Вернись, а то убью!

Чтобы вывалиться на озаренные первыми лучами солнца каменные плиты. Только многолетний опыт да постоянные тренировки с оружием не дали мне покатиться кубарем. Поминая недобрым словом ретивого отшельника, отскакиваю в сторону и первым делом оглядываюсь вокруг, чтобы иметь представление, чего нужно ждать от этого места. И понимаю, что в этот раз не ошибся. Хотя и не привелось мне побывать тут самому, но картинки и рассказы учителей очень точно передавали таинственную простоту и аскетизм прибежища отшельников. Впрочем, до него еще придется добираться.

Пока мы стоим на широкой площадке перед отвесной стеной примерно посредине высоченной скалы. За краем площадки, огороженной низким каменным барьером, глубокая пропасть и на ее дне белеют буруны безобидного отсюда потока. А в стене, на высоте в двадцать локтей темнеет отверстие входа. И только небольшой козырек, пристроенный над ним, дает понять, что это отверстие — дело человеческих рук.

Я заинтересованно ждал, когда же из отверстия выпадет веревочная лестница или высунется медный шест с торчащими во все стороны ручками и прикидывал, как мы будем поднимать по этому сооружению женщин. Заранее представляя все трудности этого мероприятия. Хотя и верил, что отшельники не стали бы придумывать такой сложный способ нашего уничтожения, для этого у них были способы попроще. И возможностей тоже хватало.

Старший проводник, появившись из портала, удостоверился вначале, что ведьма с магом нигде не потерялись, затем, подойдя к краю площадки, осмотрел вьющуюся снизу пустынную тропу и только после этого дернул за темный шнур, совершенно незаметный на фоне стены.

В ответ на этот сигнал в отверстии появилось чье-то смутно белевшее в тени козырька лицо, некоторое время молча изучало нас, а потом так же молча исчезло. Потянулись томительные минуты ожидания. Мы все молчали, а о чем можно болтать или договариваться перед лицом неизвестности?

Камира с ведьмой, если и были в курсе происходящего, успешно маскировали это знание безразличными лицами, а Артемия озиралась с такой же любознательностью, как и мы с Туром. Проводник отошел к дальнему краю площадки и отрешенно рассматривал сверкающе-белые пики скал, возвышающиеся по ту сторону ущелья. Впрочем скалы тут были с трех сторон, распахиваясь только с востока, там, откуда поднималась выбитая в скале тропка. С той стороны разбегались вдаль уже знакомые холмы, смотреть на которые за последние дни мне как-то поднадоело.

— Идем.

Слова старшего проводника прозвучали так неожиданно, что я даже оглянулся. И изумленно замер, обнаружив рядом с ним темный овал входа, которого не было там еще несколько секунд назад.

Ведьма решительно направилась к открывшемуся проходу, но у самой дыры остановилась, пропуская вперед всех нас. Повинуясь ее взгляду, я шагнул в проход первым, и сразу обнаружил, что несколько ступенек узкой лестницы, против ожидания, ведут не вверх, а вниз. Затем с десяток шагов коридор прям, как стрела, и упирается в слабо освещенный вход в какое-то помещение. Дойдя до него, снова обнаруживаю несколько ступеней вниз и по ним попадаю в круглую камеру. В противоположной стене темнеет вход в следующий коридор, и к нему ведут точно такие же ступеньки. Комнатка слабо освещена свисающей с потолка масляной лампой, а в стенах темнеют узкие щели. Не удивлюсь, если окажется, что в стене проходит круговая галерея, и заранее не завидую глупцам, решившим войти в обитель через этот вход.

Хотя другого, вполне возможно и не существует… во всяком случае, поблизости.

Второй тоннель привел нас в еще одну круглую камеру, более просторную. Отсюда уже разбегались во все стороны узкие коридорчики, и только один вход охранялся двумя послушниками. И именно на него показал старший проводник, молча предлагая следовать дальше.

