Вернись, а то убью!

— Оставь, — отмахнулась она, но гоблин был настойчивее.

Легко подхватил повелительницу на руки и понес на место, не обращая на нас никакого внимания. У меня на языке крутилось несколько вопросов, рвущих мозги пониманием какого-то очень странного, и очень нехорошего обстоятельства и я никак не мог решить, в каком порядке их задавать. Но тут встал со своего места гоблин, которого они звали учителем. Решительно прошел к стулу подсудимого, но садиться не стал, а бережно развернул принесенный сверток и разложил на столе три совершенно одинаковые на вид таблички.

В комнате и так было тихо, а в этот момент все даже дыханье затаили.

— Среди вас есть маги, — поднял на судей усталый взгляд Зерид, — они смогут точно сказать, какой из артефактов истинный.

— Средний, — не задумываясь, сообщил Леон, и все маги подтверждающее кивнули.

Всякая попытка применить в этой комнате человеческую магию гасилась установленной на комнату защитой, но неактивную магию амулетов и заряженных вещиц маги могли видеть свободно.

— Да, — бережно беря в руки среднюю табличку, гоблин отложил ее в сторону. — Раз вы знаете, что произошло в той, древней войне, не стоит объяснять, что наши предки бежали оттуда, не оглядываясь. Унося с собой вот этот артефакт. Постепенно их набралось несколько тысяч, но воевать больше никто не собирался. На суровом восточном берегу мужчин ждали во временных жилищах женщины и дети, и нужно было думать, как их накормить и устроить. Чтобы не утомлять вас долгим рассказом, скажу кратко, в конце концов повелитель решил вернуться на оставшиеся от нашей родины острова и попробовать выживать там. Три острова, большой и плоский Коштэ, скалистый Артаг, который полностью занимала академия и маленький Баэтор, принадлежавший жрецам — это все, что осталось у нас от прежней жизни. Первое время гоблинам жилось там очень тесно, особенно на Артаге и Баэторе, где остались жилые подвалы и Храм морской владычицы. Он был разрушен, но наш род никогда не боялся работы. Предки восстановили храм, начали строить поселок на Коштэ, одновременно построили несколько поселков на восточном берегу, у них сохранилось несколько кораблей и они намеревались построить новые.

Зерид на несколько мгновений смолк, и кто-то из магов подвинул старику бокал с бодрящим настоем. Он рассеянно кивнул, отпил несколько глотков и, собравшись с силами, продолжил рассказ.

— Великий Зугебар, повелевавший в те времена нашим народом, хранил как самое великое сокровище послание эльфов, и повелел самым искусным мастерам высечь несколько копий. Одна их них все время лежала на его столе, и каждый мог прочесть, что на ней написано. Это было нетрудно, эльфы знали все языки мира и табличка была сделана на нашем языке и нашими знаками. Наши предки свято выполняли написанные на табличке правила, и долгие годы казалось, что судьба обернулась к гоблинам лицом. Они много трудились, строили, ловили рыбу и разводили на восточном берегу скот, учились жить по-новому. Беда подкралась незаметно, хотя её и бедой-то вначале никто не посчитал, наоборот, решили, что морская владычица, покровительница гоблинов таким образом помогает нам выжить, даря нашим женщинам только одну девочку на десяток мальчишек. Но постепенно начали понимать, что это не благодать, а кара. И тут случилась еще одно несчастье, внезапно из глубин океана пришел разрушительный шторм небывалой силы. Погибли почти все жители острова Коштэ, и снова сильно пострадал храм. Тогда жрецы и учителя взялись за книги и старинные записи и нашли предупреждение о том, что раз в несколько сотен лет такие шторма смывают все с мелких островов, потому предки и избегали на них селиться. После этого известия все переселились на берег, и первая избранная повелительницей старшая мать под страхом изгнания из рода запретила нам даже на час ступать на родные острова. С каждой сотней лет наш народ становился все меньше, и однажды, после очередного шторма, было решено уйти вглубь материка. Это было больше тысячи лет назад, наши деды и прадеды заранее разведали путь и шли только по пустынному бездорожью, далеко обходя города и деревни. Достигнув гор, где разведчики обнаружили несколько огромных природных пещер, предки остановились на зимовку. А весной решили, что дальше идти не стоит. В тех местах оказалась мягкая, короткая зима, богатые рыбой речки и простые скотоводы по соседству, которые отдавали за простой нож или топор целого бычка.

Он снова смолк, постоял, хмурясь, видимо понимая, что пообещав рассказать все вкратце, невольно увлекся воспоминаньями о своих бедах. Мне уже начали закрадываться в голову кое-какие подозренья, но я решил дать учителю выговориться, отлично понимая, что при других обстоятельствах никто из нас никогда не услышал бы от него таких подробностей.

