Социальный идеал должен не навязываться, а выводиться из конкретной действительности как её духовная альтернатива. Он представляет собой образ будущего общества, более совершенного, чем то, которое в данный момент существует в реальности. Будучи духовной альтернативой существующему обществу, такой идеал в то же время отражает реальные тенденции общественного развития - своеобразные ростки будущего в настоящем.
Исходя из этого можно сказать, что социальный идеал для России - свободный человек в справедливом и демократическом обществе.
Первое место в этой формуле принадлежит понятию свободный человек. К нему, как известно, одинаково положительно относятся и либералы, и социалисты, и современные консерваторы - почвенники. Это важнейшее понятие отражает смысл и конечную цель истории. Ценность человеческой личности особенно важна для России, граждане которой нередко приносились в жертву различным мессианским проектам.
Именно свободный, творческий человек всё очевиднее становится главной производительной силой ХХI века.
Уже сегодня большинство россиян, по многим опросам общественного мнения, ставят эту ценность на первый план - наряду со справедливостью, достатком и порядком. Прав был поэт, сказавший, что "все прогрессы реакционны, если рушится человек".
К сожалению, в нашем обществе, провозгласившем в качестве ценности "права человека", очень мало делается для их реализации.
Не менее важна для общегражданской демократической идеологии такая ценность, как справедливость. В России она всегда занимала одно из первых мест подобно ценности свободы у американцев. Её обычно понимали (и понимают поныне) как правду человеческих отношений, включая трудовые отношения, отношения человека и государства, власти и общества. Ради справедливости россияне шли на баррикады, сражались с иноземными захватчиками, боролись за свободу и демократию. Поэтому создание будущего российского общества мыслится ими обычно как реальное преодоление несправедливости в современных человеческих отношениях.
Особенно возмущает россиян бросающееся в глаза противоречие между узким слоем богатой и сверхбогатой части общества, с одной стороны, и остальным, в основном бедным, населением, с другой. По накалу это противоречие превосходит все остальные. Налицо глубокий социальный разлом, породивший две противоположные России - страну абсолютного меньшинства богатых и сверхбогатых граждан, для которых жизнь - это "поле чудес", и Россию большинства бедных и нищих граждан, для которых жизнь - это "море слёз".
Россия будущего не выживет в состоянии, консервирующем нынешнюю социальную поляризацию.
Теперь о ценности свободы. Ссылка на эту ценность присутствует почти во всех программах российских политических партий. Однако каждая из них трактует её смысл и содержание по-своему. Сегодня в обществе господствует либеральная трактовка понятия "свобода", которая напрямую связывается с господством частной собственности. Но абсолютное доминирование частной собственности в обществе не делает всех людей свободными, ибо она концентрируется в руках узкого круга лиц. Конечно, печальный опыт прошлого убедительно показал, что и при полном господстве государственной собственности человек отчуждается от неё, ибо его свобода опосредуется бюрократией. В первом случае расцветает эгоизм и игнорируются общественные и государственные интересы, во втором - подавляются инициатива и предприимчивость граждан.
Как же соединить частный интерес с общественным благом, индивидуальную свободу со свободой всех, обеспечив тем самым максимум свободы каждому индивиду?
Важнейшей предпосылкой решения этой проблемы является равенство всех форм собственности - государственной, коллективной и частной, их конкуренция друг с другом. При этом общее благо должно пользоваться приоритетом перед групповым и частным. Без этого невозможны общественная солидарность, правовое государство и демократия.
Демократия как ценность означает право и возможность каждого человека участвовать в принятии политических и экономических решений - как на уровне предприятия и региона, так и на уровне государства. Насколько реализуется это право, настолько и демократично общество.
Высшее руководство России неоднократно заявляло и заявляет о своей приверженности демократии и её институтам. Однако на деле это не так. Для всех очевиден факт доминирования исполнительной ветви власти над всеми остальными её ветвями. Понятно, такое положение нужно менять.