Освещенный редко висящими лампами коридор был намного длиннее предыдущих и, идя по нему, я успел шепнуть Туру, чтоб вел себя как можно спокойнее и не поддавался на провокации. Про внутренние распорядки обители было известно очень немного, но, по мнению Клариссы, если судить по поведению послушников, можно сказать с уверенностью, воспитывают их очень жестко. И несмотря на это, каждое утро на площадку ко входу приходят чиндайцы, желающие отдать сюда своих сыновей, в основном тех, с которыми не могут справиться сами. Однако отшельники берут далеко не каждого, и еще никому не удалось понять принцип отбора.

Овал входа в очередное помещение неумолимо приближался, и как я ни старался настроить себя на бесстрастность, свойственную рабам, сердце начало биться быстрее. Еще никому не удавалось попасть сюда и увидеть отшельников, а тем более, возвратиться на волю. Я же твердо намерен вернуться домой и искренне надеюсь, что у ведьмы не было первоначального намерения поселиться тут навсегда.

Однако когда стало возможно рассмотреть то, что находится внутри помещения, в моей душе проснулось нехорошее подозрение. И с каждым шагом все крепло, чтобы к тому моменту, как я шагнул в зал, обратиться в абсолютную уверенность.

Уже хорошо знакомая конструкция, похожая на цветок укропа, подпирала потолок этого помещения, и то, что большая часть подпорок была из простого железа, а несколько штук матово светились зеленью, было главным символом этого места. Просто кричащим о том, что местные обитатели не просто бывали когда-то в храмах на островах восточного океана, они еще и считали их единственным достойным подражания примером. И даже сумели доставить сюда часть колонн. А несколько прорезанных в толще стены высоких и очень узких окон, застекленных обычным стеклом, служат лишь подтверждением моей догадки.

Из бокового прохода в зал вышло несколько фигур в белых одеждах, и я просто впился в них взглядом, пытаясь рассмотреть всё и сразу. Роста отшельники были среднего, или чуть ниже, самый высокий мне по плечо. Но от этого не казались подростками или слабаками, мощные плечи и крепкие, мускулистые руки не допускали даже намека на такое предположение. Головы у всех повязаны белыми платками, на манер пиратских, и формы черепа мне хорошо рассмотреть не удалось, но лица вполне человечьи, хотя и имеют несколько одинаковых особенностей, делающих вошедших похожими, словно родные братья. Узкие, чуть вытянутые вперед лица смуглы, но это не светло-каштановая смуглота останцев и не желтоватая смуглота чиндайцев. Цвет кожи отшельников напоминает чуть позеленевшую старую бронзу, а их слегка раскосые глаза непроницаемо черны.

Но больше всего огорчает меня понимание, что я уже сталкивался с похожими лицами, редко, но встречал, с моей профессиональной памятью на лица, старательно оттачиваемой наставницей, трудно ошибиться. На рынках Дильшара и в харчевнях Гассии, и даже в порту Торсанны эти лица на миг привлекли мое внимание, но тогда я не стал задумываться об их происхождении, посчитав этих людей метисами двух народностей. И только теперь понимаю, что пользуясь необычайной похожестью, они всегда свободно бродили между нами, решая какие-то свои проблемы и изучая человеческие нравы и порядки.

Скосив глаза на замерших рядом спутников, посмотреть, как они восприняли хозяев этого места, запоздало понимаю, что и Сахта не теряла времени зря в том переходе. С лица Камиры напрочь исчезли конопушки и прыщи, и оно сияет чистотой и свежестью. И от неожиданности такой перемены сразу стало очевидным то, о чем раньше я не мог бы даже и подумать.

Гархай побери, вот теперь мне понятно, почему они так старались, экономили на дровах и удовольствиях, терпели грубых наемников и рисковали жизнями!

— Принесла? — заинтересовано спросил ведьму стоящий с краю отшельник, но по тому, как чуть презрительно дрогнул уголок его тонких губ, стало понятно истинное отношение хозяев к гостям.

Или… все же пленникам?

— Как уговаривались, — ответила зеркальной улыбкой ведьма, — хотите посмотреть?

— Показывай, — отшельники продолжали смотреть на ведьму все с тем же великолепно тренированным равнодушием, но моя интуиция насторожилась как дикий кот.

