Безумие

— Ладно, — говорит, — паэжжайтэ (сердце забилось). На абратном путы пагаварым (сердце упало).

Беру документы, сажусь. В машине три покойника. Почти покойники. Сам, наверное, выгляжу не лучше. Медленно поехали. Очень медленно. Быстрее Валэра просто не мог. У него дрожали колени.

— Слушай, Кир, — слабый голос Костика, — мы что-то не поняли, что он про обратный путь говорил?

— Да не, он счастливого пути пожелал, просто акцент такой.

Кажется, не поверили.

— А ккудда эхат тепер? — вырвалось затаенное дыхание Валэры.

А действительно, куда? Наши инструкторы по горному туризму бросили нас.

— Точно не назад! Поехали же, путь все равно пока один.

Дорога плавно огибала гору, и вдруг, не проехав и двухсот метров, за поворотом мы увидели «Дефендер». Он стоял на обочине. Не дожидаясь нас, тронулся и поехал впереди. Ни фига себе! Что за дела?

Ладно, потом разберемся. Не останавливать же их опять, как тогда, на шоссе. Теперь уж совсем смешно будет.

Минут через пятнадцать дорога как-то неожиданно вынырнула из ущелья и мы увидели дома. «Хасбулат молодой, бедна сакля твоя». Да, одну такую бедную саклю мы уже видели сегодня. Если нам сюда, интересно, какие здесь камины?

Остановились. Сидим. Я почему-то уверен, что это уже пункт назначения. Вокруг накапливаются бородатые военнослужащие. Но как-то теперь не страшно. Наши инструкторы вышли из «Дефендера» и куда-то ушли. От нечего делать изучаю обстановку.

Вот оно какое — бандитское гнездо. Окружающая местность — небольшое горное плато. Судя по всему, вокруг обрывы. Дорога только одна. Большие горы вдали. Для обороны место идеальное. Но с воздуха уязвимое. Хотя неизвестно, какие у них тут пещеры-галереи. Домов немного. Пять — шесть.

Вернулся «Корсиканец».

— Пойдем — мне.

— А они?

— Они потом.

Выхожу. Идем к домам. Подошли к крайнему.

— Посиди здесь, вон скамейка.

Пожимаю плечами, сажусь, смотрю ему вслед. Он заходит в следующий дом. Через несколько минут оттуда выходят несколько бородатых и среди них — наконец-то — Надир Хачилаев. Он машет мне рукой. Все! Доехали! Встаю, иду к нему. Все хохочут. Надо мной, что ли? Что смешного?

— Кыра, здарова!

— Привет, Надир.

— Кыра, я тут тэлэграмму палучил. Из Госдумы. Вэлят срочно явытся на засэдание. Я вот: мнэ двэ тыши рэбят взят с собой или тры?

Все хохочут. Вот оно что. Не надо мной все-таки.

— Надир, нам бы поговорить.

— Пагаварым, Кыра, пагаварым. Нэ сэйчас. Я тут чэлавэка жду, с той стороны, — взмах рукой в сторону Чечни. — Важный чэлавэк, палэвой камандыр. Ты пака атдахны.

— Надир, я не один, со мной ребята.

— Ты схады за ними. С табой вот парэн пайдет. А то тэбя здэс нэ всэ знают. Грохнут могут. Он виздэ с табой хадыт будэт. Шашлык даст, арбуз даст.

Нормально Уважаемый изъясняется! Не все знают — грохнуть могут. Я думал, никто не знает. А оказывается — не все.

Идем. Мой новый экскурсовод — молодой парень, улыбается.

— Кирилл, — протягиваю руку.

— Магомед, — жмет руку.

Опять Магомед. Красивое имя.

— Можна пиросто Мага.

Это уже совсем хорошо.

Подходим к машине.

— Экипаж, выходи. Мы прибыли. Как насчет работы, не знаю, но отдых точно будет. Это Мага. Без него никуда не ходить.

Мага закинул автомат за спину и взял два кофра. Ну, вообще класс! Он мне уже как брат.

Валэра обреченно поплелся за нами. Он, бедолага, понимал, что уж сегодня домой точно не вернется. Ни с баксами, ни без них.

Заходим в саклю. Насчет каминов я погорячился. Сильно погорячился. Со времен Ермолова здесь ничего не изменилось. Но шашлыком пахло. А на столе — два огромных арбуза. Расположились. На это ушло секунды четыре. Мага улыбнулся и куда-то ушел. Вышли, покурили. Из-за угла вынырнул Мага. Мне показалось, что сначала вынырнула улыбка. В руках у него был таз. Таз дымился. В нем был шашлык.

Зашли в дом, сели за стол. Откуда-то взялись лук, зелень.

— Мага, а как это так с шашлыком быстро получилось?

— Жэншины.

На всякий случай я наступил Стасику на ногу.

Шашлык был изумительный. Все расслабились.

— А как здесь насчет… — начал Костя, мечтательно жуя веточку зелени.

Я так наступил ему на ногу, что он не договорил.

