Торговец смертью

— Прямое.

— Узкое?

— Очень.

— Волосы на лице?

— Тонкие усики.

— Изогнутые или прямые?

Джеб наблюдал за тем, как, руководствуясь все новыми подробностями, которые сообщала ему Сиена, Малоун рисовал очередной портрет. Большинство его вопросов были основаны на геометрии и пропорциях: форма губ, носа, глаз? Был ли лоб этого человека высоким или низким? Сколько ему лет? Под пятьдесят? Малоун подрисовал так называемые гусиные лапки — морщинки возле глаз — и добавил несколько морщин на лбу неизвестного.

— Ну как, теперь похоже?

— Губы у него были полнее.

Малоун внес необходимые исправления.

— Глаза — более сердитые.

— Хорошо.

Малоун вырвал страницу из блокнота и начал рисовать снова, перенося важные детали с первого рисунка и удаляя ненужные. Он поработал над глазами, придав им ту резкость, о которой упомянула Сиена.

— А скулы? Какие у него были скулы?

— У него постоянно был такой вид, будто он попробовал что-то кислое и втягивал щеки.

Карандаш Малоуна забегал по бумаге еще быстрее.

Джеб заглянул ему через плечо и ахнул:

— Боже мой! Я его знаю!

— Что?

— Когда я получил задание заняться делом Белласара, мне пришлось просмотреть досье всех остальных крупных торговцев оружием, работающих на черном рынке. Это Тарик Ахмед, основной конкурент Белласара. Несколько лет назад они поделили весь мир на сферы влияния, чтобы, работая в них, не перебегать дорогу друг другу. Белласар взял себе Африку, Европу и Южную Америку, Ахмеду достались Ближний Восток и Азия. Потом Белласар обманул Ахмеда и начал прокручивать делишки в Ираке, Ахмед влез в Эфиопию… Но в основном с тех пор они выступали в тандеме, особенно когда надо было приструнить других торговцев оружием, которые пытались пролезть на их рынки. Так с чего бы им было встречаться в Стамбуле? Неужели их альянс разваливается?

— Понятия не имею, — ответила Сиена. — Муж никогда не говорил о делах в моем присутствии. Даже о том, на чем он зарабатывает деньги, я узнала косвенным путем.

— Вы хотите сказать, что он ни разу не упомянул при вас ни об одной сделке, ни об одном банковском переводе?

— Вот именно.

— О чем же вы разговаривали?

— Мы почти не разговаривали. После того как Дерек женился на мне, я превратилась в еще один экспонат его коллекции.

Джеб выглядел растерянным. Он явно ожидал большего.

— Именно поэтому я хотел сразу нарисовать для вас этих троих, — объяснил Малоун. — Кроме них, мы не можем порадовать вас ничем существенным.

— Возможно. Но кто знает, не всплывет ли что-нибудь более важное после того, как мы тщательно опросим каждого из вас? Например, вы можете вспомнить какие-то фразы, которые случайно услышали, но не придали им значения.

— Чем скорее это произойдет, тем скорее я буду свободна, — проговорила Сиена. — Мы сможем заняться этим прямо завтра утром?

Джеб кивнул.

Малоун и Сиена поднялись из-за стола и направились в сторону кормы, но тут Джеб внезапно окликнул Малоуна:

— Эй, Чейз, не могли бы мы перекинуться парой слов?

— Хорошо.

— На палубе.

— Хорошо, — озадаченно повторил Малоун. Затем он прикоснулся к плечу Сиены и проговорил: — Увидимся позже.

Она ответила ему таким же прикосновением и растворилась в темноте коридора, ведущего на корму.

Малоун поднялся следом за Джебом на ночную палубу. Небо было усыпано россыпью ярких, словно бриллианты, звезд. Такого их количества он не видел еще никогда. Морской бриз ерошил его волосы.

— Мне нужно кое-что прояснить, — сказал Джеб.

— Относительно чего?

— Хочу увериться в том, что это не игра моего воображения. То, как ты о ней тревожился, как только что прикоснулся к ее руке… Между вами что-то есть?

— Что-то я не совсем понимаю.

— Чего же тут непонятного? У вас роман?

— А твое-то какое собачье дело?

— Послушай, я, как твой офицер-куратор…

— Мой кто? Офицер-куратор?!

— Ты не проходил специальную психологическую подготовку, поэтому позволь мне объяснить тебе: когда оперативник влюбляется в информатора, из этого обычно не выходит ничего хорошего. Помимо всего прочего, ты утрачиваешь способность быть объективным, ты можешь упустить что-то очень важное.

— Ты говоришь так, словно я работаю на тебя, — фыркнул Малоун.

— А разве это не так? Разве мы не этим здесь занимаемся?

— Когда я согласился влезть во все это, я сказал, что для меня это личное дело. Я не имею никакого отношения к Конторе.