И тело заученно ответило на это предупреждение. Виски слегка сдавило, ноги непроизвольно напряглись, рука сама потянулась к тому месту, где я спрятал последний дротик.

Да и мои спутники тоже напряглись, Тур зажал в кулаке что-то невидимое, Камира с Артемией дружно схватились за амулеты.

Очень осторожно Сахта вытащила из-под кофты непонятно как оказавшуюся у нее сумку, и, приоткрыв, показала хозяевам краешек камня.

— Смотри, — не оборачиваясь, приказал отшельник кому-то невидимому, и через долгие десять секунд из почти незаметного отверстия в стене донесся глухой ответ.

— Да, это он.

— Давай! — Властно протянул к сумке руку заказчик, и хотя я уже сообразил, кому именно мог понадобиться старинный артефакт, непонятно пока было, зачем.

— Вначале награду. — Сахта неуловимо быстрым жестом сунула сумку на место.

— Говори! — недовольно нахмурился стоявший посредине отшельник, и по рычащей нотке в его глухом голосе я понял, кто в этой компании главный.

— Я хочу, чтобы вы выполнили желание моей племянницы, — безапелляционно произнесла ведьма, не оглядываясь на своих хозяек.

— Сахта… — неверяще охнула Артемия и потрясенно прижала к губам пальцы, — ты же поклялась…

— Прости, — в голосе ведьмы я не расслышал и тени раскаянья, — но ей нужнее.

— И каково твое желание? — непроницаемые глаза отшельника впервые скользнули по лицу Камиры, выступившей из-за спины мага, и его губы невольно дрогнули в досадливой ухмылке.

— Отпустите со мной вашего родственника по имени Сардат, — твердо выговорила девушка, уставясь в холодные глаза старейшины точно такими же черными очами.

И без того бесстрастные лица стоящих перед нами гоблинов, теперь-то уж в этом не оставалось никаких сомнений, в одно мгновение обратились в камень. С них исчезли даже намеки на какие либо чувства, и если б я уже не видел, как они говорят и шевелятся, то решил что это талантливо сделанные скульптуры.

— И учтите, — в голосе проницательной ведьмы звучит прямо-таки яд, — парень нужен живым и здоровым.

Под скулой главного гоблина катнулся крутой желвак, снова делая его живым и очень злым.

— Жаль, что ты не предупредила об этом раньше, — теперь гоблин точно скопировал интонацию ведьмы, и, не оборачиваясь, сухо приказал, — сюда его.

Услышав эти слова, Камира замерла, ее лицо безжизненно застыло, делая девушку еще более похожей на своих сородичей. Значит, вот ради кого она прошла такой трудный путь. Интересно будет взглянуть, кто успел перебежать дорогу моему ученику… и еще хочется узнать, а чего же тогда хотела Артемия… или кого? И почему за артефакт нельзя было выменять сразу двоих?

Несколько минут ожидания тянулись и тянулись, но хозяева не пригласили нас присесть и не стали садиться сами, хотя вдоль стен тянулся оставленный именно для такого случая уступ. Наконец напряженную тишину пещеры нарушил звук приближающихся шагов, и вскоре из правого тоннеля вывалилась компания из трех послушников, тащивших за руки и за ноги безжизненное тело. С губ Камиры сорвался свистящий вдох, но ведьма что-то шепнула и девушка снова замерла, лишь метнула в названную тетку сердитый взгляд. А Сахта уже не смотрела на нее, всё внимание ведьмы было приковано к небрежно брошенному к ногам старейшины трупу. Впрочем, понять, труп он или еще жив, было пока невозможно, лежала наша награда ничком и спутанные, окровавленные черные волосы, склеившиеся в грязные пряди, занавешивали лицо. Из одежды на бедолаге были только короткие, чуть ниже колен, широкие белые портки, также щедро забрызганные кровью. Но все это я разглядел немного позднее, сначала взгляд намертво прикипел к его исхлестанной спине, сплошь покрытой свежими и уже чуть подсохшими кровавыми бороздами.

Стало быть бьют они послушника не первый день, и раз до сих пор не оставили в покое и не убили, значит, надеялись, что таким действенным способом удастся заставить его повиноваться.

