Вернись, а то убью!

— Артемия… — задумчиво позвал я госпожу Шуглинд, — если тебе трудно говорить о прошлом… не рассказывай, я пойму. Меня интересует, как ты узнала про артефакт и почему так доверяла Терону. И еще… я забрал вас всех из обители не просто так, и не из пустого любопытства затеял этот разговор именно сейчас. Мне необходимо сначала самому все понять и расставить на свои места. В ваши дела я вмешался совершенно случайно, но поскольку я оказался там первым из королевских очей, то и право на решение принадлежит именно мне. Такие у нас правила.

— Я понимаю, — помолчав, решительно тряхнула она короткими волосами, — но я ведь сама так захотела… поэтому и расскажу все полностью. На чем я остановилась? Да… замок. Я выгодно продала дела и дома, когда перебралась туда, а изучив местные возможности заработать, купила пару баркасов, и наняла рыбаков. Потом построила коптильню, начала отправлять в Кад обозы. И конечно ни на минуту не выпускала из виду гоблинов. А еще я после переезда в замок решила, что должна научиться бою на мечах, и каждый день, невзирая на погоду, два часа посвящала тренировкам. Однажды, поздней осенью, перед днем рождения Ками, я решила сама съездить в Кад, мне хотелось купить дочке в подарок что-нибудь особенное, иногда меня мучил жгучий стыд, что я все деньги трачу не на неё, а на свою тайную страсть. К этому времени я уже точно знала, что хотела бы заполучить Тайга вовсе не для любви, а для мести. Впрочем… я же хотела быть честной… Можете считать меня помешанной или даже злопамятной… но я и сейчас не отказалась бы сделать ему какую-нибудь особенную гадость… Так, чтобы ему хоть на миг стало так же больно… как больно было мне.

Артемия порывисто вздохнула и, отвернувшись, смахнула невольную слезинку. Но все и так старательно отводили от неё взгляды, как, впрочем, и я сам. Мне было невыносимо жаль эту женщину, умудрившуюся собственными руками превратить свою жизнь в кошмар.

— К чему я рассказываю про ту поездку… — взяв себя в руки, глуховато продолжила госпожа Шуглинд, — немного не доезжая до Када, мы встретили странную процессию, толпа обозленных горожан тащила к речке избитую и связанную молодую женщину. Двое здоровых мужиков шли впереди, держа концы веревок, на шее у несчастной висел мешок с камнями, а сзади бежали молодые парни и хлестали ее лозинами. Я велела возчикам и охранникам отобрать женщину у толпы, впервые порадовавшись, что еду с собственным обозом. Мужикам явно не хотелось исполнять мой приказ, но я пригрозила, что выгоню всех и не заплачу, и они нехотя подчинились.

Горожанам я заявила, что отвезу ведьму к магу, для отправки в суд, и они, поворчав, побрели назад. Не догадываясь, что я собираюсь их обмануть. Мне давно хотелось свести дружбу с какой-нибудь ведьмой, да случая не выпадало. И упускать такую удачу я не могла. Я велела положить её в мой возок, и пока мы добрались до города, план был готов. Не буду объяснять подробности, вы и сами знаете, что нам все удалось. Сахта поклялась помочь мне отомстить, а я обещала никому не раскрывать ее тайны. После того, как мне начала помогать ведьма, расследование двинулось быстрее, и через несколько лет мы точно знали, где их дом. Вот только попасть туда оказалось не так-то просто. А подкараулить и перехватить гоблинов в дороге вообще невозможно, у них всегда хватало денег на амулеты переноса. Как нельзя было и предугадать, куда они свернут на следующей развилке. Мы уже сообразили, что все эти поездки были неспроста, гоблины явно что-то упорно искали. И тогда… родился план, попробовать выяснить у одного из них напрямую, что именно они ищут. Помочь взялась Камира, ей тогда уже минуло двадцать, она умела держать меч не хуже меня, и хорошо разбиралась не только в хозяйственных делах, но и в людях. Да… я посвятила её в свою тайну, ещё когда дочери исполнилось шестнадцать. Не затем посвящала, что искала помощи или сочувствия, а чтобы уберечь, гоблины стали все чаще появляться в наших краях… и я боялась за её жизнь. И она вполне прониклась смертельной угрозой, была всегда осторожна и бдительна… вот только не могла я додуматься, что кровь к крови потянется.