Обратимся к такой ценности, как солидарность. Известно, что она может быть реализована в различных формах, отражая уровень развитости человеческих отношений. Она может быть как позитивной, конструктивной, так и негативной. Истории России известны разные формы её проявления. Если власть призывает к солидарности во имя созидательных ценностей, она сплачивает и объединяет народ. Если же она ставит перед обществом нереальные цели или не выполняет своего долга, то не объединяет, а раскалывает общество. В этом случае призывы к общественному единству и солидарности граждан либо порождают пассивность и лицемерие, либо стимулируют активное недовольство, толкая население к гражданскому неповиновению и сопротивлению.
Близка по содержанию к солидарности такая ценность, как патриотизм. Сейчас это, пожалуй, самое модное слово. На нём спекулируют олигархи и либералы-западники, за него сражаются националисты и шовинисты. Каждый из них, естественно, вкладывает в это понятие собственное содержание.
Патриотизм - широкое понятие. Всё зависит от того, какое конкретное содержание вкладывается в это слово. Общегражданским чувством он становится тогда, когда оно предполагает деятельную любовь к своей Родине, проявляющуюся в конкретных делах, приносящих пользу людям.
Все перечисленные ценности могут быть эффективно реализованы на практике, если у большинства граждан сложится чёткое представление о том, к какой модели общественного развития следует стремиться России.
История ХХ века в полной мере "проиграла" в основном две противоположные модели общественного развития. Первая - либеральная, вторая - социалистическая. Обе эти модели имеют свои положительные и отрицательные стороны. Вопрос: возможно ли объединение или конвергенция лучших сторон этих моделей?
Социологические опросы последнего времени свидетельствуют о том, что у россиян "есть некий идеальный образ справедливо организованного общества, которое должно вобрать в себя всё лучшее из социализма и капитализма и, наоборот, отбросить "язвы" и того, и другого".
По своей сути данная модель близка левоцентристскому видению общественного устройства. Переход к такой модели будет, конечно, противоречивым, но он необходим.
Рыночные отношения, которые сегодня всячески абсолютизируются, разумеется, не вечны. Однако, пока рынок существует и приносит пользу, игнорировать и тем более отказываться от него нельзя. Нельзя в то же время закрывать глаза на то, что эти отношения всё явственнее меняют не только свою форму, но и сущность. В них всё заметнее проявляют себя элементы планирования, в частности в форме маркетинга, оценивающего и прогнозирующего развитие потребностей человека. Этот процесс будет нарастать.
Важно не искусственно вытеснять рыночные отношения, а стремиться удерживать их в тех рамках, в которых они наиболее эффективны, прежде всего в сфере материального производства, а также корпоративных и индивидуальных услуг. За этими пределами рынку просто нечего делать. Он не может эффективно заменить государство при выполнении им своих основных функций: обеспечения обороноспособности страны, безопасности граждан, создания и поддержания общезначимой инфраструктуры, развития фундаментальной науки и технического прогресса, образования и воспитания. Конечно, рынок не в состоянии решать проблемы политики, идеологии, культуры и т.д.
Должны произойти изменения и в формах собственности. В отличие от прошлых и нынешних порядков, когда формы собственности навязывались обществу, они будут развиваться или отмирать в зависимости от степени их способности стимулировать (или сдерживать) производство. В перспективе всё большее значение будет иметь интеллектуальная собственность, лишь частично измеряемая денежным эквивалентом.
Будущая общественная система должна воспринять и развить все позитивные черты "социального государства", эффективно действующего на протяжении десятилетий в ряде стран Западной Европы.
Как известно, в России существует немало проблем в социальной сфере, затраты на развитие которой постоянно снижаются. Социальная сфера, непосредственно связанная с человеком, с его потребностями и запросами, всё больше коммерциализируется и формализуется в ходе этих реформ. При этом главная цель модернизации - воспитание поколения "свободных, образованных и творчески мыслящих граждан" - постепенно сходит на нет. Многие российские граждане справедливо считают, что реформы, предложенные нынешним Министерством образования, противоречат не только достижениям отечественной педагогической науки и требованиям Конституции РФ о равном и бесплатном образовании - они в принципе не способны помочь достижению целей модернизации.