— Но сейчас-то тебе без нас не обойтись, — проговорил Джеб, — так что лучше пересмотри свою позицию. Она — самая прекрасная женщина из всех, которых мне приходилось видеть, и вполне понятно, что тебя к ней влечет. Но именно она является главной мишенью Белласара! В гораздо большей степени, нежели ты. Если ты останешься с ней, шансы на то, что он доберется до тебя, вырастут вдвое!

— Не вырастут, если ты хорошо сделаешь свою работу.

Пытаясь успокоиться, Джеб стал смотреть на угольно-черное море.

— Пойми, я твой друг и всего лишь хочу предупредить тебя, что ты совершаешь ошибку.

— Я совершу ошибку, если упущу шанс быть рядом с ней.

— Чейз, я пытаюсь проявлять максимум такта, — снова заговорил Джеб. — Подобная ситуация складывается не впервые, и в девяти случаях из десяти, когда оперативник завязывает роман с информатором, этот роман лопается как мыльный пузырь, после того как напряжение момента спадает. Приятель, ты сам роешь себе яму.

— Вот что я тебе скажу, — каменным голосом ответил Малоун. — С сегодняшнего момента и впредь постарайся привыкнуть к мысли о том, что я не являюсь твоим оперативником.

— Что ж, как тебе будет угодно.

— Вот именно так мне и будет угодно, — кивнул Малоун.

8

Опросы начались на следующее утро. Они возобновились на следующий день и продолжались до тех пор, пока Сиену и Чейза не перевели на авианосец. В течение того времени, когда их везли на военную базу в Италии, они немного отдохнули, но как только транспортный самолет ВВС США «С-130» взлетел оттуда и взял курс на Америку, Джеб возобновил опросы. Ему помогал один из вооруженных сопровождающих, опрашивая то Сиену, то Малоуна, но неизменно по отдельности, чтобы они не слышали показания друг друга. Джеб и его агент постоянно менялись. Смысл этих маневров заключался в том, чтобы ни Сиена, ни Малоун не успели привыкнуть к определенному стилю ведения опроса. Один из дознавателей мог задать тот же вопрос, который уже задавал другой, но при этом сформулировать его по-новому и тем самым высвободить у опрашиваемого какие-то новые воспоминания.

Это был не допрос в буквальном смысле слова, а нескончаемый поток вежливых, но настойчивых вопросов. Перед Сиеной стояла сложная задача: ей предстояло едва ли не поминутно вспомнить все пять лет, прожитых с Белласаром. Малоуну было легче, поскольку он должен был реконструировать всего пять недель, которые он провел в поместье. Но когда ему снова и снова задавали одни и те же вопросы и он ощущал, как от этого в мозгу и душе накапливается усталость, Малоун с состраданием думал: «Господи, а каково же тогда приходится бедной Сиене?»

Ни разу с самого начала опросов Малоуну и Сиене не позволили увидеться. Объясняли это тем, что они могли обменяться мнениями и тем самым невольно повлиять на объективность воспоминаний друг друга, как бы подгоняя их под единое лекало. Сравнивать их показания, искать в них неточности и несовпадения было позволено только Джебу и его помощнику, которые затем задавали новые уточняющие вопросы, пытаясь еще шире распахнуть шлюзы памяти Малоуна и Сиены.

После того как самолет совершил посадку на базе ВВС Эндрюс, всю группу перебросили на вертолете на поляну поросшего лесом поместья, расположенного в холмах Вирджинии. Там, к неудовольствию Малоуна, его и Сиену посадили в разные машины и повезли по направлению к приземистому, широко раскинувшемуся зданию в модернистском стиле, сделанному из стекла и стали.

Дом был значительно меньше, нежели шато Белласара, его дизайн и материалы, из которых он был сделан, тоже были другими, и все же Малоун не мог избавиться от ощущения, что почти ничего не изменилось и он вновь оказался в исходной точке пути. Садовники, которые не проявляли никакого интереса к саду и вообще выглядели здесь нелепо в конце марта, усиливали это сходство. Это, несомненно, были охранники.

Первой к зданию подъехала машина с Сиеной. Когда Малоун успел выйти из своей, охранники уже вводили ее в двойные стеклянные двери. Она лишь однажды успела быстро оглянуться, и ее несчастный взгляд резанул Малоуна по сердцу, напомнив ему взгляд испуганного животного, которое ведут в клетку. А затем она скрылась в дверях. Джеба нигде не было видно, и, поскольку жаловаться было некому, Малоун позволил сопровождающим провести себя в здание.