Артемия снова горько усмехнулась и одним глотком допила отвар.

— Вот он, — кивнула госпожа на Сардата, — попался в наши сети… амулет очарования Сахте удался на славу. Вскоре гоблин как потерянный щенок вился у стен замка, но мы с подругой были настороже. Камиру не выпускали, следили за каждым шагом. А его однажды пригласили, тайком от нее, спросить, зачем позорит девушку своим поведением. Он и объявил, что собирается на ней жениться. Дальше все просто было, я предложила выпить зелье… чтоб мы могли убедиться в его правдивости. Сказала, что задам всего один вопрос, всеслышащим поклялась. А когда он согласился, и выпил настойку, что Сахта приготовила, я и в самом деле задала один вопрос… только не тот, которого он ждал. Не собиралась я отдавать гоблину свою единственную радость… а если б знала, как повернется судьба, то и на побережье никогда ногой не ступила.

Артемия стиснула кулаки в бессильном гневе… и опустила голову так низко, что упавшие пряди занавесили половину лица.

— Но и Сардат тогда всей правды тоже не сказал, упомянул лишь имя Терона, да что он взялся отыскать для его родственников потерянную старинную семейную реликвию. Вот якобы затем они и приезжают в Хасдан, проверить, как идут дела. Как Терон их нашел, я много позже узнала, он ведь в свои лапы всех обозников взял, каждого приезжего проверял, чтоб побольше денег содрать. Вот и пронюхал, что они людей собираются нанимать, и подсуетился.

Да, — вспомнив про Сарда, женщина вздохнула еще тяжелее, — когда гоблин очнулся и спросил ответ… я сказала, если его родня не против, и приедет с официальным сватовством, то и я не буду против. Он попросил разрешения на свидание… я дала пять минут, с условием, что говорить будут при мне. Потом-то локти кусала… да поздно было. Они и трех слов не сказали, только смотрели, а мне сердце как ножами резало. Потом он уехал и пропал… только Камира с того дня переменилась. Все стала по-своему делать и когда Сахта договорилась с Тероном, как-то незаметно стала в этом деле самой главной. Надела амулет и отправилась помогать Терону набирать наемников… он к тому времени, оказывается, уже сделал пару вылазок на остров… да только людей зря угробил. Дело в том, что сами гоблины не могли туда соваться, у них строгий запрет еще со старых времен. Какой-то король или жрец… я не поняла, приказ такой оставил. Это уже Сахта выяснила, когда с Тероном в долю входила, мои расходы и помощь ведьмы, и за это заказчики одно наше желанье исполняют. Ну а ему все деньги, что гоблины давали, оставались, а они очень хорошо платили, и все мои корабли, их у меня уже шесть.

— Вы и правда, верили, что он собирался поступить честно?

— Конечно, нет, — снисходительно усмехнулась она, — но делали вид, что верим. А вот какие меры предприняли… говорить не буду, не воспользовались, и слава всеслышащему.

— Спасибо, — не желая больше мучить, мягко благодарю Артемию за исповедь, и понимаю, что больше не в силах сегодня копаться в чьих бы то ни было переживаниях.

Мне и того, что я увидел и испытал за эти дни, хватит не на одну декаду. Ведь я все же не сыскарь, чтобы иметь холодное, бесчувственное сердце. Наше главное качество, — неподкупная честность, обязательно должно соседствовать с сочувствием и состраданием, и это не так-то легко.

— Отдыхайте, мой замок к вашим услугам, — поднимаясь с кресла, предложил я гостям и протянул руку жене.

— Таржен… извини, Грег, — испытующе глядя на меня, позвала ведьма, — а ты не боишься, что кто-то из нас сбежит?

— Нет, не боюсь, — уже идя к выходу, буркнул я ехидно, — маги настолько укрепили в замке защитные заклинания, что мне самому с каждым разом все труднее отсюда сбегать. А у меня, поверь, намного больше возможностей, чем у вас. И потом, лично тебе не о чем беспокоиться… ведь мы же договорились?

