Вернись, а то убью!

— У меня на тебя слишком большие планы, — донесся до меня тихий шепот, когда ведьма скользнула мимо, — чтоб отравить.

Понятно, что не маленькие, вон как прикрывает перед своими хозяйками, едко подумал я, шагая следом.

Верхнюю куртку и камзол, выданный в замке, я снял, чтобы было не так жарко. Свернул в два тючка, связал выпрошенной у Сахты веревочкой и повесил на шею. Неожиданное возвращение в летнюю жару казалось праздничным сюрпризом, расслабляло и умиляло. Когда вокруг просторно раскинулась жаркая синь неба, украшенная редкими безобидными облачками, хочется, как в детстве беззаботно радоваться жизни и думать лишь о приятном.

Вот только дисциплинированная ответственность никак не желала забыть ни о старинных тайнах, оставленных в сумрачных скальных помещениях, ни о нашем ближайшем будущем.

И больше всего меня волновало, куда же мы, собственно, направляемся. В то, что ведьма перенесла нас наугад, я не верил. Смешно даже подумать, что столько сил и денег было затрачено лишь для того, чтоб прогуляться в Чиндай. Да и артефакт этот они слишком уж оберегают, даже друг дружке не доверяют. Но что подозрительнее всего, прибыли мы сюда налегке, ни еды, ни теплых вещей, ни оружия, ни постелей у нас нет, а наши спутницы ведут себя так, словно это обстоятельство их ни капли не волнует. Словно бы они вышли просто пройтись перед обедом и вскоре вернутся домой. Чем больше я об этом задумывался, тем яснее понимал, что такое положение дел мне не просто не нравится, оно меня всерьез тревожит. Но так же ясно понимал, что спрашивать напрямик бесполезно. Мать с дочкой определенно не собирались доверять свои секреты нам с Туром. Нужно будет попробовать задать вопросик ведьме, когда её хозяек не будет рядом.

Густые заросли дикой смородины и шиповника встретили нас в широком ложке и Тур в нерешительности приостановился, пытаясь сообразить, как преодолеть эту преграду.

— Пройди вниз по течению, где-то должен быть водопой, — негромко буркнул я, в надежде, что никто не обратит внимания на мои подсказки.

Не вышло.

— А ты откуда знаешь? — подозрительно уставилась на меня Камира, — что, был тут уже?

— Был, но не тут. Намного западнее. Но по рассказам пастухов знаю, что все эти холмы похожи, как дети одной матери, и кочевые сарты прогоняют по ним стада не один раз за лето. А животных нужно поить… вот и выбиты в наиболее удобных местах кусты, чтоб не стоять у ручья по нескольку часов.

— Ты, наверное, селянин, раз так хорошо в этом разбираешься, — как-то странно глянула Артемия, и зашагала вслед за Туром.

— Ну да, почти, — вовремя вспомнив про деревеньку, расположенную неподалеку от замка, ответил я ее спине.

Водопой нашелся даже ближе, чем я рассчитывал. Широкая полоса вытоптанного глинистого берега длиною приблизительно в сто локтей, была сплошь испещрена высохшими следами больших и малых копыт. Нам пришлось искать местечко сбоку, чтобы добраться до воды не промочив ног. Тур собрался было подвести струйку воды поближе, но Камира была начеку. Один суровый взгляд и маг, скинув ботинки, лезет в прибрежную грязь. Я не стал торопиться следовать его примеру, предпочитая потерпеть еще несколько минут, лишь бы не шлепать по грязи. Да и еще одна веская причина была, чтоб не разуваться, не хотелось возиться с надежно упрятанным оружием.

Пока наши спутницы утоляли жажду из единственного кубка и споласкивали пылавшие от непривычной жары лица, я неспешно оглядывал склоны холмов, пытаясь угадать, как далеко мы от стоянки или поселка.

Потому-то выпущенного чьей-то ловкой рукой беркута заметил сразу. Как и необычно яркую, алую ленту, огненным язычком вьющуюся за ним. Спутникам я ничего не стал говорить, заранее зная, что это бесполезно. Найти в зарослях нескольких юрких парнишек, сидящих в засаде, не так-то просто, а ведь найдя, их нужно еще и поймать. Ну а это, учитывая, что у них где-то неподалеку пасутся отлично выдрессированные лошадки, и вовсе невозможно.

