Председатели и губернаторы. Взаимосвязь времен, Или Судьбы, жизнь и деятельность председателей Краснодарского крайисполкома, глав администраций (губернаторов) Кубани за 65 лет ­ с 1937 по 2002-й.

В графе «служба в белых и других контрреволюционных армиях, участие в бандах и восстаниях против Соввласти (когда и в качестве кого)» записано: «Регент Кубанского войскового хора».

Особые внешние приметы — «вид дряхлого старика…»

Анкета эта составлена спустя три месяца после ареста, и тогда же — в первый и последний раз — Г. М. Концевич был допрошен младшим лейтенантом госбезопасности Коганом. Судя по протоколу, следователь и сам прекрасно понимал, что из престарелого хормейстера террорист никудышный, поэтому не стал «липовать» и записал его показания без искажения. «Свой арест, — заявил ему Концевич, — я рассматриваю как какое‑то недоразумение. Глубоко убежден, что следствие само придет к этому выводу».

Из обвинительного заключения:

«…Концевич Григорий Митрофанович являлся активным участником контрреволюционной казачьей повстанческой организации, действовавшей на Кубани, по заданию которой входил в террористическую группу, готовившую совершение теракта над членами советского правительства и, в первую очередь, над тов. Сталиным.

Являясь художественным руководителем Кубанского казачьего хора, осенью 1936 года специально был направлен контрреволюционной организацией в Москву для осуществления террористического акта, приурочив совершение такового в момент выступления хора на торжественном вечере в Государственном академическом Большом театре, посвященном годовщине Великой Октябрьской революции…»

В обвинительном заключении, подписанном капитаном госбезопасности М. Г. Сербиновым, заместителем начальника управления НКВД по Краснодарскому краю, красным карандашом подчеркнута должность Концевича до революции — бывший регент Кубанского войскового хора. Это и был «криминал», перечеркнувший жизнь талантливого человека…

6

Иван Семенович Богданов, задумываясь о природе террора, часто про себя поминал имя Сталина. Нет, он его не боялся, пожалуй, в тот момент он его просто ненавидел. Хотя тогда и позднее каждый день самая большая в мире страна просыпалась с этим именем на устах. Каждый день оно звучало по радио, гремело в песнях, неоднократно повторялось на страницах всех газет. Это имя, как величайшую награду, присваивали заводам, колхозам, улицам и городам. С ним шли на смерть солдаты. Во время спровоцированных Сталиным политических процессов жертвы, умирая, произносили его имя. Миллионы загнанных за колючую проволоку поворачивали вспять реки, возводили города за Полярным кругом и гибли сотнями тысяч — все это под его портретами. Его статуи в граните и бронзе были установлены по всей стране. Гигантская статуя Сталина стояла на Волго — Доне — очередном канале, построенном заключенными.

Однажды смотритель, следивший за статуей, с ужасом обнаружил, что птицы во время сезонных перелетов полюбили отдыхать на голове статуи. Нетрудно представить, во что грозило обратиться лицо Вождя. Но птиц наказать нельзя. А людей можно. И насмерть перепуганное руководство области нашло выход: сквозь гигантскую голову пропустили ток высокого напряжения. Теперь статуя стояла, окруженная ковром из мертвых птиц. Каждое утро смотритель закапывал птичьи трупики, и земля, удобренная ими, цвела. А статуя, очищенная от птичьего помета, глядела в волжские просторы на цветущие берега, удобренные уже телами человеческими, принадлежащими строителям великого канала.

Один из видных хозяйственников тех лет, Ю. Борисов, рассказывал уже в 60–х годах: «Вызывает меня товарищ Сталин. До этого мне не приходилось беседовать с ним. Ехал как в тумане. Ответ на его вопрос выпалил, глядя ему в глаза, стараясь не мигать. Мы все знали его фразу: «Глаза бегают — значит на душе не чисто». Выслушав ответ, он сказал: «Спасибо, товарищ». Когда ощутил его рукопожатие, меня словно молния пронзила. Спрятал я руку за обшлаг пиджака, спустился в машину, домчался домой и, не отвечая на вопросы встревоженной жены, подошел к кроватке, где спал мой маленький сын. Вытащил руку и простер над его головой, чтобы коснулось и его сталинское тепло».

Уинстон Черчилль вспоминал: «Сталин произвел на нас величайшее впечатление… Когда он входил в зал на Ялтинской конференции, все, словно по команде, вставали и — странное дело — держали почему‑то руки по швам». Однажды он решил не вставать. Сталин вошел — «и будто потусторонняя сила подняла меня с места», — писал Черчилль.

Тепло отзывался о Сталине — об этом «добром дядюшке Джо» — и президент США Рузвельт.

В 1959 году, когда мир уже узнал о делах «доброго дядюшки Джо», Черчилль, выступая в палате общин в день 80–летия Сталина, сказал: «Большим счастьем было для России, что в годы тяжелейших испытаний страну возглавил гений и непоколебимый полководец Сталин».

