Желание любви (1:1–3) Лобзай меня лобзанием уст своих! Ибо* ласки* твои лучше вина. 2 Духи твои хорошие. Имя твое как разлитое миро, как масло Тураг*, поэтому девицы любят тебя. 3 Влеки меня, давай убежим. Царь ввел меня в чертоги свои. Мы будем восхищаться, и мы будем и радоваться. Мы будем наслаждаться* ласками* твоими больше, чем вином. Правильно они любят тебя! Смуглая и прекрасная (1:4,5) Черна я, но* красива, дщери Иерусалимские, как шатры Кидарские, как завесы Соломоновы*. 5 Не смотрите на меня, что я смугла*, ибо солнце опалило меня. Сыновья матери моей разгневались на меня. Они поставили меня стеречь виноградники. Моего собственного виноградника я не стерегла. Робкий вопрос и неоднозначный ответ (1:6,7) Скажи мне ты, которого любит душа моя, где пасешь ты? Где отдыхаешь в полдень? Меньше всего мне следует быть как скрытая женщина* возле стад товарищей твоих. 7 Если ты не знаешь этого, прекраснейшая из женщин, то иди по следам овец и паси козлят твоих подле шатров пастушеских. Девушка в расцвете своей красоты (1:8—10) Кобылице в колеснице фараоновой я уподобляю тебя, возлюбленная моя. 9 Прекрасны ланиты твои под подвесками, шея твоя в ожерельях; 10 еще золотые подвески мы сделаем тебе с серебряными блестками. Ароматы любви (1:11—13) Доколе царь был за своим столом*, нард мой издавал благовоние свое. 12 Мирровый пучок — возлюбленный мой для меня; между моих грудей он проводит ночь*. 13 Как кисть кипера, возлюбленный для меня, в виноградниках Енгедских*. Дуэт взаимного восхищения (1:14 — 2:3) Любуюсь, ты прекрасна, возлюбленная моя, любуюсь, ты прекрасна! Глаза твои голубиные. 15 Любуюсь, ты прекрасен, возлюбленный мой, несомненно восхитителен. Ложе у нас — зелень*. 16 Кровли домов наших — кедры, 17 потолки наши — кипарисы. 2:1 Я нарцисс Саронский, лилия долин! 2 Что лилия между тернами, то возлюбленная моя между женщинами. 3 Что яблоня* между лесными деревьями, то возлюбленный мой между мужчинами. 8 тени ее люблю я сидеть, и плоды ее сладки для рта моего. Движение к кульминации любви (2:4—7) Он ввел меня в дом пира, и знамя* его надо мною — любовь*. 5 Разложите меня* среди кексов с изюмом, положите среди яблок*, ибо я изнемогаю от любви. 6 Левая рука его у меня под головою, а правая ласкает меня. 7 Заклинаю вас, дщери Иерусалимские, сернами или полевыми ланями, не пробуждать* любовь, доколе ей угодно*. Второй цикл. Весна (2:8 — 3:5)
Любовь весной (2:8–13) Голос* возлюбленного моего! вот, он идет, скачет по горам, прыгает по холмам. 9 Друг мой похож на серну или на молодого оленя. Вот, он стоит у нашей стены, заглядывает в окно, мелькает сквозь решетку. 10 Он ответил, мой возлюбленный, и сказал мне: встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди! 11 Вот, зима уже прошла; дождь перестал; 12 цветы показались на земле; время пения* настало, и голос горлицы слышен в стране нашей; 13 смоковницы распустили свои почки, и виноградные лозы, расцветая, издают благовоние. Встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди! Дразнящая недоступность (2:14,15) Голубица моя — в ущелье скалы под кровом утеса! покажи мне твою внешность*, дай мне услышать голос твой. Потому что голос твой сладок и твоя внешность приятна. 15 Ловите нам лисиц, молодых лисят, портящих наши виноградники в цвету. Подтверждение и приглашение (2:16,17) Возлюбленный мой принадлежит мне, а я ему, тому, кто пасет между лилиями. 17 Доколе день дышит [прохладою], и убегают тени, возвратись, будь подобен серне или молодому оленю на горах Безера*. Тревожное состояние (3:1—5) На ложе моем ночами искала я того, которого любит душа моя; искала его и не нашла. 2 Встану я и пойду по городу, по улицам и площадям. Я буду искать того, которого любит душа моя. Я искала его, но не нашла его. 3 Встретили меня стражи, обходящие город: «Не видали ли вы того, которого любит душа моя?» 4 Но, едва я отошла от них, как нашла того, которого любит душа моя. Я ухватилась за него и не отпустила его, доколе не привела его в дом матери моей, в комнату родительницы моей. 5 Заклинаю вас, дщери Иерусалимские, сернами или полевыми ланями, не пробуждайте* любовь, доколе ей угодно*. Третий цикл. Царская свадьба возлюбленных (3:6 — 5:1)
Простонародная благоухающая красота девушки (3:6) Кто эта, восходящая от пустыни*, как бы столбы дыма, надушенная миррою и фимиамом, всякими порошками торговца? Роскошные носилки царя Соломона (3:7–11) Вот одр* его — Соломона, шестьдесят сильных вокруг него, из сильных мужей Израилевых. 8 Все они вооружены мечами, опытны в бою; у каждого меч при бедре против ужаса ночного. 9 Носильный одр сделал себе царь Соломон из дерев Ливанских. 10 Опоры его сделал из серебра, полог* золотой, седалище его из пурпуровой ткани. Внутренность его убрана с любовью дщерями Иерусалимскими. 11 Пойдите и посмотрите, дщери Сионские, на царя Соломона; в венце, которым увенчала его мать его в день бракосочетания его, в день, радостный для сердца его. Восхваление возлюбленной (4:1—7) О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна! Глаза твои голубиные под покрывалом твоим.* Волосы твои — как стадо коз, сходящих с горы Галаадской. 2 Зубы твои — как стадо выстриженных овец, вышедших из купальни, из которых у каждой — пара ягнят, и бесплодной нет между ними. 3 Как лента алая, губы твои, и уста* твои любезны! Как половинки гранатового яблока — ланиты твои под кудрями твоими. 4 Шея твоя — как башня Давидова, сооруженная слоями*. Тысяча щитов висит на ней, все вооружение сильных воинов. 5 Пара грудей твоих — как пара оленей, двойня газелей, пасущихся между лилиями. 6 Доколе день дышит [прохладою] и убегают тени, пойду я на гору мирровую, и на холм фимиама. 7 Вся ты прекрасна, возлюбленная моя, и пятна нет на тебе! Настойчивая просьба возлюбленного (4:8) Со мною* с Ливана, невеста! со мною иди с Ливана. Спускайся* с вершины Аманы, с вершины Сенира и Ермона, от логовищ львиных, от логовищ барсовых! Пораженный возлюбленный (4:9—11) Пленила ты сердце мое*, сестра моя, невеста; пленила ты сердце мое одним взглядом очей твоих, одним ожерельем на шее твоей. 10 О, как любезны ласки твои, сестра моя, невеста! О, как много ласки твои лучше вина, и благовоние масел твоих лучше всех пряностей! 11 Сотовый мед каплет из уст твоих, невеста. Мед и молоко под языком твоим и благоухание одежды твоей подобно благоуханию Ливана! Новое движение к кульминации (4:12 — 5:1) Ожидание (4:12–15) Сад заперт, сестра моя, невеста. Закрытый колодезь, запечатанный источник. 13 Рассадники твои* — сад с гранатовыми яблоками, с превосходными плодами, киперы с нардами, 14 нард и шафран, аир и корица со всякими благовонными деревами, мирра и аллой со всеми лучшими ароматами Балсама. 15 Колодезь живых вод, источник с Ливана. Приглашение (4:16) Пробудись, ветер с севера. И приходи, ветер с юга. Повей на сад мой. Пусть польются ароматы его! Пусть войдет возлюбленный мой в сад мой, И пусть вкушает сладкие плоды его. Осуществление (5:1) Вошел я в сад мой, сестра моя, невеста. Набрал мирры моей с ароматами моими. Поел сотового меда, Напился вина моего с молоком моим. Поощрение (5:1) Ешьте, друзья, пейте и насыщайтесь*, возлюбленные! Четвертый цикл. Потерявшийся и найденный (5:2 — 6:3)
Разочарование (5:2–8) Я сплю, а сердце мое бодрствует. Вот голос моего возлюбленного, который стучится. «Отвори мне, сестра моя, возлюбленная моя, голубица моя, совершенство мое! Потому что голова моя покрыта росою, кудри мои — ночною влагою». 3 Я скинула одежду мою*. Как же мне опять надевать ее? Я вымыла ноги мои. Как же мне марать их? 4 Возлюбленный мой протянул руку свою через* отверстие*, и внутренность моя взволновалась от него. 5 Я встала, чтобы отпереть возлюбленному моему. И с рук моих капала мирра на задвижку. 6 Отперла я, но мой возлюбленный уже повернулся и ушел. Души во мне не стало, когда он ушел*. Я искала его и не находила его. Звала его, и он не отзывался мне. 7 Встретили меня стражи, обходящие город. Избили меня, изранили меня. Сняли с меня покрывало стерегущие стены. 8 Заклинаю вас, дщери Иерусалимские, если вы встретите моего возлюбленного*, не говорите ему*, что я изнемогаю от любви. Дочери Иерусалима отвечают (5:9) «Чем возлюбленный твой лучше других возлюбленных, прекраснейшая из женщин? Чем возлюбленный твой лучше других, что ты так заклинаешь нас?» Восхваление возлюбленного (5:10—16) Возлюбленный мой стройный и румяный, лучший среди десяти тысяч других. 11 Голова его — чистое золото. Кудри его черные и сверкающие*, как у ворона. 12 Глаза его, как голуби при потоках вод*, купающиеся в молоке, сидящие в довольстве*; 13 щеки его — цветник ароматный, башни благовоний. Его губы — лилии, источающие текучую мирру. 14 Руки его — золотые цилиндры, усаженные иранскими топазами. Живот* его — доска* из слоновой кости, покрытая сапфирами и хризолитами. 15 Ноги его — алебастровые столбы, поставленные на золотых подножиях. Он выше кедров Ливанских. 16 Уста его — сладкое вино, и весь он — восторг. Это мой возлюбленный и мой друг, дщери Иерусалимские! Предложение помощи (6:1) «Куда пошел возлюбленный твой, прекраснейшая из женщин? Куда обратился возлюбленный твой? Мы поищем его с тобою». Вовсе и не потерявшийся (6:2,3) Мой возлюбленный пошел в сад свой, в цветники ароматные, чтобы пасти в садах и собирать лилии*. 3 Я принадлежу возлюбленному моему, а возлюбленный мой — мне; он пасет между лилиями. Пятый цикл. Красота разжигает желание (6:4 — 8:4)