Глава 15

— Вот оно что, — расстроенно рыкнул я, выслушав рассказ духов, — теперь мне по-настоящему жаль, что Тур так поторопился.

— Грег, — жалостливо взглянула Зия, и, крепко обхватив руками мою голову, нежно прижала к груди, — не нужно. Ты все равно не смог бы сам ничего ему сделать, не такой у тебя характер. Да, я знаю, что ты можешь даже убить, но только в минуту, когда тебе или твоим друзьям угрожает опасность. И Терон это знал, и на суде не отказал бы себе в удовольствии вдосталь поиздеваться. Представь только, какую кучу гадостей он наговорил бы… и меня обязательно помянул… и скажи Туру спасибо, что прибил его махом, как настырную муху.

Я представил… и понял, что она права. Мне действительно пришлось бы выслушать на суде поток гнусных оскорблений и пошлых намеков, и при этом старательно делать невозмутимое лицо. А Терон, сообразив, что это наша последняя встреча, постарался бы испортить мне настроение как можно сильнее.

Но хуже всего то, что выслушивая вот такие несправедливые обвинения и оскорбления, я невольно запоминаю их до последнего слова и потом долгие годы веду с обидчиками мысленные споры, жгуче сожалея, что не смог высказать все своевременно.

— Спасибо, родная, ты, как всегда, права, — благодарно целуя нежную кожу, шепнул я, и нехотя освободился из плена любимых рук, — пора собираться. Ты идешь с нами?

— Нет, — качнула она головой, — малышу тут спокойнее. Лучше ты вернись, если сможешь.

На портальном балконе меня уже ожидали. Я беглым взглядом окинул спутников и остался доволен, Гавор в точности выполнил мои распоряжения насчет одежды. И теперь все выглядели именно так, как и должны были, в соответствии со своим статусом и моими замыслами.

— Духи… — зову, делая последний шаг, — я на вас надеюсь.

— А мы на тебя, — со знакомым смешком отозвался шелестящий голосок, и портальное марево на миг поглотило окружающий мир.

Чтобы вернуть его уже совершенно иным. Знакомые стены портальной комнаты королевского дворца, освещенные бледным утренним солнцем, дежурные маги и охранники, встречающие за кругом. Они не дали нам ни одной секунды на прощание, немедленно уводя моих гостей в предназначенные им комнаты, а я, словно не замеченный никем, спокойно направился в сторону судной комнаты.

За знакомым огромным круглым столом сегодня заняты все места, кроме четырех, для подсудимого, короля с королевой и меня. Причем кресло для меня по какому-то недоразумению, оставлено рядом с королевскими. Интересно, и кто до этого додумался, хмыкнул я, вежливо поприветствовал присутствующих и отправился в поход к свободному месту.

Боковая дверь распахнулась в тот самый момент, когда я всего один шаг не дошел до своего кресла, заставляя меня догадаться, что вряд ли это было случайностью. Ну, что ж, остается только посмотреть, что они придумали, замираю с самым учтивым видом, какой сумел изобразить. Попутно я искоса поглядывал на замерших за столом людей, и не мог не подметить, что многие выглядят осунувшимися и уставшими. Значит, им не пришлось в эту ночь поспать, несмотря на то, что все как будто разрешилось. И вдруг я ощутил, что куда-то разом исчезли обиды и раздражение, преследовавшие меня в последние месяцы. Словно в один миг растаяла в душе какая-то внутренняя стена, смывая талым потоком все мелкие и смешные претензии к людям, делающим свое дело. И не беда, что иногда они действовали не так, как я считал нужным, иногда не могли сдержать эмоции, а иногда и амбиций. Важно, что их вела та же цель, что и меня, и, если возникнет необходимость, мы встанем в бой плечо к плечу.

Торрель в этот раз не мчался со своей обычной стремительностью, вынужденный приноравливаться к поступи Элессит, но стоически терпел эту необходимость. Сохраняя на лице предупредительную полуулыбку, король довел жену до трона и, словно только теперь заметив меня, приподнял брови в притворном удивлении. Но мощный поток моих растаявших обид уже нес меня как сухой листок и на эту отрепетированную гримасу я с искренней радостью ответил самой широкой из своих улыбок.

Торрель на миг смешался, как-то оторопело хмыкнул и вдруг, оставив руку королевы, решительно шагнул вперед и крепко стиснул мои плечи.

