Опасные выборы

– А что ж тебе хозяева транспорт не предоставят?

– Почему же, предоставили. Только с водителем, и возят они меня по рабочим делам. А по личным мне ездить и некуда. Или, как они, наверное, считают, ездить не надо.

Финагенов не поднимал трубку несколько секунд, и Гуров забеспокоился, что его сегодняшний план может сорваться из-за какой-то случайности. Наконец бизнесмен ответил.

– Сергей Владимирович, у меня очень важное сообщение, – торопливо заговорил в трубку Гуров.

– Что-то случилось? – без признаков волнения в голосе спросил Финагенов.

– Пока не случилось, но может. Не посоветовавшись с вами, я пока ничего не стал предпринимать. Дело в том, что мне три часа назад вполне конкретно угрожали.

– Угрожали? – насторожился бизнесмен. – Кто угрожал, чем?

– Кто – не знаю. Наверное, знаете вы с Корулем.

– И что они хотели?

– Угадайте с трех раз! Естественно, чтобы я не прошел на выборах, а еще лучше – вообще в них не участвовал.

– Черт… – проворчал Финагенов и на несколько секунд замолчал. Было понятно, что он лихорадочно соображает. – Вы откуда звоните, из гостиницы? Давайте так, Лев Иванович, я поговорю с Борисом Осиповичем, а утром мы вам перезвоним. И подъедем…

– Я в Москве, – огорошил собеседника Гуров.

– Как! Вы что, все бросили и удрали в Москву? Испугались?..

– Тихо, тихо! – остановил Гуров возмущенный словесный поток. – Ничего не испугался, я не из пугливых. Я в Москве, потому что считаю, что откладывать обсуждение ситуации до утра нельзя. Раз пошла такая песня, решение вырабатывать нужно прямо сейчас. Звоните своему партнеру и назначайте место, где увидимся.

Встреча произошла в офисе Коруля. Борис Осипович, когда Гуров вошел в кабинет, расхаживал из угла в угол с нехарактерной для его грузной фигуры энергичностью. Видимо, обсуждение тут шло очень жаркое. Повернувшись к Гурову, Коруль решительно подошел, подал свою мягкую ладонь и, похлопав по плечу, предложил присаживаться в кресло.

– Что за ерунда, Лев Иванович, что за паника? – с недовольством в голосе спросил он.

– Да что вы все заладили! – грубовато ответил Гуров, разыгрывая обиду. – Сбежал, паника, испугался… Я уголовников и бандитов всю жизнь ловил! И угрожали мне, и убить пытались много раз. Я, к вашему сведению, такового повидал, что вам и не снилось.

– Ну, по́лно, – примирительно поднял руку Коруль, усаживая свое тело в кресло напротив. – Так что там произошло, что вас так… взволновало?

– В номер позвонил неизвестный мужчина и попросил выйти на улицу. Он сказал, что ему нужно со мной поговорить по очень важному делу.

– И вы пошли? – удивился Финагенов.

– Во-первых, он был очень убедителен, – усмехнулся Гуров, – я не мог не заинтересоваться. А, во-вторых, вы забываете, что у меня реакции сыщика в крови. Когда кто-то хочет поделиться какой-то важной информацией, то меня это не может не заинтересовать. Естественно, я вышел и пришел в указанное место в сквере. Он подошел сзади и попросил не оборачиваться. Суть дела, которую он мне изложил, сводится к следующему. Тем людям, от имени которых он пришел, нужно, чтобы мэром стал вполне определенный человек. Кто – меня это не касается, как он выразился. Он сказал, что пославшим его людям очень не хотелось бы прибегать к крайним мерам, но они сделают все, чтобы результаты выборов были однозначными. Еще он сказал, что они готовы не поскупиться в случае моего отказа, чтобы как-то компенсировать мой отказ от участия в выборах. Вот практически и все.

– Чушь какая! – проворчал Коруль и вопросительно посмотрел на своего партнера. – Как-то все это нелепо, не находишь, Сергей?

– Да, согласен, – немного растерянно согласился Финагенов. – Почему они не стали торговаться с нами? Было бы естественным обратиться именно к нам, потому что выяснить, кто стоит за Львом Ивановичем, проще простого. Если есть интересы, то есть и пути решения.

Гуров неожиданно понял, что его выдумка действительно выглядит глупо. Наверное, в среде этих финагеновых и корулей все делается несколько иначе. Нужно было перестраиваться на ходу.