— Таржен, возьми его, — приказала Сахта, и мне пришлось повиноваться.

Я поднял избитое тело на руки, и облегченно вздохнул, почувствовав слабое биение упрямого сердца, наш приз был пока все-таки жив.

— Вот, забирайте, — достав из сумы артефакт, ведьма с такой злостью швырнула его в старейшину, что вполне могла размозжить тому голову, если бы камень не врезался в невидимую преграду, не долетев до отшельника всего с локоть.

И вот это уже было очень плохо. После нескольких дней пребывания на острове я не удивился бы повстречать тут самые невероятные сюрпризы. Всё, что угодно, от рушащихся плит и открывающихся ловушек, до закованных в железо зверей, похожих на те статуи, что мы встретили в зале заброшенного гоблинского сооружения.

Но только не мощную защитную магию. И Сахта, судя по напрягшейся фигуре, тоже была поражена.

— Зачем же так бросать! — с лицемерным упреком холодно заметил гоблин, который разговаривал с нами первым, бережно поднимая артефакт.

И потрясенно застыл, не сводя глаз с пола. Мы все тоже посмотрели туда, и в этот миг я почувствовал, как с неслышным грохотом рушится слабая надежда на удачное возвращение.

На идеально чистых плитах осталось лежать несколько маленьких обломков камня.

Только тот, кого посреди бесконечных песчаных барханов пустыни застал внезапно налетевший самум, может понять весь ужас и отчаяние, охватившие нас при виде сузившихся глаз старшего гоблина и его затрясшихся губ.

— Взять их!

Нет, это был не крик взбешенного человека, это был яростный рык старого тигра, обнаружившего, что молодой соперник уводит его подругу.

Мы мгновенно перестроились, встав кружком, в центр которого я положил тело избитого послушника. Тур со зловещим удовольствием разминал пальцы, ведьма, как музыкант струны, перебирала амулеты. Артемия выхватила откуда-то из-под куртки пару кинжалов и, не сводя настороженных глаз с хозяев, протянула один Камире.

Все-таки мать — всегда мать, и как бы ни обидел её ребенок, в решающий момент она не задумываясь отдаст за него жизнь, вздохнул я, готовясь выхватить свой единственный дротик.

Гоблины за эти мгновенья тоже успели подготовиться, оттеснили к проходу старшего и встали перед ним, держа в руках короткие, но увесистые метательные копья. Очень мощное и страшное оружие, редко оставляющее легкие раны. Чаще оно калечит или убивает наповал.

Из распахнувшихся с легким шорохом бойниц, расположенных под потолком, выглянули смертоносные наконечники стрел, а изо всех проходов донесся торопливый топот множества ног. Здраво оценив наше положение, я отчетливо понял, если мы начнем бой — уйти живыми нам отсюда не суждено. Даже если отобьем первую атаку, и у ведьмы получится открыть портал, на место переноса прибудут только истыканные стрелами трупы, да и то не все. Мы могли бы попытаться выстоять против маленького войска несколько часов, при условии, что со мной были бы мои болты, а у гоблинов не было магов.

Но… чего нет, того нет, и стало быть, придется сдаваться. Конечно, моим спутникам будет очень нелегко смириться с таким неприятным решением, но я твердо верю, что спасатели будут здесь в ближайшее время. Жаль только, что рассказывать об этом пока никому нельзя.

— Сахта, — взяв ведьму за локоть, просительно говорю я, вкладывая в интонацию все убедительность, на какую способен, — предлагаю сдаться. Если мы сейчас не сложим оружие, то все погибнем, и этот Сардат тоже. Да и у хозяев будут большие потери. Мне кажется… они достаточно благоразумные… люди, чтобы по достоинству оценить этот жест.

— Ты серьезно?! — в ее зеленоватых глазах плещется откровенное недоумение, щедро разбавленное разочарованием, — да ты хоть представляешь… что они могут сделать с нами, если даже своего не пожалели?

— Но ведь если отшельники не убили его сразу, — выкладываю я пока свой меньший козырь, — значит, парень им нужен, а получив нас в качестве пленников, они получают и очень весомые доводы для его убеждения.