Устрашающая красота девушки (6:4—7) Прекрасна ты, возлюбленная моя, как Фирца, любезна, как Иерусалим, грозна, как полки со знаменами*. 5 Уклони очи твои от меня, потому что они волнуют меня. Волосы твои, как стадо коз, которые сходят с Галаада. 6 Зубы твои, как стадо овец, выходящих из купальни, из которых у каждой — пара ягнят, и бесплодной нет между ними. 7 Как половинки фаната твои ланиты* под покрывалом твоим. Она абсолютно уникальна (6:8,9) Есть шестьдесят цариц и восемьдесят наложниц, и девиц без числа, 9 но единственная — она, голубица моя, совершенство мое; единственная она у матери своей, отличенная у родительницы своей. Увидели ее девицы и назвали благословенной, царицы и наложницы восхвалили ее. Космическая красота девушки (6:10) Кто эта, блистающая, как заря*, прекрасная, как луна, светлая, как солнце, грозная, как полки со знаменами? Мечты в ореховом саду (6:11,12) Я сошла в ореховый сад посмотреть на свежую зелень долины, поглядеть, распустилась ли виноградная лоза, расцвели ли гранатовые деревья? 12 Не знаю, отчего душа моя влекла меня к колесницам принца народа моего*. Утеха для глаз (7:1) «Вернись, вернись, Суламита! Вернись, вернись, чтобы мы могли посмотреть на тебя». Зачем вам смотреть на Суламиту, как на хоровод Манаимский? Ее грациозная фигура (7:2–6) О, как прекрасны ноги* твои в сандалиях, дщерь именитая! Округление бедр твоих, как ожерелье, дело рук искусного художника; 3 пупок* твой — круглая чаша, [в которой] не истощается ароматное вино; чрево* твое — ворох пшеницы, обставленный лилиями; 4 две груди твои — как два козленка, двойни серны; 5 шея твоя — как башня из слоновой кости; глаза твои — озерки Есевонские, что у* ворот Батраббима*; нос твой* — башня Ливанская, обращенная к Дамаску; 6 голова твоя венчает тебя, как Кармил, и волосы на голове твоей — как пурпурный царский гобелен; царь увлечен [твоими] кудрями. Дуэт желания (7:7—11) Как ты прекрасна, как привлекательна, о, любовь, дочь восторгов!* 8 Стан твой похож на пальму, и груди твои — на виноградные кисти. 9 Сказал я: влезу я на пальму, ухвачусь за ветви* ее; пусть груди твои будут вместо кистей винограда, и запах от ноздрей твоих — как от яблок; 10 уста* твои — как отличное вино. Пусть течет вино прямо к возлюбленному моему, услаждает уста утомленные. 11 Я принадлежу возлюбленному моему, и ко мне [обращено] желание его. Любовь за городом (7:12—14) Приди, возлюбленный мой, давай отправимся за город, проведем ночь в поле*; 13 поутру пойдем в виноградники, посмотрим, распустилась ли виноградная лоза, раскрылись ли почки, расцвели ли гранатовые яблоки; там я окажу ласки* мои тебе. 14 Мандрагоры уже пустили благовоние, и у дверей наших всякие превосходные плоды*, новые и старые: (это) сберегла я для тебя, мой возлюбленный! Желание близости (8:1—4) О, если бы ты был мне брат*, сосавший грудь матери моей! тогда я, встретившись на улице, целовала бы тебя, и меня не осуждали бы. 2 Повела бы я тебя, привела бы тебя в дом матери моей. Той, которая родила меня*. Я поила бы тебя ароматным вином, соком гранатовых яблок моих. 3 Левая рука его у меня под головою, а правая ласкает меня. 4 Заклинаю вас, дщери Иерусалимские, — не пробуждайте любовь, доколе ей угодно. Шестой цикл. Надежность любви (8:5–14)
Счастливая пара (8:5) Кто это восходит от пустыни*, опираясь на своего возлюбленного? Пробуждение любви (8:5) Под яблоней* разбудила я тебя: там родила тебя мать твоя, там родила тебя родительница твоя. Любовь сильная, как смерть (8:6,7) Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою. Ибо крепка, как смерть, любовь. Ревность, как преисподняя, неустанна*. Ее стрелы — стрелы огненные, пламя Ях*. 7 Большие воды не могут потушить любви и реки не зальют ее. Если бы мужчина давал все богатство его дома за любовь, то они были бы отвергнуты с презреньем*. Младшая сестра (8:8—10) Есть у нас сестра, которая еще мала, и грудей нет у нее. Что нам будет делать с сестрою нашею, когда будут говорить о ней*? 9 Если бы она была стена, то мы построили бы на ней башни* из серебра; и* если бы она была дверь, то мы обложили бы ее кедровыми досками. 10 Я — стена, и груди у меня — как башни. Потому я стала в его глазах, как та, что приносит* покой*. Виноградник не для аренды (8:11,12) Виноградник был у Соломона в Ваал–Гамоне*. Он отдал этот виноградник сторожам; каждый должен был доставлять за плоды его тысячу сребренников. 12 А мой виноградник у меня при себе*. Тысяча твоя, Соломон, а двести — стерегущим плоды его. Беги, возлюбленный! (8:13,14) Жительница садов! Товарищи, внимающие голосу твоему, дайте и мне послушать. 14 Беги, возлюбленный мой, и будь подобен серне или молодому оленю на горах ароматных! Парафраз Песни Песней
Первый цикл. Любовное желание (1:2 — 2
Желание любви (1:2,3) О, какое счастье целовать уста твои! Твои нежные прикосновения опьяняют, твои ласки воспламеняют, сильнее старого вина. 3 Аромат выдает твое присутствие, и даже имя твое наполнено ароматом. С твоей репутацией ты купаешься в восторгах девственниц городских, кто ищет твоей любви. Мой дорогой, возьми меня с собой. Поспеши, давай убежим. Мой царь, увлеки меня в свои внутренние покои, приют нашей любви. Как я восхищаюсь тобой! Память о твоей любви никогда не угаснет. Выдержанное вино с ней не сравниться. Смуглая и прекрасная (1:4,5) Смугла я, но красива! О бледнокожие городские девушки — потребители косметических кремов, в которых не нуждается красота моя. 5 Не смотрите на меня, что я так смугла, не спешите с осуждением. Солнце опалило меня и сожгло меня своими лучами. Моих братьев гнев тоже пылал. Они дали мне задание, заставили работать на солнце — ухаживать за их виноградником. А своего я не берегла. Робкий вопрос и неоднозначный ответ (1:6,7) Где же я найду тебя, моего сердца пастух? Где ты пасешь, где ложишься отдохнуть в полуденную жару? Скажи мне скорее! Меньше всего мне хочется бродить в бесполезных поисках, чтобы надо мной смеялись товарищи твои. 8 Не спрашивай меня, красивейшая из женщин. Ты знаешь место, где я пасу. Приведи своих козлят и иди по следам стада. Там ты найдешь меня под навесами пастухов, и никто не будет знать, что пришла ты именно ко мне. Девушка в расцвете своей красоты (1:8—10) Кобылица ухоженная, ядреная, бегущая среди чувственных жеребцов египетской царской колесницы. Ты сводишь с ума, разжигаешь страсть. 9 Как красива ты! Твои ланиты нежно обрамлены подвесками. Шея твоя в ожерельях. 10 Мы будем украшать тебя, о девушка–царица, драгоценными камнями, золотыми кольцами с красивыми камнями и сверкающими блестками из серебра. Ароматы любви (1:11—13) Мой царь возлежал, отдыхая, окруженный ароматом нарда. 12 Пучком мира, ночью он лежал между моих грудей. 13 Он — сам аромат цветущего кипера, в моем винограднике, в оазисе Енгедском. Дуэт взаимного восхищения (1:14 — 2:3) Как прекрасна ты, моя возлюбленная, твой застенчивый, нежный взгляд притягивает, твои глаза — пара трепетных голубиц. 15 Несомненно прекрасен ты, мой возлюбленный, красивее всех прочих. На природном травяном ложе лежим мы, отдыхаем на Энгедской поляне, в тесных объятиях, прикрытые кронами сосен. 2:1 Что заставило тебя остановить свой взгляд только на мне? На мне, простой маргаритке, цветущей среди множества других по берегам рек? 2 Не маргаритка ты, а редкий экзотический цветок, величественный стебель, коронованный цветами, такой великолепный средь полумрака тенистой чащи, заросшей ежевикой и колючим кустарником. 3 Цитрусовое дерево, источник сладости, оно как остров в сухостое леса. В его тени я отдыхаю в безопасности. Его сладкие плоды — объект желаний. Движение к кульминации любви (2:4—7) Он привел меня в свою хижину, я отведала его вина, его взгляд тяжелый. В нем призыв любви. Он намерен нашу любовь осуществить. 5 О, уложи меня среди кексов изюмных и золотистых яблок. Войди быстрее — я ослабела, в обмороке лежу, так хочу испробовать плод любви. 6 Я покоюсь в объятиях и его рука меня ласкает. 7 О, дочери Иерусалима, поклянитесь мне дикими газелями и антилопами, Богом предков, Богом нашего завета, не мешать нам, пока мы упиваемся нашей любовью. Второй цикл. Весна (2:8 — 3:5)