Да и все равно все усилия будут напрасны. Беркута уже заметили следующие дозорные и выпустили в ответ своего. Не пройдет и часа, как сюда примчатся те, кто расставил вокруг поселка неуловимых наблюдателей. Мы, конечно, могли бы попытаться бежать, но магии на портал у мага и ведьмы пока не хватает, а пешком мы только зря растратим силы и собьем ноги. Да и разозлим тех, кто твердо вознамерился нас поймать. Знать бы еще, с какой целью.

— Что случилось? — напившаяся ведьма словно случайно остановилась рядом со мной, вытирая огромным платком умытое лицо.

— Нас засекли, — а чего уж тут молчать, сама скоро все увидит, — можно садиться и ждать гостей. Тур, дай и мне воды.

— Камира, быстрее, — рванулась к младшей из хозяек Сахта, на ходу доставая из кошелей какие-то склянки, обереги и узелочки.

Тур подал мне кубок с водой и я поудобнее уселся на пригорке, намереваясь насладиться последними минутами покоя. А возможно и свободы, если я правильно понимаю смысл торопливых действий ведьмы.

— Дай-ка сюда, — Сахта бесцеремонно отняла у меня свернутый камзол, — тебе и одной куртки хватит.

Через несколько минут узнать Камиру можно было только по платью, да и то с трудом. Артефакт, завернутый в мой камзол, засунули в сумку и, приказав нам с магом отвернуться, привязали девушке под юбками к животу, одним махом изменив ее статус. На лицо Камиры ведьма побрызгала из трех флакончиков по очереди, что-то при этом приговаривая, и по несчастному взгляду Тура стало ясно, что действо удалось. Но когда госпожа повернулась ко мне, позволяя ведьме по-новому уложить свои волосы, я понял, что парень еще очень стойко держался, не позволяя проявиться на лице истинным эмоциям. Никто, кроме влюбленного юнца не смог бы удержатся от брезгливой гримасы при виде густых конопушек, щедро сдобренных воспаленной сыпью и синеватой отечностью.

Пользуясь тем, что все внимание женщин и Тура привлечено к изучению нового облика нашей предводительницы, делаю вид, что мне срочно понадобилось прогуляться и, лезу в самую гущу смородиновых зарослей. Убедившись, что вокруг нет ни малейшего признака чьего-нибудь присутствия, быстро разуваюсь и прячу самый маленький дротик в левый ботинок. Предусмотрительно подложив в правый обернутый в платок плоский камень, чтоб сильно не хромать.

Когда я вернулся на свое место, Сахта что-то мудрила с амулетами и оберегами, потом нарисовала кривой, уродливый шрам на щеке Артемии, и после брошенного заклятья он стал казаться совершенно настоящим. А закончив с хозяйками, подступилась ко мне.

— Сиди смирно, немного поправлю твою личину, — шепнула возле самого уха, а вслух объявила, — будешь всем говорить, что ты мой раб.

— А может, не нужно? — наблюдая за руками ведьмы, мелькающими вокруг моей головы, слегка недовольно поинтересовалась старшая госпожа, но Сахта упрямо сделала вид, что в пылу работы не расслышала этого обращения.

— Не хочешь посмотреть, что получилось? — удовлетворенно разглядывая дело своих рук, спросила ведьма и достала из кошеля маленькое серебряное зеркальце.

Ох, Сахта, как ловко ты все время пытаешься проверить, сколько мне на самом деле известно о ведьминских хитростях и методах ловли наивных простолюдинов в безобидные с виду ловушки! Однако, Кларисса не напрасно во время моего обучения иногда приводила к себе в дом хорошеньких ведьмочек, поступивших на службу в ковен. Требуя, чтобы они на практике показали мне, как легко поймать человека в плен обычными словами и невинными на первый взгляд, действиями. И я ловился, как деревенский дурачок, пил с веселыми красотками из одной чаши, садился на расселенный платок, хватался за свободный конец словно случайно оброненной ленты или пояска.

А потом обнаруживал себя то стоящим на коленях перед очередной учительницей и просящим ее руки, то плотно обвитым разозленной рогатой гадюкой, а то и рассказывающим в подробностях о своем последнем свидании с очередной пассией.

