Вернись, а то убью!

Да и нам, повидавшим всякого отребья, не доставило никакого удовольствия наблюдать, как наемники Терона сваливают на своих покойных друзей и друг на друга все прегрешения. И все же с помощью духов удалось установить, что именно в тот день, когда погиб Норен, Терон со своей новой подружкой приезжал в трактир, где его ожидала шайка Сифона. А через некоторое время, прихватив Сифона и Тибиана, сержант куда-то исчез, поручив оставшимся бандитам охранять девчонку. Когда они вернулись — наемники не помнят, потому что решили вопрос своеобразно, заперли охраняемую в чуланчике и сели играть в кости. Не на сухую, разумеется, играли, потому и проспали возвращение подельников. Но одно запомнили точно, обычно суровый Сифон в тот раз даже не ругался особо, дал по затрещине, и велел собирать сумки. И это тоже было слегка подозрительно, в том городишке они поджидали обоз, с которым должны были прибыть купленные в Чиндае смертники.

Оказалось, осторожный Терон вывозил их через Остан, снабжая купленными у контрабандистов документами.

Я уже было приуныл, решив, что вместе со смертью Терона след оборвался окончательно, и тут Фека вдруг вспомнил одну мелочь, за которую Зиновас уцепился как охотничий пес.

Оказывается, Терон, почти сразу по приезде в трактир получил от хозяина письмо или записку, которую после прочтения собственноручно сжег в очаге. Вот после той записки он и заторопился.

После выяснения этой подробности мы отправили бандитов в подземную камеру, им предстояла отправка в Дареслайт, а маги и сыскари рванули открывать портал. Боюсь, сегодня трактирщику не придется нажиться на посетителях.

Меня они с собой не позвали, да я и не стал напрашиваться, работать вместе с большими компаниями сыскарей мне никогда не нравилось. Сделать самому все равно ничего не удастся, только буду бегать сзади хвостиком и тихо звереть. Ну а если маги чего-то найдут, то я узнаю первым, Кларисса обещала прийти ночевать в Монтаеззи. А сейчас мне нужно было закончить парочку небольших, но важных дел.

Сарда я как и ожидал, нашел возле того же окна, только теперь рядом с ним стоял Тайгар.

— Это хорошо, что вы вместе, — деловито сообщаю, добравшись до увлеченных разговором гоблинов, — надеюсь, договор составлять тоже будете вместе. Сард, где ты собираешься ночевать? Можно устроить комнату здесь, а если хочешь, отправляйся сразу в мой дом. Остальные пока считаются гостями короля, и я не могу нарушить правила. Возможно Торрель пожелает вечером пообщаться с вами в менее официальной обстановке.

— Я бы остался тут, — хмурится Сард, — но если нужно…

— Мне нужно, чтобы все были счастливы, — решительно прервал я его расшаркивания, и махнул незаметно наблюдавшему за нами дежурному магу — устрой вот этого гоблина в гостевых комнатах.

Все, с одним делом покончено, осталось самое последнее и самое неприятное. Сейчас мне предстоит совершить небольшое нарушение правил, и я очень надеюсь, что оно останется безнаказанным. О том, чтобы надеяться на незаметность, не стоит и мечтать.

Камеру, где заперли Сахту, мне показал дежуривший неподалеку охранник, и к моему изумлению безропотно согласился отпереть её для меня.

Ведьма вскочила, едва бесшумно распахнулась дверь, и напряглась, меряя нас настороженным взглядом, но узнав меня, сразу расслабилась и снова опустилась в кресло.

— Закрой дверь, — входя в комнату, приказал я охраннику, — и жди, я ненадолго.

— Что ты хочешь спросить? — устало вздохнула женщина, не глядя мне в глаза, и я понял, что волновался не зря.

— Я хочу не спросить, а предложить, — мне бы еще уверенности, что я не ошибаюсь, — предложить тебе способ избежать завтрашнего допроса. Ведь для тебя это очень непросто… все рассказать самой?

— Боюсь, что непросто, это слишком мягко сказано… — жутковато усмехнулась ведьма, превращая все мои подозренья в уверенность, — но ведь иначе же нельзя? Суд должен все знать, а я…

Она махнула рукой, отводя наполненный безысходностью взгляд.

— Не знаю, в чем ты провинилась сколько-то там лет назад, знаю другое, — решительно ответил я, прикидывая, успею или нет, если она решит действовать немедленно, — за то время, что я находился рядом с тобой, ты не сделала ничего подлого или мерзкого. Мне показалось, что ты даже и не способна на такое. Больше того, помогала нам, как умела. И потому я решил предложить тебе свою помощь. Но сказать, что это будет, смогу только после твоего решения.

— А тебе я должна рассказать… — она замялась, не зная, как назвать свое прошлое.