Любовь весной (2:8–13) Чу! Это его голос! Я слышу, что он подходит! Это мой возлюбленный. Прыгая по холмам и долинам, легкий и проворный, нетерпеливый, резвый, 9 как молодая газель. Он здесь! У нашей стены! Заглядывает в окно, смотрит через решетку, шепчет страстно: 10 Быстрее! Быстрее! Давай, торопись, моя возлюбленная! 11 Зимний дождь, такой серый и мрачный, прошел и забыт. 12 Природа теперь пробудилась, ее цветение повсюду, голуби воркуют, 13 встань, любимая, выйди! Дразнящая недоступность (2:14,15) Моя застенчивая маленькая голубка, такая нежная, готовая упорхнуть, недотрога, в ущелье скалы на обрыве. Позволь мне придти к тебе, чтобы я мог слышать нежность твоего успокаивающего голоса. О, пожалуйста, не убегай, чтобы я мог видеть плавность форм твоего прекрасного тела. 15 Смотри! Смотри! Мой возлюбленный! Там игривые лисы резвятся, совершая набег на виноградник, творя хаос. Нетерпеливые в желании попробовать наливающийся соком мой виноград. Подтверждение и приглашение (2:16,17) В объятиях взаимной любви мне так надежно. Он — мой и я — того, кто нежно пасет среди моих благоухающих цветов. 17 До зари, до ранней росы, когда солнца первый луч отгоняет прочь ночные тени, вернись моя любовь. Поспеши, будь подобен серне и молодой газели. Тревожное состояние (3:1–5) Все долгие и одинокие ночи я лежала, не засыпая, крутясь, вертясь, отравленная тоской по своему возлюбленному. Желая его присутствия, желая, но не находя его рядом, огорченная его отсутствием. 2 С отчаянием темной ночью я бросилась раздетой искать его в спящем городе. Но пустые улицы и площади отражали его отсутствие. 3 Мечась туда–сюда, я встретила бесстрастную ночную стражу, охранявшую ночной город, — я спросила их о моем возлюбленном; молчали они и уставились на меня непонимающими глазами, их немой ответ был дан. 4 Я медленно пошла прочь в сильном расстройстве, когда, о, что за облегчение, я увидела своего возлюбленного и ухватилась за него. Я крепко обняла его и не позволила уйти, пока не привела его в дом матери своей, в покои, где меня родили. 5 О, дочери Иерусалима, заклинаю вас дикими газелями и антилопами, Богом предков, Богом нашего завета: не тревожьте нас, пока мы упиваемся своей любовью. Третий цикл. Царская свадьба возлюбленных (3:6 — 5:1)
Простонародная благоухающая красота девушки (3:6) Смотрите, она идет, такая свежая со стороны равнины в облаке ароматов окутанная. Роскошные носилки царя Соломона (3:7–11) Деревенские мечтательницы в глубине души, мы мечтаем о царской свадьбе. Взгляни на вид роскошных носилок царя Соломона. Взгляни на гордую процессию с охранниками по краям. 8 Сильнейшие герои нации, боевая элита ужас ночи. 9 Взгляни на вид носилок — это произведение искусства лучших мастеров. Древесина — из знаменитых лесов далекого Ливана. 10 Тонкие опоры сделаны из серебра. Тень дает золотой полог. Подушка его из пурпуровой ткани, дорогой в изготовлении. Внутренние панели роскошно задрапированы кожей, дочерями Иерусалима. 11 Идете, о городские девушки, расхваливайте моего царя; любуйтесь им, увенчанным семейной славой, в его радостный день свадьбы. Восхваление возлюбленной (4:1—7) Как ты прекрасна, моя любовь, дочь восторга! Под тонким покрывалом — кудри, глаза бросают скромные и нежные взгляды, которые пленяют. Дрожащие ресницы как трепет голубицы. Твои сверкающие волосы при движениях закручиваются и становятся волнистыми, на расстоянии похожи на стадо коз, которые спускаются с зеленых склонов. 2 Твои свежие белые зубы так чисты, так гладки, как шкура овцы коротко остриженной, и вымытой, и отбеленной. Каждому соответствует пара. 3 Твои красивые губы — шелковистые алые ленты вокруг белозубого рта — источника мелодичной речи. Твое покрывало — ткань узорная. Тончайшая ткань мягкую тень бросает на контуры твоего лица. Твои круглые щеки с пушком — это спелый гранат, розовый и нежный. 4 Твоя стройная шея украшена бусами. Неприступная, как царская башня Давида, гордящаяся своими трофеями, оставшимися с прежних войн, — ряды сверкающих щитов, украшающих стены. 5 Пара упругих грудей твоих, как двойня газелей, которые пасутся среди ароматных лилий. 6 До мерцающего света утра, до раннего часа зари, когда солнца первый луч отгонит ночную тень, я взберусь на вершину горы, на ее свежий и ароматный склон. 7 Очень притягательна ты, моя возлюбленная, безупречная в своем совершенстве. Настойчивая просьба возлюбленного (4:8) Пойдем со мной, моя дорогая, с таинственной горной вершины, снежного гребня Ливана, — оттуда мы спустимся, и которая потрясающе красивая и вдохновляюще грозная, закутанная в свою таинственную накидку из облака. Дай мне свою руку, давай побежим от логовища львов и леопардов, прочь от враждебной земли. Пораженный возлюбленный (4:9—11) Тихим взглядом из–под ресниц, единственным лучом от драгоценной геммы ты пленила мое сердце, вызвала его сердцебиение. 10 Твои нежные ласки, твои мягкие прикосновения зажигают меня больше, чем вино. Запах твой сладок, дразнящий запах развевающейся одежды лучше, чем все запахи. 11 Твой страстный поцелуй, твои влажные губы, как сладкое предвкушение Земли обетованной, куда войти стремлюсь, где молоко и мед смогу отведать. Ожидание (4:12–15) Моя дорогая сестра, невеста, сад закрыт, запечатан частный источник. Его воды бегут чистые. Прохожий не имеет туда доступа, чтобы попробовать из ее источника, не нарушат границу, чтобы проникнуть в ее тайные места, переплетенная изгородь около источника охраняет от проникновений. 13 Ароматный волнующий сад душистых фруктов 14 и пахучих сосен, природный рог изобилия. Фантазия роскоши, ее плодородная роща — Сад Утопия, 15 текущих потоков с горных высот, таких чистых и прохладных, зовущих напиться. Приглашение (4:16) Пробудись, ветер! От каждой стороны смешайся и дуй в мой сад, чтобы разносить мой аромат вокруг, чтобы послать ему приглашение. Пробудись, ветер! И дай моему ароматному соку течь в страстном ожидании. Войди! Войди! О, войди, мой возлюбленный. Поспеши и попробуй моего сочного плода, плода из моего собственного сада. Осуществление (5:1) Я пришел, моя драгоценная невеста, и овладел моим садом, Землею обетованной. Я испробовал твое молоко. Я собрал твой мед. Я отведал вина с виноградных лоз. О прекрасный союз, праздник любви. Поощрение (5:1) Упивайтесь любовью, друзья. Ото всех ограничений освобождайтесь. Пусть страсть нахлынет и заставит вас ликовать в приливе любви. Четвертый цикл. Потерянный и найденный (5:2 — 6:3)