– Не вижу ничего странного, – заявил сыщик решительно. – Они, судя по всему, очень хорошо знают о том, кто за мной стоит, и именно поэтому избрали такую тактику. Я для них никто, пустое место. Что, собственно, и соответствует действительности. Будь я крупный бизнесмен, который рвется к власти, будь я чиновник с хорошим положением, который стремится еще выше, то и разговор бы шел совсем в другом ключе. Но со мной-то решать легче. У меня как ничего за душой не было, так и не будет. Купить меня проще простого, тем более что они могли выяснить, где я работал и что там я больше не работаю. Значит, и поддержки оттуда не будет. А торговаться с вами им смысла нет.

Коруль промолчал в ответ на эту тираду, но Гуров понял, что убедил толстого бизнесмена. Теперь очередь за ними. Пусть решают дорогие работодатели, пусть реагируют на «вводную», которую сыщик им подбросил.

– Б… – выругался Финагенов, несказанно удивив Гурова, который таких оборотов от него ни разу не слышал. – Этого только не хватало! Вы уверены, что правильно их, или его, поняли? Хотя кому я это говорю? Уж вы-то со своим опытом наверняка поняли, что все серьезно. Борис Осипович, это же чистейший беспредел! Может, в полицию заявление оформить? Все-таки угроза на выборах, давление на кандидата. Можно все так повернуть…

– Ничего ты тут не повернешь, – пробурчал Коруль. – Повернет он… Нужно как минимум понять, от кого этот человек приходил, насколько серьезна угроза. Потом уж поворачивать! Надо договариваться, потому что это бизнес. А там по ходу переговоров посмотрим.

– Лев Иванович, а вы хоть что-то характерное запомнили? Может, вам в глаза что-то бросилось? – начал допытываться Финагенов.

– Я этого человека по голосу узна́ю. Только не думаете же вы, что приходил сам хозяин? Даже не ближайший помощник. Это кто-то из рядовых порученцев или бойцов.

– На чем вы расстались? – раздраженно спросил Коруль. – Он обещал навестить вас снова или будет ждать каких-то ответных шагов?

– Нет, – покачал головой Гуров. – Подошел сзади, поставил условия и ушел. Надо расценивать так, что я должен выполнить требование, а они меня найдут и отблагодарят.

– Чушь, глупость! – снова взорвался Коруль. – Ничего не оговорено, никто не пригласил на беседу и не пообещал конкретного вознаграждения… Это какой-то бандитский способ воздействия!

– Вы сами говорили, что Шацкий – типичный бандит, – напомнил Гуров.

– Да, в прошлом он бандитом и был. Только сейчас он другими делами крутит, у него крупный бизнес, и шаги у него серьезные. Шацкий до такого не опустится. Даже для него это глупо и мелко. Если бы он взялся решать вопрос таким образом, то делал бы все солиднее и основательнее.

– Захаров, Большаков? – снова попытался Гуров удержать разговор в нужном русле.

– Это несерьезно, Лев Иванович, – отрезал Коруль.

– Может, просто попытка напугать, – предположил Финагенов. – Так, забросили удочку, чтобы проверить. Получится – хорошо…

Гуров понял, что его попытка провалилась. Работодатели представления не имели, кто такими радикальными методами пробовал повлиять на выборы и, следовательно, на личность будущего мэра Покровска. Значит, вывести его на группировку, которая, возможно, причастна к убийству Чуканова, они тоже не могут. Что ж, отрицательный результат – тоже результат. И теперь нужно выходить из создавшейся ситуации.

– Кого-то интересуют мои предложения по этому поводу? – поинтересовался Гуров.

– Да, конечно, – без особого энтузиазма поддержал его Коруль.

– Если вы не имеете представления о личности злоумышленников, то нам остается только ждать. Согласен, что оснований для паники пока нет. Весь этот разговор я считаю не больше чем проверкой, так сказать, «на вшивость». Либо это чей-то несанкционированный шаг, либо просто проверка, как я или как вы себя поведем. Давайте никак себя не вести.

– То есть? – не понял Финагенов.

– То есть никак не будем реагировать. Предлагаю следующий вариант. Я вам не стал ничего рассказывать, вы ничего не знаете. Пусть решат, что я действую на свой страх и риск, что ваше участие в продвижении меня мэром минимально. Пусть вообще подумают, что не вы за мной стоите. Чем больше у них появится сомнений, тем лучше.

– И чем же это лучше? – заинтересовался Коруль.

– Тем, что мы поведем себя не так, как рассчитывают наши противники. Этим мы нарушаем их планы. Им придется действовать спонтанно, на скорую руку, а это неизбежно приводит к ошибкам и необдуманным действиям, что, возможно, позволит нам приоткрыть завесу над личностями истинных заказчиков, истинных ваших противников. Вот и все.