— Мошенник, — обжег мое ухо горячий шепот, — ну когда ты уже научишься предупреждать о своих подозреньях?

— Торр, — тихонько попросила брошенная им королева, не делая даже попытки обидеться, — я тоже хочу поздороваться.

Король напоследок от всей души дружески шлепнул меня по плечу, и сделал шаг в сторону.

Теперь уже я шагнул вперед и опустился перед Элессит на одно колено, как бы свободно мы не общались друг с другом в синем кабинете, перед любопытными взглядами целой толпы присутствующих необходимо вести себя почтительно.

— Встаньте, милорд, — мягко коснувшись пальчиками моего плеча, любезно разрешила королева, — я рада видеть вас в добром здравии. И думаю, что не ошибусь, если скажу, что многие в этой комнате разделяют нашу радость. Займите свое место.

Я склонил голову в знак почтения, поднялся на ноги и беспрекословно занял оставленное для меня кресло. По правилам судной комнаты последним садился король.

— Милорд Тайнери, тебе уже принесли последний указ? — усадив Элессит, и рухнув в свое кресло, повернулся к председателю король, — зачитай.

Лорд Тайнери кивнул и сломал печать на лежащем перед ним свитке. Сначала быстро пробежал его глазами для ознакомления, невольно сглотнул, и важно поднял указку, призывая к вниманию, хотя все и так не сводили с него взглядов.

— Мною, королем Торрелем Дортеоном Этавиром, в день восьмой третьей декады десятой луны… — важно читал милорд, а я как можно незаметнее рассматривал присутствующих и понимал, что без меня произошли существенные изменения в соотношении главных королевских структур.

Сыскарей за этим столом было всего трое, хотя все из руководства, магов около десятка, а остальные места занимали королевские очи во главе с главным оком. Большинство из них было мне знакомо и имели статус старших, или когда-то работали со мной по одному делу.

— … организовать высший круг королевских очей, в который, кроме главного ока, войдут старшие очи, доказавшие своими делами, что достойны выбирать себе задание и напарника по своему усмотрению. Ковен магов отныне не будет назначать королевским очам, вошедшим в высший круг, обязательных наставников. Им позволяется брать на каждое конкретное задание магов любого уровня. Кроме того, они имеют право сами выбирать себе учеников. Одновременно высшему кругу королевских очей открывается свободный доступ в цитадель и доступ ко всем интересующим их сведениям.

Я слушал эти невероятные слова, затаив дыханье, мгновенно позабыв про все, что интересовало меня еще миг назад. Добраться до библиотек и сундуков с донесеньями, покопаться в старинных книгах, которых нет больше ни в одной библиотеке нашего мира… да я готов был хоть сейчас снова ринуться в любое задание, лишь бы заслужить это право.

— …в высший круг, главное королевское око Инадис Мардилл, старшее королевское око Киралия ле Сандел и старшее око Грег Диррейт Монтаеззи. Наставники названных очей освобождаются от своих обязанностей и могут заниматься интересующей их деятельностью или набирать новых учеников.

Лорд Тайнери перечислял прочие льготы и возможности, щедрым потоком обрушенные на наши головы ковеном и королем, а я не мог отвести глаз от бесстрастной маски, в которую превратилось лицо Клариссы, и лихорадочно придумывал, что бы такое ей сказать, пока магиня не исщипала себе все коленки. Вот она снова чуть заметно прикусила нижнюю губу, и я не выдержал.

— Клара! — невежливо перебивая председателя, окликнул я наставницу, — даже не мечтай, что так легко от меня избавишься. И кстати, не вздумай после суда куда-нибудь исчезнуть, я тебя выбираю на новое задание напарником.

Не говорить же при всех, что это Зия велела обязательно привести Клариссу в гости, или хотя бы передать, что её комнаты уже готовы.

Магиня тихонько шмыгнула носом и спешно вытащила откуда-то вышитый платок, а Леон послал мне быстрый благодарный взгляд и ободряюще стиснул предплечье жены.

— Давайте начнем разбирательство? — спасла меня от негодующего взгляда председателя Элессит, — а очи высшего круга смогут прочесть этот приказ в любое удобное время.

