Безумие

— А кто рулит-то здесь? Местные, федералы?

— Да федералов вообще нет, а местные ничего не хотят брать на себя.

Ладно, думаю, или жадничает, или правда бардак. Хотя, скорее всего, просто бардак. Как всегда. Ничего, у нас есть ходы поинтереснее.

Второй звонок — в Москву, Тане на мобильный.

— Таня, привет, мы долетели.

— Отлично, какие планы? — Таня суха и очень деловита.

— Как какие планы? Море, шашлык, вино…

— Кирилл, не валяй дурака. Мне надо знать, на что мы можем рассчитывать.

— Танечка, чего ты грузишься? Сегодня воскресенье, расслабься.

— Это сегодня воскресенье, а завтра понедельник и летучка, на которой мне надо докладывать.

— А-а-а… Докладывать… Ну доложи, что здесь полный бардак, работа журналистов парализована, но резидент Крестовников регулярно выходит на связь. Сообщает, что сообщить ничего не может ввиду абсолютной секретности своих замыслов.

— Кирилл… У нас эфир в пятницу…

— Танечка, не парь мне мозги. Послали на голое место, ни хрена не подготовили, понадеялись на мою находчивость. Вот и надейтесь. Все, целую, до связи.

Так, теперь задергают. Выключаю мобильник. А «спутник» мы даже не распаковали. Начинаем автономное плавание. Великий Колумб с Мадридом тоже связи не имел. Ох достали бы его…

Быстрый завтрак, мутный душ, бритье холодной водой. Нагруженные кофрами спускаемся в холл. Легкий переполох. Выходим на улицу. Валэра стоит как штык. Широкая улыбка. Молодец, пунктуальный. Здесь это редкость.

Едем «в адрес». Махачкала — город контрастов. Стамбул отдыхает. Центр — более-менее «сталинский». Все остальное — частный сектор. Звучит красиво. На деле — лачуги. Бедность витает в воздухе. И вот среди этой бедности торчат дворцы. Огромные, в основном красного кирпича, с мощными высокими заборами. Крепости. И все — новые.

Вот один из этих дворцов и оказался нашим «адресом». Подъехали. Глухие ворота. Стучим. Мертвая тишина. Опять стучим. Ничего.

Так, думаю, это плохо. Нас не ждут. Абдул что-то перепутал? Вряд ли. Нас же встретили. «Корсиканец» замутил свою игру? Тоже вряд ли. Не тот калибр. Что ж делать-то? Пошли нехорошие мысли. По телефону с Таней развыпендривался — резидент, секретные замыслы, вы — дураки, я — умный… На тебе, умный. Будешь покупать газеты и в прямых включениях зачитывать передовицы. «Наш корреспондент из зоны боевых действий»… со двора махачкалинского телецентра. Говно.

И вдруг — чудо! Ворота заскрипели и раздвинулись на полметра. В проеме показался очень худой старик. Тонкая желто-седая борода до пояса. Вот он! Кавказский долгожитель! Лет сто пятьдесят, точно. Не иначе в среднем возрасте у Шамиля джигитовал. В Гунибе вместе князю Барятинскому сдавались.

— Здрасьте, — говорю, — уважаемый. Нам тут, э-э-э… — Как объяснить-то? — Нас тут ждать должны.

Старик молча поманил рукой и посторонился. Мы протиснулись в щель. Валэра с кофрами остался в машине. Камера, конечно, при нас. Старик пошел к дому — мы за ним. Вошли.

Теперь попытайтесь меня понять. Я парень продвинутый. Много где бывал, много чего видел. Но сейчас испытал что-то вроде культурного шока. Мы оказались в холле. Понимаете, всего лишь в холле. Что же мы увидели? А вот что.

Высота потолка — метров восемь, точно. На стенах — шкуры. В московских кабаках — не шкуры, а дрянь по сравнению с этими. Помимо шкур — ковры (не из ЦУМа, точно). На коврах — оружие. Оружейная палата ну не то чтобы средненький музейчик, но сопоставимо. На одной из стен в обрамлении шкур и ковров — плазменный экран, метра полтора на три, под ним — штабеля аппаратуры. Я в технике ничего не понимаю, посмотрел на Костю, показал глазами, на сколько тянет, мол. Костя ответил тоже мимикой. Мимика означала, что это очень много денег.

Далее. В одном углу был камин. Я подошел посмотреть. Думал, что-то в этом понимаю (мой отец, пианист, на даче сам выложил два камина). Ничего не понял, но то, что понял, было убийственно. Он был очень большой. Соответственно, решетка у него тоже была большой и массивной. Так вот, она была серебряная! Не посеребренная, а именно серебряная. Вся. Целиком. Щипцы и кочерга были из того же металла. Бедный Дагестан! Самый дотационный регион России!