Разочарование (5:2—8) Беспокойный сон в ночи, мелькание мыслей не прекращается, беспокойный сон, вздрагивание. Стук! Стук! Во тьме ночи кто стучится в дверь? Стук! Стук! Кто это? Кто стучится посреди ночи? Медленно пробуждается, веки трет. Любимый ли столь поздно у моих ворот. Шепот: «Быстрее, это я. Позволь мне войти! Я весь в росе, сверкающие капли падают с моих локонов. Быстрее, дай мне войти, моя драгоценная голубка. Моя безупречная, моя единственная любовь». Стук! Стук! Кто это? Не сплю ли я? Это он? Встать мне, чтобы впустить его? Или подшутить над моим любимым? Кто он такой, что я должна удовлетворять каждую его прихоть? Почему бы впустить его не сразу и оставить пока за дверью мокрым и дрожащим. 3 «Мой любимый, подожди, я сняла с себя одежду. Сейчас слишком поздно, чтобы одеваться вновь и пачкать вымытые ноги, чтобы подняться и впустить тебя в мою уютную комнату». 4 Он положил руку на задвижку; я почувствовала волнение, мое сердце встрепенулось, я вскочила, чтобы впустить его, мои душистые пальцы на замке. 5 Я широко растворила дверь, чтобы впустить, но, о отчаяние, за ней никого! Он повернулся и ушел во мрак ночи. 6 Я почти умирала, Я лишилась рассудка, мое страдающее сердце погружалось во мрак уныния. Я побежала в город, ища его там, зовя его. Жуткие пустые площади обманчиво отвечали мне эхом шагов. С отчаянием я искала моего возлюбленного. Я искала его, но не нашла. 7 Но они нашли меня, бесстрастные ночные сторожа, обходящие городские стены строгие стражи морали. Они схватили меня, бедную девушку. Они били меня, наделали мне синяков, они сняли мою верхнюю одежду и оставили меня плачущей в отчаяние. 8 О, дочери Иерусалима, я умоляю вас не говорить моему любимому, что я больна любовью, которая заставила меня предпринять эту безумную авантюру. Дочери Иерусалима отвечают (5:9) «О, ты красивейшая женщина нашего народа, что такого замечательного в твоем мужчине что ты так умоляешь нас?» Восхваление возлюбленного (5:10—16) Мой возлюбленный строен и румян, пышет деревенским здоровьем. Он выделяется среди тысяч молодых людей. 11 Его лицо напоминает бронзу загаром и тепло янтаря. Его волнистые локоны роскошны, черны, как воронье крыло, как пальмовые ветви шевелятся они при бризе. 12 Его быстрые глаза так полны веселья, как две голубки, танцующие в унисон при потоках текущих вод, голубки, которые купаются в молочном тумане и отдыхают на ароматных берегах. 13 Его заросшие щетиной ароматные щеки как клумбы для трав: их аромат подобен аромату гор специй. Его губы, как лилии, в чьих кувшинках течет ароматный сок, прекрасный на вкус. 14 Его опаленные солнцем руки — цилиндры, отлитые из золота, с кольцами из драгоценных камней, привезенных из далекого Ирана. Его плоский крепкий живот так бел и гладок, как доска из слоновьей кости, украшенная голубыми сапфирами. 15 Его прекрасные легкие ноги, как гладкие алебастровые колонны, мало испещрены прожилками, на золотых колодках стоящие. Его весь вид, его стать прекрасны, как ливанские высокие горы. Он весь желанен, всецело любим, он — источник никогда не увядающих плодов, вызывающих восхищение. Таков мой возлюбленный, это — мой дружок, о, дочери Иерусалима. Предложение помощи (6:1) Скажи нам, о, самая красивая, честнейшая из всех, скажи нам, куда отправился твой возлюбленный, чтобы мы могли искать его с тобой, помочь найти его. Вовсе и не потерявшийся (6:2,3) Сестры, вы так действительно думаете? Что он исчез? Он бродит в своих обычных местах, где он любит играть, — в ароматных садах среди лилий. 3 О, я — его, и он — мой, того, кто нежно пасет среди пахучих цветов. Пятый цикл. Красота разжигает желание (6:4 — 8:4)
Устрашающая красота девушки (6:4–7) Любезна ты, моя дорогая, как любимый сад, как гора наслаждения. В царственном обличий грозен твой облик, как древний город Салем — крепость неприступная. Устрашающая, как космос, под звездным пологом которого мы стоим и пристально смотрим с молчаливым трепетом, удивленные природным чудом. 5 Отведи свои глаза, — твой пристальный взгляд угрожает. Твоя потрясающая красота имеет власть разбудить скрытые желания, зажечь огонь сильной тоски, что лишает меня всех сил. Беспомощной жертвой оставлен я, раб красоты, пленный великолепием твоих сверкающих волос, твоих движений с вихрем кудрей, они перекручиваются и танцуют, как волны, как далекие стада коз, спускающиеся с зеленых склонов гор. 6 Твои свежие белые зубы такие чистые и гладкие, как кожа овцы, коротко обстриженная и вымытая, и выбеленная, каждый с соответствующим двойником, сверкающие в совершенной симметрии, и ни один без своего партнера. 7 Твое покрывало — ткань узорная, тончайшая ткань мягкую тень бросает на контуры твоего лица. Твои круглые щеки с пушком — они как гранат розовый и нежный. Она абсолютно уникальна (6:8,9) Много избранных девушек, чувственных красавиц, прекрасных цариц, наложниц без счета. 9 Но только одна уникальна — вне сравнения среди них всех, моя драгоценная безупречная голубка, роскошная девушка в толпе восхваляющих ее, взирающих на ее удивительную красоту, объявляющих ее благословенной. Космическая красота девушки (6:10) Взгляните на ее удивительную красоту, она конкурирует с самой природой. Ее приход как рассвет безмятежный и величественный по утрам. Как первые холодные лучи солнца, золотящие вершины гор, предвестник обещаний. Ее красота светлая, как луна в ночи, разгоняющая тьму ночи, как диск луны, отражающий свет, но лучи которого скрывает облако от смертного человека. Восхитительно непреступная, в космическом одиночестве. Ее слава как сверкающее солнце в вышине, великолепное в своей пышности. Ее ослепительное сияние, ее присутствие дарует жизнь. Она — свет для всех, в котором можно согреваться. ее лучи действительно дают здоровье всем, кто сидит и наблюдает. Потрясающая, как полог звездный, под которым мы стоим, чтобы испытывать восторг, взирая на величие природы. Мечты в ореховом саду (6:11,12) Я сошла вниз ошеломленная посмотреть на цветущую долину. В одиночестве поспешила дальше поглядеть, распустилась ли виноградная лоза. Я радовалась листьям на деревьях, миндалю, цветущему на ветру. И размечталась. 12 Когда неожиданно, не знаю как, я обнаружила себя рядом с ним, моим наследным принцем, моим храбрым рыцарем, рядом с царской колесницей. Утеха для глаз (7:1) Вернись! Вернись! О Суламита, о совершенная! Наши изголодавшиеся глаза жаждут твоей красоты. Неправильно раздевать меня вашими взглядами, как танцовщиц, которые извиваются и кружатся, чтобы развлечь солдат в чувственном вихре танца. Ее грациозная фигура (7:2–6) О благородная дочь, как прекрасна твоя изящная походка, твои ноги в узких сандалиях, твои бедра плавно изогнутые, изящно очерченные, словно искусная работа мастера. Твое секретное место — круглая чаша с терпким вином — источник огромного удовольствия. Низ твоего живота — ворох спелой пшеницы, обрамленной душистыми цветами. 3 Твои груди — две трепетные лани, они созданы для ласки — такие нежные и такие крепкие. 4 Твоя гладкая бледная шея — прямая башня мраморная. О благородная дочь. Твои глаза столь прохладные и спокойные, глубокий резервуар тишины. Твой нос такой прямой, такой белый и ароматный, как удаленная горная гряда. 5 Твоя голова венчает тебя, как гора Кармила — темно красный мыс, выступающий в море. Твои локоны такие черные, со смоляным блеском. Царица! Как могущественный воин пал! Мой внушающий страх царь–воин, волосами девушки пойманный в ловушку, пойманный ее локонами. Дуэт желаний (7:7—11) Как прекрасна! Как очаровательна! Моя девушка! 8 О высокая красавица, такая стройная, ты — грациозная гибкая пальма, такая спокойная в своем природном очаровании, такая дразнящая недоступностью, безмятежная и отстраненная. Твои груди такие упругие, такие нежные, так полны обещаний, сосуды опьяняющего вина. 9 Я сказал, что влезу на дерево и подержусь за покрытые листвой ветви. Твои острые набухшие груди для меня — предмет желаний. Твой ароматный запах носа напоминает запах яблони. 10 Вкус и движение твоего рта, мягкость твоих нежных поцелуев, как выдержанное вино, льющееся из сладких и влажных губ. 11 Это меня, меня, меня, он жаждет, его страсть для меня. Любовь за городом (7:12–14) Приди, возлюбленный мой, быстрее, давай убежим поскорее за город. Давай проведем ночь в ароматных кустах и будем любоваться звездами в вышине. 13 Прочь из города с восходом солнца, утром смотреть земли пробуждение. 14 С пылом страсти, пробудившейся, с любовью я отдам себя, я поделюсь с тобой моими секретными запасами, хранившимся так долго, пущу в лоно восторгов; новинки любви открою и также древние ее пути, мы испытаем любовные утехи там сполна. Желание близости (8:1—4) О, если бы мы были в родстве, тогда я поцеловала бы тебя открыто, и глядящие на нас не осудили бы. 2 Потом я бы увела тебя в покои дома моей матери, в дом, где родила она меня, возлюбленный мой. Восторги нашей любви нужно лелеять, учи меня любить тебя, раскрой свои секреты. Я дам тебе вино своей виноградной лозы, отдам плоды свои в экстазе. 3 Я покоюсь в его объятиях, его рука ласкает меня. 4 О дочери Иерусалима, я умоляю вас поклясться мне не беспокоить нас, пока мы не напьемся сполна. Шестой цикл. Надежность любви (8:5–14)