— Моему народу неплохо жилось в тех местах, но катастрофа неуклонно приближалась. Девочек рождалось все меньше, и хотя наши женщины рожали уже не по два-три ребенка а столько, сколько позволяло здоровье, почти все дети были мальчиками. Мы перепробовали все, смешивали кровь разных семей, нанимали шаманок и травниц. Бесполезно. Девочки не начали рождаться чаще. Мы все больше старели, все меньше бегало по обители детей, и больше ста лет назад Бариза приказала собирать в обитель одаренных целителей, способных продлить молодость женщинам. Мы снова позвали шаманок, и они начали проверять всех детей, которых приводят к нашим дверям местные жители. Сейчас в обители живет несколько десятков магов и все они алхимики и целители, хотя некоторые могут ставить очень сильную защиту. Но самое главное не это. Случайно выявилось одно странное обстоятельство, с помощью шаманки мы обнаружили среди приведенных на воспитание детей несколько полукровок, потомков тех выживших воинов, которых не смог собрать после поражения Великий Зугебар. Вот они и посеяли в наших душах сомнение, которое только укрепилось после покупки второй таблички. И тогда во все страны отправились маленькие отряды, искавшие подтверждение наших подозрений. Других полукровок или новые таблички. Эти поиски увенчались частичным успехом, воины нашли потомков осевших в глухих деревнях и аулах гоблинов, но только несколько из них захотели отправиться в обитель. Наши лекари изучили их кровь и возродили в нас ужасающее подозрение, кто-то страшно ошибался, или мы, или… эльфы.

После этих слов учителя все части загадки сложились в моей голове в правильную и ужасающую картину, и, судя по понимающим взглядам некоторых присутствующих, таким сообразительным оказался не один я.

— Как звучит текст той таблички, по правилам которой вы жили столько лет? — не в силах больше сдерживать себя, в упор спрашиваю гоблина.

Он дернулся как от удара, поднял на меня растерянный и беспомощный взгляд поблекших от возраста глаз и покорно кивнул.

— В табличке написано — "За все грехи, за жадность и жестокость будет отныне ваш род наказан сурово, и иссякнет, если вы соедините свою кровь с кровью человечьих женщин, помните это"

— Понятно, — сердито процедил я, — а что во второй?

— Там написано — "За все грехи, за жадность и жестокость будет отныне ваш род наказан сурово, но не иссякнет, если вы соедините свою кровь с кровью человечьих женщин, помните это"

— Понятно, — еще свирепее процедил я, и мысленно задал духам возникший у меня вопрос.

Вернее даже не вопрос, поскольку ответ уже знал, просто хотел подтвердить свои предположения. А услышав ответ, ликующе хмыкнул, сразу сообразив, как можно быстро проверить свои выводы и одновременно наглядно доказать их всем присутствующим.

— Милорд, — почти весело прошу Тайнери, — будьте любезны, позвоните и попросите привести подозреваемых в дворцовую кузницу.

Разумеется, они нужны мне вовсе не все, но делить их сейчас на две неравные кучки было в моем понимании как-то слишком жестоко. Да и не случится ничего страшного, если кое-то из них раньше времени узнает тайну гоблинов.

Пока Тайнери звонит в колокольчик и отдает распоряжение дежурному магу, я еще раз мысленно проверяю свой план и добавляю в него небольшие исправления.

— Ваше величество, — вежливо прошу короля, старательно не замечая его возмущенного взгляда, вызванного моими необъясненными действиями, — для полного раскрытия этой загадки нам придется провести небольшой опыт. Предлагаю всем желающим выйти в соседний зал, чтобы маги могли открыть портал в кузницу.

— Я желаю, — мягко кладя тонкие пальчики на руку мужа, — объявила Элессит и незаметно лукаво подмигнула мне.

Ох, ученица, не стоит так шутить с ревнивыми мужьями, ответил я неодобрительным взглядом, но король уже поднялся с кресла и повлек супругу к центральному выходу.

— Зерид, берите ваши таблички и идите за мной, — скомандовал я, не отставая от Торреля.

— А мы? — командор смотрит на меня с болезненной надеждой.

— Вы тоже, — кивнул я миролюбиво, подозревая, что все беды, обрушившиеся на головы гоблинов, ничто по сравнению с открытием, которое, по моему подозрению, должно ожидать их в кузнице.