Торрель кивнул и милорд Тайнери привычно стукнул указкой по колокольчику, подвешенному к стоящей перед ним подставке.

— Камира Шуглинд.

— Нет! — Успел я остановить шагнувшего к двери дежурного мага, — пока не нужно. Сначала я прошу выслушать духов, слышавших исповедь Артемии Шуглинд и проверивших её на искренность.

— Хорошо, — окинув меня проницательным взглядом, согласился король, — поскольку это твое дело, пусть будет так, как ты решил.

Я, конечно, очень надеялся, что при помощи нехитрых трюков мне удастся повернуть суд лицом именно к тем проблемам, которые беспокоили меня в этом деле сильнее всего, но вот такой вседозволенности и представить себе не мог. Даже обидно как-то, я сидел, голову ломал, с духами детали обговорил, а он сразу, без споров, взял и отдал все в мои руки. И теперь придется кое-что менять прямо на ходу, и сейчас у меня появится время для размышления.

— Духи, — позвал я вслух, пока не всем приходилось видеть древней, хотя о сотрудничестве с ними знал каждый из присутствующих, и на столе передо мной немедленно возникло зеленое существо.

— Что ты хочешь? — удобно устроившись на невидимом креслице, обратился ко мне дух, словно не замечая направленных на него изумленных и восхищенных взглядов.

— Помощи. Пожалуйста, перескажите присутствующим тут людям все то, что поведала мне Артемия Шуглинд, — и пока я произносил эти слова, в моей голове, словно мелькнувшая в ночи молния, ярко вспыхнула новая задумка, о которой я раньше и мечтать бы не посмел, — минут через пять… хорошо?

— Милорд, — прошу, обернувшись к Тайнери, — прикажите привести сюда гоблинов, которых пригласил Леон. Надеюсь, они не опоздали? И пусть принесут для них стулья или скамью.

Король только скептически прищурился, но ничего не сказал, да и как он мог спорить, если минуту назад сам позволил мне вести суд так, как я хочу. А я хотел избавиться в этот раз от утомительно долгой процедуры перекрестных допросов и неоднократных проверок свидетелей на правдивость. Поскольку в судной комнате законом была запрещена всякая магия, то и Леон с Клариссой надевали, входя сюда, амулеты, глушащие их способности.

Несколько лакеев быстро расставили возле стены три простых кресла и исчезли, а мы остались ждать.

— Что ты задумал? — теперь Кларисса, как напарник, имеет право задавать мне все вопросы, которые придут в её голову, и это нисколько меня не огорчает.

Наверное, потому, что отвечая на чужие вопросы, стараешься сделать это как можно внятнее и быстрее замечаешь свои просчеты и ошибки, а возможно, я просто так привык.

— Ничего особенного, — легкомысленно дергаю плечом, — мне кажется, все присутствующие устали не меньше моего и не стоит заставлять их слушать рассказ Артемии два раза подряд, там и так все понятно.

— Ладно, — внимательно присмотревшись ко мне, кивнула она белой головой, и я снова беспечно улыбнулся, чтобы скрыть невольную жалость.

Кларе очень трудно приходится на таких судах, привыкнув все время ощущать эмоции окружающих и даже закрываться от них, здесь она чувствует себя внезапно ослепшей и оглохшей. Для того чтобы понять чувства и скрытые мотивы говорящих, ей приходится все время находиться в напряжении, чтобы успевать бдительно следить за выражением лиц. Хорошо еще, что магиня преуспела и в этой науке, иначе ей пришлось отказаться от участия в судах. Хотя иногда встречаются такие мастера мимики, которых трудно распознать даже с ее опытом. Клара как-то рассказала мне, что почти поверила на одном из заседаний молоденькой вдове, у которой подозрительно быстро умирали мужья. И тогда магиня пошла на хитрость, сделав вид, что ей стало плохо. Разумеется, разбирательство закрыли на перерыв, и отпустили обвиняемую. Клара ринулась за ней в коридор и почувствовала такую мощную вспышку злорадства, что сомнений в виновности вдовы не осталось. Ну а большего ей и не требовалось, чтобы принять правильное решение.