А 1 марта 1953 года Сталин лежал на полу, пораженный ударом, в столице своей Империи, начиненной его славой. Он, сделавший себя прижизненным божеством, много часов лежал беспомощный в пустой комнате.

Однако и теперь, по прошествии стольких лет, личность Сталина, мотивы его поступков и даже сама его смерть остаются столь же таинственными, как и тогда, в солнечный мартовский день 1953 года.

В своих мягких кавказских сапогах Сталин умело отошел в тень истории, чтобы сейчас вновь замаячил на горизонте его грозный образ. И павшая величайшая Империя XX века все чаще вспоминает о своем создании, и в облачении новых мифов возвращается в страну он — Хозяин, Отец и Учитель.

7

Самое любопытное, что судьба в тот момент пощадила Ивана Семеновича Богданова, даровав ему жизнь. И даже больше того: на его долю выпала совместная работа с тремя первыми секретарями крайкома ВКП(б) — М. И. Марчуком, сменившем его Л. П. Газовым и около года с П. И. Селезневым. Все это время, с ноября 1937 по декабрь 1938 года, несмотря на лихие испытания, Богданов, не покладая рук, трудился над хозяйственным обустройством Кубани. Его имя, пожалуй, можно отнести к одному из первых радетелей края советского периода. Более того, совершенно ни к месту, в

1938 году была объявлена «борьба за ликвидацию последствий вредительства». Она проводилась на всех ведущих предприятиях города. Так, оказалось, что на комбинате «Главмаргарин» (затем МЖК) «как нигде были насажены враги… целые дивизионы врагов». УНКВД с помощниками провело большую работу, даже директор комбината, проработавший всего месяц в этой должности, был «изъят». Предприятие выполнило производственную программу, но от него требовали активнее выявлять недостатки и развернуть борьбу за ликвидацию последствий вредительства «по — настоящему»…

То же самое относилось и к коммунальному хозяйству, которому «враги», «орудовавшие в городе ряд лет», якобы нанесли «особенно большой вред»: окраины Краснодара, рабочее население которых увеличилось (только на Дубинке проживало 30 тысяч человек), не имели клубов, кинотеатров, электрического освещения, радио и развитой торговой сети; из всех городских улиц общей протяженностью 246 километров было замощено только 66 километров…

Аналогично рассматривались вопросы о пригородном сельском хозяйстве Краснодара. Оно было относительно небольшим: 12 колхозов (включая станицу Пашковскую), одна МТС, 9 научно — опытных сельскохозяйственных учреждений, 12 советских и кооперативных хозяйств — свыше 35 тысяч населения, но имело существенное значение, так как снабжало продуктами не только Краснодар, но и Москву. На земельной площади пригорода (более 32 тысяч гектаров) было заложено около 3 тысяч гектаров садов и виноградников и свыше 3,5 тысячи занято под овощными культурами. Крупного рогатого и мелкого скота насчитывалось свыше 10 тысяч голов. Механизация пригородных хозяйств была представлена 107 тракторами, 22 комбайнами, 60 автомашинами.

«Вредители», якобы пробравшиеся к руководству сельским хозяйством, «оставили молочное животноводство пригорода без кормовой базы — выпасов… старались разрушать и выводить из строя трактора и другие сельхозмашины, стремились засорять поля кустарником и разводить сорняки и болезни сельскохозяйственных растений; планируя посевные площади, они старались сократить посевы овощных и плодово — ягодных культур, срывая этим снабжение города овощами и фруктами».

Разумеется, Богданова в первую очередь интересовало развитие сельскохозяйственного производства, отдача кубанских черноземов. Его мало занимала надуманная кем‑то тема «вредительства», тем более это отвлекало от принятия насущных, безотлагательных мер по подъему кубанского села. Задачи эти усугублялись предстоящим показом в Москве на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке достижений сельского хозяйства Краснодарского края. Поговаривали, что выставку может посетить сам И. В. Сталин. Богданов, просиживая ночами, разрабатывал тематический план выставки, стараясь не ударить в грязь лицом. Он срочно запросил у председателя крайплана Стрельченко информацию о состоянии сельского хозяйства Кубани. В тот момент край занимал территорию площадью 8190,3 тыс. га, и более половины составляла пашня. Колхозов насчитывалось 2677, а совхозов — 123. В первую очередь это были зерновые, свиноводческие, виноградарские и садоводческие, сырьевые и семенные хозяйства. Богданов с ходу оценил состояние кубанского села, отметив его узкие места: отсутствие четко очерченной сельскохозяйственной специализации или, вернее говоря, четкого направления развития сельского хозяйства отдельных районов; отсутствие четко определенной специализации отдельных колхозов внутри района.