– А если они будут последовательны, – прищурившись спросил Коруль, – и элементарно выполнят свое обещание?

– Это не так просто, как вы думаете. Они же ответа не получили. Как минимум, попытаются поговорить еще раз и утвердиться в мысли, что я либо отказал им, либо готов послушаться. Но мне нужна для этого, как говорили в нашем ведомстве, убедительная легенда. Хотя бы для того, чтобы отвести удар от вас. Например, кто еще может стоять за мной, кроме вас? На кого я могу сослаться, чтобы напугать их? Может, на мэра Москвы? Узнай они об этом, первым делом кинутся проверять истинность моего утверждения, что, в свою очередь, тоже может засветить личности главных ваших противников.

– Ладно, Лев Иванович, – согласился Коруль, – давайте в самом деле подождем их следующего шага. Но, честно говоря, я – за привлечение полиции.

– Успеем, – энергично хлопнув себя по колену, заявил Гуров и решительно поднялся с кресла.

Катя смотрела на Льва с обожанием, несмотря на то что он брюзжал, вздыхал и вел себя совсем не солидно.

– Устал я, Катюха, – ворчливо говорил Гуров. – Все как в песок. Мне кажется, что идея с самого начала была чистейшей авантюрой. Надо было работать, как положено. Перетрясли бы все окружение Чуканова, до минуты проверили алиби всех фигурантов и конкурентов, провели бы обыски… А теперь упущено столько времени!

– Лев Иванович, вы гигант! – вдруг заявила Катя.

– Гигант мысли и отец русской демократии?

– Нет, серьезно. Провернуть такую операцию, сыграть такую роль… Как в шпионском романе!

– Давай-ка без лести, курсант, – усмехнулся Гуров.

– Я правда горжусь вами, – уже без улыбки ответила девушка. – Будет, что вспомнить, – я работала с самим Львом Гуровым.

– Ладно, давай докладывай Льву Гурову, что привезла из Москвы. Станислава Васильевича загрузили новыми делами, хотя я и просил, чтобы он оставался на связи и был в курсе. Ну, ну, – строго сказал он, заметив, что взгляд девушки потускнел, – без обид! Крячко в опыте на порядок выше тебя, девочка. Но и ты помощница хорошая, будет из тебя толк.

– В делах Чуканова следов криминала не нашли. Если и были какие-то злоупотребления, то это такие мелочи. Как не удивительно, он был относительно честным чиновником и порядочным человеком. С Захаровым они были в хороших отношениях. Нет оснований полагать, что зам подсиживал Чуканова, ни явно, ни скрыто. Но в быту они не общались, не дружили семьями. Чуканов держал дистанцию. По линии жены тоже ничего нового. Сейчас отрабатывают прошлое Шацкого и работают в целом по борисовскому заводу.

– Ясно, тупик, – снова проворчал Гуров. – И меня по рукам вяжут.

– Лев Иванович, хотите знать, что просил передать вам Орлов? – с загадочным видом вдруг спросила Катя.

– Какое-нибудь утешение? И на старуху бывает проруха?

– Нет. Он просил передать свое неудовольствие по поводу вчерашней эскапады. Не надо было пугать ваших бизнесменов и выдумывать эту угрозу. Он велел сидеть смирно, выполнять все их предписания и ждать.

– Чего ждать?

– Лев Иванович, я знаю, что автор этой операции генерал Орлов, что это целиком его идея. И знаю, что вы отнеслись к ней скептически. Это мне Петр Николаевич сам сказал. Он просил передать, чтобы вы не обижались, что вам передают не всю информацию, которая имеется у следствия и оперативников.

– Здорово! Вот этого я никак не ожидал от Петра. Он что же считает, что я зеленый юнец и могу наломать дров, если мне дадут возможность разбираться тут самостоятельно?

– Он считает, что полная информация вам повредит, – возразила девушка. – И мне повредит, поэтому мне тоже не все говорят. А причина очень простая, и Петр Николаевич считает, что вы правильно его поймете. Он говорит, что невозможно на сто процентов правдиво сыграть роль, потому что бизнесмены – хорошие психологи, могут почувствовать фальшь, почувствовать интерес к тому или иному вопросу. Поэтому он просит вас только наблюдать, только собирать информацию. Генерал Орлов очень ценит ваш опыт, ваш ум и верит, что только вы умеете заметить, понять и правильно оценить информацию, которая может всплыть в той среде, куда вас поместили.

– А сам он, как паук, сидит в центре паутины, собирает всю информацию, анализирует и делает выводы? Узнаю Орлова… Ладно, в чем-то он прав, потому что ему нужен квалифицированный соглядатай.

