Книга Песни Песней

Возлюбленный

Скажи мне, ты, которого любит душа моя: где пасешь ты? где отдыхаешь в полдень? к чему мне быть скиталицею возле стад товарищей твоих?

Друзья

1 Если ты не знаешь этого, прекраснейшая из женщин, то иди себе по следам овец и паси козлят твоих подле шатров пастушеских.

Признаки неуверенности, напряженности и стыда, с которыми мы сталкивались в 1:4,5, перешли сюда, в ст. 1:6,7. Но если в предыдущих стихах неуверенность девушки была выражена в отношении дочерей Иерусалима, ее братьев и себя самой, здесь уже ее страхи связаны с ее возлюбленным и его товарищами. В ст. 1:4,5 используемая метафора связана с культивацией виноградника, а здесь — выпасом скота. Девушка адресует свой тревожный вопрос возлюбленному в ст. 6 и получает загадочный, возможно, дразнящий ответ. Некоторые предполагают, что это друзья отвечают ей в ст. 7, хотя она ожидала получить ответ от своего возлюбленного. Но более естественно предположить, что девушка получает ответ непосредственно от него. Я придерживаюсь последнего мнения.

Влюбленные встретились утром, и она старается организовать встречу в середине дня. Ее тон настойчивый, возможно, жалобный или испуганный, сомневающийся. Почему он не сказал ей о своем местонахождении? Действительно ли он хочет встретиться днем без своих товарищей–пастухов?

Она адресует свою просьбу тому, «которого любит душа моя». Это свидетельствует о том, что она вся как бы растворилась в своем любимом. Для девушки ее любовь затрагивает каждый аспект ее существования. Она не влюблена в идею или мимолетную фантазию. Она не любит, потому что настало время любить, но она любит реального красивого юношу–пастуха, который недоступен ей в течение большей части дня и находится где–то на огромных открытых пространствах склонов холмов, а она хочет быть с ним. Она спрашивает его: «где пасешь ты? где отдыхаешь в полдень?». Обычно глаголы пасти и отдыхать используются с существительными. Он пас свои стада и заставлял овец ложиться отдыхать в полдень. Но в словах девушки глаголы не переходные, с ними не связаны никакие существительные. Это намек на подтекст ее слов. У древнееврейского глагола пасти тот же корень, как и у слова, означающего дорогая или интимный партнер. Это слово также используется в качестве метафоры для описание сексуальной активности: «Я принадлежу возлюбленному моему, а возлюбленный мой — мне; он пасет между лилиями» (6:3). В другом месте в Ветхом Завете фраза «кто знается с блудницами» (в буквальном переводе: «кто пасет блудниц») (Прит. 29:3) имеет очевидный сексуальный оттенок. Так что в словах есть, возможно, завуалированный двойной смысл. Девушка спрашивает о секретном рандеву, на котором будет возможно заняться любовью.

Она твердо намерена разыскать его. Но как ей это сделать? Если она не знает места, то будет бродить вокруг да около, и ее могут принять за проститутку, соблазняющую пастухов. Скрытая женщина — предмет многих дискуссий. Буквально это означает: «как та, которая покрыта накидкой». Другие полагают, что здесь был использован схожий по корню глагол, и, в результате, это переводится: «как та, которая бродит». Не все проститутки были в покрывалах, как Фамарь (см.: Быт. 38:14,15), и не каждая скрытая женщина была проституткой. Но не похоже, что в словах девушки звучит нежелание быть принятой за проститутку. Возможно, в них есть завуалированная угроза для ее возлюбленного. «Если ты не говоришь мне, меня воспримут как свободную женщину. Ты бы этого не хотел, не так ли?» Или, возможно, это свидетельствует о ее нетерпении. Она бросает на ветер свое предупреждение, как сама бросается в опрометчивую авантюру, когда предстоит храбро выдержать насмешки пастухов.

Его же ответ довольно таинственен. Говорит ли он действительно, где она может его встретить? Находит ли она его? Все это очень неопределенно. Она отчаянно ищет его общества, почти любой ценой. Она хочет быть с ним все время. Она хочет знать, где он работает, кто рядом с ним. Наслаждается ли он обществом других, пока ее нет с ним? Стремление девушки «быть вместе» имеет и негативный смысл для парня, поскольку это может надоесть, привести к стагнации отношений и вызвать желание вырваться на свободу. Девушка желает его эксклюзивного общества, но это может стеснить его и лишить свободы. Он, возможно, хочет наслаждаться жизнью в своем мужском мире среди товарищей, который закрыт для женщин. Ее присутствие разрушило бы его мир, его товарищество. Так что в этом смысле ее присутствие стесняет его. Он должен быть свободен, чтобы развивать свои собственные интересы, по отношению к которым она всегда останется внешним наблюдателем. Так что она должна позволить ему сохранить эту свободу. Его любовь к ней — только часть его сущности. Его профессиональная жизнь существует параллельно, поэтому он дразнит ее в ответ, возможно, чтобы мягко обескуражить ее, возможно, наоборот, стимулировать. Если она пригонит свое небольшое стадо коз, тогда будет не так очевидно, из–за чего она бродит по склонам холмов. Он отсылает ее к временным хижинам или убежищам (обычно это древнееврейское слово переводится как «шатер» или «скиния»), где они могли бы встретиться наедине. Пастухов не будет там в середине дня, и они не вернутся туда раньше вечера. Влюбленные имели бы свободу наслаждаться обществом друг друга в хижине в уединенном месте.