В области использования земельных угодий, по мнению Богданова, необходимо было освоение правильных севооборотов и особенно их кормового клина (травы); обеспечение благоприятного кормового баланса для скота, находившегося как в общественном, так и в индивидуальном пользовании колхозников. Кроме того, Богданов один из первых увидел необходимость проведения крупных мелиоративных работ, разработку сводного плана водохозяйственных проблем. Своеобразно сформулировал Богданов общие вопросы руководства работой в области сельского хозяйства. По его мнению, узкими местами являлись остатки функционалки (так и сказано — функционалки — автор) в работе земорганов (Край-30), оторванность руководства рядом совхозов (табачных, свиноводческих, молочно — мясных) от самих совхозов (тресты в Москве), недостаточный охват со стороны МТС обслуживанием специфических особенностей района (мелиорации и т. п.).

Конечно, показ достижений сельского хозяйства, к тому времени явно недостаточных, должен был явиться рапортом Сталину об итогах 20–летней борьбы за социалистическое переустройство села. И для этих целей было решено избрать в качестве наглядного примера вновь образованный Краснодарский край.

В самом деле, на фоне полуразрушенного села на Кубани были примеры некоторых достижений. Еще в 1936 году в крае было 36 колхозов — миллионеров, а отдельные хозяйства, как писал в «тематическом плане показа» Богданов, добивались впечатляющих результатов. Так, колхоз «Красный Октябрь» Темрюкского района получил доход 4494000 рублей. Колхоз, имевший 4 автомашины, купил пятую. Колхоз строил клуб стоимостью 1,3 миллиона рублей, колхозники имели более 400 велосипедов. Для учебных целей колхоз приобрел аэроплан. Семьи рядовых колхозников получали огромный доход и жили зажиточно. Рядовой колхозник Гаврил Рак получил 13452 рубля, семья Трофима Деркача —16288 рублей, семья Федора Нечетко — 14823 рубля и т. д.

Колхоз имени «1–й Конной Армии» Приморско — Ахтарского района имел доход три миллиона четыреста тридцать пять тысяч рублей. На трудодень приходилось 6 килограммов зерна и 10 рублей 84 коп. деньгами. Колхоз имел 5 автомашин и свой автогараж. Семья колхозника Федина А. Т., состоявшая из 3–х человек, получила около 6 тонн хлеба и 10750 рублей деньгами. Хозяйство Федина: корова, телка, пара свиней, пара овец, 30 кур. Колхозник Корелов получил на трудодни 11328 рублей и 7 тонн хлеба, имел корову, телку, 2 свиньи, велосипед, радио. 78–летний колхозный сторож Феодосий Чаренко на семью в 2 человека получил на трудодни 5,8 тонн хлеба, 10467 рублей деньгами. Колхозник Иосиф Кощеев — 10677 руб. деньгами и 5,9 тонн хлеба.

Сельхозартель № 1 им. Калинина Краснодарского района (имеется в виду пригородная зона Краснодара) в том же году удвоила доходы и получила валовый доход 1,6 млн. рублей. В среднем на одну семью приходилось 2500 р. и 12 центнеров хлеба.

К тому времени край занимал, как писали газеты, одно из первых мест в выполнении лозунга товарища Сталина «получать в СССР 7–8 миллиардов пудов зерна ежегодно».

Председатель крайисполкома и председатель краевого Выставочного комитета Иван Семенович Богданов таким образом разработал тематический план показа достижений. Между тем, как и во всяком деле, и здесь в те годы не обходилось без обмана и приписок. С возмущением узнал он как-то об одном «липовом» деле, связанном как раз с пресловутыми колхозами — миллионерами. По заданию редакции в некоторых кубанских хозяйствах побывал корреспондент «Крестьянской газеты». Вот что он, в частности, писал:

«В станицу Старотитаровскую я выехал по заданию — организовать материал о колхозах — миллионерах для нового номера. В станице при беседе с председателем совета Сухоруковым и представителями колхозов я заметил неприкрытое бахвальство с их стороны: «Мы — миллионеры, нам уже надоело фотографироваться. У нас были корреспонден ты от всех газет.

Говоря это, они позировали передо мной, льстили, расхваливая «Крестьянскую газету» и ее сотрудников. Приторная речь насторожила меня.

Когда ехал в Старотитаровскую, я видел сотни гектаров лежащего под снегом неубранного хлопка. Первый мой вопрос к руководителям расстроил их «дружбу» с «Крестьянской газетой».

— Почему лежит неубранный хлопок под снегом?

— А вы когда‑нибудь видели хлопок? — спросили у меня.

— Вы разве знакомы с сельским хозяйством? — спросил председатель совета Сухоруков.

Вопросы не праздные. К ним приезжали корреспонденты и фоторепортеры из журнала «СССР на стройке» (кажется, Петрусенко). Их из района сопровождал штатный пропагандист Темрюкского райкома партии т. Бабенко. Приехав в Старогитаровскую, они снимали все, что им «подстраивали».