— Насчот травки? Можна. Папожже. Какда старыкы спат лагут. А насчот вына савсем нэлзя — шарыат. Но мы всо равно ходым. В сасэдный аул. Там адын дэд жывет, он на шарыат пиливат хатэл. А насчот этого, — он улыбнулся и посмотрел на Стасика, — тожэ можна. Эта в дыругой аул хадыт нада.

Ни хрена себе! Мало того что наш экскурсовод мысли читает. Я-то думал, мы в бандитском гнезде — опасности, лишения — а здесь Тверская какая-то!

— Спасибо, — говорю, — все было очень вкусно. Пойдем погуляем.

— Пайдем.

Вышли. Вечерело. Пейзаж. Горный воздух. Подошли к краю обрыва.

— Мага, а как это место называется?

— Гиляны.

— А это Дагестан или уже Чечня?

— А гидэ ты стаиш — то Дагэстан. А шаг туда — это Чичня.

Я посмотрел туда. Там был обрыв. Символично.

— Мага, а ты сам откуда?

— Из Вэдэно.

— Ты чечен?

— Чичен — ты гаварыш. Я гавару — вайнах, — жестко сказал, но все равно с улыбкой.

— Извини, Мага, вайнах. А как сюда попал?

— А мы как в ту вайну пабэдили, там болше дэлат нэчэго. Я сдэс нужнэй.

— Ты воевал тогда?

— От и до.

— А лет тебе сколько?

— Дивэтнадцат.

Да, подумал я, вырастили поколение. В 94-м ему четырнадцать было. Больше он уже никогда ничем другим заниматься не будет. Сколько их таких? Я чуть было не ударился в глубокомысленный пафос насчет израненных душ чеченских подростков и безответственности властей, но ход моей мысли прервало странное происшествие.

Мага вдруг вытянул руку и замахал автоматом. Другой вытянутой рукой стал грозить кому-то кулаком. В его глазах были ужас и гнев. Мы смотрели на него и ничего не могли понять. Вдруг он как-то сразу успокоился, еще раз погрозил кому-то, уже пальцем, и сказал:

— Пашлы атсуда.

— Мага, что случилось? Я не понял?

— Дураков вэздэ хватаэт. Тэмнэет, оны нэрвнычают.

Что он там увидел, а главное как — так и осталось загадкой. Приставать с вопросами я не стал. Видимо, кто-то из тех, кто меня «нэ знаэт», решил все-таки грохнуть. Скорее всего, снайпер, один из тех, что были, конечно же, понатыканы по периметру. Мага среагировал. Боевой опыт. Кто-то из нас обязан ему жизнью. Может быть, все четверо.

На обратном пути встретили Надира, который неторопливо прогуливался с «палэвым камандыром». Раскланялись. Дом отдыха просто.

Потом посидели на завалинке у сакли.

— Чиво так сыдэт, я сэйчас, — Мага был оперативен. Вернулся минут через пять с пятью уже заряженными косяками.

Я не удержался.

— Быстро, — говорю, — получилось, как с шашлыком. Тоже женщины?

Мага засмеялся и покачал головой.

От косяков мы со Стасиком отказались. Вот если бы к тому деду, который «на шарыат пиливат хатэл». Но от этого замечания я удержался. И третью тему не стал продавливать. Стасик промолчал.

Валэра, кстати, от косяка тоже отказался. Он отказался бы от всего, чего бы ему ни предложили. Он с самого начала делал вид, что его нет. В нем полностью воплотился восточный принцип «большой человек — маленький человек». Здесь все были для него Большими людьми. БОЕВИКАМИ. Даже добрый Мага. А он был маленький человек — бомбила, из маленького народа. Не думаю, что он был трус. Просто принцип есть принцип.

У Маги затрещала рация и что-то произнесла по-чеченски. Мага коротко ответил.

— Пайдем, Надыр ждет.

— Ну что, Кыра, зачэм пожаловал?

— Надир, тут заваруха начинается.

— Бэс тэбя знаю.

— Мне твоя помощь нужна. С нашими, сам понимаешь, каши не сваришь. Они пока разберутся, кто за что отвечает, все кончится. А мне свою работу делать надо.

— Я что могу?

— Ты много что можешь. Для начала дать мне интервью.

Мускул дрогнул. Клиент польщен. Я на правильном пути.

— Интэрвю пака нэжэлатэлно. Что еще?

— Помочь нам добраться до Ботлиха. Если мы как положено поедем, военные завернут. (После сегодняшней поездки я был в этом совсем не уверен, но чего уж теперь.) А нам бы как-нибудь с другой стороны туда подобраться, поработать и быстренько в Махачкалу — у меня эфир в пятницу, так что на все про все максимум четыре дня.

Я понял, что наглею. До Ботлиха с другой стороны, потом вокруг Ботлиха, потом в Махачкалу, и все это быстренько. Как будто учения в ГДР снимаем. Может, еще мигалки попросить для верности? Впрочем, пережитые испытания — зря, что ли?

— А чиво тэбэ в Ботлихе дэлат?

— Как чего? Работать.

— А там нэинтэрэсно.

Я разозлился:

— Надир, я тебя очень уважаю, ты можешь мне помочь, можешь отказать, но давай где интересно, а где неинтересно, я сам решать буду. Это МОЯ работа.

— А как ты можэш рэшат, кагда нычэго не знаэш?