято, — кивнул Леон, на сегодняшнем заседании представляющий главу ковена, — Клара, уведи их.

Ученики послушно поднялись с мест и потопали к выходу вслед за Клариссой, а я послал Леону благодарный взгляд. Клара никогда не оставит без слов поддержки учеников, за которых я считаю себя в ответе. Впрочем, особого наказания им теперь можно не ожидать, ну поругают за неосторожность, так, по крупному счету больше и не за что. Зато эта тройка мгновенно стала знаменитой, и теперь все младшие ученики еще много лет будут пытаться сбежать из школы в надежде, что удастся повторить их подвиги.

А вот нам предстоит самое трудное, и я даже не знаю, с кого из женщин начать допрос. Хотя… поскольку сегодня всё не по правилам, попробую и тут немного схитрить.

— Ведьма Сахта, займи место подсудимого.

Женщина послушно прошла и села на одинокий стул.

— Камира Шуглинд, займи место рядом с ней, поставьте ей стул.

Дождавшись, пока Камира сядет рядом с ведьмой, объявляю им свое решение.

— А теперь я буду задавать вам вопросы, и пусть отвечает та из вас, кто знает более полный ответ. Несколько дней назад рядом с Куртом, небольшим городком на юго-западе Этавира, был жестоко убит Норен Ганетти, королевское око. Нам стало известно, что он разыскивал Хасту Кушир и известно, что её сманил из дома Терон. Что-нибудь можете сказать по этому поводу?

— Я могу, — уверенно кивнула Сахта, — эту девчонку он действительно привез с запада и несколько дней не отпускал от себя. А потом вдруг отдал тому бандиту, Сифону, который на тебя нападал. И вот сейчас я вспоминаю, что они в тот раз и ездили вербовать наемников впятером. Впрочем, там же двое из его четверки остались в живых, можно их допросить.

— Я помню, Шлеп и…

— Фека, — подсказала Сахта.

— Доставьте Шлепа и Феку, — приказал я, едва не рыча от нетерпения.

— А пока их доставляют, суд объявляет перерыв, — ударил по колокольчику Тайнери, — продолжим через два часа.

Первыми из судной комнаты уходят король с королевой, потом уводят подсудимых. Начала заседания им придется ждать поодиночке, в маленьких комнатках, и взять женщин с собой в поместье на обед мне не удастся. Клара тоже пока не вернулась, значит придется отправляться одному.

После ухода подсудимых в комнате сразу стало шумно. Все заговорили и задвигались, выбираясь со своих мест и торопясь в смежный зал, где можно открыть портал. Несколько человек попробовали было поздравить меня с титулом правителя, однако, нарвавшись но кровожадный взгляд, быстро свернули это мероприятие.

— Леон, кто откроет мне портал? — едва шагнув за дверь, поинтересовался я, и тут же заметил у дальнего окна одинокую фигуру.

— Сард! — сделав несколько шагов в ту сторону, окликаю друга.

Гоблин неохотно приблизился.

— Слушаю повелитель.

— Еще раз так скажешь, получишь в ухо, — я взвился как укушенный, но рассмотрев его лицо, сразу сменил тон, — что случилось?

— Меня к ней не пустили.

— И не пустят, тут такие правила. Но это только на время суда. Пойдем-ка со мной, нужно поговорить, заодно пообедаем.

— А меня ты не приглашаешь? — с наигранной обидой поинтересовался Леон.

— Собирался, причем вместе с Кларой, но что-то её не вижу, — признался я, — так что с порталом?

— Сейчас отправлю ей вестника, и пойдем, — достав из кармана магическое стило, магистр уже что-то быстро чертит на клочке бумаги.

А через минуту мы стоим на портальном балконе моего замка.

Дождя сегодня нет, но нет и солнца. Над нами торопливо несутся рваные клочья немытой шерсти невиданного небесного зверя, под полы камзола сразу влезли холодные лапы ветра.

Мы торопливо прошмыгнули в двери гостиной и дежурящий там постоянно лакей, дремавший возле пышущего теплом камина, мгновенно вскочил и дернул за шнур.

— У вас пятнадцать минут, чтоб умыться, — бросил я спутникам, и ринулся в сторону своих покоев, перехватить Зию по пути, однако успел в дверях выдать слуге распоряжение — покажи магистру его комнаты.

— Надеюсь, мне осталась хоть одна птичка? — Клара появилась в двери столовой уже к концу обеда, и торопливо прошла к заботливо отодвинутому Леоном креслу.

— Ну как они? — вот ведь знаю, что ничего плохого с учениками не произошло, а не могу не беспокоиться.

— Хорошо. Тур согласился остаться, Олли с Руном отправили в школу. И боюсь, они тебе этого не простят. — Клара пододвинула тарелку и решительно взялась за приборы, давая понять, что в ближайшие полчаса ни на какое общение с нею можно не рассчитывать.

— Если не дураки, то поймут, — я пожал плечами, твердо уверенный, что они ни коим образом не дураки, — лучше придумайте, как мне от этой блямбы избавиться.