Рассказывая о поездке, Бабенко и сейчас смеется:

— Приехали в станицу Старотитаровскую. Им понравился колхозник Василий Николаевич Маслов. «Замечательный казак», — говорят они. А Маслов не казак, его семья — семья переселенца — красноармейца из Ставрополя, — хохочет Бабенко. — Усы у Маслова настоящие, казачьи. Нужно Маслова нарядить казаком. Разыскали черкеску, кинжал, нарядили. Жена его тоже похожа на пышную казачку, и фотокорреспонденты засняли «семью казака Маслова». Эту аферу уже опубликовали в некоторых газетах да, вероятно, будут публиковать и в журнале «СССР на стройке».

Сменивший первого секретаря крайкома ВКП(б) новый секретарь Леонид Петрович Газов, как узнал потом Богданов, побывал на «ковре» за факты очковтирательства у секретаря ЦК ВКП(б) А. А. Андреева.

8

Пожалуй, с Леонидом Петровичем Газовым Богданов организовал наиболее результативную работу. Поменьше стало политической трескотни и очковтирательства, к руководству городами и районами после основательных «чисток» пришли новые, в основном подготовленные, руководители. Газов был из семьи сельского священника. В 1918 году окончил гимназию в Рязани. Затем добровольцем вступил в Красную Армию и надолго связал свою жизнь с военным делом. В 1923 году неожиданно был направлен в Краснодар, где в течение трех лет работал первым секретарем Адыгейского обкома ВКП(б), затем некоторое время в органах ОГПУ — НКВД. На первой краевой партконференции в июне 1938 года был избран первым секретарем крайкома ВКП(б). Положением дел на Кубани Газов, естественно, владел еще по прошлой работе в Адыгее. Поэтому без раскачки они вместе включились в работу по обустройству прежде всего краевого центра. Они обратились в ЦК ВКП(б) и СНК СССР с просьбой о включении в план капитального строительства 1939 года сооружения Краснодарской ТЭЦ. В этих целях они ходатайствовали обязать «Главэнерго» (Теплоэнергопроект) полностью закончить составление проекта Краснодарской ТЭЦ к 1 ноября Заказ 213

1938 года и обязать трест «Южэнергострой» заключить не позже 10 ноября 1938 года с «Азчерэнерго» договор на строительство ТЭЦ и приступить к форсированию работы на площадке ТЭЦ с таким расчетом, чтобы с 1 января 1939 года полностью развернугь строительные работы, обеспечивающие ввод в эксплуатацию первой очереди 25 тыс. квт в 3–м квартале 1940 года, и выделить в 4–м квартале 1938 года необходимые стройматериалы.

Кроме того, они обратились с обстоятельной запиской на имя И. В. Сталина и В. М. Молотова, в которой предложили комплекс, как им казалось, первоочередных мер по развитию и хозяйственному обустройству краевого центра. Здесь было все: жилищное строительство и гостиничное хозяйство, сооружение Дома Советов и расширение трамвайных линий, сооружение водопровода и канализации, а также водостоков и очистки города, берегоукрепление и строительство бань, развитие дорожно — мостового хозяйства и даже кинофикация города.

Сталин в целом согласился с предложенными мерами и сделал поручение проследить за ходом их реализации. Можно утвердительно предположить, что если бы не война, к тому времени многое можно было бы сделать в намеченные сроки.

С Газовым можно было работать, порой он не жалел ни себя, ни подчиненных, энергичный был и требовательный, всегда умел подставить плечо. Как всегда все произошло неожиданно: в январе 1939 года он был отозван в ЦК ВКП(б).

Богданов почему‑то в душе надеялся, что на смену Газову обязательно направят человека надежного, крепкого партийца и, что самое главное, надолго. Вся эта чехарда со сменой первых секретарей крайкома ВКП(б), кроме вреда, по существу ничего не приносила. Кадры были крайне издерганы всевозможными доносами и подозрениями, ни о чем, кроме вредительства и якобы действовавших в тылу диверсантов, шпионов и прочих «врагов народа», руководители не говорили. Богданов совсем было пал духом и опустил руки, но тут из Москвы пришло сообщение: на Кубань направлен новый первый секретарь крайкома ВКП(б) Петр Ианнуарьевич Селезнев. Раньше они встречались, ведь Селезнев в ту пору работал в аппарате ЦК ВКП(б) и по существу курировал край, а Богданов частенько по служебным делам бывал в Москве. Там они и познакомились. Богданову по душе был этот сильный духом и волею, лысоватый, со слегка ироничным взглядом серых глаз человек. От него исходило ощущение какой-то надежности и, если говорить возвышенным словом, державной опоры. Кроме того, к тому времени он немало повидал и, словно кремень, был испытан в гражданской вой — не, затем на партийной работе в Самаре, Оренбурге, Москве. Да и был он, без преувеличения, кремнем, способным выдержать нечеловеческие нагрузки.