Итак, нам необходимо создать общество, в котором - в соответствии с нормами и ценностями современной цивилизации и российской культуры - комфортно жилось бы как "сильным", так и "слабым". Как стремящимся к самостоятельности, так и ориентированным на солидаристские образцы жизни. Как способным к творческой самореализации, так и ищущим поддержки от общества и государства. Фактически речь идёт об обществе, в котором человек, его благо и свободное развитие стали бы альфой и омегой всех общественных начинаний и преобразований. Думается, такая идеология может стать общей и объединить российское общество, сегодня расколотое.
Могут спросить: не является ли такое общество очередной социальной утопией? Отвечу сразу: есть утопии и "утопии". Одни представляют собой иллюзию, расслабляющую людей своей неукоренённостью и несбыточностью, другие - выражающие мечту и реальное желание миллионов.
Если граждане России не хотят оказаться в смуте взаимных раздоров и конфликтов, с неизбежностью толкающих страну к исчезновению, они обязаны выработать свою объединительную идеологию большинства. Повторюсь, идеологию, не навязанную сверху государством, а выстраданную народом и его историей. Привлечь внимание к созданию такой общегражданской идеологии и было целью автора статьи.
Борис СЛАВИН, доктор философских наук
От редакции
У многих из нас существует страх перед какой-либо идеологией вообще. Ну да, понятно, наследие тоталитарных времён, господства необсуждаемых догм и лозунгов, раз идеология - значит, гнёт, интеллектуальное насилие[?]
Однако давайте вспомним, что идеология - это система взглядов и идей, в которой выражены отношения людей к действительности и друг к другу. И задумаемся: неужели нет взглядов, идей, позиций, с которыми все мы могли бы согласиться, которые все могли бы принять? Чтобы не разрушать каждый раз до основанья, чтобы не строить всякий раз с нуля? Ну что-то же нас объединяет, коли живём мы на одной земле, в одном государстве!
Вот об этом мы и предлагаем поговорить - о том, что объединяет, что могут принять если не все, то большинство. О том, что способно стать основой для нормального развития страны, которая опять колышется над бездной.
Отдел "Политика"
От бомбометателя к консерватору
От бомбометателя к консерватору
КНИЖНЫЙ
РЯД
Репников А.В., Милевский О.А. Две жизни Льва Тихомирова . - М.: Academia, 2011. - 560 с. - 800 экз .
Недоброжелатели консервативного крыла называли Льва Александровича Тихомирова российским Конрадом Валленродом, человеком, который, согласно Мицкевичу, возглавил Тевтонский орден лишь для того, чтобы развалить его изнутри. Однако нет оснований считать, что противники Тихомирова были правы. Хотя формально так охарактеризовать известного монархиста можно: дело, которому он служил в зрелые годы, было проиграно. Но развалил ли охранительное движение лично Тихомиров или были иные причины стагнации и упадка самодержавия?
Предлагаемый труд, перечисляя все "симптомы Валленрода" в биографии Л.В. Тихомирова, подталкивает к выводу: нет, известный народоволец не был провокатором в среде "бомбистов", как не был разрушителем от "революционного подполья" и в стане консерваторов.
Доказательству этого посвящена монография двух историков, докторов наук, признанных специалистов в области общественно-политической жизни Российской империи, особенно XIX-XX веков. Как и положено научному труду в сфере гуманитарных знаний, книга поражает скрупулёзностью фактического отбора и фактологического анализа. Кажется, во введении перечислено всё, что было написано о герое исследования на русском языке и, пожалуй, на всех иностранных. Более того, каждому источнику дана краткая характеристика, указаны его недостатки или, напротив, отмечены достоинства с точки зрения научности и в рамках методологического подхода, принятого в гуманитарных дисциплинах. В целом труд вышел завораживающе величественным, но если бы только в этом были его достоинства, то рекомендовать его широкой читательской аудитории вряд ли имело бы смысл. Он бы остался грандиозным памятником "пламенному реакционеру" Льву Тихомирову - и всё.