Маги начали открывать порталы, едва выйдя в зал, и я вполне понимал их нетерпение, у самого все дрожало внутри от предвкушения задуманного мною эксперимента. Ведь от того, как среагируют на результаты, в которых я почти не сомневался, наши гости, и будет зависеть мой приговор.

Кузнец, давно знакомый мне крепыш среднего роста, со светлыми волосами, говорящими о присутствии в его жилах крови северных народов, имел небольшие магические способности и достаточно давно работал в королевской кузне, чтобы удивиться появившимся из обычного портала гостям. Изумило его совсем другое, количество и статус пришедших.

— Привет, Унгас, — поздоровался я вслед за остальными, — сегодня я тут командую, поможешь произвести один опыт?

— Для тебя — хоть десять, — широко разулыбался кузнец, — огонь потребуется?

— И огонь, и все твои инструменты, — дружелюбно подтвердил я, и махнул Зериду, чтоб подошел поближе.

— Давай сюда твои сокровища, да не волнуйся так, ничего с ними не случится.

Первый, самый показательный опыт, я решил произвести собственноручно. Шагнул к огромной бадье с темной водой, в которой Унгас остужал и закалял заготовки и, развернув полотно, показал окружающим три одинаковые каменные плитки.

— Все знают, что я не маг, — решив немного разрядить напряжение, говорю с нарочитой печалью, — но сейчас я без всякой магии выберу из этих трех артефактов истинный.

Маги насторожились, сыскари чуть заметно заухмылялись. А я не обращая больше внимания на их реакцию, небрежно бросил в воду одну плитку.

Бульк. Темная вода всколыхнулась и замерла.

Значит — не он. Бросаю вторую, бульканье повторилось, кто-то из сыскарей ехидно хихикнул.

Что за гархай, неужели духи ошибались?!

Не подавая виду, что озадачен результатом своих действий, залихватски швыряю в чан последний камень. Не собираясь расстраиваться, даже если опыт не удастся. Просто придется признать, что и эльфы иногда ошибаются.

Горестно глотнул горячий, пахнущий горелым маслом, воздух кузни Зерид, крепче стиснула побледневшие губы многострадальная старшая мать. Многозначительно кашлянул король.

А я, не отвлекаясь, пристально смотрел на булькнувшую в последний раз воду и терпеливо ждал. Секунда… вторая… вода внезапно расступилась, выталкивая не понравившийся ей предмет, и на поверхности четко вырисовался покрытый значками четырехугольник. Облегченные вздохи раздались с разных сторон, похоже, судьба артефакта волновала не только гоблинов.

— Сард, — негромко позвал я, — иди сюда.

Гоблин, стоящий в стороне от сородичей, бережно отстранил Камиру и скользнул ко мне.

— Что?

— Достань камень, это истинный артефакт, оставленный вам эльфами.

Он настороженно глянул мне в глаза, пару мгновений помедлил, потом решительно выхватил табличку из воды.

— Что дальше?

— Возьми у кузнеца инструмент и попробуй отрезать кусочек, лучше с уголка, а то ваш учитель слишком нервничает.

— Хорошо, — беззлобно усмехнулся Сардар, приняв мой шутливый тон за извинение, — отрежу с уголка.

— На что спорим, что не отрежешь? — мне внезапно стало так легко и свободно, как бывает, когда вырываешься из темного мрачного подземелья на залитую ласковым солнышком лужайку.

— Совсем я дурак, что ли, с тобой спорить, особенно, когда ты так веселишься, — ворчливо буркнул гоблин, бросая в меня мимолетный признательный взгляд.

— По-моему, вы хорошо знакомы, — задумчиво протянула неизвестно когда оказавшаяся рядом Кларисса.

— Ты тоже его знаешь, хотя и не встречалась, — кивнул я магине, — Сард держит оружейную мастерскую в Бастере.

— У-у, — понимающе протянула она и обернулась к королю, видимо, не столько ощущая через защитные амулеты его кипящее любопытство, сколько догадываясь о нем по нетерпеливому постукиванию королевской туфли, — это он учил Грега кое-каким хитростям оружейного дела.

Краем глаза я заметил, как задумчиво кивнул король и заранее пожалел командиров сыскарей. Похоже, их ожидает нелегкий разговор с Торрелем, по поводу моих никому не известных друзей.

А Сарт тем временем ловко закрепил артефакт в кузнечных зажимах и осторожно провел по уголку алмазным резаком. Нагнулся, поизучал немного, провел сильнее, снова рассмотрел, и снова провел. Потом еще и еще. В следующие десять минут он пытался отпилить, отрубить или отрезать хотя бы песчинку. Не выдержав такого непонятного и неправильного зрелища, к гоблину вскоре присоединился Унгас, и дело пошло с удвоенным энтузиазмом. Результат был всё тот же.