Но, возможно, он хочет быть со своими товарищами, и ее присутствие было бы помехой в его мужском мире. Возможно, он хотел бы побыть наедине с потрясающей природой. Действительно, уединение на природе — великолепная вещь. Не видно ни одной живой души на мили вокруг: ни в горах, ни на море, ни в воздухе. Это могло бы быть почти мистическим опытом общения с самим собой и своим Создателем. Возможно, юноша осознает свою смертность и малость в этом великом порядке вещей. Он любит природу, которую воспринимает почти с трепетом. И он знаком с одиночеством, болезненной пустотой в сердце, которую никто другой не может заполнить, кроме Бога. Он знает цену эфемерным человеческим отношениям, поэтому хочет иногда побыть один.

Некоторые интерпретаторы видят в древнееврейском слове скиния культовый смысл. Но здесь вряд ли есть связь. В Песни Песней нет религиозной лексики; не упомянуты священники, храм, жертвоприношения, алтарь, ритуалы, очищение или что–либо подобное. В то же время эта гипотеза, первоначально выдвинутая Т. Мик, стала популярной. Она, прежде всего, утверждает, что Песнь Песней — это редакция того, что первоначально было этой книгой, — описание священного брака бога и богини плодородия. Были использованы различные обоснования из религиозных текстов Месопотамии, Сирии и Ханаана. Это верно, что даже в ранней истории Израиля храмовые богослужения были загрязнены этими культами плодородия (см.: Иез. 8:14; Зах. 12:11). Однако нет основания предполагать, что данная любовная лирика имеет языческое происхождение. Схожесть в лексике, в образах природы не является основанием, чтобы считать, что первоначально Песнь Песней была частью чужеродного культа, который был отвратительным для Божьих пророков Осии, Иеремии и Иезекииля.

Эти стихи заставляют нас задуматься над степенью одиночества, необходимого для развития нормальных взаимоотношений. Мы можем иногда думать, особенно на ранних стадиях ухаживания, что должны быть вместе с партнером каждый час дня и ночи. Но каждый из нас нуждается в «личном пространстве», которое необходимо, чтобы оценить растущие взаимоотношения и приспособиться к ним. Нахождение всегда в присутствие партнера может привести к раздражению. Мы должны свободно дышать без ощущения, что нас все время инспектируют. Нам нужно время, чтобы развивать взаимоотношения без постоянного давления на нас. Мы должны дать друг другу свободное пространство и время, чтобы каждый из нас мог заняться своими собственными делами и интересами. И партнер должен доверять нам и позволять это делать. Степень, с которой мы можем участвовать в жизни партнеров, должна быть оценена реалистично. Конфуз от неоправданных ожиданий в этой сфере может закончиться горьким разочарованием. Конечно, новые взаимные интересы могут возникнуть и расцвести в рамках любовных взаимоотношений.

Девушка в расцвете своей красоты (1:8–10)

Возлюбленный

Кобылице моей в колеснице фараоновой я уподобил тебя, возлюбленная моя. 9 Прекрасны ланиты твои под подвесками, шея твоя в ожерельях; 10 золотые подвески мы сделаем тебе с серебряными блестками.

Волнения, напряженность в отношениях и двусмысленность ответа, имевшие место в последних четырех стихах, сейчас забыты и началось восхваление ее возлюбленного. Хотя нет явной тематической связи между данным и предыдущим разделами, есть некоторая связь между древнееврейскими словами, означающими пасти и возлюбленная (лучше было бы перевести друг или компаньон), но это очевидно только в оригинале, а не в переводе.

Итак, девушка — это друг или компаньон. Она не просто еще одно завоевание, чем можно похвастаться перед другими и повысить свой статус; и не игрушка, чтобы удовлетворить свои эротические фантазии; и не чернокожий раб, который льстит и хвалит во всеуслышание. Нет, она — девушка со своей собственной судьбой, с независимым мировоззрением, а в ней нет раболепия типа «что изволите». Она знает своего мужчину, может флиртовать с ним, может подшутить над ним и может оставаться в своей компании. Она — его друг. Они — компаньоны. У них общие интересы. Но у них есть и разные интересы. Они способны предоставить друг другу возможность для развития собственных интересов. Они их даже стимулируют и испытывают гордость в связи с достижениями другого. Они независимые личности, имеющие разные нужды: эмоциональные, социальные, физические, интеллектуальные или психологические. Понимание этого делает их компаньонами. Они не просто выжимают сок друг из друга, а дают возможность расти. Понимая, что они разные, не стараются втиснуть друг друга в прокрустово ложе своих нереалистических ожиданий. Они поддерживают друг друга, когда это необходимо, но не являются «костылями» для партнера. Их дружба — это не взаимное поглощение, а гармоничное взаимодействие двух личностей. Их самостоятельность позволяет им и развиваться, и вместе познавать то новое, что недоступно одиночкам.

Девушка в ст. 8–10, очевидно, одета в ее лучшую «субботнюю одежду». Она скинула повседневное платье, которое носит, отправляясь в виноградники. Возлюбленный видит ее в праздничном наряде со всеми украшениями: подвесками, ожерельями, кольцами, тиарой, а также аккуратно причесанной (см.: Ис. 3:18–23). Даже если она была простой девушкой, все равно она имела нарядную одежду и украшения, предназначенные для праздников и религиозных церемоний. Она любит одеваться празднично. Праздничная одежда и драгоценности улучшают ее настроение. Они увеличивают чувство собственного достоинства. Не то, чтобы она пытается быть кем–то, кем она не является. Нет, она таким образом старается скрыть чувство неуверенности и неадекватности, когда они возникают. Она подчеркивает свою природную красоту для обретения большей уверенности в себе.