— Твоя речь достаточно разумна, — холодно процедил внимательно слушавший нас старейшина, не подозревая, что именно этого я и добивался, — и можно было бы ей поверить, если бы ты был воином. Но ты, как нам сказали, раб!

— Тебя обманули, — легко сдал я Сахту, точно зная, иметь в подчинении ведьму такого уровня не откажется ни один хан, стало быть, шансов быть убитой у нее значительно меньше, чем у Артемии или у меня, — я учитель вот этого мага по владению метательным оружием.

Гоблин посмотрел на меня чуть внимательнее, подумал, и бросил чуть презрительно:

— Надеюсь, ты понимаешь, что это легко проверить?

— Он все понимает, — в голосе Артемии прорвалась неукротимая ненависть, — вот только решать имеет право лишь за себя.

— И за своего ученика, — мгновенно отбрил я, проклиная в душе глупое бабье упрямство, неожиданно продемонстрированное такой выдержанной прежде госпожой, — я взял его в ученики раньше, чем Сахта, и потому именно я буду за него решать. Тур, убери заклятья, мы сдаемся.

Последние слова я произнес самым непререкаемым тоном, каким говорил с юными магами только в северной школе. Маг, несколько секунд колебался, потом с сомнением оглянулся на застывшую Камиру, и наконец, неохотно подчинился. Опустил руки и медленно шагнул ко мне.

— Предатели, — с ненавистью прошипела Артемия, и шагнула в сторону хозяев, намереваясь ринуться в бой.

Еще секунда и произойдет непоправимое, осознал я, как только она попытается нанести первый удар, на нее обрушится все явное и скрытое оружие, окружающее нас со всех сторон.

За нее вступятся Камира и ведьма, за Камиру бросится мстить Тур, ну а после этого и мне останется только присоединиться к толпе самоубийц. Понимание губительности её упорства еще едва возникло в моем мозгу, а тело уже начало действовать, подчиняясь не мне, а каким-то своим инстинктам.

У нее были хорошие учителя, но мои все-таки были лучше. Артемия даже понять ничего не успела, как от моего вероломного удара по шее обмякла и начала медленно валиться на пол. Звякнул выпавший из расслабленной руки кинжал, но женщину я подхватить успел, и, повернувшись к спутникам, вручить Туру, старательно не смотревшему мне в лицо. Ведьма прошипела какое-то ругательство и что-то спешно спрятала в кошель, Камира бросила свое оружие и опустилась на колени перед избитым послушником, так и не пришедшим в сознание. Бережно отвела от окровавленного лица грязные сосульки волос, провела пальчиком по щеке.

— Давай я его понесу, — осторожно, чтоб не коснуться ран, поднимаю жертву чьего-то упрямства на руки.

— Его можете оставить тут, — холодно объявил старейшина, и собирался добавить еще что-то, но я его строптиво перебил.

— Вы получили за него плату… признаю, не совсем целую, но и наша награда не в лучшем состоянии. И пока вы не решите… что дальше делать, он побудет с нами. Куда идти?

Он целую минуту разглядывал меня, все больше хмурясь, и я умышленно не опускал глаз перед этим настойчивым взглядом. Лучшего способа оттянуть немедленную расправу, чем озадачить противника, я пока не знаю.

— Отведи их, — наконец кивает гоблин одному из послушников явно этавирский внешности, и тот, призывно махнув нам рукой, направляется в боковой тоннель.

Ни на миг не сомневаясь, что мы последуем за ним. И правильно делает, что не сомневается, куда же нам еще деваться. Несколько десятков шагов по грубо вырубленному в скале проходу, настолько низкому, что мне приходится нагибать голову, и мы оказываемся в круглой пещерке, без окон и дверей, но с широким уступом вдоль стены, на который я осторожно опускаю свою ношу.

Проводник так же молча вышел из комнатки, но совсем не ушел, а сел прямо на пол в нескольких шагах от входа. Все понятно, теперь это наш собственный охранник и соглядатай.

— Подлечите его, — не оглядываясь, просит Камира, немедленно присевшая рядом с пострадавшим, и ведьма с Туром, оставившим Артемию на противоположной скамье, дружно бросаются к ней.