Однако Александр Репников, известный архивист и публикатор дневников Льва Тихомирова, и Олег Милевский, специалист по Тихомирову-контрреволюционеру, сделали то, что отличает "качественную науку" от "науки бульварной": свою историю они изложили увлекательно. При этом основной сюжет "мыслительного романа" авторы развернули в интеллектуальной области: нам показали повороты, развитие, перерождение мысли героя, её парадоксальные и прихотливые извивы, но утвердили её изначальную цельность.
Вот Тихомиров революционер. Пусть не практик, но виднейший теоретик. Вот его программа. А вот Тихомиров - консерватор, и вот его мысли о царской власти. Здесь - среда бомбометателей и динамитчиков, а тут - общество ревнителей сословного благочестия. Итак.
Что это были за годы - 70-е годы XIX века и позже? Вооружённое насилие, сопротивление властям, перестрелки и взрывчатка, террор. Люди, высеченные из гранита, без намёка на воображение. Студенты, курсистки, теоретики и практики свободной любви. Они жаждали перемен, они искали комфорт, и в первую очередь сексуальный. Они были фанатиками, которые убивали, но и умирали. Да, они были больны, но больной была и Россия.
А разве были более даровиты мозгами охранители, если проиграли? В целом да, но вот в частностях именно это им и мешало: у каждого была своя программа вывода страны на высокую орбиту мирового господства. Всё-таки воин должен быть немного простоватым: ему позволен гнев, но не "мудрование". Он обязан проявлять инициативу, но разумную.
Русское самодержавие не было здоровым даже не ко времени Тихомирова - болезнь началась раньше. Что до того, что указать на неё пытались такие выдающиеся русские мыслители, как Константин Леонтьев? Посмотрите, что писал этот барин, сверхчеловек и монархист, в защиту сословности, дворянства, и оглянитесь вокруг: те начальники, которых вы увидите окрест, достойны своего места? И тогда, и до сих пор - нет, и это один из практических выводов научного труда Репникова и Милевского.
Мы этому препятствуем? Тоже нет: наша правая идеология грызётся в индивидуальных драках, корчится в личных конвульсиях тысяч самочинных разумений и не вырабатывает стиль. Тот самый, который есть признак аристократизма, тот самый, о котором писали Леонтьев, Ницше, Шпенглер. Тот самый "стесняющий образ", который сдерживал бы "мечтания патриота". Нужно, чтобы настоящий контрреволюционер свято чтил приказ и любил ходить строем! Так победим, кажется?
Так, да не совсем, говорят нам авторы монографии. Отдавая должное важности формы и церемониальности военных парадов, учёные мужи отмечают те черты характера Тихомирова, те особенности его умственного габитуса, которые позволили бы самодержавию не пасть, а России быть, прислушайся к бывшему революционеру охранители.
Тихомиров прошёл по пути противоречий, которые есть соблазн для дюжинного ума, для того чтобы обрести совершеннейшую гармонию. Он стал тем монархистом, который истинно выражал Народную Волю. Все "симптомы Валленрода", если следить за логикой Репникова и Милевского, складываются у Льва Александровича в синдром биологически активного и умного человека. Честнейшего по отношению к товарищам и крайне щепетильного в вопросах мысли бойца. "Правый фланг, отставить разговоры в строю!" - вот в чём великая сила и практическая польза для современности политзанятия Александра Репникова и Олега Милевского. "Тихомиров + Победоносцев", или, иными словами, "инициатива + устав", единственно способны произвести на свет "отличников боевой и политической подготовки" нынешних национал-монархических сил. Поиск людей, подобных Тихомирову, и опора на них - последняя надежда России.
Евгений МАЛИКОВ
Одна дома
Одна дома
ПИСАТЕЛЬ У ДИКТОФОНА
Мария Маркова не понимает, что значит быть профессиональным литератором
"ЛГ"-ДОСЬЕ:
Маркова Мария Александровна. Родилась 5 февраля 1982 года в Магаданской области. В настоящий момент живёт в Вологде. Член Союза российских писателей. Публиковалась в "Литературной газете", журналах "Знамя", "Дружба народов", "Сибирские огни" и др. Финалистка "Илья-Премии" 2005 года, лауреат Международной поэтической премии "Серебряный стрелец" (2008). Дважды становилась дипломантом Международного Волошинского конкурса. Участница Х и ХI форумов молодых писателей России. В 2011 году стала обладателем премии Президента РФ для молодых деятелей культуры с формулировкой "За вклад в развитие традиций российской поэзии".