Ее возлюбленный сравнивает свою девушку с кобылицей в колеснице фараона. Этот перевод является парафразом, поскольку в древнееврейском оригинале колесница не упоминается вовсе. Сравнение девушки с кобылицей озадачивало многих комментаторов и читателей. Один исследователь даже предположил, что она имела очень широкие бедра (как лошадиный круп), что хорошо для рождения детей. Другие считают, что она была очень быстроногая. Но девушка, конечно же, не выглядела как лошадь. Она была украшена, как лошадь в колеснице фараона. Настенная живопись в гробницах египетских фараонов показывает лошадей фараонов с заплетенной гривой, орнаментированной уздечкой и красивой попоной с седлом.

Ее круглые щечки были украшены большими круглыми серьгами. Стройность ее шеи подчеркивали яркие ожерелья. Они, возможно, символизировали ее недоступность (см.: 4:4; 7:4). Хотя ст. 10 содержит речь от первого лица множественного числа: «мы сделаем тебе…» — это речь возлюбленного, Мы — это обращение к себе по–царски, или литературная выдумка, в которой влюбленный как бы подстрекал всех мужчин повсюду, кто только залюбовался красотой девушки, увеличить ее природную красоту дополнительными украшениями. Но, возможно, все это слишком надуманно и использование данного местоимения обусловлено тем, что эта пара только начала думать о себе как о целом (и другие, возможно, знали, что они были на пути к браку), и каждый из них был просто рад чаще использовать местоимение «мы»[14]. Как бы то ни было, он хочет сделать ее еще более красивой. Он хочет, чтобы она предстала перед людьми в самом лучшем виде. Ее красота будет усилена драгоценностями, которыми он одарит ее.

Есть еще один аспект сравнения девушки с кобылицей, который необходимо рассмотреть. Колесница фараона тянулась жеребцами, сцепленными парами, так что кобылицы могли вызывать среди них соперничество. В действительности известен исторический случай, когда, чтобы привести в беспорядок египетскую конницу, противная сторона выпустила на поле брани кобылицу. Но она была быстро убита египетским солдатом, что спасло египтян. Так что, если влюбленный говорит в этом стихе, что его возлюбленная оказывает на него то же воздействие, как та кобылица на жеребцов военных колесниц, бьющих в землю копытами от вожделения, тогда это меняет картину. Он говорит этим сравнением, что его возлюбленная вызывает у него безумное сексуальное желание. Некоторые переводят эти строчки таким образом:

Ты, моя любовь, волнуешь мужчин, как кобылица волнует жеребцов фараоновой колесницы.

Известно, что царь Соломон заключил военный и торговый союз с фараоном Египта через брак с его дочерью. Эти стихи из Песни Песней — еще одно непрямое указание на царя Соломона, которое может быть абсолютно случайным.

Лошадь — очень чувственное животное. Редко кто может наблюдать скачки лошадей или конный парад без ощущения некоторого волнения от мощи, скрытой в огромных лоснящихся лошадиных боках.

Наш влюбленный чувствовал схожую мощь в своей девушке, ее физическая близость явно выводит его из равновесия. Эффект усиливается тем, что девушка была прикрыта тонким покрывалом, позволяющим частично видеть ее тело. Частично одетая женщина всегда больше возбуждает, чем полностью одетая или полностью раздетая. Такова психология мужчин. Как сказала Софи Лорен: «Женщина на 50% привлекательна тем, что она имеет, и на 50% тем, что мужчины думают, что она имеет».

Стремление увеличить физическую привлекательность, которой природа нас одарила, не должно презираться. Как писал Р. Херрик:

Искусство корректирует природу; забота делает лицо. Обнаженная красота быстро надоедает[15].

Но это не всеобщее мнение. Послушайте слова Д. Томсона

Очарование не нуждается в украшениях. Но неукрашенное притягивает больше[16].

Очень строгий североафриканский теолог Тертуллиан, сочинявший в III в. н. э., так считал по этому поводу:

Против Него те женщины грешат, кто мучит свою кожу микстурами, красят щеки румянами и увеличивают размеры своих глаз черными линиями. Без сомнения, они не удовлетворены Божьим пластическим мастерством. Своими усилиями они принижают труд Творца»[17].

Конечно, интерес к своей внешности может перерасти в своеобразный нарциссизм. Но надо помнить, что наша самооценка в некоторой степени связана с тем, как нас воспринимают другие. Неопрятный вид может достигаться целенаправленно для того, чтобы громко заявить об отрицании общественных норм или быть признаком низкой самооценки. С другой стороны, красивая одежда может быть лишь фасадом, за которым скрывается чувство глубокой неуверенности в себе. Но какие бы ни были внутренние мотивы, когда мы хорошо выглядим, наше чувство уверенности в себе укрепляется. Цель красивой одежды заключается в том, чтобы спрятать и подчеркнуть. Выпуклости и вогнутости в неподходящих местах могут быть скрыты удачным покроем платья или костюма. Особенно это касается женской одежды. Длинное лицо может быть уравновешено короткой стрижкой. Широкоплечий торс может быть частично скрыт длинным платьем свободного покроя. Небольшой рост может быть компенсирован высокой прической и высокими каблуками. Мы обычно инстинктивно знаем, что нам к лицу. А те из нас, кто неопытен в этих вопросах, могут получить небольшую помощь от своих близких друзей. Как и девушка из Песни Песней, мы можем усилить нашу привлекательность, просто немного потрудившись над своей внешностью. К этому нужно относиться нормально, потому что, благодаря посеву таких небольших семян, мы можем через некоторое время собрать огромный урожай восхищения.