– Кстати, – рассмеялась Катя, – когда он ругался по поводу вашей выходки с запугиванием Коруля, то отметил один положительный момент. Он считает, что вы, Лев Иванович, предвосхитили возможное и реальное развитие событий. Он имеет в виду возможные предложения от конкурентов и очень рассчитывает, что так и произойдет на самом деле. Поэтому-то и ругался.

– Передай Орлову, что я растроган его признаниями до глубины души. Можешь по секрету даже сказать, что я прослезился. А еще передай мое категорическое требование – освободить Крячко от всей рутины и держать наготове. Пусть постепенно включают в операцию.

– Считайте, что передала. И считайте, что требование выполнено. Слово в слово, Орлов при мне отдал такой же приказ. Есть у меня ощущение, что вы с ним думаете одинаково. Нет?

– Я Петра знаю еще с тех времен, – задумчиво сказал Гуров, – когда носил капитанские погоны. Отношения у нас с ним тогда не совсем складывались.

– А теперь?

– А теперь, Катя, мы друзья. Много лет друзья. И ты права, думаем мы с ним похоже, потому и работать нам вместе легко. Понимаем друг друга с полуслова.

Липатов вез Гурова в первую школу, которая значилась у них в плане. Сыщик снова узнал много нового для себя в сфере предвыборных технологий, не переставая удивляться выдумке и образу мышления референта.

– Вы недооцениваете влияния школы, Лев Иванович, – объяснял Липатов. – Я далек от мысли, что современная школа каким-то образом воспитывает подрастающее поколение, но влияние, безусловно, есть. Только на родителей. Вы обратили внимание, что мы не собираемся с вами в центральные школы, гимназии и лицеи, где учатся обеспеченные дети из хороших семей. Мы запланировали окраинные, где масса неблагополучных детей, где много неполных семей, где пьющие отцы, а матери тащат на своих поникших плечах всю семью и кормят ее своими натруженными руками.

– И как же это ваше глубокомысленное умозаключение может повлиять на результаты выборов?

– Очень просто. Надо работать с директорами школ. Они проинструктируют учителей, а те проведут классные родительские собрания. Тут все дело в технологии и в психологии. Вот смотрите, вы умный человек с аналитическим складом ума, с хорошей памятью, человек, привыкший работать с большим количеством исходного материала. Если я начну вам поочередно рассказывать о пятерых достойных людях, то вы внимательно дослушаете до конца, будете добросовестно и привычно анализировать достоинства каждого, независимо от того, кого и в какой очередности я вам представлю. Ведь так?

– Наверное. И что же?

– А простой народ, забитый своими проблемами, не обладает вашим интеллектом. Он потеряет нить рассуждений в самом начале, скажем, на двадцатой минуте. Потом зрители утомятся и начнут ждать, когда мероприятие закончится. Понимаете, они перестанут слушать, запоминать, анализировать. Поэтому подход тут очень простой. Первым учитель на родительском собрании называет вас, ярко и эмоционально выписывая ваши достоинства. Вашу фамилию, имя и отчество он произнесет четко, с эмоциями и несколько раз. А об остальных скажет коротко, желательно скороговоркой и невнятно произнося их фамилии. Еще очень важно убедить этих мамашек прийти на выборы и проголосовать. А проголосуют они именно за вас, потому что в памяти только вы и сохранитесь, а остальных кандидатов они и не вспомнят. Вот что самое сложное – убедить прийти на выборы. И будьте уверены, что в подъездах, во дворах, на базаре они будут общаться с себе подобными и передадут все, что почерпнули на родительском собрании. А в памяти – только вы, вот и вся технология. Главное, никакого криминала. Ваша же задача – просто появиться в школах, потому что остальные кандидаты по ним тоже ездят.

И Гуров добросовестно отрабатывал мероприятия. Он произносил заученные слова перед педагогическими коллективами, перед родительскими активами, отвечал на вопросы, давал обещания и высказывал свое тщательно выверенное в каждом слове мнение. За этой монотонной работой незаметно пролетел день. И только к вечеру Гуров ощутил, что челюсть у него ворочается уже с трудом. Пожалуй, так долго он еще ни разу в жизни не разговаривал. Кате предстоял унылый вечер, потому что, по плану, Гуров должен был гулять с «дочерью», но он собирался гулять исключительно молча.