— А ты вроде говорил, что можно в огонь, — вспомнил мои слова озадаченный кузнец.

— Можно, только сначала положи на наковальню и легонько стукни молотком, — невозмутимо предложил я, старательно скрывая свое предвкушение.

— Можно и молотком, — небрежно хмыкнул кузнец и бесцеремонно саданул по артефакту небольшой кувалдочкой, абсолютно уверенный, что незнакомому материалу ничего не станется.

Несколько кусочков, брызнувших на наковальню, исторгли из груди несчастного гоблинского учителя такой жалобный стон, словно удар пришелся по его ноге.

— Что за гархай, — потрясенно выдохнул кузнец, поднимая один кусочек темными мозолистыми пальцами и поднося ближе к носу, — ты глянь-ка, Грег! А ведь это не из того металла!

Он решительно положил осколок на стол и провел резаком. Раздался скрипящий звук и на темную поверхность посыпались мелкие крошки.

— Да это же обычный камень, — разочарованно протянул Унгас, — смотри, как ловко кто-то в бороздки вклеил, на первый взгляд совсем незаметно.

Это был самый сладкий час моего торжества, и омрачался он только пониманием горя, которое испытали при этих словах гоблины.

Великого горя, свалившегося на них от осознания предательства и обмана своего предка, не пожелавшего подчиниться предупреждению эльфов.

Проверять артефакт огнем было лишней тратой времени, но король, растерявшийся не меньше гоблинов, велел довести эксперимент до конца.

Кузнец, испытывавший почти детский восторг, сунул табличку в горн и раздул огонь до такого состояния, что любой другой металл начал бы плавиться и терять форму, как кусок масла на сковороде, а артефакт этого даже не заметил. Более того, он даже не шипел, сунутый в воду.

— Унгас, — попросил я, рассматривая обсыхающий артефакт, — достань из чана одну плитку, я хочу сравнить.

Последние сомнения рассеялись, когда я внимательнее присмотрелся к знакам, выбитым в подделке.

— Взгляни, — забыв от волнения про всякие церемонии, дернул я за рукав сопящего мне над ухом Торреля, — он забил камнем весь последний знак, и еще вот тут посредине, пару бороздок. И отдал камнерезам, чтобы сделали несколько копий. Но видимо, кто-то из них заметил подделку, и сделал для себя такую табличку, какую считал верной. А потом сбежал вместе с ней… и если бы побег не удался, гоблины никогда не начали искать истинный артефакт.

— Но почему правитель не спрятал табличку в тайник или не сбросил в пропасть?

— Не знаю, — пожал я плечами, — наверное, в таком случае с артефактом происходит то же, что и в воде. Мне кажется, этот Зугебар был чрезвычайно хитер, потому и положил табличку на самом виду в мастерской, под академией. Среди точно таких же по виду, немного бракованных плиток артефакт был запрятан много надежнее, чем в самом глубоком тайнике. И ни один гоблин никогда не смог бы даже заподозрить истину, ведь все они начисто лишены магических способностей.

Неподалеку раздался тихий стон, и стремительно обернувшись, я успел увидеть, как, неуклюже схватившись за край рабочего стола, падает навзничь побелевшая старшая мать. Тайгар и Сард почти одновременно оказались рядом, столкнулись плечами и старший отступил, позволяя младшему подхватить мать у самого пола.

— Клара, открывайте уже порталы, — скомандовал я, прихватывая со стола артефакт, — Спасибо, Унгас.

Глава 16

За время нашего отсутствия в судной комнате произошли некоторые изменения, видимо, кто-то из магов отдал ментальный приказ. И я даже, кажется, догадываюсь, кто именно это был.

Возле стены, противоположной месту, где разместились гоблины, появилось семь стульев и пара небольших столиков. Возле кресел для гостей тоже теперь стоит чайный стол. Разумеется, не пустой.

И на нашем столе появились графины с холодными напитками и серебряные чайники с горячими отварами и настоями. А еще вазы со сладостями и печеньем, посуда. Все ясно, пока мы стояли в кузне, эмпаты уловили желание большинства присутствующих выпить чашечку горячего настоя, не удаляясь при этом от судной комнаты.

Через несколько минут все расселись по своим местам, а мои ученики и спутницы с Сардатом заняли приготовленные места. Последними появились король с королевой, и ловкие лакеи начали сноровисто разливать горячие настои. Я выпил уже две чашки, посматривая на удрученных гоблинов и пытаясь придумать какой-нибудь щадящий способ выяснения последних капель истины.