Ароматы любви (1:11—13)

Возлюбленный

Доколе царь был за столом своим, нард мой издавал благовоние свое. 12 Мирровый пучок — возлюбленный мой у меня, у грудей моих пребывает. 13 Как кисть кипера, возлюбленный мой у меня в виноградниках Енгедских.

Восхваление девушки в предыдущих стихах и его намерение продолжать ее украшать возымело свое действие: она нашла его еще более привлекательным и размечталась. Царь — это ее возлюбленный, потому что в ее глазах он обладает царскими достоинствами, а вовсе не потому, что существует любовный треугольник: он, она и Соломон. В мечтах она представляет своего возлюбленного на диване, используемом для сна и еды, который устанавливался рядом с низким столом. Что бы ее любимый ни делал на этом диване около стола: ел, спал или возлежал с ней, эти диван и стол в данном контексте имеют определенный эротический оттенок. Она ассоциирует свою любовь и своего возлюбленного с ароматами. Нард — это очень дорогие духи или масла, получаемые из растения, произрастающего в Индии. Дефицит этих экзотических духов делал их чрезвычайно дорогими (см.: Мк. 14:3)[18]. Ориген, один из отцов ранней Церкви, заметил, что растение индийский нард испускает свой аромат, только когда трут его волосяной ствол, таким образом, в этом есть эротический намек. Второй упомянутый аромат — это мирр. Он принадлежит терновому кусту или дереву, из которого выделяется ароматный каучук. Приятный запах каучука контрастирует с его очень горьким вкусом. Он шесть раз упомянут в Песни Песней (1:12; 3:6; 4:6,14; 5:1,13). Весной куст лавзонии (AV; в русской синодальной Библии — кипер. — Примеч. пер.) покрыт кистями крошечных желто–белых цветов, издающих также очень приятный (третий из упомянутых здесь) аромат.

Могла ли девушка употреблять все упомянутые ею духи, неизвестно. Она, возможно, не имела их, но знала, насколько привлекателен их запах. И она видела себя в мечтах на «царском диване» рядом с возлюбленным, чтобы ее ароматный нард возбуждал его. Девушка, возможно, ложилась в постель с небольшим кожаным мешочком, наполненным мирром, подвешенным вокруг ее шеи и свисающим между девичьих грудей. Не исключено, что не только мешочек с мирром бывал ночью между ее грудей, но и ее возлюбленный. Упомянутый мирр использовали и неверные жены, чтобы надушить свои простыни и привлечь его запахом любовников, пока мужья отсутствовали (см.: Прит. 7:17,18).

Ен–гед (буквально: «колодец»/«козий источник») был оазисом на восточном берегу Мертвого моря, расположенным среди недоступных скал, в удушливо жаркой области Рифтовой долины. Оазис был ароматной плодородной землей среди жаркой пустыни. В разные времена это было место для производства различной экзотической косметики и духов. Давид скрывался там от царя Саула. Если в ст. 12, 13 возлюбленный отождествляется с пучком мирра или кистью кипера, то сама девушка представлена как виноградник Енгедский. Мы уже встречались с метафорой, в которой виноградник символизирует девушку. В этом случае метафора имеет более очевидный эротический оттенок. Источник, или фонтан, или колодец (источники воды) — ветхозаветные метафоры для женской сексуальности (см.: Прит. 5:15; 9:17). Далее в самой Песни Песней девственность возлюбленной описана фразой: «Запертый сад — сестра моя, невеста, заключенный колодезь, запечатанный источник» (4:12). Древнееврейское слово, вошедшее в название оазиса Енгедский (Ен–Гедский), — геди — означает козленок, и это тоже привносит определенный эротический оттенок, если вспомнить отрывок из Книги Бытие 38:17, где рассказывается о том, что Иуда принял Фамарь за проститутку и обещал прислать ей за услугу козленка из своего стада. Если это так, то девушка отождествляла свою сексуальность с благодатным оазисом в пустыне, а своего возлюбленного — с источником или кистью кипера внутри ее оазиса.

Слово возлюбленный в ст. 13 имеет в древнееврейском языке те же согласные, как в имени Давид. Этимология имени Давид очень спорная, хотя многие считают, что оно означает любимый. Так что некоторые предположили на этом основании, что царь Давид и является возлюбленным из Песни Песней. Но такая логика может привести к другому выводу — что возлюбленным был царь Соломон, поскольку его имя означает возлюбленный Яхве. Все это носит характер спекуляций, и мы не должны придавать им большого значения.

Песнь Песней дает нам урок чувственного восприятия жизни. В каждодневной жизни мы порой «слухом слышим и не уразумеем, и очами смотрим, но не видим» (см.: Ис. 6:9). Рутина нашей жизни притупляет чувства. Нам трудно уразуметь, потому что мы многого не воспринимаем. У нас нет достаточно времени, чтобы замереть, послушать и понять. Даже рядовое событие в нашей жизни может стать источником удивления и радости, если только мы остановимся и потратим время, чтобы обдумать его. Мы должны ярче ощущать окружающий мир: свет и тени от зимнего солнца, пробивающегося через стекло, вкус и запах горячего свежего кофе, счастливый детский смех на улице, блестящую паутину, отяжеленную росой… Разве не сказал Спаситель: «Посмотрите на полевые лилии, как они растут» (Мф. 6:28). Мы говорим сейчас не о духовных уроках, а скорее о полноте нашей жизни, об увеличении нашей осведомленности об окружающей среде, воспринимаемой органами чувств. Давайте глубоко вздохнем, проходя мимо пекарни, из которой пахнет свежим хлебом. Давайте задержим взгляд на лице мудрого пожилого мужчины, которого встретим на улице. Давайте полюбуемся красотой женщины. Давайте насладимся apoмaтом духов.