— Мне все равно, — равнодушно отвернулся я от зеркальца, — рабам не пристало интересоваться своим видом.

Камира с легким изумлением глянула на меня со своего пригорка, застеленного камзолом мага, но ничего не сказала, зато Артемия недоверчиво и красноречиво хмыкнула.

Только внешности Тура ведьма не добавила никаких изменений, просто достала из бездонных кошелей несколько ярких оберегов и повесила на шею мага поверх рубашки.

— Будешь моим учеником.

Тур бросил в мою сторону осторожный взгляд и спокойно кивнул, вызвав во мне непонятный, но весьма приятный всплеск гордости. Парень пока только мой ученик, кем бы ни заставляли его притворяться обстоятельства.

Трое всадников появились на склоне холма внезапно, словно вырвавшись из высокого неба, затем оттуда вылетела еще тройка и еще. Следом бежало несколько оседланных лошадок без наездников. Подтверждая мое предположение о бесполезности бегства.

Коротконогие, но необычайно выносливые лошадки осторожно спускались по склону, неся на своих спинах невозмутимых кочевников в светлых платках, намотанных вокруг выбритых черепов. Дойдя до середины ручья животные остановились напиться, и всадники не сделали ни одного движения, показывающего, что нужны им именно мы.

Но и Сахта, как-то очень быстро и незаметно превратившаяся из простой исполнительницы приказов в главу нашего маленького отряда, не пошевелила и бровью, при виде гарцующих в нескольких шагах лошадей. Кочевники были так близко, что можно было досконально рассмотреть каждую полосочку их широких халатов, просто запахнутых на крепких, кривоногих фигурах и подвязанных тонкой веревкой сплетенной из конского волоса.

А еще мы смогли ощутить весь букет крепко настоянных на запахе конского пота ароматов. Дым костров, застарелый запах жира и псины, казалось, навечно въелись в этих людей. Камира стойко стиснула губы, Тур несчастно дернулся, заметив это движенье, но снова сдержался.

Главарь всадников, решив по каким-то недоступным мне признакам, что его лошадь уже напилась, легко дернул за веревку, привязанную по местному обычаю в проколы на мохнатых лошадиных ушах, и животное послушно зашагало в нашу сторону.

— Сахта — шаманка? — с преувеличенным вниманием рассмотрев нашу маленькую компанию, негромко спросил ведьму хитроглазый человек с висящей на груди толстенной золотой цепью.

— Ну я, — небрежно отозвалась Сахта, — а что вы так долго?

— Садитесь, — кочевник явно не намерен был с ней объясняться или оправдываться, и двое его спутников свистом подозвали свободных лошадок.

Мне уже приходилось, и не раз, ездить подобным способом, но Камиру нам пришлось подсаживать, да и Тур выглядел как то неуверенно. Артемия, снова занавесившая волосами половину лица, и выглядевшая с привлекающим внимание шрамом очень зловеще, к моему удивлению сидела на засаленном куске кошмы так же уверенно как в кресле за собственным столом. Вот теперь мне понятно, в кого Камира такая актриса, имея такую мать трудно не научиться мгновенному перевоплощению.

Наш новый главарь поскакал впереди, наши лошадки, повинуясь его легкому свисту, помчались за ним, а все остальные делали вид, что просто едут следом, хотя я был уверен, на самом деле бдительно следят за каждым нашим движением.

Глава 13

— Тур, сделай немного водички… — хриплый шепот Камиры раздается не часто, девушка терпит до последнего.

Когда она потеряла сознанье в первый раз, Тур впервые за все время, что я его знаю, рассвирепел. Нет, он не орал и не ругался. Просто ледяным шепотом объявил своей возлюбленной, что превратит в сосульки всех, кого достанет, если она не будет пить, когда чувствует себя плохо.

Сахта немедленно достала свой кубок и протянула магу. Ее не стали обыскивать, чиндайцы даже дотрагиваться боятся до ведьмы. Как и до заразной, на их взгляд, Камиры. Остальных обыскали и отобрали все оружие. Какое смогли найти.

Отпив несколько глотков, Камира протянула кубок матери, та ведьме. Я тоже не стал отказываться, когда очередь дошла до меня, дурманящая мозг духота и невыносимая вонь много хуже ведьминских шуточек.