Счастливая пара (8:5) Она приходит, в деревенскую свежесть одета. Опираясь на его руку, она приходит из пустынных далеких земель, застенчиво представляя своего молодого сельского парня. Пробуждение любви (8:5) Под фруктовым деревом, в тени фамильного дерева, там пробудила я тебя, где твоя мать родила, в муках корчась. Любовь сильная, как смерть (8:6,7) Как украшение твоей руки выстави меня — чтобы весь мир видел знак взаимной любви. О любовь, как смерть безжалостная в своих объятиях. Твои жертвы беспомощны и поражены твоими яростными огненными стрелами. 7 Ни ливневые дожди, ни космический хаос это пламя никогда не погасят. Ни потоки вод, ни наводнения не могут затушить ее. Прочь лживое богатство! Серебро и многих лет запас не имеют власти купить любви свободный дар. Прочь, ложная любовь! Презрения достоин тот, кто имеет низкие намерения. Младшая сестра (8:8—10) У нас есть младшая сестра, она еще не расцвела, так что мы будем делать и как ее представим, когда на нее станут обращать внимание, когда она созреет для любви? 9 Если бы она была стеною, слишком тонкой и низкой, мы бы украсили ее башенками из серебра. А если бы она была дверью, слишком озабоченной, чтобы угодить, слишком свободной с фаворитами, мы бы защитили ее досками, досками из кедра. 10 Но я высокая стена, моя защита непреодолима для захватчиков. Мои груди, как башни,крепкие и поднятые, выдающиеся. Такова моя осанка, мое тело, которым я могу удовлетворять и облегчать, — источник благополучия, помощи и силы. Виноградник не для аренды (8:11,12) Взгляните на Соломона, не ограничен в богатстве, имеет акры виноградников, море вина и девственниц, и царских наложниц. Он сдал свои земли другим в аренду за серебро, которое он жаждал. Но это не для меня. 12 Мой собственный виноградник не для аренды. Я не могу быть нанятой, я не могу быть проданной. Но ему, кого я люблю, я сама отдам свои плоды. Они только для него. Прочь, несчастный развратник, соблазнитель старый. Твое серебро забери себе, оно меня не удержит. Беги, возлюбленный! (8:13,14) О, дай услышать твой голос, твое обращение ко мне одному. 14 Беги, беги! Убегай прочь в секретную рощу, где будем прыгать, как олени, по холмам и долинам, на ароматных склонах зеленых гор. II. Толкование Книги Песни Песней
Название и авторство
Книга Песни Песней СоломонаЦарь Соломон был известен своим даром сочинять гимны. В Священном Писании сказано о нем: «И изрек он три тысячи притчей, и песней его было тысяча и пять» (3 Цар. 4:32). Так что довольно естественно предположить, что в названии книги Соломон указан как ее автор. Буквальный перевод с древнееврейского звучит так: «Песнь Песней, которая принадлежит Соломону».
Древнееврейский предлог lamed, переведенный словом принадлежит, является чрезвычайно распространенным предлогом, имеющим широкий диапазон значений[5]. Он использован в заголовках многих псалмов (см.: Пс. 11, 12, 13 и др.), которые приписываются царю Давиду. Таким образом, мы могли бы законно приписать Книгу Песни Песней царю Соломону. Однако предлог lamed не всегда указывает на автора. Поэтому стоит рассмотреть некоторые другие интерпретации этого заголовка. Если Песнь Песней не о царе Соломоне или не написана им, тогда возможно, что поэма была посвящена Соломону или что Песнь Песней была отнесена в Соломонову коллекцию песен. Другой вариант толкования состоит в том, что эта книга была любимой у царя Соломона (просто lamed в данном случае — обладание). Но наиболее вероятный смысл заголовка: «Песнь Песней, приписываемая Соломону». Неизвестный редактор приписал Песнь Песней царю Соломону как ее автору, придав тем самым поэме статус литературы мудрости. В этом случае никто не знает, кто написал песни. Или они заимствованы из древних популярных народных песен (и таким образом их авторы анонимны), или они были произведением литературы, созданным интеллектуальной элитой древнееврейского общества. В любом случае, царь Соломон рассматривался последующими поколениями как покровитель мудрости, и если справедливо рассматривать Песнь Песней как литературу мудрости, то оправдано использование имя царя в качестве ее автора. (Мы приводим те же соображения в вопросе об авторстве Книги Екклесиаста.)
В пользу того, что заголовок — результат более поздней редакторской правки, свидетельствует то, что только в заголовке использована форма древнееврейского слова, указывающего на принадлежность книги, несвойственная для основного текста.
Заголовок Книги Песни Песней дает нам первый пример того, когда слова связаны вместе сходно звучащими согласными, чтобы сделать текст более плавным и легким для запоминания. Конечно, в переводе заголовка это трудно передать. Первоначальное созвучие слов основного текста поэмы может быть воспроизведено в переводе только использованием парафраза.
Фраза «Песнь Песней» обычно воспринимается как превосходная степень. Она означает наиболее прекрасную, наиболее музыкальную из песен, или, говоря современным языком, песню, занимающую первую строчку рейтинга. Примерами таких выражений являются: «святого–святых» (наиболее святое место) (Исх. 26:33); «суета сует» (Еккл. 1:2); и, возможно, «царя царей» (Иез. 26:7) и «раб рабов» (Быт. 9:25). Если мы перефразируем название книги как «Наиболее замечательная из песен Соломона», мы не только отметим ее превосходство, но также сохраним неоднозначность ссылки на царя Соломона.
Поскольку имя Соломон на древнееврейском созвучно слову шалом, означающим мир, цельность, богатство, удовлетворенность, а возлюбленную зовут Суламита, что также созвучно в древнееврейском слову шалом, возможно, в этих именах скрыт намек на Удовлетворение любовной страсти, определяющее тональность всей Песни Песней. Но об этом более подробно позже.
Итак, давайте послушаем саму возвышенную Песнь Песней.
1:2 — 2:7 Первый цикл. Любовное желание
Желание любви (1:1–3)
Возлюбленный Да лобзает он меня лобзанием уст своих! Ибо ласки твои лучше вина. 2 От благовония мастей твоих имя твое — как разлитое миро; поэтому девицы любят тебя. 3 Влеки меня, мы побежим за тобою; — царь ввел меня в чертоги свои, Друзья будем восхищаться и радоваться тобою, превозносить ласки твои больше, нежели вино; Возлюбленный достойно любят тебя! Главный голос, который мы слышим в Песни Песней — это голос девушки. Существует явное преобладание ее речи в Песни Песней. А. Бреннер определила, что женский голос составляет 53% текста, мужской голос — 34% и хора — 6%, а заголовки и сомнительные случаи — 7%[6]. Определенно девушка выражает свои эмоции чаще парня. В ее голосе звучит тоска, волнение, страх и восторг в гораздо более выразительной форме и чаще, чем у парня. Она часто более инициативна, в частности, обычно сама предлагает встретиться своему парню. В результате этого, множество комментаторов допускают, что автором этой поэмы была женщина. А. Бреннер, в частности, приписывает стихи девушке[7]: «В них столько женственности, которую мужчина вряд ли мог имитировать столь успешно». Нет ничего неправдоподобного в том, что автор библейской книги мог быть женщиной. Девора (см.: Суд. 5:1) и Мариам (см.: Исх. 15:21) представлены в Библии как исполнительницы песен победы, которые они сами вполне могли и сочинить. В тексте ярко выражено желание преданной любви и признания своей привлекательности. Что эти желания являются общими для обоих полов, трудно оспаривать. Но их артикуляция, возможно, более затруднительна для мужчин. Однако нужно учесть, что Песнь Песней опровергает имеющийся стереотип роли мужчины/женщины как доминирующий/подчиняющийся, активный/пассивный, лидер/последователь, защитник/нуждающийся в помощи и тому подобное. В поэме мы сталкиваемся с абсолютной взаимностью любовных желаний.
Мы ничего не знаем о возрасте любовников. Естественно предположить, что они были подростками. Если брак в те времена заключался в ранней юности, тогда наша пара (еще не женатая) была чуть старше возраста полового созревания. Но мы говорим это только для того, чтобы указать на неуместность конкретизации фона описываемых событий. На самом деле влюбленная пара представляет каждых Мужчину и Женщину. Они артикулируют наши очень личные стремления и по мере чтения мы погружаемся в их страсть. Они — выдуманные литературные образы гениального автора. Поэтому историко–социальный фон этой поэмы не должен быть точно определен. Некоторые предполагают, что поэма рассказывает о девушке, которую насильственно поместили в гарем царя Соломона и она тоскует по ее возлюбленному пастуху. Другие говорят, что книга описывает приезд невесты царя Соломона — египетской принцессы (см.: 3 Цар. 3:1). Кто–то видит в стихах идеалистический образ деревенской девушки Суламиты, тоскующей о своем возлюбленном пастухе. Нам следует смириться с отсутствием точности в отношении декораций сцены действий. Возможно, они отсутствуют, чтобы каждый из нас смог идентифицировать себя с ними.