— Нет, ничего рассказывать не придется, но придется заплатить, если ты действительно совершила что-то очень плохое, — честно предупредил я.

— Чем?

— Болью. Будет больно, но насколько — не знаю. Все зависит от твоего проступка. Вернее от того, как ты к нему относишься. Больше сказать не могу.

С минуту она рассматривала меня так подозрительно, словно пыталась услышать мысли, и я даже слегка запаниковал, хотя и знал, что это невозможно, камеры тоже защищены от применения магии. Потом отчаянно вздохнула, взяла со столика чашу с водой и начала старательно смывать с ногтей что-то невидимое. Я бессильно опустился на край постели, чувствуя, как по спине знакомо ползет холодок. Вот же гархайская баба! Ведь это значит, что ведьма сегодня весь день сидит с этой гадостью на руках! И сделать это она могла только рано утром у меня дома. А вот как ей удалось обмануть магов, отбиравших у подсудимых при входе во дворец зелья и амулеты, можно только догадываться, наверняка в её зелье нет ни капли магии.

Ведьма закончила свое занятие и пошла выливать воду из чаши, я упрямо поплелся следом.

— Что, не доверяешь? — Хмуро спросила она, — не бойся, на ногтях было разное зелье, на одном яд, на другом противоядие.

— Ты же мне не поверила, а я тебе сколько раз говорил, что постараюсь всё уладить, — что-то у меня голос хриплый, словно полчаса пел на морозе.

— Пока ты сегодня гоблинов не спас, не думала, что можно мне помочь, — честно ответила ведьма, — ну, теперь что?

— Теперь мне придется тебя обнять, но не вздумай царапаться, — хмуро буркнул я, и когда ведьма бестрепетно позволила сцапать её в охапку, скомандовал — духи, выносите.

Зеленоватая спираль портала на этот раз вынесла нас не на берег пруда, где стыло рябила под осенним сквозняком серая вода, а в самое сердце заповедных дриадских владений. В обернутый зеленоватым нежным мхом полумрак дальнего подвала. Несколько древней с любопытством взирали на нас с самых невероятных местечек, со стен, потолка и из пышных моховых кочек, в соседнем просторном помещении среди волн мха слабо сиял огромный загадочный цветок.

— Что это? — ошеломленно ахнула Сахта, с восторгом озираясь по сторонам.

— Это цветок жизни, мать всех древней, он согласен прочесть все твои воспоминания, и передать суду, — покорно объясняю я, поглаживая прохладные ладошки своих древней, — но предупреждаю еще раз, он очень не любит получать неприятные эмоции и если ему будет больно в момент чтения, то эта боль отразится на тебе.

— Пусть, — как-то слишком быстро согласилась ведьма, — я согласна. А что нужно делать?

— Сначала слей всю энергию, ты для них слишком горячая, — как умел, растолковал я, если захочет более полных объяснений, пусть спросит Клариссу, они уже несколько лун целой командой пытаются написать про духов четкий трактат.

Но насколько я знаю, пока не могут прийти к согласию в некоторых основополагающих формулировках.

Через миг туфли ведьмы валялись в стороне, а сама она сидела на самой пышной кочке и бесстрашно рассматривала белесые корешки, несмело опутывающие ее щиколотки и запястья.

— Иди, Грег, — робко тянет меня к разгорающемуся сиянью портала древень, — ей потом нужно будет отдохнуть.

Вот так, приведешь к родственникам гостей, а тебя тут же выставят прочь, в притворном расстройстве бурчу я, шагая в портал, и тут же оказываюсь в столовой, стоящим возле ухоженного кустика духов.

Ойкнула служанка, накрывавшая стол к ужину, тренькнула разбившаяся тарелка. Ну вот, еще и собственную прислугу ко всему прочему напугал. А ведь сегодня это только начало.

Ни за что не поверю, что через пару часов сюда не примчится кучка магов. Умыкание подсудимого из-под стражи само по себе достаточное преступление, а если учесть, что я умудрился сегодня наступить им на мозоль, то прибегут они вовсе не за тем чтоб погладить меня по головке.

Конечно, мелькнула у меня мысль отправить Кларе вестника, или заранее с ней посоветоваться. Но насторожило сегодняшнее поведение Леона и захотелось посмотреть, станут меня шантажировать этим проступком или нет. И неважно, что я сам понимаю всю ребячливость своих подозрений, и методов, но как говорит моя бывшая наставница, в каждом мужчине затаился маленький ребенок.

Однако я успел переодеться и поиграть с Дориком, мирно поужинать в кругу своей семьи и набросать план действий на следующий день, а никто так и не пришел.