Тогда мы будем действительно богаты, не потому, что обладаем какими–то вещами, а потому что мы способны наслаждаться тем, чем обладают другие. Безусловно, эта способность радоваться — бесценный дар нашего Создателя.

Дуэт взаимного восхищения (1:14 — 2:3)

Возлюбленный

О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна! Глаза твои голубиные.

Возлюбленная

15 О, ты прекрасен, возлюбленный мой, и любезен! и ложе у нас — зелень;

Возлюбленный

16 кровли домов наших — кедры, 17 потолки наши — кипарисы.

Возлюбленная

2:1 Я нарцисс Саронский, лилия долин!

Возлюбленный

2 Что лилия между тернами, то возлюбленная моя между девицами.

Возлюбленная

3 Что яблоня между лесными деревьями, то возлюбленный мой между юношами. В тени ее люблю я сидеть, и плоды ее сладки для гортани моей.

Здесь мы имеем серию коротких реплик, которыми обмениваются девушка и юноша. Симметрия этих высказываний до некоторой степени пропадает в переводе, но она свойственна оригиналу. Ст. 14 и 15 оба начинаются с ты прекрасна (прекрасен). Девушка в ст. 15 высказывается о зеленом ложе, и эта реплика подхвачена в следующих стихах юношей. В 2:1 девушка сравнивает себя с «нарциссом Саронским и лилией долин», что вызывает контрсравнение юноши: «что лилия между тернами, то возлюбленная моя между девицами». В окончательном своем ответе девушка пользуется тем же приемом и говорит о своем возлюбленном: «что яблоня между лесными деревьями, то возлюбленный мой между юношами». Обращение к возлюбленному, в третьем лице, возможно, свидетельствует о том, что она фантазирует о том, как их любовь будет воплощаться. В ст. 1:14 — 2:3 взаимные комплименты, в которых использовались образы природы (голубки, кедры, кипарисы, нарциссы, лилии, яблоневые деревья), привели к мечтам о том, чтобы побыть вместе в какой–нибудь покрытой листвой хижине, где бы никто не беспокоил. Такое уединение неизбежно ведет к возрастанию желаний (2:4,5) и к интимным объятиям и ласкам (2:6), завершающимся мольбой к дочерям Иерусалима.

Юноша называет девушку прекрасной. Древнееврейское слово, которое переводится как прекрасная или очаровательная (женское имя Ноеминь имеет тот же корень), могло быть равноценно использовано для описания как мужчин, так и женщин. В современном обществе в отношении взрослого мужчины обычно не говорят прекрасный. О женщинах чаще говорят, что они симпатичные. При использовании прилагательного симпатичная имеют в виду женщину сексуально не агрессивную, общительную, улыбчивую, игривую и т. п. Прилагательное прекрасная имеет оттенок благоговения перед красотой. В нем есть намек на отстраненность, недоступность и величественность. Прекрасная женщина — почти нереальное совершенство, роковое для простого смертного. Мы столкнемся с этими угрожающими аспектами красоты девушки позднее в ст. 4:9; 6:4,5,10 и 7:5.

Юноша далее описывает ее глаза как голубок. Это первый раз, когда голубки упомянуты в Песни Песней. Такое сравнение также встречается в 5:12, где уже его глаза довольно загадочно описываются как: «голуби при потоках вод, купающиеся в молоке, сидящие в довольстве». Возможно, что ее глаза были буквально как глаза голубя, то есть были радужными, сверкающими перламутрово–серыми, с пятнами более яркого цвета, как в «Фелисе» Свинберга:

Те глаза самые зеленые из голубых, Самые голубые из серых.

Но более вероятно, что он отметил их овальную форму, как тело голубя с его шеей, вытянутой вниз, чтобы подобрать пищу с земли. В египетских гробницах есть изображение людей, глаза которых имеют стилизованно миндалевидную форму. Форма глаза могла быть сделана выразительной искусственным образом с помощью краски и теней. В Библии сказано, что Иезавель, дочь сидонского царя Ефваала, «красила свои глаза» и румянилась для того, чтобы быть привлекательной для Ииуя (см.: 4 Цар. 9). В Книге Пророка Иеремии Иерусалим персонифицирован как проститутка, которую он вопрошает: «хотя ты и одеваешься в пурпур, хотя украшаешь себя золотыми нарядами, обрисовываешь глаза твои красками, но напрасно украшаешь себя: презрели тебя любовники» (Иер. 4:30); в Книге Пророка Иезекииля проститутка Оголива подрисовывает свои глаза. Ветхий Завет похоже ассоциирует подрисовывание глаз с легкомысленным поведением.