Имеет значение только то, что девушка выражает свои интимные чувства. Она хочет, чтобы ее целовал возлюбленный и отнюдь не только формальным прикосновением бестрепетных губ к щеке. Она хочет ощутить его страстный поцелуй и познать его крепкое любовное объятие. «Да лобзает он меня лобзанием уст своих!» — свидетельствует о глубине ее желания, тоски по любви. Она очень чувственная. Она хочет полностью отдать себя тому, кого любит. Ее не интересует реализация себя вне любви. Ее самореализация достигается через самоотвержение.
В древнееврейском языке слова поцелуй и целоваться звукоподражательные: они описывают звук того, что происходит. Буквально первый стих можно было бы перевести таким образом: «О, если бы он дал мне один из его смачных поцелуев, от которых захватывает дыхание». Потом она описывает эффект, который был от любовных утех (или ласк). Слово для любовных утех передается в древнееврейском языке существительным во множительном числе. Оно присутствует также в Притчах: « зайди, будем упиваться нежностями до утра, насладимся любовью» (Прит. 7:18), и в Книге пророка Иезекииля: «И проходил Я мимо тебя, и увидел тебя, и вот, это было время твое, время любви; и простер Я воскрилия [риз] Моих на тебя, и покрыл наготу твою» (Иез. 16:8). Контекст этих стихов ясно свидетельствует, что имеется в виду эротическая активность, а не абстрактная любовь. «Ибо ласки твои лучше вина». Слово «ибо» соответствует слову «несомненно». Это — первое упоминание обычной для Песни Песней ассоциации вина и сексуальной активности. Эта ассоциация прослеживается также в ст. 1:3: «будем восхищаться и радоваться тобою, превозносить ласки твои больше, нежели вино»; в ст. 2:4: «Он ввел меня в дом пира, и знамя его надо мною — любовь»; в ст. 4:10: «о, как много ласки твои лучше вина»; в ст. 5:1: «напился вина моего с молоком моим»; в ст. 7:10: «уста твои — как отличное вино»; в ст. 8:2: «Ты учил бы меня, а я поила бы тебя ароматным вином». На лингвистическом уровне в древнееврейском языке здесь присутствует игра слов целовать и пить. На метафорическом уровне, вино плавно втекает в губы как поцелуй. Также вино — это наслаждение, память о нем сохраняется надолго. Более того, винопитие ассоциируется (2:4) с пиром, а в ст. 5:1, где наиболее явно описывается половой акт, он метафорически передан поеданием сотового меда и выпиванием вина и молока. В сцене соблазнения в Книге Притчей еда и питье также являются метафорами сексуальной активности: «идите, ешьте хлеб мой и пейте вино, мною растворенное» (Прит. 9:5). Конечно, теперь хорошо известно, что вино не является стимулятором половой активности, а скорее депрессантом. Оно лишь снижает наш контроль, так что мы раскрепощаемся и ведем себя свободнее.
Нас не должно смущать изменение местоимения он на твои в стихе: «лобзает он меня… ибо ласки твои…», поскольку это обычный феномен древнееврейской поэзии. Нет необходимости изобретать разнообразные сценарии, чтобы осмыслить эту перемену, поскольку ее тоска переносит ее немедленно в общество ее возлюбленного. Но некоторые современные переводы «приводят в порядок» древнееврейские местоимения.
Девушка продолжает превозносить благоухание своего возлюбленного. Тот факт, что мужчины Древнего Израиля использовали духи, не должен заставить нас думать, что они были женоподобны. У них не было водопровода, их стандарты личной гигиены не были высокими, поскольку вода для умывания приносилась издалека. Таким образом «масло» или «духи» были необходимы, чтобы заглушить естественный запах тела.
Ст. 2 и 3 являются примерами хиазм — поэтического приема, который разбивает однообразие описания. Во второй строке присутствует инверсия порядка первой строки (АБВ/ВБА).
Ибо лучше ласки твои, чем вино. В сравнении с духами твое масло хорошее. (Буквальный перевод. — Примеч. пер.) Прием хиазма просто разнообразит поэзию. Девушка начинает с описания реального аромата его духов, а завершает метафорическим ароматом его натуры. Его имя представляет полноту его любви, его репутацию в обществе. Даже упоминание его имени волнует ее. Его репутация важна не только для нее. Он общается с другими молодыми девушками. Они являются, возможно, ее потенциальными соперницами, но она так уверена в своих с ним взаимоотношениях, что может позволить ему потешиться их восторгами. Ей не чуждо чувство собственничества: «люта, как преисподняя, ревность»
(8:6), но, как ни парадоксально, любовь может щедро делиться, когда ее основание безопасно. Разлитое миро или масло Тураг— это небольшая проблема для интерпретации. Это могло быть просто подходящим названием; или могло быть духами, которые ощущаются издалека; или еще это могли быть духи, изготовленные из зеленовато–желтого сока некоторых редких сортов сосен. В любом случае, его запах вызывал головокружение, и ей это нравилось. В тексте опять наблюдается игра слов масло и имя, которые в древнееврейском языке имеют одинаковые согласные на конце. Девицы, которых он привлекает, — это любые красавицы подходящего для замужества возраста, которые ищут себе супруга (девственницы — в других местах текста).
Воспоминание о его поцелуях и ласках и его красоте приводит к страстному желанию. Она хочет, чтобы он срочно убежал с ней, чтобы они могли побыть наедине в его чертогах. Она величает своего возлюбленного царем. Если нам нравится думать, что речь идет о Соломоне, то, безусловно, речь идет о царском дворце. Но это больше напоминает литературный прием. Она хочет подчеркнуть достоинства, благородство, честь своего возлюбленного. Он — ее царь. Она горда им. Некоторые комментаторы упоминают факт, что в ближневосточных свадебных церемониях сегодня невеста и жених называются царицей и царем на период их свадьбы. Однако, наши влюбленные еще даже не женаты. Это состояние отражено только в третьем цикле (3:6 — 5:1). Во многих современных переводах говорится: «Пусть царь введет меня в чертоги свои», а в древнееврейском: «Царь ввел меня в чертоги свои». Но ее возлюбленный действительно уже привел ее в укромное место. Если бы они были царской четой, это была бы роскошно украшенная комната богатого дворца Соломона. Если они были бедной деревенской девушкой и молодым пастухом, тогда это был шатер пастушеский, упомянутый в 1:7. Но точное расположение этого убежища влюбленных не важно. Это просто полет фантазии. И у нее захватывает дыхание от того, куда уводит ее воображение. А Песнь Песней, как обычно, опускает в этом месте занавесь, оставляя возлюбленных наедине, а читателей — гадать, чем они там занимаются. Этот литературный артистизм присущ Песни Песней. Она держит нас в напряжении и будит наше воображение.
В этом стихе заметен контраст между публичным местом действий и частным. Влюбленные перемещаются туда и обратно из этих мест и вместе, и порознь. Они хотят продемонстрировать свою любовь, чтобы видело все общество. Но они также хотят наслаждаться обществом друг друга в уединенном месте. Однако секретное место для каждого влюбленного в отдельности может быть местом отчаянной тоски и одиночества. Публичное место может быть и местом радости и изоляции. Она не может поцеловать его публично, поскольку нормы поведения тех дней не допускали публичного проявления интимных чувств (см.: 8:1). Она могла видеть своего возлюбленного на отдаленном расстоянии, на склоне холмов, и испытывать одиночество. Она тревожилась из–за того, что он мог смириться с разлукой, и поэтому больше не нуждается в ней.
Сразу в самом начале первого цикла Песни Песней, ошеломленная любовью девушка выражает свое страстное желание любви. Невозможно сказать, или это результат ее склонности к фантазии, или ее желание основано на предыдущем опыте их интимных отношений (первая проба разожгла ее аппетит, и возникло желание повторить). Сама Песнь Песней не позволяет четко проследить прогресс их взаимоотношений. Она показывает только серию циклов интимных отношений. Единственное исключение — третий цикл, рассказывающий об их свадьбе. Мы уже утверждали, что Песнь Песней описывает обрученную пару, у которой определено их совместное будущее. Если между ними не было романа сначала, возможно, что эта пара начала с дружеских отношений и огонь страсти стал разжигаться по мере того, как они стали узнавать друг друга. Итак, наша девушка знает, к чему движутся их взаимоотношения, и с нетерпением ожидает радостей супружеских отношений. Это все еще в будущем, но она уже взволнована от ожидающих ее новых открытий.
В нашей культуре молодые люди обычно начинают с последнего, а уж потом задумываются о том, к чему эти отношения могут привести. Мы экспериментируем вне контекста взаимоотношений, целью развития которых является перманентный брачный союз. Хотя помолвка сейчас гораздо меньше определяет в отношениях молодых людей, в сравнении с древнееврейской, это не означает, что мы вправе отказаться от приоритета брака. Мы должны быть более осмотрительными в определении границ, до которых можно позволить развиваться чувственным отношениям, особенно если все еще есть неуверенность, взаимна ли любовь и приведет ли она к браку. Необходимо хранить честь и святость брака и ничего не должно быть сделано, что принесет стыд и сожаление, если по каким–то причинам помолвка будет разорвана.