Тщетно. Такого способа попросту не существовало. Как ни старайся, гоблинам придется выпить горькую чашу до дна. И то простое обстоятельство, что гнусный подлог совершил их далекий предок, хоть и может служить объяснением их действий, но никак не оправданием. Они должны были давно задуматься о странных несоответствиях в предписанных копией артефакта правилах и действительностью. И попытаться хоть что-то изменить, а не катиться и дальше в пропасть с упорством самоубийц. Хотя… я тоже все время повторяю их ошибку, пытаясь судить гоблинов как людей. А они вовсе не люди, и не зря эльфы обошлись с ними так жестоко, наверняка ведь точно знали, что упрямый народ, потеряв свои земли, ещё не раз предпримет попытку захватить чужие, если оставить ему возможность восстановиться.

Правительницу гоблинов маги подлечили еще в кузне, до отправки в портал, и она категорически отказалась от отдыха. А настаивать никто не осмеливался, хотя выглядела гоблинка совершенно измученной.

Пора, решился я, наконец, еще раз взглянув на её потерянное лицо с застывшим взглядом, устремленным куда-то вглубь прожитых лет. Чем дольше тянешь, тем больше она мучается.

— Зерид, — подавив тяжкий вздох, зову учителя, — возьми очищенный артефакт и прочти нам истинное послание эльфов.

Он шагал вокруг стола как на эшафот, мужественно стиснув губы и старательно выпрямив спину. А дойдя, остановился рядом, и, пряча глаза, принял из моих рук табличку с таким напряженным видом, словно брал в руки ядовитую змею.

Несколько томительных старик минут рассматривал непонятные мне знаки, потом перевел взгляд на мое лицо, что-то пытаясь на нем отыскать, и вдруг запальчиво заявил:

— Как я могу верить, что эта вещь не подложена ковеном специально, чтобы окончательно уничтожить наш род?

У меня даже челюсть отвисла от изумления. Вот и делай после этого им добро! Да и действительно, как теперь доказать, что маги специально не подстроили такой фокус? Рассказывать про их честность? Так про это только посвященные знают, а большинство жителей Чиндая и Остана считают магов коварными существами способными на любые хитрости, ради достижения собственных целей.

— Если я скажу тебе, что Грег никогда не пошел бы на такой обман, ты поверишь? — Вскочил со своего стула Сардат.

— Ты не прав, обвиняя королевское око в подлоге, в тебе говорит боль и обида, — почти одновременно с ним горько вымолвила старшая мать, — читай, Зерид, и постарайся не ошибаться.

Скрытую угрозу, прозвучавшую в последних словах повелительницы, услышали и поняли правильно не только люди.

— Я тоже могу прочесть надпись, — произнес цветок жизни голосом возникшего над столом духа, — и это я помог Грегу отыскать артефакт эльфов в академии на Артаге. Могу успокоить всех, кто сомневается, в этом мире сейчас нет никого, способного создать такой металл.

— Читай, — пересилив гнев, спокойно кивнул я старику, — а духи подтвердят твои слова.

Гоблин поднял к глазам артефакт и обреченно, словно бросаясь в пропасть, прочел:

— "За все грехи, за жадность и жестокость будет отныне ваш род наказан сурово, но не иссякнет, если вы соедините свою кровь с кровью человечьих женщин, и помните, только от истинной любви будут рождаться ваши дочери" — последние слова старый учитель выговорил запинаясь, а произнеся, ошеломленно уставился поверх наших голов на своего командора.

И мы все невольно потянулись туда взглядами, проверить родившиеся догадки. Тайгар сидел, низко опустив голову в ладони, и его мускулистая спина казалась высеченной из камня.

— Это действительно написали эльфы… — горькая боль плескается в глазах повелительницы, кривит её прежде невозмутимое лицо, — никто из людей никогда бы не догадался, что гоблины очень редко находят истинную любовь. Так редко, что считают ее сказкой, легендой, подобной встрече на берегу океана с морской владычицей. Во все времена женщин нашего рода выдавали замуж в самые дальние семьи, считаясь только с необходимостью смены крови в потомстве, но не с их желаньями. Лишь когда женщин осталось очень мало… всего две части от числа мужчин, нас начали оберегать и даже назначать правительницами. Но одновременно с этим наши прародительницы сами взяли на себя нелегкую долю племенных самок.

Было заметно, как трудно дается гоблинке это признанье, и я собирался уже остановить ее пропитанную горьким сарказмом исповедь, вот только не мог придумать, как сделать это потактичнее.

— Мне кажется, ей нужно выговориться… — внезапно произнесла Элессит, склонившись к королю.