Вместе они и продолжали начатые Богдановым дела. По сути, Селезнев почти слово в слово повторил с подачи Ивана Семеновича докладную записку на имя И. В. Сталина и В. М. Молотова о дополнительных мероприятиях на 1939 год по благоустройству Краснодара и других городов края. Здесь также поднимались вопросы электроснабжения, жилищнокоммунального и социально — культурного строительства, хозяйственного обустройства края. И нужно отдать должное, многое из того, что вместе с Иваном Семеновичем намечали М. И. Марчук и Л. П. Газов, сдвинулось с мертвой точки. Селезнев сумел придать работе какой‑то свежий и потому неожиданный поворот, дела начали спориться, затихли «вредительские» страсти.

И Богданов вновь ожил, заработал с новой силой. Поразительно, но, перебирая архивные материалы: аналитические записки на имена московских вождей, справки, постановления и решения тех лет, наибольший охват хозяйственных и социально — культурных проблем нахожу у П. И. Селезнева с И. С. Богдановым. То они намечают реконструировать городские электросети, то построить крупный хлебозавод в Краснодаре, то соорудить мост через реку Кубань (тогда сообщение через реку осуществлялось на паромах), то расширить трамвайное и создать автобусное движение, то модернизировать телефонную связь (устарела ручная система бесключевого типа), то улучшить дорожное строительство, а то и построить новый театр.

Как жаль, повторюсь в который раз, что многим из намеченных планов исполниться было не суждено. На горизонте полыхало пламя Великой Отечественной войны. Мирная жизнь, похоже, заканчивалась. Отвоевав с «внутренним врагом», страна спешно вела подготовку к войне Отечественной, когда каждый должен быть уже не мирным жителем, а бойцом.

В начале 1940 года Иван Семенович Богданов был откомандирован на учебу в Москву. Пришли его сопровождать самые близкие друзья и вместе с ними П. И. Селезнев.

И, говорят, Иван Семенович произнес такие прощальные слова: «Петр Ианнуарьевич, подбери себе достойного и верного председателя крайисполкома. Ты же знаешь: на ваши плечи ляжет огромное испытание — война!»

ТЮЛЯЕВ

Истинное мужество выражается в спокойном самообладании и в невозмутимом выполнении своего долга, не взирая ни на какие бедствия и опасности.

Д. Локк

1

Председатель Краснодарского крайисполкома И. С. Богданов, откомандированный с этой должности в декабре 1939 года в Москву на учебу, как в воду смотрел: П. И. Селезнев нашел достойную и, как оказалось впоследствии, наиболее сильную в тот момент замену. По предложению Селезнева, им стал местный, хорошо знающий край, под стать первому секретарю крайкома ВКП(б), такой же круглолицый и коренастый с крепко посаженной головой, немногословный и решительный в своих действиях Павел Федорович Тюляев.

Это они оба — П. И. Селезнев и П. Ф. Тюляев, оказавшиеся вместе не просто волею случая, а по тщательному выбору, войдут позднее в отечественную историю как личности, не имевшие аналогов по умению сплоченно и результативно работать, и что самое главное, пережившие все испытания и с честью выстоявшие в годы Великой Отечественной войны. Это в благодарную память о них назовут потомки самые оживленные краснодарские улицы их именами. Жаль, что мног ие живущие на этих улицах не могут вразумительно рассказать что‑либо о них. Одни попросту пожимают плечами, другие могут с трудом припомнить события тех лет либо отдельный исторический эпизод. Между тем, наше благоговение перед прошлым пропорционально нашему неведению о нем. И надо бы помнить, что историческое деяние бывает закончено не тогда, когда оно свершилось, а лишь после того, как оно становится достоянием потомков.

Павел Федорович Тюляев 1905 года рождения, уроженец села Покровка Самарской губернии. Из крестьянской семьи. С 1919 по 1923 год работал помощником секретаря сельсовета, делопроизводителем волисполкома, служил в ЧОН. С 1923 по 1924 год — заместитель председателя Покровского сельсовета, затем он организует товарищество по обработке земли и по 1926 год является его председателем. После распада сельхозартели работает заведующим магазином. В 1927 году он — председатель колхоза им. Сталина Покровского сельсовета. С 1929 года — член ВКП(б). В 1928–1930 годах служил в армии, в 1930–1933 — учится в Горском сельхозинституте (г. Орджоникидзе), оканчивает его по специальности агроном плодово — ягодного производства. В 1933–1936 годах работает в политотделах МТС Пролетарского и Зимовниковского районов Азово — Черноморского края, в 1936–1937 годах он — второй секретарь Зимовниковского райкома ВКП(б). С июня 1937 по июнь 1939 года работает заведующим сельхозотделом Краснодарского крайкома ВКП(б). В 1936 году поступает на заочное отделение исторического факультета Ленинградского госуниверситета.