Когда двое только начинают свое совместное любовное путешествие, когда они чувствуют первое взаимное притяжение, они хотят прикоснуться друг к другу. Этот первый физический контакт легкий и краткий, представляет собой необратимый шаг вперед. Теперь они могут сделать еще один шаг, а затем другой… Девушка, скорее всего, уже сделала свой первый шаг и очень хочет повторения. Ее разум, возможно, опережает реальную возможность и знание как возлюбленного, так и себя самой. Фантазии оставляют далеко позади то, что реальность готова дать в данный момент их отношений.
Многие комментаторы по причине использованного местоимения «мы» в 1:3 приписывают этот стих группе наблюдателей (дочерей Иерусалима). Но, как сказал Поуп, «фактически любая трудность, реальная или предполагаемая, может быть устранена привлечением дополнительных персонажей, которым неясные слова могут быть приписаны». Так гипотеза пастуха приписывает эти слова гарему, обращающемуся к парню. Мы не должны использовать такие сомнительные приемы. Девушка могла продолжать восхищаться своим возлюбленным, имея в виду себя и всех девушек, которые обожают его. Она хочет, чтобы ее возлюбленный услышал максимальное число похвал и не только от нее. Опять, если это кажется сомнительным, что страстно влюбленная девушка желает, чтобы весь мир восхвалял ее возлюбленного, мы должны помнить, что это лишь литературный прием автора.
Существует проблема со словом, переводимым как правильно (AV; в русской синодальной Библии — достойно. — Примеч. пер.). Соответствующее древнееврейское слово использовано еще в ст. 7:10 (прямо) и в Книге Притчей в ассоциации со словом вино, которое течет плавно (буквально: прямо, достойно).
Так что мы можем перевести это как «более, чем достойное вино, они восхваляют тебя». Менее вероятно сравнение с другим достойным мужчиной. В этом случае они восхищаются им больше, чем другим красивым мужчиной. Другие спекулируют даже больше, обращаясь к родственным языкам, где это слово имеет значение мужественности.
Местоимение во множественном числе они во фразе «правильно они любят тебя» (буквальный перевод ст. 1:3) не относится к конкретным людям. По сути своей это пассивный залог: правильно тебя любят. Таким образом, его любовными ласками наслаждались больше, чем вкусом хорошего вина. Память о его ласках длилась дольше. Ласки отравили ее и сделали опрометчивой, но в то же время счастливой и беззаботной. Нет сомнений, что она восхваляет того, кто может доставить ей такое счастье. Она также находит огромное удовольствие в ожидании любовных утех. В действительности удовольствие от фантазий может превосходить реальное удовольствие. Возможно, случайное разочарование от их любовных утех могло стимулировать ее эротическое воображение и поднять его на новый уровень. Ее воображение действует как механизм компенсации реальных занятий любовью, ощущения от которых меняются в зависимости от времени, настроения и условий. Сразу в самом начале Песни Песней возлюбленные погрузились во взаимоотношения, наполненные глубокими чувствами и ласками. Девушка испытывает тоску по своему возлюбленному, когда не видит его. Но может ли это быть действительно охарактеризовано как любовь? Не могло ли это быть просто влечением, требующим немедленного сексуального удовлетворения? Мы должны подождать с ответом, пока не дочитаем до конца эту книгу. Однако уже сейчас мы можем отметить, что в нашем обществе физические аспекты взаимоотношений мужчин и женщин являются приоритетными. Если что–то не заладилось в этой области, нет надежды на добрые отношения в других областях. Конечно, должна существовать некоторая искра физического влечения, чтобы инициировать развитие романтических отношений. Но физический аспект — это только одна сторона многостороннего партнерства. Степень физической близости должна соответствовать степени взаимного узнавания; совместимости по интеллекту, темпераменту, целям, настроениям, духовной зрелости, эмоциям и так далее. Совместимость в этих областях — намного важнее, чем способность физически удовлетворить друг друга.
Может показаться странным, что мы с самого начала рассматриваем страстную тоску девушки по своему возлюбленному, поскольку поцелуи, о которых она мечтает, больше соответствуют зрелой фазе развития взаимоотношений. Вначале можно было бы ожидать от нее поцелуя в щеку, который означает: «Да, я заинтересована, но давай не спешить и посмотрим, как все будет развиваться». Или после долгого периода осторожных хождений по кругу девушка может получить первый трепетный поцелуй в губы, после которого сразу поймет, что все отныне иначе, чем раньше. По мере усиления эмоций, возрастает и желание долгого страстного поцелуя (лобзания уст твоих), предвкушение не испытанных доселе физических ласк. Но это все предназначено для будущего.
В литературе за века существования человечества было высказано немало шуток о поцелуях. Начиная с Джонатана Свифта: «Господи! Интересно, что за дурак изобрел первый поцелуй?», до Энди Уорхола: «Двое целующихся всегда выглядят как рыбы».
Я полагаю, последний желал привлечь внимание к тому, что влюбленные как будто стремятся съесть друг друга, когда целуются. Но любая попытка рационально описать касание губ, несомненно, разрушит мистику поцелуя, поскольку поцелуй является не актом для анализа, а тем, в чем участвуют. Большинство из нас даже предпочтут не глазеть на пару, занятую долгими страстными поцелуями. Это было бы вторжением в частную жизнь людей. И только одинокий человек может получить от этого зрелища некоторое ущербное удовольствие.
Но в поцелуях, так же как и во многих других вещах, как только пробудился аппетит, требование становится все более настойчивым:
«Могу я напечатать один поцелуй на твоих губах?» — спросил я. И она кивком головы дала мне свое согласие; Так что мы начали печатать и, я полагаю, Мы выпустили их полное издание с приложениями[8]. Итак, наша девушка из Песни Песней тоскует о «страстных поцелуях»[9]. И она напоминает девушку, описанную в строчках Уильяма Брауне:
Побеждающий поцелуй она подарила, долгий, податливыми губами[10]. Наши влюбленные в своем физическом контакте обнаружили то, о чем Альфред Теннеси сказал так:
Наши души устремились друг к другу при прикосновении наших губ[11]. Союз их любви был скреплен печатью поцелуя, они отныне взаимно принадлежали друг к другу и осознание такой уверенности позволяло им чувствовать себя богами: «Дорогая Елена, сделай меня бессмертным своим поцелуем»[12].
Смуглая и прекрасная (1:4,5)
Дщери Иерусалимские! черна я, но красива, как шатры Кидарские, как завесы Соломоновы. 5 Не смотрите на меня, что я смугла, ибо солнце опалило меня: сыновья матери моей разгневались на меня, поставили меня стеречь виноградники, — моего собственного виноградника я не стерегла. Первый раз в Песни Песней девушка выражает свою неуверенность, страх и сомнения. Она неуверенна в реакции дочерей Иерусалима в отношении ее загорелой кожи. Она обеспокоена своими отношениями с братьями, которые гневаются на нее. Ее заботит ее внешность. Как может она принять себя, если ее не принимают друзья и родственники? Ее первые слова, возможно, сказаны строптивым тоном. Да, она смуглая, но при этом все равно прекрасная! Она осознает свою красоту, дикую, неухоженную, естественную, но она еще не уверена в отношении к ней дочерей Иерусалима. Ее смуглость, конечно, не связана с расовой пигментацией ее кожи. Она просто сильно загорелая и обветренная в результате своей работы на склонах холмов в виноградниках. Есть некоторая неопределенность во фразе «черна я, но красива». Означает ли эта фраза, что она отвечает на критические замечания городских девушек: «Да, я, возможно, смуглая, слишком загорелая, что не красиво в соответствии с вашими критериями красоты, но я уверена, что красива для самой себя и моего возлюбленного»? Или она говорит тем самым: «Моя красота именно и состоит в моей смуглости»? Другими словами, она прекрасна из–за своего загара, а не вопреки ему? Первому смыслу подходит перевод: «черна я и красива», второму: «черна я, но красива». Трудно решить, который из них лучше. Возможно, второй более подходящий. Она, возможно, осознает критическое отношение к себе городских девушек, которые смотрят свысока на тех, кто должен заниматься ручным трудом. Так что она, защищаясь, провозглашает свою красоту в пику тем, кто предпочитает более рафинированную красоту.
Идентичность дочерей Иерусалима неопределенна. Большинство комментаторов считают, что они — это гарем царя Соломона или представляют городскую элиту, придворных. В обоих случаях смуглость не рассматривалась бы как признак красоты. Смуглость и красота в этих кругах были несовместимы. Красота этих женщин была продуктом длительного воздействия косметики: «столько времени продолжались дни притиранья их: шесть месяцев мирровым маслом и шесть месяцев ароматами и другими притираньями женскими» (Есф. 2:12). Конечно, это вопрос личного предпочтения или традиции. Сегодня в Африке наиболее популярны косметические средства, осветляющие кожу. Европейцы склонны демонстрировать смуглую кожу как символ красоты и здоровья (неважно, является ли загар результатом отдыха на Ривьере или ультрафиолетовых ламп в парикмахерской за углом). Светлокожие люди предпочитают загореть, а темнокожие стать посветлее. Я думаю, что, возможно, это шутка нашего Создателя.