Другая идея по поводу этих стихов в том, что глаза девушки были робкими, они бросали взгляды по сторонам, как пара робких голубков. Подтверждает эту идею то, что голубки были образом чистоты. Вспомните, что говорил Иисус: «будьте мудры, как змии, и просты, как голуби» (Мф. 10:16). Человеческие глаза и рот наиболее красноречиво выражают внутренние чувства. Есть яркие сверкающие глаза, указывающие на живость характера; есть увертливые глаза, прячущие вину и обман и никогда на задерживающие взгляд столько, сколько нужно для нормального контакта; есть насмешливые глаза, высокомерные глаза; есть жестокие, деспотические глаза; глаза, полные страха и предчувствия; глаза, которые мертвы от отчаяния или пустоты; мечтательные глаза, которые сосредоточены на другом, невидимом мире; похотливые, искоса смотрящие глаза, полные развратного желания. Наши глаза отражают наше внутреннее состояние. Разве не Иисус говорит: «Светильник для тела есть око» (Мф. 6:22)? То есть наш внутренний свет распространяется через наши глаза. Но, скорее всего, когда в Песни Песней говорится о глазах девушки, имеется в виду именно их вид: зрачки, радужная оболочка, веки, брови, очертания. Наши глаза являются фокусом внимания при любом общении. Они осуществляют первоначальный контакт. Юноша говорит: «О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна! глаза твои голубиные». Мы можем искусственно изменить впечатление от наших глаз фальшивыми ресницами, изменением формы бровей, затемнением век. Когда это делается чрезмерно, наш образ становится гротескным. Мы похожи на клоунов или «щеки разукрашенных девок»[19]. Я полагаю, что правильно использовать так мало косметики, чтобы мужчина гадал, естественная ли красота его избранницы или нет.

В ст. 1:15 девушка отвечает парню аналогичным образом: «О, ты прекрасен, возлюбленный мой». Мы бы сказали про юношу, что он симпатичный. Красота — субъективное определение. Красота существует только в глазах наблюдателя. Но красота не ограничивается поверхностью кожи. Истинная красота личности просияет через любую внешность, которой нас наградила природа. Наша внешность может быть очень ординарной или невзрачной в соответствии с распространенными стандартами, но красивая душа будет обязательно заметна. Но, конечно, наша самооценка в некоторой степени зависит от того, как мы видим самих себя. Поэтому давайте постараемся «позаботиться о своем винограднике».

Итак, наши влюбленные хвалят красоту друг друга. Безусловно, это не лесть. Они не собираются получить разовое преимущество, обманывая друг друга. Нет, они расхваливают друг друга от всего сердца. Психологическое воздействие восхваления и подтверждения любви очень благоприятно для нашего самочувствия. Мы хотим чувствовать себя нужными и ценными для своих партнеров. Определенно, это важный аспект любых взаимоотношений. Это масло, которое позволяет машине жизни работать без перебоев. Это стимул, в котором мы нуждаемся. Но формальные подтверждения любви являются искусственными и стерильными по своему воздействию. А наши способность и желание артикулировать эмоции или похвалы ограничены нашим воспитанием и темпераментом. Многие мужчины предпочтут умереть, чем восхищаться своей женой. Возможно, нам всем нужно покончить со сдержанностью в этом отношении.

В продолжающемся дуэте появляется мотив секретной хижины. Их ложе находится за городом. Древнееврейское слово, использованное здесь, подразумевает покрытую навесом кровать с причудливой резьбой по дереву. Кажется, что мы слышим здесь намек на роскошную царскую кровать. Но нет, их кровать зеленая. Они лежат вместе на траве в лесу и их покрывало — кроны вечнозеленых кипарисов и кедров, шумящие над ними.

На древнееврейском языке сказано: домов наших (множественное число), что указывает на то, что они имели огромный выбор тенистых рощ, в которых могли уединиться. Песнь Песней вся пропитана темой любви на природе. Мы уже знаем о попытке девушки встретиться с ее парнем в хижине пастухов (1:6,7). Возлюбленный также призывает ее уединиться с ней на природе (2:8–13). В ст. 4:8 мы встречаемся с его приглашением пойти с ним из (в?) Ливана. В ст. 7:12—14 мы слышим ее приглашение провести ночь среди кустов лавзонии, где они будут любить друг друга. В ст. 1:16,17 подразумевается контраст между городом, со всей его созданной человеком цивилизацией, и неизменной природой. Возможно, это литературный прием, чтобы показать, что возлюбленные делают только то, что естественно, что является частью Божьего сотворенного порядка. Конечно, мы должны быть здесь осторожны. Эти стихи не дают карт–бланш сексуальной свободе. В теме любви весной (2:8–13) чувства возлюбленных ассоциируются с цветением природы после ее долгой зимней спячки. В ст. 1:16,17 нет такой связи с жизнью природы, но фон стихов — это приглашение к участию в природном порядке вещей. Природа в Книге Песни Песней никогда не персонифицируется и не получает божественного статуса. На западе люди привыкли к такой персонификации благодаря романтической поэзии Теннисона, Вордворса и др. Мы можем спокойно говорить о призывах природы, о том, что она манит и обманывает и т. п. Но подобный язык очень близок языку хананитского культа плодородия, осужденного авторами Ветхого Завета. Идея о регулярном соитии богов и богинь как основе циклов природного плодородия была абсолютно неприемлема для израильтян. На самом деле в Книге Песни Песней природный фон — это лишь литературный прием. Развитие взаимоотношений наших влюбленных не связано жестко с состоянием природы или окружающим обществом.

Девушка продолжает дуэт, скромно называя себя нарциссом Саронским, лилией долин! Сарон (Шарон) — прибрежная низменность на юге от горы Кармел. Она — лилия долин. Имеется в виду не хорошо известный европейцам цветок, а растение, у которого присутствует одна или две грозди шестилепестковых, похожих на раструб цветков, на вершине высокого и тонкого стебля. Эти цветы были обычными для сельской местности, так что девушка заявляет таким сравнением, что в ней нет ничего особенного и многие девушки похожи на нее. Тем не менее даже обычный цветок может быть чрезвычайно красивым.