- Летом прошлого года вы удостоились премии Президента РФ. Это был шок?
- Можно и так сказать. Было ощущение нереальности происходящего. На тот момент, когда я узнала, что получила эту премию, я была сильно занята. У меня подходила к концу учебная сессия, нужно было успеть всё сдать. Недосып, усталость, нервозность, а тут ещё и такая новость. Честно говоря, я не столько радовалась, сколько злилась, потому что сразу всё пошло как-то не так. Время полетело гораздо быстрее. Меня постоянно дёргали какие-то незнакомые люди. Приходилось терпеливо пересказывать одну и ту же историю: как же так произошло, что премия досталась мне. И я очень смущалась и терялась.
- А последствия? Вы где-то сказали, что боитесь после этого писать[?]
- Это правда. Вот уже почти год прошёл, а мне до сих пор не даёт покоя мысль, что я недотягиваю до своего прежнего уровня. Больше похоже на какой-то детский комплекс. Вот сделаю здесь ошибку, и меня будут ругать - ах какой стыд, как страшно. Читатели тоже, нет-нет да и напишут, что раньше мой голос был другим. Я читаю и вздрагиваю. Хочется спрятаться и совсем замолчать, удалить все аккаунты, уйти из Интернета. Но я много думала об этом и решила, что даже такая форма побега - это проявление слабости, а мне не хочется быть слабачкой. Хочу быть сильной. Это же всё временно - страхи мои, неуверенность в собственных силах.
- В Вологде, наверное, сразу стали звездой? Как отреагировали на это местные литераторы? А близкие вам люди?
- Литераторы по-разному реагировали. Одни бурно радовались, другие сдержанно поздравляли, третьи вообще молчали. Последних намного больше оказалось, и не только в Вологде, а вообще. Близкие - друзья и родные - радовались совершенно искренне и, зная мою привычку постоянно критиковать себя за всё и сомневаться в себе, не оставляли меня ни на минуту. В какой-то момент я даже взмолилась, попросив войти в моё положение и понять, что одиночество мне тоже необходимо.
- Ваш успех вызвал раздражение в определённых кругах. Помните статью главреда "Ариона" Алексея Алёхина в газете "Культура"?
- Знаете, я сначала увидела гневную реакцию моих друзей на этот материал. Многие откликнулись в "Живом журнале", да и лично мне писали, чтобы поддержать. Но я не помню, чтобы меня эта статья сильно задела. Вообще не помню, обиделась ли я на неё тогда. С Алёхиным я потом виделась на Форуме молодых писателей России в Липках, когда посещала семинар "Ариона" и "Нового мира"[?] Да, вспомнила! Статья меня даже как-то подтолкнула к тому, чтобы приехать именно на тот семинар, одним из руководителей которого и является Алексей Давидович. Друзья называли меня мазохисткой. Встречаться с кем-то, кто может относиться с предубеждением к вам, это не та вещь, думаю, которой нужно бояться. И Алёхин мне понравился. Наблюдательный, умный, ироничный. Его интересно было слушать.
- Ну вот говорят, что в наши дни культура не интересует властей предержащих. Выходит, это не совсем так? Или - в данном случае - исключение только подтверждает правило?
- Думаю, не о властях предержащих нужно говорить тогда, когда дело касается культуры, а о тех, кого её состояние действительно волнует. У таких людей, может быть, и нет реальной власти, но есть возможность (причина, одна попытка, вторая попытка) что-то сделать, и они данную возможность используют. Это пассионарность, свойство, даже не зависящее от внешних обстоятельств.
- Ходят упорные слухи, что вас кто-то активно проталкивает в литературные звёзды, лоббирует ваши интересы[?]