Но кем бы ни были дочери Иерусалима, они играют важную роль в этой истории. Они действуют как фон, как те, с кем девушка делилась своими чувствами и эмоциями. Они возникают на сцене, когда девушке необходимо выразить свою тоску по возлюбленному, но они не играют самостоятельной роли в любовной драме. Они вполне могут быть чисто литературными образами, как стена, через которую разговаривают герои шекспировской пьесы «Сон в летнюю ночь» и которая независимо комментирует их любовные взаимоотношения. Возможно, другая их роль заключается в подчеркивании контраста между городом и деревней, который упоминается в тексте. Город символизирует цивилизацию, культуру, образованность, архитектуру, богатство, власть, независимость. Деревня, в которой происходят многие события, представляет простой природный порядок, пассивность или, по крайней мере, соответствие природному порядку вещей, без попытки изменять этот порядок. Контраст город/деревня проиллюстрирован здесь шатрами Кидарскими/занавесями Соломоновыми. Она темна, как жесткий полог из козьей шерсти кочевых шатров Аравии; она темна, как гобелены царских дворцов в Иерусалиме.
Девушка озабочена своей внешностью из–за того, что ее разглядывают городские девушки. Каждый такой пристальный взгляд — внедрение в ее личную жизнь. Если это продолжается слишком долго, это вызывает смущение, враждебность и желание защитить себя. Если мы жертвы пристального разглядывания, мы напуганы возможностью критической оценки нашей внешности, чувствуем, что изучающий взгляд может проникнуть за нашу маску. Так что мы убегаем прочь или обращаемся к уставившемуся на нас с вопросами. Нам не нравится, когда нас «взвешивают» другие. Мы чувствуем себя в этом случае беззащитными и обнаженными. Возможно, девушка осознает факт, что женщины могут быть гораздо более жестокими в своих оценках, чем ее юноша. Еще она догадывается, что критицизм в отношении ее обусловлен угрозой ее красоты. Ее естественная, дикая и чувственная красота — это угроза для них. Они и завидуют, и презирают ее смуглость. Они завидуют ей, потому что не имеют ее естественной красоты. Они ненавидят ее, потому что знают, что никогда не смогут ее иметь.
Ее красота — явная угроза их заурядности. К этому можно добавить, что она в глубине сердца, возможно, хотела бы быть на их месте.
Она загорела до «черноты», потому что солнце опалило ее. (Это необычная фраза, найденная еще только в Книге Иова 20:9; 28:7.) Солнце сожгло ее своими лучами. Причина этого в том, что она работала в винограднике на открытом воздухе. Есть игра слов относительно слова разгневаться. Ее братья (сыновья матери моей) разгневались (воспылали гневом) на нее. И она была поэтому опалена и солнцем, и гневом братьев. Отчего ее братья так гневались на нее, мы можем только догадываться. Возможно, потому, что они не одобряли ее флирта или выбора возлюбленного и стремились удержать ее подальше от неприятностей, там, где они могли приглядывать за ней.
Альтернативная точка зрения заключается в том, что братья, поручив девушке исполнять семейные обязанности в винограднике, пришли в негодование из–за того, что очевидное пренебрежение девушкой своей внешностью уменьшило ее шансы на брак.
Если это так, она была в их власти. Одно это уже указывает на то, что она была не замужем. Она была еще под защитой своей семьи. Отец нигде не появляется в поэме. Предположительно он умер или по какой–то другой причине отсутствует на сцене. Мать лишь виртуально присутствует в истории (3:4: «дом матери моей» и «во внутренние комнаты родительницы моей»; 6:9: «единственная она у матери своей, отличенная у родительницы своей»; 8:5: «там родила тебя мать твоя, там родила тебя родительница твоя»). Таким образом, не только социальный статус нашей девушки низкий в связи с ее физическим трудом, но статус ее семьи также под вопросом.
Девушка говорит, что она не следит за своим собственным виноградником. Это не должно, конечно, восприниматься буквально. Ее виноградник, который принадлежит только ей, представляет полноту ее личности во всем ее женском очаровании. Ее заставили охранять виноградник своих сводных братьев. Но собственный виноградник она не охраняла. Ее физическая работа на открытом воздухе расположила ее не заботиться о своей внешности. Поэтому она так диковато выглядит, хотя и очень привлекательна. Интересно обратить внимание на то, как меняется мода. Неряшливый вид за немалые деньги искусственно культивируется в нынешние дни как нечто привлекательное. Хотя еще Овидий писал:
Ее голова была непокрыта в обрамлении волос, в узел простой завязанных сверху. Сладкая небрежность, незаметный укус любви[13]. Под ее виноградником подразумевается все, что составляет ее женственность. Ее внешность, цвет лица, одежда, статус, сексуальность — все, что делает ее привлекательной для мужчины. То, что она не заботилась о своей внешности, стало причиной ее низкой самооценки. Она — пленница своих обстоятельств и жаждет быть свободной. Еще в ней есть гордость за свою природную красоту, силу которой, как мы увидим, она вполне знает как использовать для пленения парня.
Под обычным виноградником подразумевается нечто среднее между городом со всей его культурой и деревней, как олицетворением естественного порядка вещей. Возделывание виноградника — это приведение в порядок самой природы. Виноградник должен быть возделан. Он должен быть очищен от камней, боронован и вскопан. Виноградная лоза должна быть посажена, полита водой и подрезана. Он должен быть огражден стеной и охраняем (см.: Ис. 5:1–10). Также и девушка во всей ее женственности должна быть ухожена или она принесет дикие плоды. Ее естественная красота нуждается в уходе и охране. Некоторые современные комментаторы иначе воспринимают эти стихи. Они приписывают им довольно неправдоподобный, явно сексуальный аспект. Некоторые переводят это как: «Не позаботилась о своей девственности». Отсюда делается вывод, что она потеряла девственность, потому что пренебрегла моральными нормами. Другие говорят, что это означает: «Я не культивировала, не сажала и не обрезала мой виноградник». Вывод отсюда прямо противоположный: она — девственница без всякого сексуального опыта. Обе эти точки зрения слишком напрямую соединяют выражение свой виноградник с ее сексуальным опытом, поэтому предпочтительнее более сбалансированная интерпретация. Не соответствует характеру книги, являющейся гимном любви и преданности, то, что девушка демонстрирует свою историю потери целомудрия.
В этих стихах мы столкнулись лицом к лицу с проблемами нашего собственного представления о себе. Как мы воспринимаем самих себя? Когда мы смотрим на свое отражение в зеркале, нравится ли нам то, что мы видим? Можем ли мы принять самих себя такими, какие мы есть, со всеми нашими причудами, особенностями и предрассудками? Нравится ли нам то, как мы выглядим? Или нам всегда хочется походить на кого–нибудь другого? Можем мы жить в соответствии с нашим собственным темпераментом и свойствами характера или мы, например, чересчур сдержанны, что парализует нашу жизнь? Итак, как мы примиряемся с собой и как интегрируемся в общество?
Мы можем подойти к этому с разных сторон. На физическом уровне, мы не много можем сделать, чтобы улучшить наш вид. Но даже небольшие усилия могут повышать нашу самооценку и вызывать чувство уверенности в себе. Поскольку мы существа психопатические, старая поговорка (здравый ум в здоровом теле) звучит очень справедливо. Небольшое внимание к своему телу, проявляющееся в физических упражнениях, заботе об одежде, использовании хорошего одеколона помогает нам общаться с миром с большим удовольствием.
Однако наш темперамент и фундаментальные персональные свойства — это то, что мы должны принять как данность. Мы можем быть интровертами или экстравертами, флегматиками, мечтательными романтиками; мы можем быть движимы неустанными амбициями или быть согласны с тем, что дает жизнь. Все это является результатом наших генов, прежних условий жизни или так нас воспитывали родители. На какой–то стадии жизни мы должны признать, что такие мы есть и можем измениться только в очень малой степени. Это не должно вызывать негативную пассивность, но должно помочь нам понять, каким образом с максимальной пользой эксплуатировать свои качества. Например, интроверт может стать внимательным психоаналитиком, но никогда не будет душою вечеринок. Если мы не можем принять себя такими, какие мы есть, тогда мы или полностью уходим в себя или еще надеваем на себя маску, предназначенную для презентации нас окружающему миру, которая, как мы думаем, более подходящая, чем наша реальная личность. Но мы знаем, что ношение любой маски надоедает со временем; мы начинаем в ней задыхаться и уставать. Носить ее довольно больно, поскольку внешняя маска не соответствует внутренним контурам, что вызывает напряжение и трение. Лучше быть самим собой и позволить другим видеть наши слабости, чем постоянно носить чуждую своей личности маску.
На духовном уровне, мы все созданы по образу и подобию Божьему (см.: Быт. 1:26,27). Это великолепная тема для размышления и мы можем рассмотреть ее, но только очень коротко. Мы все несем отпечаток Создателя и, хотя в нас Его образ стал по нашей вине перекошен и искажен, всегда есть надежда на его обновление. Поскольку христианин — это тот, кто преображается: «в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа» (2 Кор. 3:18); «кто есть новое создание во Христе» (см.: 2 Кор. 5:17). Все это не просто теория; это действительно работает во всех тех, кто верует. Но работа будет завершена, только когда мы увидим Христа лицом к лицу, во всей Его славе. А пока грубые края постепенно сглаживаются, а исковерканное слегка выпрямляется. Здесь немного и там немного, и Господь нас меняет, делая способными принять себя такими, какие мы есть, и больше верить в нашего Создателя, в Чей образ мы меняемся.
Робкая просьба и неоднозначный ответ (1:6,7)