И тут я подумал: интересно, а есть ли в этом доме горячая вода? Наверняка нет…

Тем временем старик куда-то исчез. Удовлетворив свое любопытство, мы начали томиться. Опять полезли всякие нехорошие мысли.

Он появился так же внезапно и бесшумно, как и исчез. Молча поманил рукой к выходу. Наверное, не говорил по-русски.

Вышли за ворота. Рядом с Валэриным «жигулем» стоял джип. «Дефендер». Идеальная тачка для местных условий. Для боевых условий, кстати, тоже.

«Корсиканец». С ним двое. В маленьких белых шапочках. От этих шапочек опять замелькали нехорошие мысли. Я точно не знаю, не такой уж специалист по исламу. Может, ничего особенного. Но почему-то показалось, что это странно — в таких шапочках открыто появляться в Махачкале. Здороваемся. Двое по именам не представляются. Ладно.

— Куда едем?

— За нами.

Лаконично. Учусь на своей вчерашней ошибке. Больше вопросов не задаю. И тут я вдруг остро ощутил, как мы им НЕПРИЯТНЫ. Даже не мы лично, а мы ВСЕ — люди с другой ПЛАНЕТЫ.

Садимся, едем. Едем, кажется, за город. Выехали на шоссе. Указатель — Хасавюрт. Валэра мрачнеет.

— Валер, ты чего?

— Нэхарашо это.

— Что нехорошо?

— Хасавюрт.

— Почему нехорошо?

— Там лудэй пахишают.

— Так мы, может, не туда, а только в ту сторону.

Валэра молчит. Ребята сзади тоже молчат.

Я чувствую на затылке их взгляды. Но не оборачиваюсь.

Проходит время. Похоже, никуда сворачивать мы не собираемся. У меня, честно говоря, на душе тоже погано. Включаю логику. Если бы хотели убить, похитить, сделали бы это в Махачкале. Запросто. Но ведь ничего не произошло… К тому же главный у них Надир. Самодеятельность вряд ли возможна. А Надиру нас похищать на фиг не надо — у него унитазы золотые, судя по камину.

И тут я смотрю на Валэрины руки. Они судорожно вцепились в руль. Костяшки пальцев — белые. Все, к черту логику. Надо выяснять отношения.

— Обгоняй их и прижимай к обочине.

Выполняем маневр. Они останавливаются. Выхожу, подхожу к джипу.

— Уважаемые, я все-таки хочу понять, куда мы направляемся.

Легкая снисходительная улыбка. Обосрались, гяуры. Но вслух:

— Не переживай. Все нормально.

Проклинаю себя. Какого хрена я это сделал?

Все равно ведь не скажут. В таких делах надо или сразу отказываться, или идти до конца. Затевать разборки по дороге — позор.

Молча смотрю ему в глаза. Разворачиваюсь, иду к машине.

— Поехали, за ними.

— Я в Хасавюрт нэ поэду.

— Валера, родной, двести долляров туда, двести обратно.

Ему становится совсем плохо. Поедет — похитят. Не поедет — прощай четыре сотни. А на эти деньги его семья может месяца три жить. Решение принято. Едем. Ему становится легче. Молодец. Мужчина.

Вот и Хасавюрт, по-видимому, конечная точка нашего маршрута. Зловещая столица дагестанских чеченцев-акинцев.

Что-то тут не так. Какая-то еще заноза сидела в моем мозгу. Что-то меня смущало. Что-то в дороге. А! Вот! Мы проехали по трассе около восьмидесяти километров. Ни одного блокпоста! Да что там блокпосты, гаишников не было. Интересно. Боевики вошли в Ботлихский район, оттуда до Махачкалы без боев полдня пути. С боями, может быть, два-три. Это раз. А от Хасавюрта до Чечни вообще пешком недалеко. Это два. И никаких — ни местных, ни федеральных силовых структур не видно!

Зря я насчет аккредитации переживал. Хорошо, что не стали терять время и метаться по Махачкале в попытках ее получить.

Въехали в Хасавюрт. Та же Махачкала, только без «сталинского» центра и дворцов. Хотя нет, дворцы есть, только меньше. А пыли гораздо больше.

Так, а это что такое? Мы выезжаем из города? Да, точно, только с другой стороны. Вот тебе и конечная точка. Блокпоста опять-таки нет.

Оборачиваюсь к коллегам.

— Ура, товарищи! Мы приближаемся к мечте вашего недавнего детства. Впереди — сказочная Ичкерия!

Это я пытаюсь шутить. Чтобы придать себе и коллективу бодрости. Нет, в принципе ничего страшного. Ну Чечня. Бывали. Но это если бы мы ехали сами, по своему плану, зная куда. А так…

Бодрости не прибавилось. Валэре опять плохо. Чувствую, сейчас будет пятьсот долляров туда, пятьсот — обратно. Обратно? Большой вопрос. Кажется, он это тоже понимает. Потому и молчит.