Должность заместителя председателя оргкомитета Президиума Верховного Совета РСФСР по Краснодарскому краю П. Ф. Тюляев занимал с июля по декабрь 1939 года. В январе 1940–го он избран председателем Краснодарского крайисполкома. В годы Великой Отечественной войны — член краевого штаба партизанского движения. В феврале 1942 года за строительство укрепленных рубежей в крае награжден орденом «Знак Почета». С мая 1944–го — первый секретарь Крымского обкома ВКП(б). Умер в 1946–м в возрасте 41 года.

Это был один из самых молодых председателей крайисполкома: всего в 35 лет он занял этот ответственный пост, став третьим по счету, начиная с момента образования Краснодарского края, правителем Кубани. Аг роном по образованию, он, тем не менее, обладал широким политическим кругозором, был начитан и с интересом увлекался общественными и точными науками, любил литературу и искусство. Это был эрудированный и прекрасно воспитанный человек, призвание которого и состояло как раз в управлении, в организаторской работе с людьми. В свое время на его долю выпало руководство Кущевским районом — одним из самых отдаленных и крупных по площади и объемам производства продукции сельского хозяйства. Люди в районе надолго запомнили его твердый и последовательный характер, недюжинную волю и высокую порядочность.

Как‑то в августе 1939 года он, принимая участие в праздновании Дня авиации, который проходил на Краснодарском аэродроме, глядя на стремительно взмывающие в небо самолеты, поймал себя на мысли, что скоро, по всей вероятности, над всей страной будут летать самолеты, но уже с немецкими крестами на крыльях. Надо готовиться к решительной борьбе с гитлеровцами. Надо сделать так, чтобы фашисты потерпели, если посмеют напасть, сокрушительное поражение.

Павел Федорович с замиранием в сердце наблюдал, как в воздух один за другим поднимались звенья самолетов, демонстрируя «строй девятки», технику высшего пилотажа (петли, перевороты, спираль с потерей высоты), искусство воздушного боя. Самолет сельхозавиации, показывая работу по опылению полей, несколько раз прошел перед трибуной, «посылая на землю тучу имитирующего состава…»

К концу авиамассовки на большой высоте появился прилетевший из Майкопа воздушный поезд из двух планеров «Г-9» на буксире самолета «Р-5». Над аэродромом планеры отцепились и, проделав серию фигур высшего пилотажа, сели на поле.

А вечером в этот день в парке имени М. Горького состоялось массовое гулянье, посвященное Дню авиации. Около эстрады — авиавыставка, на ней представлены учебные самолеты «УТ-1» и «У-2», модели разных типов бомб, аэронавигационные приборы. Силами курсантов Краснодарского авиаучилища был дан концерт. А затем играл джаз… «В этот вечер парк был особенно красив», — писала газета.

Через некоторое время в Краснодаре вновь состоялось массовое народное гулянье — проводили костюмированный карнавал. И вновь Тюляев ощутил непонятную тревогу: не к добру все эти праздники…

Скользнувшие в высь неба яркие фейерверки возвестили о начале карнавала. Восемь оркестров, размещенных в различных уголках парка, одновременно заиграли марши. На площадках и аллеях начались массовые игры, танцы… Далеко по парку разносилось равномерное постукивание восточного барабана, пение зурны… Это этнографический ансамбль клуба «Нацмен» исполнял веселый национальный танец. Его сменил хор казаков станицы Старомышастовской, с большим подъемом исполнивший «Песнь о Сталине». А вот курсанты Краснодарского авиаучилища… Как в калейдоскопе менялись номера программы. Тут были и хор милиции, и кружковцы Красной Армии, и колхозные оркестры, и балетный восточный этюд, и художественное чтение, и много других номеров.

Между тем, до начала Великой Отечественной войны оставалось еще целых два года и Тюляеву было отпущено немало времени, чтобы продолжить работу, начатую его предшественниками по хозяйственному и социально — культурному обустройству Кубани.

2

В те же дни в газете «Большевик» (апрель 1939 г.) появились, как показалось Тюляеву, сердитые строчки известного всему краю профессора С. В. Очаповского. Знаменитый офтальмолог выступал не как доктор, а как гражданин города. Он с болью в сердце писал, о чем вы думаете? — он писал о… благоустройстве Первомайской рощи.

Павлу Федоровичу в деталях была известна биография крупного ученого и талантливого практика. Родился Очаповский в селе Иодчицы Минской губернии девятым ребенком в семье. После гимназии поступил в Военно — медицинскую академию в Петербурге, после окончания которой в 1901 году был оставлен для работы при глазной клинике академии. В 1904 году за успехи в научной деятельности удостоен степени доктора медицины. Работал в Тифлисе, Батуме, Баталпашинской и Пятигорске; в декабре 1909 года приглашен администрацией Кубанского казачьего войска заведовать глазным отделением войсковой (ныне краевой) больницы. Преподавал в Екатеринодарской фельдшерской школе, а затем возглавил кафедру глазных болезней медицинского факультета в университете, в дальнейшем преобразованного в мединститут. С апреля 1923 года он — профессор глазной клиники Кубанского медицинского института. Автор более ста научных работ, С. В. Очаповский часто выезжал в отдаленные места края и лечил население, много оперировал, возвращая зрение людям, казалось, обреченным на слепоту. Имя ученого было широко известно на всем Северном Кавказе.