Я показал на лежащую на буфете зеленоватую цепочку.

— Грег… — уже пообедавший Сард отставил бокал и тяжело вздохнул, — это невозможно.

— Почему? — я был настроен более оптимистично, — нужно просто найти троих гоблинов, которые подтвердят, что ты лучше меня, и я отдам тебе это украшение.

— Тебе это не удастся, — категорично мотнул он головой, — все в обители знают, как добра и справедлива моя мать. Да и Тайгар ради рода готов на все, ему за время скитаний не раз приходилось не спать и не есть по нескольку дней. А Зерид вообще очень мудрый и безобидный старик. И если они трое признали тебя более достойным знака, чем Бариза, вряд ли кто-то посмеет в этом усомниться. Тем более, если ты укажешь на меня. Я бунтарь, нарушитель законов и правил, и я намного меньше их всех сделал для обители. Никто не захочет солгать, что я достойнее моей матери — это значит навсегда потерять всяческое уважение в глазах сородичей. Потому смирись и надень знак.

Вот гархай, похоже, я все-таки влип.

— Грег, — лениво ощипывая кусочки румяной корочки с воздушного пирога, небрежно фыркнул Леон, — а что ты так волнуешься-то? Сам понимаешь, что эта должность теперь просто название. Гоблины разъедутся по разным городам и селам, женятся, постепенно приживутся… кстати, вот Сард хороший пример, и забудут про тебя. Зато насколько теперь у нас меньше хлопот с обителью, ты же не станешь утаивать от ковена никаких тайн.

Вот зря он это сказал. Я человек обязательный, и если получаю в дар даже совершенно ненужного мне котенка, уже не могу не накормить и не подлечить его. А получив в наследство погибающий по вине предателя народ, тем более не смогу обобрать его даже в пользу своего родного королевства. И только в этот миг до меня дошло, насколько мудра и проницательна старшая мать. Ведь она исхитрилась за несколько часов раскусить мою суть и воспользоваться полученным знанием с максимальной выгодой для своего народа.

— Боюсь, ты глубоко ошибаешься, — прожевав кусок мяса и промокнув губы салфеткой, с состраданием оглянулась на мужа Кларисса, — вот теперь у ковена хлопот прибавится вдвое, если не втрое.

А она хорошо меня изучила, хмыкнул я, допивая маленькими глотками горячий душистый напиток из присланных Джусом останских трав.

— С чего ты взяла? — магистр подозрительно оглянулся на весело ухмылявшуюся жену и обернулся ко мне, — Грег, она ведь шутит?

— Ничуть, — с наигранным раскаяньем вздохнул я, — она не может шутить такими серьезными вещами. Действительно, я согласен подписать договор о передаче обители ковену, но на очень строгих условиях. Все ценности, а таковыми я считаю каждый кусочек старинного металла и каждую вещь или книгу, вынесенную гоблинами со своего острова, остаются в собственности гоблинов и после изучения должны вернуться на место. Так же я намерен оговорить право собственности гоблинов на острова и изобретения, как в горном деле, так и в алхимии. Разумеется, ковену мы отдадим их бесплатно, но от дальнейшего использования с целью получения выгоды, хотим иметь твердую долю. И так по каждому пункту. Сард, у вас ведь есть запас денег и драгоценных камней?

— Разумеется, — с живым интересом изучая мое лицо, кивнул гоблин, — но теперь уже у нас.

— Замечательно. Я думаю, нам нужно положить все в королевский банк Этавира, но сначала выделим всем желающим уйти из обители долю на обзаведение. Проценты от использования всех наших изобретений ковен может перечислить прямо туда же.

— Клара… а не могла ты предупредить меня заранее, — магистр огорошено протер платком вспотевшую шею, — мы бы что-нибудь придумали.

— Как я могла… — обиженно фыркнула Кларисса в ответ, Леон случайно задел ее больное место.

Магиню всегда возмущал запрет на использование ментальной магии в судной комнате. Но король был непреклонен, а теперь, после объединения с духами, у Клары окончательно пропала всякая надежда на то, что его когда-нибудь удастся переубедить.

Зато я неизменно был на стороне короля, магов с ментальными способностями очень мало и они сильно подвержены всяким нервным болезням из-за того что вынуждены пускать в свое сознание чужие, далеко не всегда адекватные мысли. Ведь одно дело разоблачить упорного отказника, и совсем другое — читать всех подряд.

Из мимолетной задумчивости меня вывел торжествующий блеск в глазах гоблина, чрезвычайно довольного моей отповедью магистру. И в голове как-то сам собой мгновенно сложился четкий план самоустранения от гоблинской проблемы. Нет, полностью уже не получится, я оптимист, но не дурак, и объяснению Сарда поверил сразу и бесповоротно. Но оставить за собой только самые важные вопросы должен уметь каждый руководитель. Вот только придется вначале прояснить кое-какие детали.