Полы внутри были плиточными, синевато-серыми, потолки — светлыми, с толстыми деревянными балками. Влево, вправо и вперед тянулись коридоры. Малоун понятия не имел, куда повели Сиену, но ему самому предложили проследовать по левому коридору, в дальнем конце которого находилась предназначенная для него комната. Она оказалась просторной и обставленной казенной мебелью, однако главным, что привлекло внимание Малоуна, стало окно — большое, со створками, которые не открывались, и необычайно толстыми стеклами — по всей видимости, пуленепробиваемыми.

Выглянув в окно, Малоун увидел плавательный бассейн, еще с зимы покрытый защитным навесом, а дальше — холмы, поросшие голыми деревьями. Кроме этого, на территории были расположены теннисный корт, конюшня и лужайка для верховой езды. Все это выглядело так, будто уже очень давно не использовалось. «И вряд ли будет использоваться за время нашего с Сиеной пребывания здесь», — подумал Малоун. Рассматривая из окна окрестности, он встретился взглядом с садовником, пристально смотревшим на него с улицы. Обернувшись, он увидел под потолком в противоположном конце комнаты отверстие, где, по всей вероятности, была расположена компактная камера видеонаблюдения.

После долгих перелетов на нескольких самолетах у него болели ноги, в голове гудело от шума самолетных двигателей, глаза горели от недосыпания. Вот уже два дня он не имел возможности обмолвиться с Сиеной ни единым словом. Где она? Что они с ней делают? Малоуну по-прежнему казалось, что он вновь очутился в поместье Белласара.

— Что за дерьмо! — проговорил Малоун, обратившись с этой незамысловатой репликой к тому отверстию в стене, где, как он предполагал, находилась видеокамера.

Подойдя к двери, через которую он попал в эту комнату, Малоун подергал ручку и выяснил, что дверь заперта. Справа от него располагался кодовый замок с кнопками.

— Эй! — он постучал в дверь. — Есть там кто-нибудь? Откройте!

Ответа не последовало.

Малоун постучал громче.

— Отоприте эту чертову дверь!

И снова молчание.

— Ну ладно!

Он взял стоявший у кровати торшер и что было сил метнул его в окно. Лампа разлетелась вдребезги, но оконное стекло осталось целехоньким. Малоун схватил второй торшер, стоявший по другую сторону кровати, швырнул его в зеркало комода и закрыл лицо ладонями от брызнувших во все стороны осколков. Затем он вытащил выдвижной ящик комода и метнул его в угловой стол со стеклянной столешницей, а вторым ящиком сокрушил люстру. Малоун уже выдвинул третий ящик и был готов расправиться с зеркалом в ванной комнате, как вдруг со стороны входной двери послышался металлический щелчок. Кто-то поворачивал дверную ручку.

Дверь распахнулась, и в дверном проеме возник Джеб, неодобрительно качающий головой. Казалось, его большое тело не помещается в строгом костюме.

— Что же ты вытворяешь?

— Где Сиена?

— Ты увидишься с ней сразу же после того, как мы закончим.

— Нет, я увижусь с ней прямо сейчас! — Малоун сделал попытку протиснуться мимо Джеба, однако тот уперся руками в его плечи.

— Еще не время.

— Уйди с дороги!

— Послушай, существуют определенные формальные процедуры, которые мы должны довести до конца.

— Ничего вы уже не должны! Где она?

— Чейз, ты совершаешь…

Малоун оттолкнул его в сторону.

— Стой!

Малоун выбежал из комнаты. Перед ним возник вооруженный человек и воздел руку в предостерегающем жесте.

— Сэр, вам следует вернуться в свою…

— Иди к черту! — прорычал Малоун, проходя мимо, и крикнул: — Сиена!

В вестибюле путь Малоуну преградил еще один охранник и толкнул его назад. Малоун притворился, будто потерял равновесие, и когда уверенный в своем превосходстве агент подошел ближе, чтобы толкнуть его еще раз, Малоун впечатал правый кулак в его солнечное сплетение. Захрипев и побледнев как полотно, мужчина упал на колени. После этого Малоун развернулся и основанием ладони нанес резкий удар в грудь другому охраннику, который кинулся на него. Тот, будто от удара копытами мула, отлетел назад и рухнул на спину. Малоун мысленно подбодрил себя и, сжав кулаки, двинулся на Джеба.

— Ты тоже хочешь этого отведать?

— Мистер Малоун!

Малоун повернулся и оказался лицом к лицу с пожилым, лет под шестьдесят, мужчиной с внешностью типичного бюрократа.

— Я думаю, нам нужно поговорить, — сказал тот.

9

Мужчина с редеющими волосами обладал стандартным ростом и комплекцией, но безупречная осанка и властный взгляд глаз, увеличенных очками в стальной оправе, делали его крупнее и выше. В сопровождении двух помощников он только что вышел из комнаты, расположенной дальше по коридору. Ее дверь до сих пор оставалась открытой.

— Сиена там? — с вызовом спросил Малоун.