Гуров проявил достаточно упорства, чтобы избежать афиширования в предвыборной кампании своей «дочери». Собственно, и Катя своим поведением и демонстрацией своего характера и образа жизни помогла ему. Такую деваху выставлять напоказ перед избирателями было опасно. Но тем не менее в глазах своих работодателей Гуров должен выглядеть нормальным и адекватным отцом. Если уж она так неожиданно объявилась, то он должен проводить с ней время. Однако очень публичных мест, в виде ночных клубов или боулинга, они все же избегали. Там запросто могли оказаться люди из большой или малой политики, журналисты, и тогда кандидат в мэры, замеченный в обществе молодой девицы, стал бы объектом скандальной хроники. Избежать обвинений в связях с девушками, моложе его лет на двадцать, Гурову помогло бы только публичное признание отцовства.

Сегодня они с Катей собирались погулять, посидеть где-нибудь в маленьком кафе. Девушка вышла из дома с большим запасом времени. Делать ей было абсолютно нечего, и ее это очень раздражало. Катя думала, что практика с внедрением будет опасной, головокружительной операцией, что ей постоянно придется решать головоломные задачи, следить за преступниками и убегать от их слежки. И что же в результате? В результате она целыми днями слоняется по городу, изображая из себя взбалмошную испорченную девушку и передавая в обе стороны не слишком содержательные сообщения. Даже образ легендарного полковника Гурова, о котором Катя много раз слышала, стал меркнуть в ее глазах.

Сейчас она вышла из «своей» квартиры и отправилась неторопливым шагом через сквер к месту, где они договорились встретиться с «отцом». Настроение было препоганым, несмотря на то что не далее как вчера Катя сама убеждала Гурова, что все идет нормально, что генерал Орлов держит руку на пульсе и что вот-вот они выйдут на настоящих преступников.

– Катюха-а! – раздался вдруг голос Олега, последнего заводного хохмача-ухажера. Катя обернулась, одарив высокого светловолосого парня угрюмым и недовольным взглядом. Однако это не остановило его. – Привет! Ты чего трубу не берешь? Я тебе звоню, звоню…

– Раз не беру, значит, не хочу ни с кем разговаривать, – отрезала девушка и, повернувшись, прибавила шагу.

– Ты чего? – удивился Олег, оглядываясь по сторонам. – Обиделась на что-нибудь?

– Отстань, – буркнула девушка. – Я сегодня не в настроении.

Парень продолжал идти рядом, старательно делая вид, что не обращает внимание на настроение Кати, и болтая всякую ерунду. Девушка придумывала в уме сложное и оскорбительное замечание в его адрес, с помощью которого ей удалось бы избавиться от общества надоевшего ухажера. Аллея была безлюдная, с редкими низкими фонарями позади некоторых лавочек. Бурно разросшийся кустарник изредка пропускал свет фар проезжавших мимо машин, да где-то рядом из кафе бубнил последний итальянский шлягер.

– Катька! – Олег вдруг схватил девушку под руку и остановил посреди аллеи, ткнув пальцем куда-то в небо. – Смотри, как красиво!

Катя раздраженно попыталась высвободить руку, но все-таки машинально взглянула вверх. Скорее, не из интереса и ожидания увидеть нечто действительно прекрасное, а для того, чтобы воспользоваться увиденным для уничижительных замечаний в адрес Олега. Кроме навязчивости от своего ухажера, она ничего дурного сейчас не ожидала. Но все-таки сказались годы учебы в милицейском вузе. Когда чья-то крепкая рука обхватила ее горло – кстати, неумело, – Катя успела ощутить где-то совсем рядом запах эфира.

В процессе учебы Катя познакомилась со множеством способов совершения преступлений, на занятиях по физической подготовке давался курс самозащиты, где, в частности, разбирался и такой способ нападения или похищения, то есть с помощью одурманивающих средств или средств, вызывающих кратковременную потерю сознания. Мгновенная реакция ее не подвела. Катя не успела сообразить, кому и зачем на нее нападать, тем более что сам Олег никогда не пытался даже намеком продемонстрировать пылкое сексуальное влечение, но прежде чем пропитанная жидкостью ткань легла девушке на лицо, она успела сделать глубокий вздох и задержать дыхание.

Руки держали ее крепко, но Катя делала попытки вырваться только для того, чтобы убедительно показать, что она, наконец, потеряла сознание от эфира. Несколько секунд энергичного дерганья, и тело девушки обмякло в руках нападающих.

– Готова, – с удовлетворением сказал незнакомый голос за спиной. – Давай закидывай руку на плечо, и потащили.

– А где машина? – деловито осведомился голос Олега.

– Вон, напротив арки. Давай потащили, а то кто-нибудь появится.

– Ты что, поближе не мог подъехать? – возмутился Олег, закидывая руку Кати себе на плечо и обхватывая ее за талию.