А я устраиваюсь так, чтобы видеть проход и одновременно всех своих сокамерников. Немного погодя первый шок схлынет и они, скорее всего, захотят получить объяснения. И я не уверен, что процесс этот будет мирным.

Глава 14

— Ну? — Тайгар нетерпеливо хлопнул рукой по верхней грани каменного куба, оставленного посреди пещеры вместо стола. — Долго еще?

— А тебе так не терпится придумать наказание для этих сумасшедших? — ехидно буркнул Зерид, осторожно передвигая пинцетом крошечный кусочек на новое место.

— Какое там наказание, — тяжело вздохнул командор, — что я, сумасшедший, чтобы копать себе могилу. Это те влюбленные бабы не сумели рассмотреть, с кем имеют дело, а я старше их всех, вместе взятых. Мне было бы стыдно попасться как пастушку, на его рыжую бороду. Лучше скажи, дали им хотя бы воды?

— Не о том ты хотел спросить, — откладывая кусочек и принимаясь за другой, — рассеянно отозвался его друг, тебя ведь интересует, как там Сардар? Ну и еще… что нам делать, если за ними придут?!

— Отдадим и извинимся… — как о чем-то давно решенном мрачно сообщил Тайгар. — А что они нам могут сделать? Никого мы не обидели, не ударили и даже не обругали… и всё, что они захотели, сразу отдали.

— Но ты же знаешь… что всё не так просто. Верховный маг не зря несколько раз подсылал к нам своих людей… наверняка что-то заподозрил.

— И это ничего ему не дало, — хмыкнул Тайгар, — хотя… иногда я думаю, что Базира была права. И тогда у меня начинает болеть душа… и хочется шагнуть с площадки вниз… как Шенмиат.

— Я рада… что ты, наконец, признался, вот только прыгать в поток не вздумай, — грустно произнес от двери грудной голос и командор немедленно вскочил.

— Почему ты одна? Что, некому было проводить? — подхватывая женщину под руку и подводя к собственному креслу, застеленному пушистой пятнистой шкурой выговаривал он, — садись вот сюда, сейчас принесу шкуру под ноги.

— Я еще не совсем старуха… чтоб меня по родному дому водили за ручку, — недовольно буркнула она, и сразу сменила тон, — ну, вы уже выяснили, чья она дочь?

— Боюсь… что моя, — тяжело вздохнув, признался командор, — больше двадцати лет назад… точнее не скажу, мы застряли в маленьком городишке на севере королевства. Зима была очень снежная… все, что расчищали днем, ночью заносило с избытком. Мага телепортиста мы не нашли, амулета переноса не было… да и денег тоже было маловато. Вот и определился я к молодой вдовушке, достаточно состоятельной, чтоб прокормить пятерых гоблинов. А уходя… пожалел… оставил в живых. Закон про неприкосновенность людей мы приняли немного позже… года через два. Я еще тогда вспоминал её… думал, хорошо, что не убил.

Он и, правда, вспоминал ее… и не раз, даже сам не понимая, что особенного нашел в простенькой провинциальной вдовушке. И действительно обрадовался, когда Базира выдвинула ту версию и заставила их принять закон, запрещающий причинять вред представителям вражеского человечьего рода. Особенно женщинам. Правда доказать свои слова правительнице тогда так и не удалось… въевшиеся за тысячелетия правила и законы не так-то просто переступить, а доказательств правоты не было ни у нее, ни у противников.

— А она тебя узнала? — помолчав, осторожно спросила повелительница.

— Ну как она меня может узнать, если ее тогда еще и на свете не было? — поразился командор, расстроенно разглядывая мать.

Совсем старая стала, уже разум начинает мутиться, если такие вещи говорит.

— Да я не про Камиру, — понимающе усмехнулась Бариза, заметив его огорчение, — а про её мать.

— Так ведьма же ей не мать, — терпеливо продолжал объяснять Тайгар, наливая в бокал темный душистый напиток, предмет гордости их алхимиков, и ненавязчиво пододвигая матери, — вот выпей, свеженький.