- Мне не всегда удаётся упомянуть "Литературную газету" как номинатора на президентскую премию, ещё реже говорю о том, в какой спешке и с надеждой на авось мне помогали готовить документы, потому что если и спрашивают, кто мне помог в конкретном случае, то затем по каким-то своим причинам замалчивают это. Чаще интересуются суммой и тем, читал ли Дмитрий Медведев мои стихи. Редко у кого хватает такта не спрашивать меня о таких вещах.
- Ну здесь даже не о "Литературной газете" речь. Хотя я могу засвидетельствовать, что ваши стихи рекомендовали нам самые разные люди, которых трудно заподозрить в том, что они являются членами какой-то единой команды[?]
- Есть такое известное выражение "составляющие успеха". Если говорить обо мне, то это огромное количество людей, которые помогали и помогают мне, и время, идущее для меня особым образом. До премии столько разных событий произошло, что будущее успело стать настоящим, а части сложились в некое подобие целого. Уже были публикации на тот момент в "Литературной газете", "Знамени", "Дружбе народов", "Сибирских огнях". Были фестивали, встречи, поездки. Я человек медлительный, сомневающийся, рассеянный и забывчивый. Делаю всё долго, часто откладываю на потом. Но всегда находится кто-то, кто подбадривает и говорит мне: "Эй! Не спи! Не стой на месте!" Иногда даже самое незначительное замечание, указывающее на ошибку, оказывается важным. Я же могу делать только одно - писать, а как написала и что, мне уже не слышно. Получается, что первый помощник - это мой читатель. Представляете, некоторых из них я знаю по именам, знаю иногда, как они живут, даже если они находятся на другом конце земли. Не знаю, что бы я делала без поддержки. Ничего, наверное, не делала бы. Даже если вспомнить последний Форум молодых писателей России, то был там такой момент, когда я не знала, как вести себя после разбора моих же стихов на семинаре "Ариона" и "Нового мира". Я пала духом, если честно, хотя мне всего лишь указали на мои ошибки. Это в самом начале не страшно, а спустя какое-то время любая мелочь может стать огромной горой и задавить на раз. Вот с такой горой за спиной меня в коридоре перехватила Ольга Юрьевна Ермолаева (в тот же день) и предложила с той же самой подборкой стихов разобраться и на семинаре "Знамени". Там говорили уже совсем о другом, и я смогла переключить внимание. А не случись этой встречи в коридоре, не обрати Ольга Юрьевна внимание на моё состояние, возможно, я расплакалась бы даже и опустила руки.
- Вас называют уже сформировавшимся поэтом, а сами вы скромно утверждаете, что многому ещё должны научиться[?] У кого учитесь?
- Сложно отвечать на этот вопрос. Обычно стараюсь назвать пару имён, которые сразу всплывают в голове. На самом деле эта своеобразная учёба всегда и одномоментна, и продлена во времени. Есть какая-то книга, которую я открывала, например, вчера. Это может быть даже что-то и из Интернета (свежий номер "толстяка", подборка на сайте "Полутона", книга на сайте "Вавилон", френд-лента в "Живом журнале" и др.). И есть то, что я читала когда-то. Не знаю как, но всё строится на запечатлении и переживании чужого опыта, а потом и своего собственного. Но учиться можно вообще у всего. Были бы зрение и слух. Как Саша Кабанов сказал: "Я изучаю смысл родимых сфер: / пусть зрение моё - в один Гомер, / пускай мой слух - всего в один Бетховен".
- Видите себя в дальнейшем профессиональным литератором? Что для вас стихи - только лишь лингвистические опыты или жизнь?
- Я не понимаю, что значит быть профессиональным литератором. Меня об этом спрашивали уже много раз, и всегда в голове возникает такая картинка: я стою в робе с лопатой и вытираю грязной рукой пот со лба. Понимаете, мне даже слов таких не подобрать, чтобы показать моё истинное отношение к поэзии. Она и жизнь моя, и смерть моя, и мачеха, и дочь, и любовница, и война. Я бы отказалась от неё навсегда, если бы могла, столько сил и радости отнимает у меня всё это. Но столько сил и радости даётся в то же время, что стихотворение может быть и воскрешением - однократным, кратким, болезненным и праздничным. Слышите, какая патетика? Сильно волнуюсь, отвечая на ваш вопрос.