Иисус сказал: «Посмотрите на полевые лилии, как они растут: не трудятся, не прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них» (Мф. 6:28,29). Возможно, здесь девушка просто напрашивается на комплимент. Если это имело место, она определенно добилась желаемого результата. Юноша сказал в ответ, что среди других девушек его возлюбленная как лилия между тернами. Есть неправдоподобность в том, что прекрасный цветок рос в столь враждебном окружении. Для любовной литературы свойственны такие сюжеты: бедная девушка, одетая в дерюгу и живущая в лачуге, обладает удивительной красотой; прекрасный принц привлечен ее красотой больше, чем красотой богатых придворных дам, чья красота бледнеет в сравнении с красотой этой нищенки.

Есть много предположений в отношении слова яблоня. Большинство согласно с тем, что это не может быть современной яблоней, поскольку эти деревья не произрастали в Израиле в те времена. Это, возможно, было абрикосовое дерево. (Заметьте, ее плоды сладки для нее.) Но это как раз тот случай, когда литературные цели могут перевешивать важность ботанической точности. Яблоки с их доступностью и освежающим вкусом более подходящие, чем абрикосы, относительно менее знакомые. Итак, наша девушка находит других мужчин безвкусными и не освежающими в сравнении с ее возлюбленным. Находка яблони в диком лесу — дело счастливого случая, каким в большинстве случаев бывает наше удовольствие. «Яблоки» также упомянуты в ст. 2:5; 7:9 в явно эротическом контексте. Эротический контекст прослеживается во фразе: плоды ее сладки для гортани моей. Девушка наслаждается его интимной близостью и сладкими поцелуями.

Возможно, более важно, однако, что она наслаждается тем, что сидит в его тени. Здесь определенно дается указание на роль мужчины как защитника женщины. Он обеспечивает безопасность, при которой она может расцветать. Это ненормально, когда женщина защищает мужчину (см.: Иер. 31:22). Мужская роль не только в том, чтобы быть защитником и главой семьи, но и быть источником эмоциональной и психологической силы для женщины. Конечно, во времена Древнего Израиля женщины работали наравне с мужчинами или даже больше них. Но их статус в обществе полностью определялся их принадлежностью мужчинам, будь то их отцы, братья или мужья. Женщины, не имевшие мужчин–защитников, вызывали жалость. Конечно, в современном западном обществе многое изменилось с тех пор, и идентичность женщин уже более не зависит от мужчин. Но мужчины по–прежнему воспринимаются как защитники женщин. Как М. Хенри, комментируя Книгу Бытие 2:21–25, справедливо заметил:

«Женщина была сделана из ребра Адама. Не из его головы, чтобы управлять им, не из его ноги, чтобы топтать его, но из его бока, чтобы быть равным с ним, под защитой его руки и рядом с его сердцем, чтобы быть любимой».

Рассматриваемые стихи взаимного восхищения заставляют нас задуматься над тем, чем именно мы восхищаемся в наших партнерах или супругах. Первой яркая вспышка любовной страсти часто мешает нам видеть очевидное. Мы можем быть полностью ослепленными и не воспринимать слабые стороны наших возлюбленных, которые видят сторонние наблюдатели.

О, Бог! Что за глаза дала любовь мне, Которые не зрячи, А если зрячи, то куда девалось мое суждение, Способное отметить фальшь, коль скоро видят это очи? О, хитрая любовь! Слезами ослепила. А если будут видеть хорошо глаза, Увы, найдут немало недостатков[20].

Анализ причин привлекательности наших партнеров — это не только утомительная работа, на которой настаивают занудные родственники. Это исследование, которое может привести нас к более глубокому знанию самих себя и может защитить нас от горьких последствий, о которых мы будем позже сожалеть. Лучше отойти сейчас, чем потом слепо натыкаться на препятствия в беспомощных попытках притереться друг к другу. Восхищаемся ли мы своими партнерами, потому что похожи на них, или они совершенно другие? Быть похожим — безопаснее, хотя и содержит зерно скучного конформизма. Наличие противоположного темперамента и интересов может привести к бурным отношениям, с потенциалом многих сюрпризов. Уважаем ли мы их за острый интеллект или за практическую сметку? Полны ли они здравого смысла или непрактичные мечтатели? Нравится ли им проводить время вместе, или они начинают скучать через несколько недель совместной жизни? Разве все мы когда–то не восклицали, глядя на пару, которая живет скучно, безрадостно: «Господи, помоги! Надеюсь, что мы никогда не станем такими!». Давайте же вначале убедимся, что в наших партнерах есть многое, что вдохновляет наше развитие, найдем в них богатую золоторудную жилу, разработки которой хватит на всю нашу жизнь.

Движение к кульминации (2:4—7)

Возлюбленная

Он ввел меня в дом пира, и знамя его надо мною — любовь. 5 Подкрепите меня вином, освежите меня яблоками, ибо я изнемогаю от любви. 6 Левая рука его у меня под головою, а правая обнимает меня. 7 Заклинаю вас, дщери Иерусалимские, сернами или полевыми ланями: не будите и не тревожьте возлюбленной, доколе ей угодно.

Мы уже отметили, что эти стихи являются продолжением девичьего монолога, в котором выражается ее любовное желание, которое вскоре реализуется при интимной встрече. Хотя сексуальное поведение возлюбленных очевидно, мы не можем точно интерпретировать некоторые детали. Мы должны рассмотреть эти детали по очереди перед тем, как определим смысл отрывка в целом.

Ее возлюбленный на этот раз принял инициативу на себя (возможно, только в воображении девушки) и взял ее в «дом вина» (дословный перевод с древнееврейского). Многие считают, что речь идет о банкетном зале, где проходит отмечание свадьбы или культовый фестиваль. Но пока что в Книге Песни Песней не было никакого намека на формальную свадьбу.