Легкое беспокойство начинало понемногу перерастать в свербящее чувство тревоги, и одновременно проснулись угрызения совести. Но больше всего мучило понимание того что я очень ловко загнал сам себя в ловушку. И чем больше проходило времени, тем глубже она становилась. Если в первые полчаса мне достаточно было просто послать вестника и признаться, то теперь это выглядело бы, мягко говоря, странно.

Я мерил шагами свой кабинет, даже не осознавая, что перенял эту смешную привычку у Торреля, когда дверь распахнулась и в проеме застыла знакомая фигурка.

— Кто-то пришел? — я еще произносил последние слова, а уже прекрасно понимал, что выдал себя с головой.

— Грег… — она обхватила меня руками и прижалась так крепко, словно я был замерзшим ребенком, срочно нуждающимся в тепле, — что произошло?

Сначала я упрямо молчал, лишь гладил ее мягкие локоны и, вдыхая их знакомый запах, чувствуя, как с каждой секундой сердце наполняется умиротворением. А потом сдался, увлек жену к диванчику, и, удобно устроив свою повинную голову на её коленях, признался в своей проделке.

— Правильно сделал, — без колебаний приняла она мою сторону, и хотя я ни на миг не сомневался, что так и будет, сердце омыла волна горячей признательности.

Все-таки для человека самое главное в жизни — это чтобы его понимали и принимали таким, каков он есть.

— А не пора спросить духов, что там с ней? — вопрос Зии снова совпал с моим невысказанным беспокойством, и все стало просто и понятно.

Чего я так волнуюсь, пусть лучше ковен переживает, у них обнаружилось столько просчетов и ошибок, что за глаза хватит работы на ближайшие десять лет.

— Духи сказали, что сами сообщат, когда закончат ритуал, — пояснил я, решительно поднимаясь с диванчика.

Теперь я готов отражать любые обвинения и нападки, а сейчас, раз уж выпало мне несколько свободных часов, намерен полностью посвятить их самым родным и любимым существам на свете.

Глава 17

Утром духи безропотно открыли мне портал прямо в судную комнату, и мое появление возле кудрявого кустика привело беседующих за столом магов в небольшое замешательство. Я прекрасно понял, что речь шла обо мне, но не стал переживать по этому поводу. Поприветствовав магистров с непритворным жизнелюбием, занял своё место и развернул свиток с заметками, упускать хоть что-то из виду на таком сложном процессе я не собирался.

— Грег… — интересно, каким способом они сумели дать Кларе сигнал о моем появлении, — ты ничего не хочешь мне сказать?

— Доброе утро, напарница, — небрежно оглянувшись на магиню, снова погружаюсь в свои записи, нужно передать часть моих заметок Сардату для подготовки доклада, — конечно, хочу, только попозже, у меня будет для тебя деликатное поручение.

— Что?! — Она даже рот приоткрыла от возмущения, потом сжала кулачки и сердито засопела.

Медленно посчитай до тридцати, хотел было вернуть я магине её собственный совет, но решил промолчать. В конце концов она справилась сама и решительно плюхнулась рядом.

— Можно посмотреть твои записи?

— Они пока не окончены, лучше скажи, что нарыли вчера сыскари?

— Ты не потерпишь до официального сообщения? — вот зря она вредничает, меня этим не пробить.

— Потерплю, конечно, — безразлично пожал я плечами, продолжая работать.

И одновременно следя краем глаза за напарницей, расстроенно теребящей свой рукав.

— Привет! Король будет через пять минут.

Вошедшие последними члены суда, лорд Тайнери, секретарь и несколько сыскарей занимают свои места.

Ну же, Клара поторопись, у тебя осталось пять, нет, уже четыре минуты.

— Трактирщик оказался не при чем, — сердито бурчит магиня, — записки для Терона присылала его бабушка, Еуджиния де Трасль. Её должны были доставить утром, вечером у сыскарей не было разрешения на арест миледи, сам знаешь, знатный род.

Знаю и давно возмущаюсь таким порядком. Хотя и понимаю, откуда он взялся. Это они сами, знатные милорды, приняли когда-то такие законы, чтобы оставить себе или потомкам лазейку для безнаказанного ухода от наказания.

Хотя, если рассуждать просто и логично, эти правила сразу не выдерживали никакой критики. Ну, причем тут имя и заслуги предков, когда человека собираются призвать к ответу за его собственные скверные деяния?

— Ты не удивлен?

— Почти нет, — тяжело вздохнул я, — если судить по её дочерям, воспитание Терона ей никак нельзя было доверять.