Днем нас везут от стойбища к стойбищу на похожих, как близнецы, лошадках, и это лучшие моменты путешествия. Сами стойбища я уже ненавижу, может, оттого, что в круглые шатры, где обедает и отдыхает по ночам наш главарь, нас не пускают. Для таких, как мы, в каждом стойбище отгорожен жердями и колючими ветками зловонный загончик, а иногда еще хуже — просто выкопана не менее зловонная яма. Отсидев в такой первый раз, Сахта взбунтовалась и попыталась договориться с главарем. Он выслушал её с бесстрастным выражением лоснящегося после сытного обеда лица и отдал какой-то приказ своему помощнику. Теперь нас ссаживают с лошадей за пару сотен локтей от стойбищ, и запирают в клетке, предназначенной для пойманных рабов и тигров. И те и другие — хороший товар, причем молодой зверь обычно ценится в десяток раз дороже молодых парней. Стоимость девушек, как обычно, зависит от красоты и возраста.

Вот только никто и никогда не чистит в этих клетках, их просто время от времени переставляют на другое место. Но нам уже третий раз подряд достается самая грязная клетка, и я не сомневаюсь, что это месть главаря ведьме за наглость. Хорошо, что он даже не подозревает, какова будет месть ведьмы, судя по моим наблюдениям, Сахта сильнее обычной местной шаманки раза в два, а то и в три.

— Выходите, — один из наших конвоиров размотал тяжелую цепь и распахнул узкую дверцу.

Мы торопливо полезли на волю, подальше от невыносимой грязи и вони. Я уверен, что за эти два дня мы насквозь пропитались мерзкими запахами, и как о чем-то несбыточном мечтаю о бадье с горячей водой и большом горшочке с самым едким мылом.

И вообще я хочу домой. Так сильно, как не хотел, пожалуй, ни разу в жизни. Холмистые просторы и широко распахнутая бездонность неба радовали только в первые часы, теперь они навевают уныние и тоску. Почти неприметная дорога, вьющаяся по лощинам между холмов и иногда сменяющаяся полным бездорожьем так однообразна, что к концу первого дня мне казалось, что мы едем по кругу. И только во второй вечер, по подросшим на горизонте снежным вершинам, я догадался, что направляемся мы в сторону Хайкань-таньского хребта. А сегодня утром убедился в своей правоте.

Смутные подозренья переросли в уверенность, при первом же взгляде на троицу, ожидавшую нас неподалеку от одного из белых войлочных шатров.

Одетых в одинаковые белые туники и штаны, с босыми ногами и обвязанными белыми платками головами Хайканьских отшельников не спутаешь ни с кем. Так вот значит, кому понадобился старинный артефакт!

Не нравится мне их интерес, ох и не нравится. Потому что никто во всем мире не сможет с уверенностью сказать, чего от него можно ждать. Самые загадочные и странные жрецы неведомого бога живут высоко в горах в неприступных пещерах, не поддерживают ни одного правителя и ни с кем не вступают в переговоры. Послушники хайканьских отшельников славятся воинским искусством и неподкупностью, предпочитая смерть измене.

— Почему они такие грязные? — тихо обронил на одном из чиндайских наречий посланник, и ветер донес до нас эти слова.

— Мы не нанимались их мыть, — нагловато ответил кочевник, продолжая спокойно ковырять в зубах.

Отшельник промолчал, видимо решил не спорить попусту. Да и Сахта не проронила ни слова, но по мелькнувшей на ее губах загадочной ухмылке я понял, что кара за наши мучения придет в стойбище очень скоро.

— Садитесь на лошадей, — скомандовал отшельник и мы торопливо полезли на уже привычные куски кошм.

Понимая, что теперь наше путешествие станет совершенно иным. Не знаю пока, хуже или лучше, хотя людям и свойственно надеяться, что завтрашний день будет светлее и добрее, жизнь зачастую не оправдывает этих надежд.

Отшельники, тоже получившие по лошадке, ехали впереди и впервые за последние дни никто не следил за нами. Да и куда было бежать в этих бесконечных холмах, без запаса еды и воды? Хотя теперь у Сахты было несколько наполненных Туром накопителей, было бы глупо надеяться, что ведьма отправит нас с магом в королевство. Запавшие мне в голову слова о больших планах ведьмы на мою персону вряд ли были шуткой, а значит, уйти так просто нам не позволят.