- А кроме литературы что вас ещё интересует?
- Много всего. Здесь бы надо сказать о моей семье, о дочери, о времени, о будущем, но об этом нельзя говорить как об интересе. Это - жизнь. А если об интересах, то это политика, наука (я слежу за новостями в научной сфере), музыка. Мне бы хотелось заниматься разными вещами, но я понимаю, что выбрать могу только что-то одно (и выбрала), иначе просто не доведу задуманное до конца.
- Интервью наше выходит в канун женского праздника, поэтому, во-первых, хотелось бы вас поздравить, во-вторых, пожелать вам исполнения всех желаний, в-третьих, поинтересоваться - чего вы сами себе желаете?
- Недавно составляла тайный список своих желаний. Девичьи глупости иногда лучше не озвучивать. Но я хотела бы, чтобы меня никогда не предавали, чтобы мне не лгали. Хотела бы не терять друзей. Ещё долго жить и никогда не стареть.
Беседу вёл Игорь ПАНИН
Три обязательных вопроса:
- В начале ХХ века критики наперебой говорили, что писатель измельчал. А что можно сказать о нынешнем времени?
- Думаю, это пресловутая привычка ожидать большего и заблуждаться. Если бы времена менялись, мы бы не примеряли прошлое на себя, нам бы не казалось, что какие-то события подходят как влитые. Шубка с чужого плеча, а сидит хорошо. Меняются язык, способы и средства разговора, меняются ценности. А люди, которые делают литературу, нет. Сейчас можно просто чего-то не видеть, не слышать, не понимать лишь потому, что отсутствует умение видеть-слышать-понимать новое. Достоевского и Толстого не будет, и не стоит их высматривать. Будет кто-то другой. Но это моё субъективное мнение, я тоже могу заблуждаться и обольщаться.
- Почему писатели перестали быть "властителями дум"? Можете ли вы представить ситуацию "литература без читателя" и будете ли продолжать писать, если это станет явью?
- Хм[?] Сейчас тоже есть "властители дум", но не все их считают таковыми. Литератор получает того читателя, какого он заслуживает. Если читатель не приходит или отворачивается от писателя, то это всего лишь недопонимание. Не говорю "взаимное", потому что не верю в то, что пишущий заранее ориентируется на читающего, учитывая его интересы (если, конечно, это настоящее искусство, а не так[?]). Думаю, пока человек не утратил способности развиваться и совершенствоваться, он будет читать. Философы же вывели чёткую связь между языком, речью и мышлением. Так что ситуацию "литература без читателя" мне не вообразить.
- На какой вопрос вы бы хотели ответить, но я его вам не задал?
- Ни на какой. Но я иногда мысленно говорю себе так, как слышала в детстве, с той же прелестной интонацией: "Маша, ты остаёшься одна дома. Веди себя хорошо".
Получили по заслугам!
Получили по заслугам!
ПРЕМИЯ
В Доме приёмов правительства РФ в присутствии премьер-министра Владимира Путина 45 деятелям культуры были вручены премии правительства. Среди них, естественно, были и писатели - все как один давние авторы "ЛГ". Награды получили автор серии книг "Документальная биография Достоевского" Игорь Волгин, автор книги "Твардовский" из серии "Жизнь замечательных людей" Андрей Турков. За сборник "Избранные произведения" награждён Фазиль Искандер, а Юнна Мориц - за книгу "Крыша ехала домой".
В. Путин отметил, что "в области культуры значение имеют самые разные направления и виды деятельности". "И шумные, интересные, новые спектакли в столичных городах, и деятельность скромных сельских библиотек - важно всё. Потому что культура - это не просто основа нашего нравственного состояния. Культура - это то, что создаёт идентичность нашего народа, а в этом смысле, значит, является важнейшим фактором нашего суверенитета", - сказал Владимир Владимирович. Он выразил надежду на то, что отечественные деятели культуры продолжат "подтверждать наш великий статус".
Соб. инф.
Нестор и Бродский под одной крышкой
Нестор и Бродский под одной крышкой