Двери снова открылись, и в судную комнату спокойно вошло трое гоблинов. Двое мужчин и одна женщина. Она шла первой, но не только потому я с острым интересом рассматривал полное спокойного достоинства лицо. Просто до сих пор мне еще не доводилось видеть гоблинок, Камира не в счет, она полукровка. Хотя сходство между ними просто поразительное, если отбросить огромную разницу в возрасте и цвет кожи. Нет, гоблинка вовсе не выглядела древней старухой, хотя сообщение духов о том, что гоблины живут почти в три раза дольше людей, повергло меня утром в шок. Как-то обидно стало за свой род, чем мы хуже этих злобных созданий?

Тем временем гоблинка остановилась возле среднего кресла и шедший следом за ней старший гоблин, так нелюбезно встретивший нас вчера, бережно усадил соплеменницу в кресло. Я слегка подосадовал, что не стал вчера выслушивать Сардата и Камиру, знал бы сейчас всё про наших гостей, но тут же отмел эти мысли как бесполезные. Самое глупое дело жалеть о не случившемся.

— Представь меня им… — в позвучавшем только для меня голоске духа, витавшим сейчас над столом в виде едва заметного зеленоватого облачка, впервые прозвучала не просьба, а почти приказ.

И это меня безмерно удивило. Ведь цветок утверждал, что не имеет права первым обращаться к людям? Интересно, что же такого он нашел в этих гоблинах, раз решился нарушить приказ своих создателей? Или имеются какие-то исключения из общего правила? Нужно будет не забыть на досуге как следует расспросить зеленых родственников. Но как бы то ни было, отказывать древням я не собирался, прекрасно понимая, что у цветка была очень веская причина так заявить. И потому, попросив у короля взглядом извинения, встал со своего места и подошел ближе к гоблинам.

— Представьтесь, пожалуйста, суду.

— Я — Бариза, старшая мать рода и его повелительница, — поднялась с кресла гоблинка, склонила в вежливом поклоне голову и села.

— Я — Тайгар, командор рода, — поднявшийся следом гоблин был главным в нашу прошлую встречу, и именно он, не раздумывая, за кусок камня отдал во вражеский род родного брата.

— Я — Зерид, учитель, — у этого гоблина безмерно усталый взгляд разочаровавшегося в жизни человека, которого уже давно держит в мире живых не радость бытия, а тяжкая обязанность.

— А я Грег Диррейт Монтаеззи, и я веду сегодняшнее дело. — С официальной сухостью называю свое имя и титул, и по недрогнувшим лицам гоблинов понимаю, что не ошибся в своих догадках.

Идя сюда, они уже отлично знали, кто я такой, и наверняка поняли это еще в обители. А раз так, то и большинство из присутствующих им не менее известно, и только теперь я с ужасающей ясностью постиг, что все мы много лет ходили по тонкой жердочке, повисшей над пропастью. Если бы гоблины захотели, то королевство давно бы осталась без большинства самых значимых своих подданных. И теперь я больше всего хочу выяснить, что именно остановило гоблинов. А пока…

— А это существо, помогающее мне в расследовании, называется древень, — над столом снова возник дух, но теперь он сидел лицом к гоблинам и смотрел прямо в глаза повелительнице своими бесподобными очами.

Переведя взгляд на приглашенных, сразу понимаю, что происходит что-то очень странное, непредвиденное, сносящее напрочь придуманный мною план. Разумеется, я ждал удивления, а возможно, даже и потрясения, представляя гоблинам своего зеленого напарника, но не мог и заподозрить, что эти естественные в такой момент чувства будут далеко не единственными. Сквозь первое изумление на лица совершенно растерявших свою невозмутимость гостей выступало узнавание, раскаяние, и какая-то горькая радость. Словно седой старик случайно встретил друга детства, с которым много лет назад рассорился из-за какой-то мелочи.

А потом побледневшая от переживаний повелительница резко поднялась и, протянув к древню сложенные вместе ладони, с мольбой и болью в голосе нараспев произнесла:

— Даэрри!

— Почему вы нарушили приказ, старшая мать? — впервые нежный голосок духа звучит сухо и укоризненно.

— Нет! — отшатнулась она в неподдельном ужасе, — как бы мы могли! Вон Зерид принес все артефакты… и копию, и тот, что великий предок Зугебар спрятал в покинутых храмах!