Чиндайский поселок, легко узнаваемый по игрушечным домикам со смешными крышами, открылся с вершины холма, на который мы въехали на закате. Он раскинулся по берегам небольшого озера, образованного несколькими стекающими в низинку ручьями, и выглядел очень чистеньким и милым в окружении аккуратных разноцветных заплаток полей и огородов. Намного приятнее кангирских стойбищ и сартов.

Один из провожатых пристукнул по бокам лошадки голыми пятками и она резво рванула вперед.

Сахта только с надеждой вздохнула, провожая его взглядом, но уже привычно промолчала, наши проводники сходились в одном, новые точно так же, как и старые, не собирались ставить нас в известность о своих дальнейших планах.

На подъезде к городку нас встретил вернувшийся посланник, и, повинуясь взмаху его руки, старший послушник развернул лошадку вправо, на огибающую дома дорожку. Я уже было решил, что и в этом месте нас бросят на ночь в какой-нибудь загончик, и приготовился пробурчать что-то ядовитое, но бесполезное. И тут из трубы приземистого строения, стоящего почти у самой воды, потянулась к первым звездам темная струйка дыма. Пока мы подъезжали, она становилась все светлее и легче, превращая мою робкую надежду в почти твердую уверенность.

— Женщины первые, — равнодушно бросил послушник, когда мы поравнялись с дощатой мыльней, и спокойно поехал дальше.

Повторять нашим спутницам заманчивое предложение второй раз не пришлось, они ринулись в сарайчик так ретиво, что чуть не опрокинули чиндайца в серой одежде, открывшего двери. Туземец еще пытался объяснить, что он банщик и будет помогать гостьям мыться, но сильная рука Сахты уже решительно выставила хозяина прочь.

— Без тебя обойдемся, — буркнула ведьма вслед ошеломленному банщику и звякнула засовом.

Я сполз с лошади, и побрел к озеру. Тур не говоря ни слова, притопал следом. Отказываться от горячей воды и мыла мы вовсе не собирались, но плеснуть в лицо пару горстей и напиться хотелось прямо сейчас.

Маленький поселок уже спал, когда мы, наконец, выползли из мыльни. Я, в отличие от своих спутниц, отказываться от банщика не собирался, и ничуть не пожалел. Худенький чиндаец тер и мял нас с таким усердием, что под конец бедный Тур не выдержал и удрал в лохань с горячей водой. Но самым приятным оказались чистые чиндайские костюмы, из грубого серого полотна, выданные нам после купания. Одежду своих хозяек ведьма очистила заклинаньями, а мы с Туром с удовольствием преобразились в туземцев самого низшего класса, селян или подмастерий. Каждый чиндаец имеет право носить одежду только такого цвета, к какому классу принадлежит. Только незамужние девушки носят бледно розовые туники, меняя их после свадьбы на одежду, подобающую классу мужа.

К домику, где предстояло переночевать, мы топали в полной темноте, и я не раз проклял излишнюю предусмотрительность, из-за которой остался без пояса с зельями. Только воспоминание об обыске кочевников немного усмиряло мою досаду, вполне возможно, что они отобрали и кошель. Хорошо хоть амулеты не стали трогать, после сердитого окрика Сахты.

— Ты уже понял, куда мы направляемся? — ударил в спину тихий вопрос Тура и я утвердительно угукнул.

— Может уйдешь? — предложение мага стало для меня полной неожиданностью, до этого момента я считал, что он не может строить порталы без направляющего амулета.

— Тур, не задавай глупых вопросов, — пусть это звучит и грубовато, но зато справедливо.

Да и не верю я, что сейчас весь ковен и все сыскари не ищут способов найти нас как можно быстрее. А уж возможностей у них больше, чем у всех вместе взятых правителей соседних стран.

Невдалеке путеводной звездой вспыхнул слабо освещенный проем двери, и четко вырезанная посреди него фигура ведьмы пояснила без слов, кто больше всех беспокоится о нас.

— Ну, отскребли вас наконец? — беззлобно фыркнула она, когда до двери нам оставалось еще несколько шагов, — а принарядили-то! Вот только рыжих чиндайцев я еще и не видывала.