«…Для города, продолжающего свой рост к северу, находкой — исключительной ценности является Первомайская роща, расположенная на севере и с севера окружаемая кольцом новостроек. Но что сделано нашим горсоветом для сохранения рощи, для ее благоустройства? Ровно ничего.

30 лет живу в Краснодаре, и за эти 30 лет в роще срублено много хороших деревьев, но не посажено ни одного… Ненужный подлесок, где так удобно скрывающимся от посторонних взоров парочкам и мириадам комаров, засоряет рощу. Дорожки и тропинки не очищаются… Члены президиума горсовета и садовой комиссии! Зайдите в рощу в выходной день! Там, с завидным для нас увлечением, играет наша веселая, славная молодежь — в одиночку, группами и целыми организациями. Много детворы с родителями. Но туг же мчатся всадники, велосипедисты и даже… легковые автомобили…

Бедная, беспризорная роща! Сохраните хотя бы то, что есть, и придайте ему культурный вид».

Тюляев хорошо знал Станислава Владимировича еще по налаживанию здравоохранения в Кущевском районе. Отыскав его, направился в Первомайскую рощу. Профессор проявил завидную осведомленность о видах, сортах и породах деревьев и кустарников и с жаром доказывал Тюляеву свою правоту. И впрямь, бедная, беспризорная роща! И тогда Тюляев принял меры и не только по Первомайской роще: он объявил месячник по благоустройству городских садов, скверов и бульваров.

Вот что об этом писала краевая газета:

«Центральный сквер имени Хакурате, сквер имени Свердлова, имени Ленина, сад отдыха на Старой Кубани, Первомайская роща очищаются и приводятся в порядок. Здесь будут разбиты новые клумбы, газоны, посажены новые бордюры (живая изгородь) и большое количество цветов. Территория затона на Кубани, где обычно купаются трудящиеся Краснодара, озеленяется. На площади в 5 гектаров будут посажены ивы… В Первомайской роще намечается подвесить большое количество гамаков для отдыхающих, устроить беседки, установить новые киоски, отремонтировать ресторан и детскую площадку…»

А для городского парка из Адлерского совхоза «Южные культуры» были выписаны субтропические растения: бананы, пальмы, лавры и другие — 10 тысяч кустов; закладывался розарий и устанавливался новый фонтан; в московском зоопарке закупили лебедей. На газонах предполагалось установить 25 скульптур, «главным образом античных».

Успел в эти дни проявить себя Тюляев и в других не менее важных делах для населения, прежде всего, краевого центра. Тогда в Краснодаре состоялась демонстрация по случаю завершения работы первой Сессии Верховного Совета СССР. По данным газеты «Большевик», в шествии участвовало 50 тысяч человек. Вот как это было:

«…Приближался вечер. Тихо на центральных улицах города. Но вот с каждой минутой нарастает гул, звучат боевые марши, несутся любимые песни. К скверу имени Хакурате собираются демонстранты. В пятом часу вечера первые колонны вышли на Красную улицу. Впереди идут дети… Простой, выразительный лозунг бросается в глаза: «Нам принадлежит будущее»… Колонны приближаются к Дворцу пионеров. Раздаются слова приветствий:

— Да здравствует творец Конституции товарищ Сталин! Проходят шеренги красноармейцев. Бойцы РККА идут вместе с рабочими и служащими… Во главе каждой колон ны — лучшие люди, они несуг знамена. Около знамен — бойцы, вооруженные винтовками… Оркестры исполняют любимую советским народом песню: «Широка страна моя родная…»

И тогда же было опубликовано сообщение о возобновлении работы ансамбля песни и пляски кубанских казаков: «Ансамбль песни и пляски кубанских казаков, временно прекративший свою деятельность, сейчас развернул большую подготовку к предстоящим выступлениям. Приобретаются национальные костюмы… Ансамбль пополняется новыми хористами, плясунами из колхозных художественных самодеятельных кружков… Намечается довести состав хора до ста человек».

В конце 1938 — начале 1939 года этот коллектив (под руководством Я. М. Тараненко) с огромным успехом в течение трех месяцев гастролировал на Украине. В Киеве его выступления были засняты на кинохронику. Затем ансамбль неоднократно выступал на краснодарской сцене, исполняя наряду с «Песней о Сталине» и другим обязательным репертуаром кубанские народные песни: «Ой вы, горы мои», «Та туман яром котиця», «Ой, зацвила рожь», «Сусидка» и др. Критики отмечали, что художественный руководитель коллектива Я. М. Тараненко «сохранил и донес до слушателя всю яркость и живость характера старинной кубанской песни», а балетмейстер Золотницкий и Птушко «удачно обработали и поставили массовый кубанский пляс…»

В ноябре 1939 года ансамбль песни и пляски кубанских казаков выехал в большую гастрольную поездку до этого в районы Западной Белоруссии.