— Кстати, Сард, раз уж ты сам начал, объясни подробнее повелителю, с чего это ты, имея такого правильного гоблина в старших братьях и такую самоотверженную повелительницу в матерях, сам оказался в смутьянах?

До начала суда у нас еще около часа, портал маги откроют прямо отсюда, почему бы не употребить свободное время с пользой?

— Все очень просто, — не стал увиливать от ответа гоблин, видимо, и вправду считал, что я теперь имею право копаться в его личной жизни, — я самый младший из сыновей Баризы. Ей в то время было больше полутора сотен лет и целители не советовали рожать, но она решилась. В результате я родился болезненным, плохо рос, поздно начал ходить и говорить. Шаманка сказала, что мне нужно солнце, парное козье молоко и свежий воздух, иначе я умру. Вот и отправили меня в небольшой Чиндайский поселок, под присмотром одного из послушников. Мне было тогда около трех лет. Послушник подсунул меня в многодетную семью и занялся личными делами, как выяснилось, он давно мечтал выбраться из обители. Вскоре я начал поправляться, но самое главное, сдружился с детьми хозяйки. И когда через год меня попытались вернуть домой, устроил истерику. Меня оставили еще на год, потом все же забрали в обитель. Несколько лет я прилежно учился и помогал старшим, твердо зная, как только подвернется повод, сразу уйду на волю. Мне не по душе размеренное существование в холодных каменных клетках, они давят меня и вызывают тоску. Так и случилось. И хотя я и не смог совсем отказаться от своего рода, зато хватался за самые трудные и неблагодарные дела лишь бы удрать из обители хоть на время. И как только подвернулся повод — переселился в Бастеру. Ну а если ты спрашиваешь про то, в каком состоянии вы меня нашли — так это было в первый раз. Так Тайгар пытался заставить меня отказаться от Ками.

— И это очень хорошо, — задумчиво изрек я, не обращая внимания на округлившиеся глаза бывшей наставницы, ей почему-то всегда казалось, что я намного сентиментальнее, чем есть на самом деле.

— Почему? — а вот Сардат сразу понял, что обрадовала меня вовсе не строгость его старшего брата.

— По многим причин, — решив дать подробные объяснения, начинаю загибать пальцы, — Во-первых, потому, что несмотря на ваши прежние споры, ты не озлобился и не начал ненавидеть сородичей, во-вторых, не сделал ничего откровенно преступного в их понимании, в-третьих, ты лучше всех адаптирован к человеческому обществу, в-четвертых, я давно тебя знаю, и уверен в твоей порядочности.

— Нет! — Оружейник рьяно замотал головой.

— Вот, и это тоже, — одобрительно кивнул я в ответ, — ты быстро соображаешь и начисто лишен властолюбия. Следовательно — идеальный кандидат на пост моего первого заместителя. И поскольку других претендентов я не вижу, с этой минуты можешь приступать к своим обязанностям. Для начала подготовь мне черновик договора, и если будут какие-то свои идеи, включай не стесняясь. Торговаться с магами все равно придется, я их хорошо знаю.

— Да, Клара, похоже, у тебя будет взыскание по основной профессии, — обреченно постучал по столу пальцами магистр, — я, конечно, попробую уговорить главу… но не думаю, что это удаться.

— Ничего он ей не сделает, иначе я призову его в суд, — обозлился я, терпеть не могу, когда кто-то пытается меня шантажировать моими привязанностями к магине.

— В суд? — похоже, Леон еще не сообразил, что в этот раз все складывается не в пользу ковена.

Хотя им и так баснословно повезло, без особых затрат и потерь получили доступ к такому жирному ломтю.

— Именно, друг мой, — ехидно прищурился я, — не забывай, что к тому моменту, как старшая мать вздумала повесить на меня свою жестянку, Кларисса была моим напарником. А по закону тот, кого выбрали, не имеет права ничего говорить без разрешения вышедшего на задание.

— Да какое там задание… — еще пренебрежительно бурчал магистр, но в голосе уже не слышалось прежней уверенности.

— Пока секретное, — важно добил я его, и отвернулся к ухмыляющемуся оружейнику, — у меня в Торсанне есть дом, пока заселяйся там, он все равно пустует, и начинай работать.

— А Камира?

— Если суд отпустит, то возьмешь и ее, — опередила меня Ортензия, прекрасно знавшая, что ничего обещать заранее я не имею никакого права.

Однако в этот день ни судьбу Сахты, ни наказание для Камиры и её матери суд так и не определил. Допрос двоих бандитов, приведенных порталом с восточного побережья, занял почти два часа и утомил не только меня. Впрочем, количество судей после обеда сократилось до минимума. От очей был один я, от сыскарей Зиновас и Саррен. От магов Клара и почти незнакомый мне телепортист, Леон, сославшись на дела, улизнул еще в коридоре. Король тоже пришел один, и я мысленно поаплодировал его предусмотрительности и твердости, отлично зная, не так то просто было убедить мою ученицу, что допрос двух бандитов не самое интересное занятие для королевы.