— Теперь видишь, — после мытья я был настроен очень благодушно, — а если накормишь, то увидишь не только рыжих, а еще и благодарных.

— Это что-то новенькое, — чуть недоверчиво хмыкнула Сахта, пропуская нас внутрь, и я внезапно понял по неуловимо быстро мелькнувшей в ее взгляде горчинке, как ведьма устала и разочаровалась в жизни.

И повинуясь непреодолимому движенью души, успокаивающе прикоснулся к ее руке, безмолвно обещая поддержку и понимание.

— Вон, еда для вас, — небрежно кивнула на маленький столик Сахта, незаметно смахивая предательскую слезинку, — а спать ляжете у той стены.

И торопливо ушла за плетеную из травы занавеску.

Сидеть за маленьким столиком полагалось на полу, устеленном камышовыми ковриками, и это было почти роскошью по сравнению с грязью кочевничьих клеток. Однако главным сюрпризом стала еда. Разложенная на чистых дощечках вареная и жареная рыба, пресная, густая каша и острые овощные приправы в крошечных мисочках выгодно отличались от вареных костей, которые нам доставались в стойбищах. Не прошло и четверти часа, как все эти вкусности исчезли в наших желудках. Разумеется, ради нас самих никто из туземцев и не подумал приготовить такое угощение, все сделали деньги и авторитет отшельников. И чем ближе мы будем подъезжать к Хайкань-таню, тем почтительнее будет встречать нас местное население.

— Приятно почувствовать себя человеком, — устраиваясь в своем уголке, буркнул я, пряча под коврик последний дротик.

Ботинки, провонявшие не меньше остальной одежды я тщательно вымыл за то время, пока мыльню занимали женщины. И теперь они сохли за порогом, входить в чиндайские хижины положено без обуви.

На другой день события завертелись с головокружительной быстротой с самого утра. Проводники, с вечера не проявлявшие к нам никакого интереса, примчались в нашу хижину, едва порозовели вечные снеговые шапки на острых вершинах Хайкань-таня. Разбудили Сахту и приказали спешно собираться.

Пока мы с Туром ходили к озеру умываться, на столике появился очень скромный завтрак. Тоненькие лепешечки, отвар из трав и горстка сушеных фруктов. Расправились мы с ним почти моментально, и вскоре уже тряслись на почти родных, но изрядно надоевших лошадках. Сегодня послушники распределились по-другому, старший мчался впереди, а остальные двое ехали сзади и беспрестанно подгоняли наших животин. Вскоре у меня появилось и начало крепнуть подозрение, что мы от кого-то убегаем. И то, что старший проводник вел отряд по бездорожью, только подтверждало эти выводы.

Однако, сколько я ни бросал назад осторожных взглядов, ничего похожего на погоню так и не заметил. Мы преодолели в таким темпе один холм, спустились в ложок, проехали с лигу и начали подъем на следующий холм. Лошадки запалено дышали и спотыкались все чаще, но отшельники не обращали на это никакого внимания. А значит, рассудил я, место, к которому мы так стремимся, уже недалеко, на неопытных наездников сопровождающие вовсе не похожи.

Старший подал сигнал остановиться, как только лошади вытащили нас на вершину холма. И сразу ринулся к ведьме, доставая из висевшего на шее мешочка знакомую звездочку переноса.

— Давай, открывай, этот на троих.

Вот теперь понятно, почему Туру не разрешали тратить энергию, знали заранее, что понадобится для перехода. Не успели мы слезть с измученных животных, как младшие послушники принялись торопливо стегать лошадей, отгоняя подальше. Впрочем, лошади и сами, почуяв свободу, ринулись вниз, в поисках воды.

Сахта кивнула Туру, и он встал рядом, приготовившись помогать держать перенос. Артемия и Камира ждали появления портального овала так настороженно, что мне стало ясно, наше путешествие подходит к концу. Звякнул лучик переноса, расцвел темный туман переноса, взмахнула рукой ведьма, — вперед!

Прыгнула в неизвестность Камира, за ней мать, побежали запыхавшиеся младшие послушники…

И в этот момент в ухе радостно зашелестело — Грег!

— Хайканьские отшельники! — почти вслух крикнул я и влетел в перенос, подпихнутый крепким толчком старшего проводника.