Вот теперь все наконец встало на свои места. Миледи не могла не знать, что Норен — королевское око, слишком долго он прожил в тех местах и слишком многим помогал. И когда кто-то из слуг или соседей поделился со старой леди новостью, что делом о пропаже девчонки огородника Кушира занялся королевский служащий, старуха перепугалась до смерти. И послала любимому внуку предостерегающую записку. Наверняка она надеялась, что Терон просто уедет подальше, к месту своей службы, но свежеиспеченный сержант отлично понимал, что куда бы он ни уехал, это всего лишь временная отсрочка. Правда, непонятно, почему он не выбрал более простой путь, не женился на влюбленной дурехе, но об этом мы теперь наверняка не узнаем никогда.

— Доброе утро, — плюхаясь в свое кресло, приветствовал всех Торрель, и я сообразил, что погрузившись в размышления, пропустил приход королевской четы.

— С кого начнем? — лорд Тайнери испытующе смотрит на меня, и по его взгляду я понимаю, чего они от меня ждут.

Чистосердечного признания в содеянном. А вот зря надеетесь, я ничего плохого не совершил, и говорить мне пока нечего.

— Если миледи де Трасль уже доставили, то с её допроса.

Все замерли, определяя для себя степень моей наглости.

— У ковена есть вопрос к Грегу Диррейту, — ну надо же, сегодня место Леона занял магистр Энилий.

— Задавай, — сухо кивнул король, и я понял, что его уже успели ввести в курс дела.

— Вчера вечером из камеры исчезла подсудимая, ведьма Сахта. Дежурный объяснил, что последним в камеру вошел королевское око Грег Диррейт. Предупредив, что пришел ненадолго. А потом исчез вместе с ведьмой.

— Грег? — Торрель старательно не смотрит мне в глаза, делая вид, что нашел очень интересные сведения в лежащих перед ним свитках.

— Да, дежурный все верно сказал, — и не думая отпираться, мило улыбаюсь я присутствующим, — мне действительно казалось, что управлюсь быстро. Увы, не получилось.

Я демонстративно, вздохнул, делая вид, что не замечаю нехорошо прищуренных глаз Торреля. Все, пожалуй, больше тянуть нельзя, иначе мало мне не покажется.

— Но для того, чтобы рассказать вам все подробнее, мне нужно разрешение.

— Именно так я и подумала, — с облегчением выдохнула Элессит, — ты сделал это по совету духов?

Я только молча кивнул, в душе торжествуя победу.

— Духи, — а король-то уже очень уверенно обращается к своим зеленым родственникам, — вы не могли бы ответить, что случилось?

— Грег попросил совет и высказал нам свои подозрения насчет намерений ведьмы. Мы попросили привести её к нам и убедились, что он прав, — возникший среди листиков дух, на мой взгляд, сегодня как-то бледноват, — и сейчас Сахта у нас. Цветок решил повернуть ей жизнь.

— О боги, — охнула королева, — намного?

— Не очень, — уклончиво ответил древень и исчез, считая, что сказал достаточно.

— Как это… повернуть жизнь? — в настороженной тишине опасливый вопрос короля прозвучал набатом.

— Иногда… случается, что хороший человек случайно свернет с истинного пути, — как хорошо, что Элессит намного больше меня общалась с духами, я до сих пор не знаю таких подробностей, — но, несмотря на все проступки, остается в душе таким же добрым и чистым. Вот тогда цветок может, в виде исключения, повернуть его жизнь. Снимет постепенно слой за слоем все прожитые годы, до того момента, когда была совершена роковая ошибка. А чтобы никто случайно не напомнил, и не нанес вреда измененному, он получает новое имя…

— А как же мы узнаем… — возмутился Сарен Жерад и тут же стушевался под осуждающими взглядами задумавшихся магов.

— На все вопросы вместо ведьмы ответит цветок, он теперь обрел ее память, — авторитетно заявила Элессит, — но меня интересует другое, как ты догадался… что она задумала?

— Мы же жили рядом несколько дней, — вздохнул я, на ходу приходится изобретать оправдания собственной интуиции, — и у ведьмы не было причин скрывать свои привычки. Она отлично знала, как положено есть печенье и никогда не взяла бы его вилкой. Я заметил, как некоторые маги вчера насмешливо на нее поглядывали во время чаепития, но сразу не догадался, почему она так себя ведет. А потом решил спросить духов… и они подтвердили, что Сахта чем-то намазала ногти. Сами знаете, в моем доме от них ничего нельзя скрыть.

— А нам сказать ты не мог? — обиделась Клара.

— Когда я все понял, тебя и Леона уже не было. Но даже если бы и сказал, что вы могли сделать? Сахта не истеричка, и раз она задумала свести с жизнью счеты, все равно улучила бы момент, — больше не притворяясь наивным лопушком, с сожалением смотрю на наставницу, никак не желающую поверить, что нашлась сила, более всемогущая, чем ковен.

Хотя бы в некоторых случаях.