Другие считают, что речь идет о таверне или другом питейном зале. Однако, скорее всего, влюбленные находятся все еще за городом. Зеленая трава и полог из крон деревьев — место их любовных утех. Поскольку, как мы уже знаем, вино ассоциируется в Песни Песней с поцелуями, можно интерпретировать дом пира (дом вина) как метафорический образ его рта. Таким образом, получается, что юноша страстно поцеловал свою девушку.

Вторая часть ст. 4 также проблематична. Фраза из традиционного перевода: «и знамя его надо мною — любовь», стала лейтмотивом многих популярных гимнов. Проблемой является слово знамя. Это слово в Ветхом Завете в основном появляется в Книге Числа (1:52; 2:2,3,10,17). В таком контексте некоторые исследователи понимают под этим словом штандарт, который представляет собой шест, на котором вешался флаг или знак, чтобы он объединял каждый клан Израиля при его переходе через пустыню. Некоторые считают, что это слово относится к военному союзу. Однако милитаристский оттенок слова неуместен в данном случае, пока мы не решим, что юноша осуществил «завоевание» и стал чрезмерно требовательным по отношению к девушке, чьим сердцем он овладел. Голдер подразумевает, что штандарт, или шест, является фаллистическим символом, означающим эрекцию у юноши и его готовность к любовным утехам.

Возможно, наилучшим способом интерпретировать это двусмысленное слово является поиск однокорневых слов в родственных языках. Есть аккадское слово с теми же согласными, которое может быть переведено как зрение, внешность или взгляды. Тогда мы имеем следующий перевод стиха: «Его взгляд в мою сторону выдавал его намерение заняться любовью». Такой же корень у другого двусмысленного слова, переводимого выражением «полки со знаменами» в 6:4 и 6:10 (об этом — позже).

В ст. 2:5 мы имеем проблемы с глаголами, их формами и значением. Эти глаголы мужского рода и множественного числа. Это вызывает законный вопрос: «К кому они адресованы?». Фокс называет это «риторическим императивом, сильным способом выражения желания». Хотя слова были, похоже, адресованы ее возлюбленному, Поуп также предполагает, что они не адресованы кому–то конкретно, а являются просто выражением чрезвычайно сильных эмоций. В традиционных переводах вместо буквальных значений древнееврейских слов разложите, положите используются подкрепите, освежите. Альтернативный вариант — постелите постель (как в Иов. 17:13). Итак, эти стихи могут быть переведены следующим образом:

Разложите меня среди кексов с изюмом, Положите меня среди яблок.

Выражение кексы с изюмом пришло из язычества. В языческих ближневосточных культурах делались кексы в форме голых женщин с преувеличенными гениталиями. Так что с выражением кексы с изюмом связаны сильные эротические ассоциации.

Девушка изнемогла от любви и желания. Она не притворяется больной, как делал Амнон, чтобы заманить сестру Фамарь в свою спальню (см.: 2 Цар. 13:5). Она почти в обмороке от желания. У нее пропал аппетит и она может быть вылечена, только если её разложат с ее возлюбленным и она познает радость любовных утех. Это единственная терапия для ее болезни. Она видела себя в сильных объятиях ее возлюбленного, с которым они лежали вместе под кронами деревьев. Ее голова покоилась на его левой руке, в то время как его правая рука нежно ласкала ее. Она позволила ему исследовать ее тело.

Позволь моим рукам Познать, что впереди и позади, что между есть. О, обретенная земля моя, Америка для пилигрима[21].

Как далеко они зашли в любовных утехах, нам не известно. Автор опускает занавесь словами, адресованными к дщерям Иерусалима, которых девушка призывает «не пробуждать любовь, доколе ей угодно» (парафраз). Тема любовной болезни также имеется в египетских любовных песнях. На первый взгляд, следующая песнь напоминает об уловке Амнона, но последняя строка показывает, что это действительно любовная болезнь, которая не диагностируется врачами.

Меня уложат в постель, И я буду болеть. Соседи войдут посмотреть. И сестра придет с ними. Она пристыдит докторов, Поняв мою болезнь.

То, что девушка уже возбудилась, очевидно. В этом состоянии возбуждения она обращается с туманной просьбой к дочерям Иерусалима. Такое обращение появляется в Песни Песней во второй раз. Первый раз — в 1:4. Опять–таки, мы не можем толковать сцену буквально. Едва ли дочери Иерусалима подглядывали сквозь щели за интимными ласками влюбленных. Нет, они, вероятнее всего, являются литературной выдумкой и нужны для выражения чувств девушки. Она молит их торжественно, заклинает не пробуждать и не воскрешать любовь, доколе ей угодно. Она связывает их клятвой сернами и полевыми ланями; которые являются разновидностями оленей, застенчивыми дикими животными, обитающими на лесистых склонах холмов. Серны и лани символизируют в Ветхом Завете способность поднимать тревогу, но это, кажется, не подходит к конкретному контексту. При любой клятве человек клянется более высоким авторитетом. Поэтому эти стихи переводят иногда как духами и божествами полей. Но это маловероятное обращение к примитивному анимизму, который не имеет отношения к древней религии Израиля. В Септуагинте дается следующий перевод: «силами полей». Желание поклясться духовными властями является универсальным. Возможно, наилучшее объяснение этой мольбы в том, что древнееврейское слово, обозначающее серн, созвучно со словом, обозначающим Господа армии духов, а полевые лани созвучны с древним именем Бога Ель–Шаддаи. Возможно, в этом отрывке сказывается нежелание прямо упоминать имя Бога, поскольку поэма наполнена описанием интимных отношений.