— Садись и слушай, — отворачиваясь от нее, разочарованно бросил дух, — и возможно, тебе дано будет понять истину, хотя я не уверен… что у вас хватит смелости ее принять.

Он отвернулся от удрученной таким обращением гоблинки, которую немедленно перехватили сородичи и бережно усадили на кресло, и переместился на середину стола. Я осторожно, на цыпочках, вернулся на свое место, и едва сел, как подвергся самой настоящей атаке соратников, прямо-таки забросавших меня подозрительными пристальными взглядами. Но дальше всех пошел Торрель, перегнулся через подлокотник и грозным шепотом осведомился, что это такое сейчас произошло?

— Не знаю, — так же тихо ответил я, — это духи попросили.

Он снова выпрямился и застыл, задумчиво глядя в никуда, и наверняка не я один догадался, что теперь наш король вознамерился получить ответ с древней.

И в этот самый момент в судной комнате разом погасли все лампы, и резко потемнело. Вскочили со своих кресел Зиновас и пара магов, но тут же обескуражено вернулись назад, разглядев появившееся прямо посреди стола полупрозрачное зеленоватое изображение Артемии. Размером оно было в половину оригинала и больше всего было похоже на одну из тех иллюзий, что кастуют на праздниках маги средней руки для потехи зрителей. Только маги обычно изображают диковинных животных или полумагических существ, и их создания могут лишь слабо шевелиться, но не говорить.

А вот созданная духами копия в точности повторяла рассказ Артемии, с теми же самыми интонациями, горькими вздохами и в те же паузы глотая призрачный отвар. Взгляды всех судей расширенного состава были прикованы к необычному зрелищу, и мне хотелось верить, что все они чувствуют сегодня ту же самую боль, что рвала вчера мое сердце.

Рассказ смолк, растаяла дымкой иллюзорная картинка, сами собой вспыхнули в лампах живые огоньки.

— Я думаю, теперь всем понятно, почему именно это дело я решил разбирать сегодня первым? — Не давая коллегам расслабится, напористо беру дело в свои руки, — гоблины, оказывается, под видом людей многие столетья ходят между нас, вырезая как скотину наших ни в чем не повинных женщин. И хотя госпожа Артемия Шуглинд несомненно заслужила наказанья, вначале я хотел бы выслушать того, кто является отцом её дочери.

Он встал, не мешкая ни секунды, размеренно прошагал к одиноко стоящему стулу для подозреваемых и так же спокойно сел. Вот только лицо его больше не было бесстрастной маской, в уголках губ притаилась горечь, а глаза были полны боли.

— Ответьте, командор Тайгар, — холодно предложил я гоблину, — в чем провинились перед вами люди?

— Чтобы ответить на ваш вопрос, я должен рассказать историю моего рода… — глухо и обреченно произнес гоблин, — иначе вы не поймете…

— Мы уже знаем вашу историю, ровно столько, сколько знают древни. — С прежней сухостью отозвался я, — и про то, что вы сами погубили свой родной остров, и про войну, и про эльфов.

— Про эльфов? — против моего ожидания эти слова не озадачили, а обрадовали Тайгара, и словно вселили в него какую-то надежду.

— Они помнят про эльфов?! — с той же безумной надеждой вскочила с места старая повелительница и почти бегом ринулась в мою сторону, — скажи, умоляю… — она, задыхаясь, остановилась рядом, — даэрри знают, в чем смысл проклятия?

— Нет, — начиная что-то подозревать, осторожно ответил я, и женщина сразу потухла, — но ведь у вас есть артефакт… который мы принесли, и ты же сама сказала, что у Зерида есть копия?

— Ты не понимаешь… — неожиданно она села прямо на пол, и я успел порадоваться, что он застелен толстым ковром, — мы много лет жили, свято придерживаясь правил… выгравированных на табличке, и это не спасло наш народ. А однажды, совсем недавно, лет сорок назад, Растур привез точно такую… купил случайно в лавке антиквара, и Зерид обнаружил… что они не одинаковы. Немного, всего на один знак, но он менял весь смысл.

Командор, покинув место подсудимого, уже успел оббежать судейский стол и схватить мать за руку, пытаясь поднять.