Впереди горы. Да, собственно, мы уже в горах. Впереди БОЛЬШИЕ горы. Асфальт кончился. Подъем стал круче и извилистей. Теперь линия горизонта в ста метрах от нас. Небольшой перевал. Въехали.

Перед нами открылся изумительный вид. Синее небо, горная гряда на заднем плане, а внизу — освещенная косыми лучами уже низкого солнца небольшая долина с хаотично разбросанными маленькими аулами.

Пытаюсь добавить бодрости с помощью прекрасного:

— Костя, смотри, какая картинка! Не хочешь размяться? Остановимся, выйдем из машины. Поставишь камеру на штатив, поснимаешь, подышишь. Стасик на свой аппарат пение горных птичек запишет. А то мы уже почти сутки в командировке, а ни одного плана не сняли? Джигиты наши ведь не уедут без нас.

Ничего не получилось… Костик ответил совершенно серьезно очень задушенным голосом:

— Они не уедут… Они решат, что мы шпионы…

Отлично! Лекция в самолете не прошла даром.

Бдительность! Костик помнит, что надо следить за своим поведением и проявлять бдительность!

Едем дальше. Спустились в долину. Горные виды обманчивы. Долина оказалась не совсем долиной, а хорошо пересеченной местностью со своими горами, оврагами и ручьями. Дорога сильно петляет.

И вдруг за поворотом — о радость!!! Я никогда раньше не замечал, что так люблю этот архитектурный стиль. Впереди с обеих сторон дороги возвышались бетонные блоки с амбразурами. Присутствовали также мешки с песком. За ними виднелись военнослужащие с автоматами. Есть советская власть!!! Блокпост! Наконец-то! Сейчас нас остановят, документы у нас в порядке. Аккредитации, правда, нет. Фигня, вывернемся, не впервой. Зато выясним что-нибудь. Джигитов наших ведь тоже остановят.

Их остановили. Мы, как положено, встали метрах в тридцати.

Проверяли джигитов не долго. Они даже не вышли из машины. Обменялись несколькими фразами — о чем, слышно не было — и поехали, скрылись за поворотом. Странно. Настала наша очередь.

И тут меня прошиб холодный пот. Военнослужащие были бородатыми! Вот так! На советской, извините, российской территории, еще даже не в Чечне, на абсолютно классическом блокпосту стоят бородатые люди в турецком камуфляже и на полном серьезе собираются проверять у нас документы!

Подъехали, остановились.

— Сидеть в машине, — тихо говорю я.

Живописный бородач, видимо старший, подошел с моей стороны. Водитель его не интересовал. Странно. На правильных блокпостах всегда начинают с водителя. Открываю дверцу, сам не выхожу.

— Добрый день.

— Кито такые?

— Журналисты, из Москвы.

— Выхады.

Выхожу, остальные сидят.

— Дакумэнты.

Что он в них хочет увидеть? Вторую страницу на чеченском языке? Даю документы. Он их долго, внимательно изучает. Тем временем нас окружает группа бородатых военнослужащих. Нет, не с какой-то там военной целью, а просто из любопытства. С интересом, причем благожелательным таким, рассматривают меня. На лицах блуждают улыбки. Думаю: что они имеют в виду?

Нет, это вам сейчас смешно, а мне тогда было не до смеха.

Где же наши джигиты, гады? Куда уехали? Теперь они мне казались почти родными людьми.

Старший тем временем изучил документы. Но не отдает. Смотрит на меня. На лице появляется та же блуждающая улыбка. И этот туда же! Все, живым не дамся. А ребята, а Валэра, ох, е-мое!

Из оцепенения меня вывел голос:

— Слюшай, Крэстовников-Мастовников, а за тэбя и твоих рэбят Бэреза лимон баксов даст?

Так, думаю, это уже легче. Это все-таки переговоры.

— Ну, может быть, даст.

— Слюшай, давай па-харошэму дагаварымся. Жить будэтэ как у Аллаха в раю. Всо будэт. Шашлык-машлык будэт, водка-шмодка будэт, бабы!!! Будэт. Чэрез полгода дэнги папалам — и в Москву.

Все-таки хорошо, когда переговоры. Можно торговаться, аргументы выдвигать. У других моих коллег такой возможности не было. Какой бы аргумент применить? Что-нибудь про маму? Нет, не прокатит. Главное, не спорить и не показывать, что еще немного, и обкакаешься.

— Слушай, дорогой, — говорю, — мне твое предложение очень нравится. Оно просто обалденное. Но, понимаешь, у нас проблема. Мы к уважаемому Надиру едем. Он ждет. Неудобно будет не приехать.

Он чуть погрустнел. Ага, думаю, нашел нужный аргумент!

Помолчали.