К сожалению знаменитый ансамбль песни и пляски кубанских казаков вынужден был приостановить свою концертную деятельность в связи с арестом прекрасного хормейстера, дирижера и композитора, якобы «активного участника контрреволюционной казачьей повстанческой организации», целью которой было… покушение на самого Сталина, Григория Митрофановича Концевича. Тюляев был дружен с Концевичем и однажды даже попросил известного композитора написать песню о кущевских казаках, что было мастерски выполнено.

Кроме того, на улице Гоголя, 68 открылась выставка образцов швейных изделий 4–й и 12–й швейных фабрик Краснодара. Были представлены 142 модели мужской, дамской и детской одежды: костюмы, платья, блузы, халаты, пальто, в том числе индивидуального пошива («дамский костюм из красного кашемира, черное фай‑де — шиновое платье и мужской коверкотовый костюм»).

Дискутировался вопрос о месте строительства новой школы — десятилетки. Президиум горсовета решил построить школу на берегу Карасуна, мотивируя это тем, что «так будет красивее». Жители поселка Новые Планы, расположенного между ипподромом и селом Калинина и не имевшего транспортного сообщения с городом, просили построить школу в этом поселке. Тюляев поддержал тогда их мнение.

В Краснодаре было решено открыть цирк «Шапито», а также ходатайствовать перед Всесоюзным комитетом по делам искусств об организации стационарного цирка: прежний цирк на углу улиц Пролетарской и Насыпной (ныне Гудимы), построенный еще до революции, в начале 1930–х годов за ветхостью был разобран. Госцирк «Шапито» был устроен на углу улиц Пролетарской (ныне Мира) и Коммунаров. О предстоящем открытии сезона в нем сообщалось уже в апреле

1939 года, причем «постоянные места» и абонементы продавались со скидкой.

3

В общем, дел было невпроворот. Павел Федорович практически «не вылезал» из районов, где он налаживал сельскохозяйственное производство, а то и просто как агроном учил нерадивых обращению с землею, но все же в мыслях он был нацелен на обустройство прежде всего краевого центра. Ему и Селезневу хотелось как можно быстрее преобразовать Краснодар, сформировать его столичный облик. Тюляев стал с большим неодобрением относиться к появлению на улицах города автомобильного транспорта: его раздражала увеличивающаяся загазованность. Он на одном из совещаний даже привел в подтверждение своим доводам исторический пример 1912 года.

Тогда для нового вида транспорта имелся определенный простор: в Екатеринодаре было 95 улиц общей протяженностью 111 верст, однако отношение населения к автомобилям было, мягко говоря, сдержанным. «Это видно из следующей заметки, — говорил Тюляев и цитировал. — В данное время в городе процветает автомобильный спорт, как самый новый и модный… Эти чудовища на резиновых шинах с рычанием носятся по городу самым полным ходом. В каждом автомобиле сидит, по крайней мере, сотня чертей, которые стучат, пыхтят, кашляют, чихают. Всякий благоразумный гражданин, прежде чем выйти на Красную улицу, прощается с женой и детьми и пишет духовное завещание. Не очень давно один автомобиль наскочил на фруктовый киоск и стер его с лица земли».

Автор, нарисовавший столь тревожную картину, не одобрял, впрочем, и велосипедистов, которые, по его словам, «ездят по всем направлениям улицы, отчаянно звонят за версту, а на повороте преспокойно налетают на мирного обывателя и со смущенной улыбкой на устах извиняются за причиненное беспокойство…»

В чем‑то подобные мысли были близки и Тюляеву. Он даже вообще предлагал центральную улицу Красную открыть только для пешеходов, превратив ее в цветущий бульвар. Селезнев тогда его мнение не поддержал: «Рановато еще. Давай повременим, ведь город бурно развивается».

Любил Тюляев вспоминать В. Маяковского и его посещение Краснодара в феврале 1926 года. Павлу Федоровичу был тогда 21 год, но он хорошо запомнил приезд знаменитого поэта. Чем же был памятен ему тот приезд признанного лидера футуристов? Пожалуй, и тем, что В. Маяковский назвал в одном из своих стихотворений Краснодар «собачкиной столицей». Стихотворение, которое известно как «Краснодар», было опубликовано в журнале «Красная нива» в № 24 за 1926 год под названием «Собачья глушь». Поэт прочитал его во время второго в этом году посещения города (29 ноября) в Зимнем театре. Как всегда выступление В. Маяковского перешло в словесную перепалку с публикой.

«Откуда‑то сверху, с балкона:

— Я ваших стихов не понимаю.

— Ничего. Дети ваши поймут, — спокойно басит Маяковский.

— И дети не поймут!

— Ну, значит, в папу пойдут’. Этакие молодые дубки!..»